Через пару мгновений его лицо вытянулось. С промедлением он передал послание Агате.
Некромантка прочитала послание дважды, чувствуя, как холодеет до самых кончиков пальцев.
«Добро пожаловать. Вряд ли найдутся слова, чтобы передать, как я рада, что вы осмелились присоединиться к ежегодному балу в честь моего фонда и подарили мне бесценную возможность увидеться со всеми вами. Поэтому я прощаю хитрости, с помощью которых вы проникли в мою обитель. Да, сегодня я и правда собираюсь быть гостеприимной хозяйкой. В ответ на эту милость ведите себя, как настоящие гости. Все, кого вы увидите дальше, находятся под моей защитой. Помните об этом. А также о тех небольших предосторожностях, спрятанных в земле у особняка. Клянусь, ни один приглашенный смертный или вампир не уйдет отсюда живым, если вы принесете неудобства мне или моим слугам.
С глубочайшим уважением и искренней любовью. Амелия Корц»
Листок бумаги перекочевал из ее рук к Себастьяну, затем – к отцу Измаилу. Едва священник прочитал последние слова, записка вспыхнула и осыпалась хлопьями пепла.
19.05
Служанка не показала ни грамма удивления, будто и не такие странности были здесь в порядке вещей. Более того, прежде чем повести гостей вглубь коридора, она тщательно проверила, что от записки ничего не осталось.
– Эта женщина блефует! – Вырвалось у Агаты со злостью, которую она больше не могла сдерживать.
Некромантка глубоко вздохнула и покосилась на их провожающую. Та шла впереди, прямая, как струна.
– Из-за нас она не откажется от всего, чего добилась. – Продолжила Агата едва различимым шепотом. – Это бессмысленно! Эти люди слишком важны. Она так упорно собирала коллекцию знатных господ не для того, чтобы перебить в один вечер. Уничтожить все, что фонд сумел…
– Но, согласитесь, – негромко перебил ее отец Измаил. – Стоит очень хорошо подумать, прежде чем это проверять.
Вампир нервно пригладил волосы, воздерживаясь от комментариев и всем видом показывая, что он абсолютно не в восторге от того, во что его втянули.
Агата ощутила, как ее ожерелье легко завибрировало.
За поворотом, прислонившись плечом к стене, стоял знакомый рыжеволосый юноша. Он был одет в серый балахон, тот самый, в котором некогда изображал послушника Седьмицы. Капюшон небрежно свисал за спиной, открывая взлохмаченную шевелюру и лицо с мелкими веснушками на носу. Завидев процессию, он оттолкнулся от стены и шагнул навстречу, нарочито дружелюбно кивая:
– Сколько лет, сколько зим!.. Ах, как приятно видеть настолько разномастную компанию в сборе. Редкое зрелище, что сойдет за анекдот. Знайте, в роде того, где в бар заходит вампир, священник и некромант…
– Не продолжайте. – Поморщилась Агата, прямо посмотрев на разумную нежить. – Что ж, вижу, никакие чары сегодня не скрывают вашего естества. А ведь в прошлые наши встречи даже мой напарник не понял, что вы нежить. – Она едко усмехнулась. – Ваша хозяйка, похоже, очень искусна в таких вопросах. Интересно, почему при таких связях и ваших, очевидно, выдающихся способностях вы до сих пор не повышены хотя бы до начинающего лича? Если верить Корну Дерг, ваша госпожа отлично знает, как это сделать.
Чуть щербатая улыбка угрожающей маской застыла на лице неживого юноши, но он все же взял себя в руки.
– Не понимаю, о чем вы. Да и с чего вы взяли, что я умер, например, не вчера? – Брови юноши театрально взлетели вверх, а затем он нагло ухмыльнулся. – А, точно. Этот болтун. Кажется, Энтони… Такой молодой вампир, и все-таки ощутил неладное. Это была полностью моя ошибка, не нужно было на него так полагаться. Кстати, как он поживает? Замурован где-то в замке, переосмысляет свои грехи?
– Вы правда думаете, что я сохранил ему жизнь? – Уголок губ Клауда дрогнул, как бы невзначай обнажая клык.
