Агата тихонько выдохнула, чувствуя головокружение от абсолютной неправильности происходящего. Однако слова Лисс, – во всяком случае, их самая прагматичная часть – странным образом успокоили некромантку.
Тем временем со стороны разрушенной галереи появлялись новые лица, всего не меньше дюжины людей. Некоторые были знакомы Агате – как лучшие практикующие маги ордена.
Калисса неожиданно требовательным тоном начала раздавать указания, приведя подчиненных в движение. Когда Голб Виззер, исполняющий роль молчаливого наблюдателя, тяжело направился в сторону зала следом за последним магом, Лисс, приобняв некромантку за плечи, наклонилась и быстро зашептала ей в ухо.
И без того бледная кожа некромантки приняла мертвенно-известняковый оттенок. Та часть ее разума, которая не была окончательно парализована от известия о цели ритуала, робко шевельнулась.
– Значит, желание… А что, если мы не сумеем его исполнить? – Спросила Агата не своим голосом. – Или ему потребуется нечто, что абсолютно не…
Лисс чуть сжала плечи девушки, но прежде, чем магичка ответила, ее опередили.
– Конечно, орден в курсе, чего он хочет, – заявил некто. – Как и ему известно, зачем мы все здесь собрались. Это вопрос предварительных договоренностей, госпожа Вайзовски. Стал бы лич, тем более его порядка, терпеливо ждать, пока мы подготовим ритуал?
Человек, только что поднявшийся из полуразрушенной галереи, оказался невысокого роста и заметно полноват – это не скрыла и темная мания самого непримечательного вида. Лицо терялось под широким капюшоном, оставивший на виду лишь округлый безбородый подбородок.
– А, это вы… – со смесью легкого недоумения и досады потянула Лис. В колокольчике ее голоса зазвенели опасные стальные нотки. – Вы почти опоздали. Или думаете, что я отложу время начала ради одной вашей уважаемой персоны? Учтите, если что-то пойдет не так, и вы пострадаете, я не стану нести за это ответственность! И прямо все выскажу самому Дориану Дорбиш, что я думаю о том…
Неизвестный заметно стушевался. Он забормотал извинения и походкой, мало соответствующий масштабу предстоящего, стремительно шмыгнул внутрь зала.
Окружающие тени на мгновение сгустились, но, возможно, это было лишь игрой дрожащего пламени факелов.
Кажется, Лисс еще сказала что-то, что должно было бы успокоить Агату – но мозг некромантки отмел это, как незначительную деталь. Едва помня себя от волнения, она двинулась неестественно ровным шагом вперед, чтобы затем остановиться у темнеющей засохшей кровью границы внешнего охранного круга.
Ее глаза скользнули по неизвестного назначения огромным закупоренным глиняным сосудам, что стояли поодаль, и на которых прежде она не обратила никакого внимания, а затем сосредоточились на центральной фигуре зала.
22.03
Двенадцать магов кольцом окружали нежить и Агату. Несмотря на всех людей, собравшихся в зале, лич оставался безразлично неподвижен и лежал ровно в той же позе, в которой его впервые увидела Агата. И ровно также в темных костях в полуистлевшей хламиде сложно было найти намек нежизнь – древнюю и, наверняка, коварную.
Где-то за магами, за пределом зрения Агаты Лисс начала плести заклинание. Заданная нота взвилась под потолком, и хор магов разом подхватил ее, уверенно вплетая быстрыми стежками в само пространство.
Зал медленно наполнился слабым гулом и едва уловимой вибрацией.
Когда последняя, казалось, достигла пика, в дюжине мантий мелькнули тонкие серебристые ножи. Прежде чем Агата допустила саму мысль, что клинки предназначались для нее, маги одновременно опустились на колени и из точно выверенных порезов на их запястьях хлынула кровь.
Идеально ровные линии алого цвета побежали по полу, образуя новую фигуру – острые углы безошибочно сложили в усложненную множеством символов пентаграмму, в центре которой оказался лич.
Нежить, наконец, шевельнулась. Потусторонний вздох эхом разнесся по залу и заставил подняться волосы на затылке Агаты.
Магистр Виззер внезапно заговорил. Обрывистые рубленные фразы легко вспарывали поток слов заклинания и успевали отчетливо прозвучать, прежде чем завязнуть в тягучей концентрации магии.
– … Сих живой мертвый… отдает узда своей воли печати… не убьет без прямого на то наказа… не поднимет руки на …
Агата сглотнула, напряженно вслушиваясь в старинный мольхарский, который в Мольхар предпочитали современному аналогу во всех вопросах, касающихся магии.
Виззер делал ни что иное, как озвучивал условия сделки. И чем больше он говорил, тем яснее некромантка осознавала, что едва ли хоть одно темное существо, наделенное могуществом и силой, согласится на нее, не потребовав взамен чего-то совершенно ужасного.
Мертвец поднялся. Резким движением он вправил собственную шею, а затем оглушительно щелкнул костями пальцев.
Цепочка ближайших к нему рун защитного круга болезненно искривилась – и рассыпалась мелкой пылью. Воздух всколыхнула полупрозрачная полоса зеленоватого свечения. Подобно северному сиянию, оно зажгла полумрак зала, ярко вспыхнуло и исчезло.
Никто из присутствующих не дрогнул.
Агата последовала их примеру, впрочем, не будучи до конца уверенной, что разрушение защитных чар прямо сейчас входило в ритуал. С замиранием сердца она наблюдала, как поплыли руны следующего круга.
Щелчок, и воздух снова забился в сияющей лихорадке.
Третий круг был уничтожен. Затем четвертый. Пятый…
Агата сбилась со счета и по наитию сделала шаг назад. Последние начертания припорошили кончики ее сапог мелкой пылью тлена.
Сияние ярко вспыхнуло, выгорело и исчезло. Мир вокруг стремительно потускнел, поддернулся серой пеленой, сквозь которую неясно пробивались силуэты магов и четко – ослепительно алые нити пентаграммы.
Одновременно с тем под кожу проникло присутствие. Нет, не так – присутствие.
Некротика ощущалась легкой эфемерной дымкой, видимо, будучи вобранной в кости лича, но как круги защиты пали, Агата окончательно оцепенела.
Как если бы она стояла на самом краю необозримо высокой вершины и заглянула в пропасть. Словно разверзлась незримая и необъятная бездна, от которой предательски слабело в ногах и кружилась голова.
Дух захватило, дыхание сперло.
Под гулкими шагами затрещали плиты. Лич шел прямо к Агате, и темная хламида с едва различимыми магическими символами колыхалась без всякого ветра.
Высшая нежить остановилась в полуметре от некромантки и по застывшему в едином выражении черепу невозможно было прочесть, что могло бы быть у этого смертельно опасного существа на уме.
«А некроманты сильно измельчали за прошедшие столетия, – леденяще душу голос раздался прямо в голове Агаты. – Неужели ты – это все, что твой жалкий орден недотеп сумел найти?»
Губы девушки искривила болезненная улыбка, за которой она спрятала отчаянный испуг.
Опомнишись, она поняла, что Виззер закончил говорить, а заклятье, сконцентрировавшись, готовилось вот-вот рухнуть на нее и лича.
Едва ли мертвец действительно ждал ее ответа. И Агата решилась произнести то, что, по наставлению Лисс, от нее требовалось.
– Наши условия оглашены. Чего же ты желаешь взамен? – Как можно торжественней спросила она. Ее голос прозвучал удивительно ровно даже для нее самой.
Повисла напряженная тишина. Лич поднял свою ладонь и уставился на блестящие кости, словно видел их впервые. Когда он снова взглянул на Агату, она была готова покляться, что он беззвучно смеялся.
Этот смех осязаемо давил на уши, так и не потревожив воздух.
– Вкус пищи, – вдруг сказал лич.
Агата приподняла бровь, не понимая.