– Я просто пытаюсь поддержать наш светский разговор, – пожал плечами слуга госпожи Корц, ничуть не смутившись. – Если честно, мне все равно, как вы разрешили этот неприятный семейный вопрос. – Затем он широко улыбнулся, негромко хлопнув в ладони. – Простите, где мои манеры?.. Я прекрасно знаю ваши имена, но так и не представился… Можете называть меня Мышь. Не самое впечатляющее прозвище, но не мы сами их выбираем, верно?
– Догадываюсь, почему такому, как вы, его дали, – процедила Агата. – Пронырливость – ваш величайший талант. – Она нахмурилась, а в голосе зазвенел металл. – А что на счет остальных? Например, совершение кровавых убийств с дрянной калькой на ритуалы входят в этот список?
Щербатая улыбка стала значительно шире.
– Все еще злитесь, госпожа Вайзовски? Но я всего лишь презренный слуга, который всем обязан своей госпоже. Как же я мог ей перечить?.. И я же, кажется, передал вам те чудесные цветы. А еще свел с отцом Измаилом и, в придачу, помог выявить предателя в дружном семействе господина Шар. И все это совершенно от чистого сердца. За такие заслуги любой другой бы сразу стал вам близким другом. – Мышь, не скрывая удовольствия, наблюдал, как изменились лица всех присутствующих, которые были так или иначе затронуты перечисленными им «услугами». – Ну, а если мое прозвище вам неприятно, зовите меня Леон Корц. Можно просто Леон. Как вам самим угодно.
– Корц? Еще один? – С явственным холодом, разлившимся по коридору, переспросил вампир. – Ничего о вас не слышал. Кем же приходитесь хозяину дома? Неужели, его постигло несчастье иметь такого сына? А может, дальнего родственника?
– Ни то, ни другое, господин Шер. – Мышь чуть прикусил губу, явно давя смешок. – Ладно. Зачем делать тайну на пустом месте. Я не родственник хозяина особняка. Потому что в каком-то смысле, я и есть полноправный владелец этого великолепного поместья. Муж Амелии Корц, Корнелий – мой брат. Точнее, младший брат. Понимаю, внешность порой вводит в заблуждение… Но вам ли не знать, как это бывает, дорогие гости?
Он вдруг всплеснул руками.
– Да я совсем вас заболтал. Моя госпожа… Она не очень любит ждать. Прошу скорее пройти сюда.
Мышь отворил ближайшие двери и с легким поклоном отступил.
27.05
Стены комнаты, представшей перед гостями, затягивала ткань глубокого гранатового цвета. По ней вился прихотливый темный узор, но его нельзя было хорошо рассмотреть из-за дымки воскуренных благовоний.
Их аромат, слишком тяжелый, обволакивающий, ударил в нос, стоило переступить порог, и осел на языке горьковатым привкусом. По инерции Агата сделала еще пару шагов и застыла, пригвожденная к месту острым узнаванием.
Никаких сомнений – этот запах абсолютно невозможно было перепутать. И Агата готова была поклясться, что точно такой же стоял в храме Дейшар, в видениях, которые совсем недавно преследовали некромантку.
Источник дымки благовоний находился у дальней стены. На резном столике из чёрного дерева и с инкрустацией из мутно-желтого янтаря, стояла массивная бронзовая курильница, из-под ажурной крышки которой стекал густой, белёсый дым.
Агата испытала наплыв отвратительного чувства, когда сбывались самые худшие предположения.
На том же столике рядом с курильницей была еще одна. Плоская, глянцевая и до боли знакомая. Она была безжалостно расколота: две половины лежали словно рассеченные створки огромной блестящей раковины.
Логические цепочки мгновенно построились в голове Агаты вопреки ее хаотичным чувствам.
Некоторое колдовство нуждалось в так называемом «якоре» – предмете, значимом для человека или существа, против которого направляли силу. Видимо, такой была и ворожба, заставившая Себастьяна заново пережить события давно минувших дней. Поэтому проклятая курильница вечно мелькала во снах, поэтому Себастьян разбил ее в последнем видении, тем самым разрушив и в реальной жизни.