– Я хочу снова ощущать вкус пищи, – С неожиданной охотой пояснил он. – Ах, клянусь всеми мертвыми богами, я бы отдал и силу сотен душ за одну возможность вновь ощутить сладость хрустящего яблока.
25.03
Опасения Агаты не оправдались – желание высшей нежити едва ли можно было назвать ужасным. Скорее, оно было… катастрофически нелепо?
Некромантка, окончательно потеряв то немногое самообладание, что до сих пор удавалось ей сохранить, заметно поменялась в лице, как если бы столкнулась с умалишенным.
О каком треклятом яблоке он говорит? Даже есть всерьез допустить, что существу, некогда откинувшего смертность ради тайных знаний или могущества, еще и правда влекли подобные вещи… Как обычному человеку не собрать пролившуюся в песок воду, так заплатившему за силу плотью не познать ее радостей – это было очевидно даже магам, едва зазубрившим простые чары.
Мертвец бредил. Или намеренно просил о невозможном, откровенно насмехаясь.
Агата оглянулась, надеясь найти хоть от кого-нибудь подтверждение собственных суждений. Но Лисс и Голб Виззер были далеко позади, в то время как маги, концентрировавшиеся на заклинании, оставались безучастны.
– … Да будет так, – проскрипел голос магистра.
Агата непонимающе вздрогнула. Не может же только она здесь понимать, что сама суть высшей нежити, как и законы природы не допускали исполнения этого желания?..
Некромантка ненароком заглянула в бездну пустых глазниц, и мысль ускользнула, так и не найдя здравого логического объяснения.
– Вляпалась же ты, девчонка, – констатировал лич.
Агата с промедлением сдержанно кивнула, полностью разделяя его мнение.
А затем на них рухнула вся тяжесть заклинания, заставив Агату с воем упасть на колени. На висках сжался стальной невидимый обруч, а запястье правой руки запылало, словно к ней прислонили раскаленный металл.
Потоки неистового мертвенного света хлынули из пентаграммы.
Лисс что-то прокричала. Ее тонкая фигура соткалась совсем рядом, восхитительной феей паря над землей.
Но суть ее совершенно точно была человеческой. И куда более страшной. Сквозь пелену выжигающей боли Агата ошеломленно наблюдала, как прежде скрытые метки запретной магии крови багровыми зигзагами расцвели на прекрасном лице, а глаза закатились, обнажая белки. С демоническим хохотом, заставившим затрястись стены, лич повернулся к парящей Лисс и широко распростёр костлявые руки.
Новая волна боли накатила на разум, и некромантка до скрежета сцепила зубы.
Она едва могла мыслить, но, наконец, поняла, к чему вся эта спешка. Должно быть, сегодня второе новолуние года. Кажется, она чаще упоминалась, как ночь Трех алых сестер… Единственное время, когда способна воплотиться в мир проклятая магия крови. Но даже так, этого не может быть достаточно…
Раздался звук лопающихся глиняных сосудов, и их неизвестное содержимое взмыло вверх, как пробка вылетает из бутылки.
Искажения пространства забередили магический фон, и новая ментальная атака буквально ослепила Агату. Казалось, заклятье, что успели сплести Лисс и двенадцать магов, пыталось выжечь что-то прямо внутри черепа Агаты, не особо церемонясь с его содержимым.
Некромантке стало не до Лисс и лича.
Все ее внимание сосредоточилось на агонизирующей точке в своей голове. Давясь слезами, некромантка из последних сил старалась не утратить собственное я, пытающееся рассыпаться под давлением океана чужой необъятной воли, покорить которое навязывало ей заклятье.
Дикие многочисленные крики на краткий миг выдернули ее из забытья. Были еще слова на неизвестном языке, странные отвратительные звуки… Но все стерлось. Растворилось перед пеленой пульсирующей боли.
…Сколько это продолжалось, некромантке было неизвестно.
Она пришла в себя рывком. Как если бы, вернувшись, ее сознание поставило в этой борьбе решительную точку.
Острая боль исчезла. Запястье отчаянно саднило. Некромантка чувствовала себя абсолютно истощенной. Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, что совсем недавно пришлось вытерпеть Агате.
Чуть пристав на холодных плитах, она без особых эмоций уставилась на диковинную вязь, проступившую тусклым серебром на опаленной коже. Вот, значит, как выглядела печать, о которой ей прямо перед ритуалом втолковывала Лисс.
Тихие шаги заставили Агату поднять голову и заметить протянутую руку. Не заставляя себя ждать, девушка молча приняла помощь и с огромным трудом встала.
Лучи взошедшего солнца пробивались сквозь трещины в потолке, и в них танцевали золотистые пылинки вездесущего песка.
Высокий мужчина, который до сих пор сжимал ее за предплечье, не был знаком Агате. Она совершенно точно запомнила бы его, слишком уж вызывающе рыжими были короткостриженные волосы, а кожа – чересчур бледной. К тому же, пусть незнакомца и нельзя было назвать красавцем, что-то в сочетании рубленных черт и острых пронзительных глаз, вопреки желанию, притягивало взгляд.
Мужчина, в свою очередь, с пристальным вниманием рассматривал Агату. Но его интерес вовсе не походил на тот, что испытывают к миловидной девушке.
Скорее, он был сродни любопытству энтомолога, наткнувшуюся на занимательную букашку.
Вспомнив, наконец, о личе, некромантка с легкой дрожью заметила, что незнакомец как-то странно одет. Его истрепанную, истлевшую на концах хламиду, едва державшуюся на широких плечах, испещряли выцветившие магические знаки. В прорехах виднелась молочно-белая кожа.
– Ну, здравствуй. Моя новая госпожа, – вопреки невинному выражению лица, в словах получившего тело лича – если теперь его вообще можно было так назвать – послышалась нескрываемая издевка.
Агата дернулась, и мужчина покорно отступил, с легким полу-оскалом приподняв руки в примирительном жесте.
Подошедший магистр Виззер с отсутствующим видом накинул на плечи то ли мертвого, то ли уже живого, плащ поверх хламиды.
– Договор заключен, – сказал он каким-то тусклым тоном. Голб Виззер избегал смотреть как на Агату, так мужчину рядом с ней. – Вам нужно переодеться, чтобы не привлекать к себе внимание. А еще, я должен вам сказать, что ваше имя слишком специфично, чтобы его оставить. Отныне вы – Себастьян.
– Себа… кто? – Скривился лич. – Бездна, вы не могли придумать что-то, не напоминающее грязное ругательство скейдов?..
Агата не слушала препирательства магистра и новоиспеченного Себастьяна. Широко раскрытыми глазами она оглядывала зал, едва не ставшим местом то ли ее смерти, то ли сумасшествия.
Пол усыпали толстые черепки без всякого следа того, что скрывали в себе совсем недавно целые сосуда. От пентаграммы остались иссине-черные полосы, легко стирающиеся под подошвами сапог. А на ее границе…
– Не нужно смотреть, – посоветовал приятный голосок.
Лисс тронула Агату за рукав.
– Мы пытались обойтись без жертв… Но природа нашла равновесие, как бы не истязалась проклятой магией, – тихо продолжила Калисса. – Кто-то умирает, когда рождается лич. И кто-то должен был умереть, чтобы живой мертвый обрел даже только одно тело, лишь схожее с человеческим. – Она сделала глубокий вздох. – Кажется, в нашем ремесле… кто-то всегда должен умереть.
– Это чудовищно, – Простонала Агата, отворачиваясь от душераздирающего зрелища.
То, что осталось от двенадцать магов ордена, легко бы уместилось в одну небольшую могилу.
– Попрошу, госпожа Вайзовски, – из-за плеча Лисс неожиданно вынырнул тот мужчина в мантии, который едва не опоздал на ритуал. Агата совсем о нем забыла, и по-прежнему не имела ни малейшей догадки, зачем он вообще сюда пришел. – Погибшие – достойные члены ордена, отдавшие свои жизни во имя высшей цели. Ваша категоричная оценка попирает их память…
– … О, так вы еще здесь? – Обронила Лисс, прерывая патетическую речь неизвестного.