Была ли это действительно древняя курильница из храма Дейшар, пережившая множество веков, или же отлично сделанная копия, один вид которой оказался способен запустить видения по воле бывшей Длани, Агата не знала. В любом случае, колдовство сработало. Пусть и не так ювелирно точно, как должно – вряд ли Длань Дейшар планировала показать воспоминания Себастьяна смертной девчонке, связанной с ним печатью.
Мышь проскользнул в комнату следом за гостями и деловито закрыл двери. Тихий щелчок замка вывел Агату из оцепенения. Она подняла глаза.
Прямо напротив, в ореоле мерцающих свечей, располагалось низкое канапе, обитое бордовым бархатом. На нём, в ленивой, почти небрежной позе полулежала женщина в маске из тёмного металла, хищно поблёскивавшей в неверном свете.
Черный наряд, собранный из полос ткани на кольцах, едва скрывал то, что должно было оставаться сокрытым; юбка с разрезами от бедра струилась по стройным белым ногам, демонстрируя длинные ремешки изящных плетеных сандалий. Шею плотно обхватывало широкое золотое ожерелье – на манер того, что Себастьян сделал для Агаты.
Отец Измаил внезапно коснулся перчатки некромантки и, чуть заметно качнув головой в сторону женщины, произнес короткое слово одними губами.
Лич.
Агата сдержанно кивнула.
– Добро пожаловать, – произнесла женщина приятным тоном.
С момента, как гости вошли, она не пошевелилась, сохраняя расслабленную позу. Лишь бледные пальцы, унизанные золотыми кольцами, поглаживали мягкий бархат подлокотника.
– Может, желаете вина? – Высшая нежить наклонила голову вбок. Распущенные светлые волосы качнулись в такт ее движению. – Могу предложить редкие сорта, достойные настоящих гурманов.
– Вынужден отказаться, – мрачно ответил Клауд в повисшей тишине. – Знаете, честно говоря, меня слегка подташнивает, и совсем нет настроения пить… Все из-за этой вони благовоний, возможно. Или же из-за вашего давно истлевшего нутра. Сложно сказать наверняка.
– Следи за языком!.. – зло прошипел Мышь. – Ты, бурдюк с грязной…
Женщина коротким жестом заставила его умолкнуть. Она царственно села, закинула ногу за ногу и неспешным движением сняла маску.
Через мгновение точная копия лица Амелии Корц предостерегающе улыбнулась ее аккуратными тонкими губами.
– Вот как вы, господин Шер, говорите с теми, кто лишен так любимой вами крови. – Мелодично сказала лже-Амелия. – Я лишала жизни и за меньшее... но вы оказались мне полезны, неважно, хотели вы этого или нет. И я прощу вас. В первый и последний раз.
Вампир побагровел. Но что-то в тоне мертвой женщины, буднично высказавшей угрозу, вынудило его благоразумно промолчать.
Лич обвела медленным взглядом всех присутствующих и остановилась на Себастьяне.
– Что ж, я открыла свое лицо, – с легким придыханием почти пропела она. – Снимите маски. Оставим этот нелепый маскарад за пределами моих покоев.
– … Но это ведь даже не ваш настоящий облик, – помедлив, заметила Агата.
Себастьян, впервые за все время, пока они находились в комнате, перестал изображать каменное изваяние. По-прежнему не спуская глаз с высшей нежити, он сделал шаг ближе к Агате. Вампир откашлялся, явственно намекая, чтобы она не лезла на рожон.
Некромантка и не собиралась злить мертвую госпожу.
Отношения Себастьяна с Деей и с Либитиной кардинально отличались, и если с последней они определенно ненавидели друг друга, то с бывшей соратницей его некогда связывали иные чувства. Агата, испытывая мрачную обреченность, уже догадывалась, кто именно из Дланей перед ними, но хотела убедиться, что жеманная манера не обманка – или же просто отчаянно цеплялась за надежду, что ошиблась.
Бровь лже-Амелии вопросительно приподнялась, словно она ослышалась.
– Вы ведь знаете, что мы были в оранжерее. Мышь, конечно же, рассказал вам об этом. – Торопливо добавила некромантка. – Это вы хотели встретиться и, кажется, о чем-то поговорить. Так зачем и дальше носить личину госпожи Корц? – Девушка сглотнула, лихорадочно размышляя, как лучше выкрутиться в этом щекотливом разговоре. – Я хочу сказать… То есть, я имею в виду, это как-то жутко… говорить с тем, чье тело мы видели совсем недавно.
Агата была более, чем достаточно напугана присутствием бывшей Длани Дейшар, чтобы ее слова прозвучали правдоподобно.
Лже-Амелия моргнула и неожиданно зашлась заливистым смехом.
– Ледяное пламя Бездны… – Она снова посмотрела на Себастьяна и усмехнулась. – Не то чтобы я ждала чего-то выдающегося от этой девчонки… Но чтобы все было так плохо? Вот уж издевка богов. В нынешний век некромантами становятся все подряд. – Нежить хмыкнула и вновь обратила внимание на Агату. – Какая разница, что за лицо я ношу? Оно одно из многих. Или ты так желаешь взглянуть на мои кости?..
Она снова рассмеялась. Затем ее лицо неестественно быстро стало отстраненным, как будто она и не веселилась всего мгновение назад. Бледные пальцы на подлокотнике замерли.
– Снимите, наконец, маски. Я жду.
Клауд первым с неохотой выполнил настоятельную просьбу лже-Амелии, и его примеру последовали остальные.
01.06
Последним это сделал Себастьян. Он с подчеркнутой медлительностью стянул с головы плотный капюшон и расстегнул ремешок, удерживавший лакированную маску. Лже-Амелия окинула присутствующих равнодушным взглядом, и, в конце концов, он остановился на напарнике Агаты.
Поначалу некромантка не заметила никаких изменений в лже-Амелии. В глазах и бесстрастном выражении лица высшей нежити, казалось, не появилось ровным счётом ничего.
Но молчание затягивалось, становилось вязким, как смола. Бывшая Длань Дейшар неотрывно смотрела на Себастьяна, и Агату пробрала ледяная дрожь.
Она неожиданно поняла, что эта странная, звенящая пустота в глазах женщины-лича была не отсутствием какого-либо чувства.
Скорее, она являлась его особой формой. В мертвом ничего, лишенном подлинных страстей и страхов, смутно плескалось нечто глубокое, то, для чего у живых вряд ли найдется подходящее название. Будто в забытый темный колодец уронили мелкий камень и потревожили идеальную гладь черной воды.
Но больше пугало не это. В окаменевших чертах Себастьяна, в колдовской зелени его глаз, отражалось то же самое – сложносочиненное и темное, поднимающееся с самого дна застекленевших зрачков.
Наконец, лже-Амелия как ни в чем не бывало откинулась на канапе.
– Прекрасно. Так намного лучше.
Себастьян улыбнулся одними губами.
Он часто так делал – знакомый изгиб губ, лёгкое напряжение скул – но улыбка отчего-то показалась такой же мертвой, как и взгляд бывшей Длани Дейшар.
– Как вы догадались, я позвала вас не для обмена любезностями, – жеманно сказала нежить. – Или что там в этот век необходимо по этикету… Нет, я позвала вас, чтобы закончить нашу вражду. Предложить всем вам иной, благоразумный путь.
Лже-Амелия повернулась к вампиру. Тот с безукоризненной вежливостью чуть наклонил голову, как бы показывая, что он само внимание.
– Вы, господин Шер… Вы очень скоро растеряете всю свою драгоценную репутацию. Да, у вас немало полезных связей. Но поверьте, у меня их намного больше. Несколько заявлений от публичных личностей, сатирических статей, парочка неприятных слухов и, наконец, неожиданные находки, прямо указывающие на вашу вину… Никто не будет больше сомневаться, что именно вы, господин Шер, со своими отпрысками убивали невинных людей в Рэймоне. А там недалеко и до того, что вампиры больше не смогут жить открыто в Мольхар – и ни одна провинция не сделает исключений. Печальный итог, не так ли?