Тем временем со стороны разрушенной галереи появлялись новые лица, всего не меньше дюжины людей. Некоторые были знакомы Агате – как лучшие практикующие маги ордена.
Калисса неожиданно требовательным тоном начала раздавать указания, приведя подчиненных в движение. Когда Голб Виззер, исполняющий роль молчаливого наблюдателя, тяжело направился в сторону зала следом за последним магом, Лисс, приобняв некромантку за плечи, наклонилась и быстро зашептала ей в ухо.
И без того бледная кожа некромантки приняла мертвенно-известняковый оттенок. Та часть ее разума, которая не была окончательно парализована от известия о цели ритуала, робко шевельнулась.
– Значит, желание… А что, если мы не сумеем его исполнить? – Спросила Агата не своим голосом. – Или ему потребуется нечто, что абсолютно не…
Лисс чуть сжала плечи девушки, но прежде, чем магичка ответила, ее опередили.
– Конечно, орден в курсе, чего он хочет, – заявил некто. – Как и ему известно, зачем мы все здесь собрались. Это вопрос предварительных договоренностей, госпожа Вайзовски. Стал бы лич, тем более его порядка, терпеливо ждать, пока мы подготовим ритуал?
Человек, только что поднявшийся из полуразрушенной галереи, оказался невысокого роста и заметно полноват – это не скрыла и темная мания самого непримечательного вида. Лицо терялось под широким капюшоном, оставивший на виду лишь округлый безбородый подбородок.
– А, это вы… – со смесью легкого недоумения и досады потянула Лис. В колокольчике ее голоса зазвенели опасные стальные нотки. – Вы почти опоздали. Или думаете, что я отложу время начала ради одной вашей уважаемой персоны? Учтите, если что-то пойдет не так, и вы пострадаете, я не стану нести за это ответственность! И прямо все выскажу самому Дориану Дорбиш, что я думаю о том…
Неизвестный заметно стушевался. Он забормотал извинения и походкой, мало соответствующий масштабу предстоящего, стремительно шмыгнул внутрь зала.
Окружающие тени на мгновение сгустились, но, возможно, это было лишь игрой дрожащего пламени факелов.
Кажется, Лисс еще сказала что-то, что должно было бы успокоить Агату – но мозг некромантки отмел это, как незначительную деталь. Едва помня себя от волнения, она двинулась неестественно ровным шагом вперед, чтобы затем остановиться у темнеющей засохшей кровью границы внешнего охранного круга.
Ее глаза скользнули по неизвестного назначения огромным закупоренным глиняным сосудам, что стояли поодаль, и на которых прежде она не обратила никакого внимания, а затем сосредоточились на центральной фигуре зала.
22.03
Двенадцать магов кольцом окружали нежить и Агату. Несмотря на всех людей, собравшихся в зале, лич оставался безразлично неподвижен и лежал ровно в той же позе, в которой его впервые увидела Агата. И ровно также в темных костях в полуистлевшей хламиде сложно было найти намек нежизнь – древнюю и, наверняка, коварную.
Где-то за магами, за пределом зрения Агаты Лисс начала плести заклинание. Заданная нота взвилась под потолком, и хор магов разом подхватил ее, уверенно вплетая быстрыми стежками в само пространство.
Зал медленно наполнился слабым гулом и едва уловимой вибрацией.
Когда последняя, казалось, достигла пика, в дюжине мантий мелькнули тонкие серебристые ножи. Прежде чем Агата допустила саму мысль, что клинки предназначались для нее, маги одновременно опустились на колени и из точно выверенных порезов на их запястьях хлынула кровь.
Идеально ровные линии алого цвета побежали по полу, образуя новую фигуру – острые углы безошибочно сложили в усложненную множеством символов пентаграмму, в центре которой оказался лич.
Нежить, наконец, шевельнулась. Потусторонний вздох эхом разнесся по залу и заставил подняться волосы на затылке Агаты.