– Сложно не согласиться, – дипломатично кивнул Клауд.
Некромантка прочитала послание дважды, чувствуя, как холодеет до самых кончиков пальцев.
«Добро пожаловать. Вряд ли найдутся слова, чтобы передать, как я рада, что вы осмелились присоединиться к ежегодному балу в честь моего фонда и подарили мне бесценную возможность увидеться со всеми вами. Поэтому я прощаю хитрости, с помощью которых вы проникли в мою обитель. Да, сегодня я и правда собираюсь быть гостеприимной хозяйкой. В ответ на эту милость ведите себя, как настоящие гости. Все, кого вы увидите дальше, находятся под моей защитой. Помните об этом. А также о тех небольших предосторожностях, спрятанных в земле у особняка. Клянусь, ни один приглашенный смертный или вампир не уйдет отсюда живым, если вы принесете неудобства мне или моим слугам.
С глубочайшим уважением и искренней любовью. Амелия Корц»
Листок бумаги перекочевал из ее рук к Себастьяну, затем – к отцу Измаилу. Едва священник прочитал последние слова, записка вспыхнула и осыпалась хлопьями пепла.
19.05
Служанка не показала ни грамма удивления, будто и не такие странности были здесь в порядке вещей. Более того, прежде чем повести гостей вглубь коридора, она тщательно проверила, что от записки ничего не осталось.
– Эта женщина блефует! – Вырвалось у Агаты со злостью, которую она больше не могла сдерживать.
Некромантка глубоко вздохнула и покосилась на их провожающую. Та шла впереди, прямая, как струна.
– Из-за нас она не откажется от всего, чего добилась. – Продолжила Агата едва различимым шепотом. – Это бессмысленно! Эти люди слишком важны. Она так упорно собирала коллекцию знатных господ не для того, чтобы перебить в один вечер. Уничтожить все, что фонд сумел…
– Но, согласитесь, – негромко перебил ее отец Измаил. – Стоит очень хорошо подумать, прежде чем это проверять.
Вампир нервно пригладил волосы, воздерживаясь от комментариев и всем видом показывая, что он абсолютно не в восторге от того, во что его втянули.
Агата ощутила, как ее ожерелье легко завибрировало.
За поворотом, прислонившись плечом к стене, стоял знакомый рыжеволосый юноша. Он был одет в серый балахон, тот самый, в котором некогда изображал послушника Седьмицы. Капюшон небрежно свисал за спиной, открывая взлохмаченную шевелюру и лицо с мелкими веснушками на носу. Завидев процессию, он оттолкнулся от стены и шагнул навстречу, нарочито дружелюбно кивая:
– Сколько лет, сколько зим!.. Ах, как приятно видеть настолько разномастную компанию в сборе. Редкое зрелище, что сойдет за анекдот. Знайте, в роде того, где в бар заходит вампир, священник и некромант…
– Не продолжайте. – Поморщилась Агата, прямо посмотрев на разумную нежить. – Что ж, вижу, никакие чары сегодня не скрывают вашего естества. А ведь в прошлые наши встречи даже мой напарник не понял, что вы нежить. – Она едко усмехнулась. – Ваша хозяйка, похоже, очень искусна в таких вопросах. Интересно, почему при таких связях и ваших, очевидно, выдающихся способностях вы до сих пор не повышены хотя бы до начинающего лича? Если верить Корну Дерг, ваша госпожа отлично знает, как это сделать.
Чуть щербатая улыбка угрожающей маской застыла на лице неживого юноши, но он все же взял себя в руки.
– Не понимаю, о чем вы. Да и с чего вы взяли, что я умер, например, не вчера? – Брови юноши театрально взлетели вверх, а затем он нагло ухмыльнулся. – А, точно. Этот болтун. Кажется, Энтони… Такой молодой вампир, и все-таки ощутил неладное. Это была полностью моя ошибка, не нужно было на него так полагаться. Кстати, как он поживает? Замурован где-то в замке, переосмысляет свои грехи?
– Вы правда думаете, что я сохранил ему жизнь? – Уголок губ Клауда дрогнул, как бы невзначай обнажая клык.
– Я просто пытаюсь поддержать наш светский разговор, – пожал плечами слуга госпожи Корц, ничуть не смутившись. – Если честно, мне все равно, как вы разрешили этот неприятный семейный вопрос. – Затем он широко улыбнулся, негромко хлопнув в ладони. – Простите, где мои манеры?.. Я прекрасно знаю ваши имена, но так и не представился… Можете называть меня Мышь. Не самое впечатляющее прозвище, но не мы сами их выбираем, верно?
– Догадываюсь, почему такому, как вы, его дали, – процедила Агата. – Пронырливость – ваш величайший талант. – Она нахмурилась, а в голосе зазвенел металл. – А что на счет остальных? Например, совершение кровавых убийств с дрянной калькой на ритуалы входят в этот список?
Щербатая улыбка стала значительно шире.
– Все еще злитесь, госпожа Вайзовски? Но я всего лишь презренный слуга, который всем обязан своей госпоже. Как же я мог ей перечить?.. И я же, кажется, передал вам те чудесные цветы. А еще свел с отцом Измаилом и, в придачу, помог выявить предателя в дружном семействе господина Шар. И все это совершенно от чистого сердца. За такие заслуги любой другой бы сразу стал вам близким другом. – Мышь, не скрывая удовольствия, наблюдал, как изменились лица всех присутствующих, которые были так или иначе затронуты перечисленными им «услугами». – Ну, а если мое прозвище вам неприятно, зовите меня Леон Корц. Можно просто Леон. Как вам самим угодно.
– Корц? Еще один? – С явственным холодом, разлившимся по коридору, переспросил вампир. – Ничего о вас не слышал. Кем же приходитесь хозяину дома? Неужели, его постигло несчастье иметь такого сына? А может, дальнего родственника?
– Ни то, ни другое, господин Шер. – Мышь чуть прикусил губу, явно давя смешок. – Ладно. Зачем делать тайну на пустом месте. Я не родственник хозяина особняка. Потому что в каком-то смысле, я и есть полноправный владелец этого великолепного поместья. Муж Амелии Корц, Корнелий – мой брат. Точнее, младший брат. Понимаю, внешность порой вводит в заблуждение… Но вам ли не знать, как это бывает, дорогие гости?
Он вдруг всплеснул руками.
– Да я совсем вас заболтал. Моя госпожа… Она не очень любит ждать. Прошу скорее пройти сюда.
Мышь отворил ближайшие двери и с легким поклоном отступил.
27.05
Стены комнаты, представшей перед гостями, затягивала ткань глубокого гранатового цвета. По ней вился прихотливый темный узор, но его нельзя было хорошо рассмотреть из-за дымки воскуренных благовоний.
Их аромат, слишком тяжелый, обволакивающий, ударил в нос, стоило переступить порог, и осел на языке горьковатым привкусом. По инерции Агата сделала еще пару шагов и застыла, пригвожденная к месту острым узнаванием.
Никаких сомнений – этот запах абсолютно невозможно было перепутать. И Агата готова была поклясться, что точно такой же стоял в храме Дейшар, в видениях, которые совсем недавно преследовали некромантку.
Источник дымки благовоний находился у дальней стены. На резном столике из чёрного дерева и с инкрустацией из мутно-желтого янтаря, стояла массивная бронзовая курильница, из-под ажурной крышки которой стекал густой, белёсый дым.
Агата испытала наплыв отвратительного чувства, когда сбывались самые худшие предположения.
На том же столике рядом с курильницей была еще одна. Плоская, глянцевая и до боли знакомая. Она была безжалостно расколота: две половины лежали словно рассеченные створки огромной блестящей раковины.
Логические цепочки мгновенно построились в голове Агаты вопреки ее хаотичным чувствам.
Некоторое колдовство нуждалось в так называемом «якоре» – предмете, значимом для человека или существа, против которого направляли силу. Видимо, такой была и ворожба, заставившая Себастьяна заново пережить события давно минувших дней. Поэтому проклятая курильница вечно мелькала во снах, поэтому Себастьян разбил ее в последнем видении, тем самым разрушив и в реальной жизни.
Была ли это действительно древняя курильница из храма Дейшар, пережившая множество веков, или же отлично сделанная копия, один вид которой оказался способен запустить видения по воле бывшей Длани, Агата не знала. В любом случае, колдовство сработало. Пусть и не так ювелирно точно, как должно – вряд ли Длань Дейшар планировала показать воспоминания Себастьяна смертной девчонке, связанной с ним печатью.
Мышь проскользнул в комнату следом за гостями и деловито закрыл двери. Тихий щелчок замка вывел Агату из оцепенения. Она подняла глаза.
Прямо напротив, в ореоле мерцающих свечей, располагалось низкое канапе, обитое бордовым бархатом. На нём, в ленивой, почти небрежной позе полулежала женщина в маске из тёмного металла, хищно поблёскивавшей в неверном свете.
Черный наряд, собранный из полос ткани на кольцах, едва скрывал то, что должно было оставаться сокрытым; юбка с разрезами от бедра струилась по стройным белым ногам, демонстрируя длинные ремешки изящных плетеных сандалий. Шею плотно обхватывало широкое золотое ожерелье – на манер того, что Себастьян сделал для Агаты.
Отец Измаил внезапно коснулся перчатки некромантки и, чуть заметно качнув головой в сторону женщины, произнес короткое слово одними губами.
Лич.
Агата сдержанно кивнула.
– Добро пожаловать, – произнесла женщина приятным тоном.
С момента, как гости вошли, она не пошевелилась, сохраняя расслабленную позу. Лишь бледные пальцы, унизанные золотыми кольцами, поглаживали мягкий бархат подлокотника.
– Может, желаете вина? – Высшая нежить наклонила голову вбок. Распущенные светлые волосы качнулись в такт ее движению. – Могу предложить редкие сорта, достойные настоящих гурманов.
– Вынужден отказаться, – мрачно ответил Клауд в повисшей тишине. – Знаете, честно говоря, меня слегка подташнивает, и совсем нет настроения пить… Все из-за этой вони благовоний, возможно. Или же из-за вашего давно истлевшего нутра. Сложно сказать наверняка.
– Следи за языком!.. – зло прошипел Мышь. – Ты, бурдюк с грязной…
Женщина коротким жестом заставила его умолкнуть. Она царственно села, закинула ногу за ногу и неспешным движением сняла маску.
Через мгновение точная копия лица Амелии Корц предостерегающе улыбнулась ее аккуратными тонкими губами.
– Вот как вы, господин Шер, говорите с теми, кто лишен так любимой вами крови. – Мелодично сказала лже-Амелия. – Я лишала жизни и за меньшее... но вы оказались мне полезны, неважно, хотели вы этого или нет. И я прощу вас. В первый и последний раз.
Вампир побагровел. Но что-то в тоне мертвой женщины, буднично высказавшей угрозу, вынудило его благоразумно промолчать.
Лич обвела медленным взглядом всех присутствующих и остановилась на Себастьяне.
– Что ж, я открыла свое лицо, – с легким придыханием почти пропела она. – Снимите маски. Оставим этот нелепый маскарад за пределами моих покоев.
– … Но это ведь даже не ваш настоящий облик, – помедлив, заметила Агата.
Себастьян, впервые за все время, пока они находились в комнате, перестал изображать каменное изваяние. По-прежнему не спуская глаз с высшей нежити, он сделал шаг ближе к Агате. Вампир откашлялся, явственно намекая, чтобы она не лезла на рожон.
Некромантка и не собиралась злить мертвую госпожу.
Отношения Себастьяна с Деей и с Либитиной кардинально отличались, и если с последней они определенно ненавидели друг друга, то с бывшей соратницей его некогда связывали иные чувства. Агата, испытывая мрачную обреченность, уже догадывалась, кто именно из Дланей перед ними, но хотела убедиться, что жеманная манера не обманка – или же просто отчаянно цеплялась за надежду, что ошиблась.
Бровь лже-Амелии вопросительно приподнялась, словно она ослышалась.
– Вы ведь знаете, что мы были в оранжерее. Мышь, конечно же, рассказал вам об этом. – Торопливо добавила некромантка. – Это вы хотели встретиться и, кажется, о чем-то поговорить. Так зачем и дальше носить личину госпожи Корц? – Девушка сглотнула, лихорадочно размышляя, как лучше выкрутиться в этом щекотливом разговоре. – Я хочу сказать… То есть, я имею в виду, это как-то жутко… говорить с тем, чье тело мы видели совсем недавно.
Агата была более, чем достаточно напугана присутствием бывшей Длани Дейшар, чтобы ее слова прозвучали правдоподобно.
Лже-Амелия моргнула и неожиданно зашлась заливистым смехом.
– Ледяное пламя Бездны… – Она снова посмотрела на Себастьяна и усмехнулась. – Не то чтобы я ждала чего-то выдающегося от этой девчонки… Но чтобы все было так плохо? Вот уж издевка богов. В нынешний век некромантами становятся все подряд. – Нежить хмыкнула и вновь обратила внимание на Агату. – Какая разница, что за лицо я ношу? Оно одно из многих. Или ты так желаешь взглянуть на мои кости?..
Она снова рассмеялась. Затем ее лицо неестественно быстро стало отстраненным, как будто она и не веселилась всего мгновение назад. Бледные пальцы на подлокотнике замерли.
– Снимите, наконец, маски. Я жду.
Клауд первым с неохотой выполнил настоятельную просьбу лже-Амелии, и его примеру последовали остальные.
01.06
Последним это сделал Себастьян. Он с подчеркнутой медлительностью стянул с головы плотный капюшон и расстегнул ремешок, удерживавший лакированную маску. Лже-Амелия окинула присутствующих равнодушным взглядом, и, в конце концов, он остановился на напарнике Агаты.
Поначалу некромантка не заметила никаких изменений в лже-Амелии. В глазах и бесстрастном выражении лица высшей нежити, казалось, не появилось ровным счётом ничего.
Но молчание затягивалось, становилось вязким, как смола. Бывшая Длань Дейшар неотрывно смотрела на Себастьяна, и Агату пробрала ледяная дрожь.
Она неожиданно поняла, что эта странная, звенящая пустота в глазах женщины-лича была не отсутствием какого-либо чувства.
Скорее, она являлась его особой формой. В мертвом ничего, лишенном подлинных страстей и страхов, смутно плескалось нечто глубокое, то, для чего у живых вряд ли найдется подходящее название. Будто в забытый темный колодец уронили мелкий камень и потревожили идеальную гладь черной воды.
Но больше пугало не это. В окаменевших чертах Себастьяна, в колдовской зелени его глаз, отражалось то же самое – сложносочиненное и темное, поднимающееся с самого дна застекленевших зрачков.
Наконец, лже-Амелия как ни в чем не бывало откинулась на канапе.
– Прекрасно. Так намного лучше.
Себастьян улыбнулся одними губами.
Он часто так делал – знакомый изгиб губ, лёгкое напряжение скул – но улыбка отчего-то показалась такой же мертвой, как и взгляд бывшей Длани Дейшар.
– Как вы догадались, я позвала вас не для обмена любезностями, – жеманно сказала нежить. – Или что там в этот век необходимо по этикету… Нет, я позвала вас, чтобы закончить нашу вражду. Предложить всем вам иной, благоразумный путь.
Лже-Амелия повернулась к вампиру. Тот с безукоризненной вежливостью чуть наклонил голову, как бы показывая, что он само внимание.
– Вы, господин Шер… Вы очень скоро растеряете всю свою драгоценную репутацию. Да, у вас немало полезных связей. Но поверьте, у меня их намного больше. Несколько заявлений от публичных личностей, сатирических статей, парочка неприятных слухов и, наконец, неожиданные находки, прямо указывающие на вашу вину… Никто не будет больше сомневаться, что именно вы, господин Шер, со своими отпрысками убивали невинных людей в Рэймоне. А там недалеко и до того, что вампиры больше не смогут жить открыто в Мольхар – и ни одна провинция не сделает исключений. Печальный итог, не так ли?
– Сложно не согласиться, – дипломатично кивнул Клауд.