Магистр Виззер внезапно заговорил. Обрывистые рубленные фразы легко вспарывали поток слов заклинания и успевали отчетливо прозвучать, прежде чем завязнуть в тягучей концентрации магии.
– … Сих живой мертвый… отдает узда своей воли печати… не убьет без прямого на то наказа… не поднимет руки на …
Агата сглотнула, напряженно вслушиваясь в старинный мольхарский, который в Мольхар предпочитали современному аналогу во всех вопросах, касающихся магии.
Виззер делал ни что иное, как озвучивал условия сделки. И чем больше он говорил, тем яснее некромантка осознавала, что едва ли хоть одно темное существо, наделенное могуществом и силой, согласится на нее, не потребовав взамен чего-то совершенно ужасного.
Мертвец поднялся. Резким движением он вправил собственную шею, а затем оглушительно щелкнул костями пальцев.
Цепочка ближайших к нему рун защитного круга болезненно искривилась – и рассыпалась мелкой пылью. Воздух всколыхнула полупрозрачная полоса зеленоватого свечения. Подобно северному сиянию, оно зажгла полумрак зала, ярко вспыхнуло и исчезло.
Никто из присутствующих не дрогнул.
Агата последовала их примеру, впрочем, не будучи до конца уверенной, что разрушение защитных чар прямо сейчас входило в ритуал. С замиранием сердца она наблюдала, как поплыли руны следующего круга.
Щелчок, и воздух снова забился в сияющей лихорадке.
Третий круг был уничтожен. Затем четвертый. Пятый…
Агата сбилась со счета и по наитию сделала шаг назад. Последние начертания припорошили кончики ее сапог мелкой пылью тлена.
Сияние ярко вспыхнуло, выгорело и исчезло. Мир вокруг стремительно потускнел, поддернулся серой пеленой, сквозь которую неясно пробивались силуэты магов и четко – ослепительно алые нити пентаграммы.
Одновременно с тем под кожу проникло присутствие. Нет, не так – присутствие.
Некротика ощущалась легкой эфемерной дымкой, видимо, будучи вобранной в кости лича, но как круги защиты пали, Агата окончательно оцепенела.
Как если бы она стояла на самом краю необозримо высокой вершины и заглянула в пропасть. Словно разверзлась незримая и необъятная бездна, от которой предательски слабело в ногах и кружилась голова.
Дух захватило, дыхание сперло.
Под гулкими шагами затрещали плиты. Лич шел прямо к Агате, и темная хламида с едва различимыми магическими символами колыхалась без всякого ветра.
Высшая нежить остановилась в полуметре от некромантки и по застывшему в едином выражении черепу невозможно было прочесть, что могло бы быть у этого смертельно опасного существа на уме.
«А некроманты сильно измельчали за прошедшие столетия, – леденяще душу голос раздался прямо в голове Агаты. – Неужели ты – это все, что твой жалкий орден недотеп сумел найти?»
Губы девушки искривила болезненная улыбка, за которой она спрятала отчаянный испуг.
Опомнишись, она поняла, что Виззер закончил говорить, а заклятье, сконцентрировавшись, готовилось вот-вот рухнуть на нее и лича.
Едва ли мертвец действительно ждал ее ответа. И Агата решилась произнести то, что, по наставлению Лисс, от нее требовалось.
– Наши условия оглашены. Чего же ты желаешь взамен? – Как можно торжественней спросила она. Ее голос прозвучал удивительно ровно даже для нее самой.
Повисла напряженная тишина. Лич поднял свою ладонь и уставился на блестящие кости, словно видел их впервые. Когда он снова взглянул на Агату, она была готова покляться, что он беззвучно смеялся.
Этот смех осязаемо давил на уши, так и не потревожив воздух.
– Вкус пищи, – вдруг сказал лич.
Агата приподняла бровь, не понимая.
– Я хочу снова ощущать вкус пищи, – С неожиданной охотой пояснил он. – Ах, клянусь всеми мертвыми богами, я бы отдал и силу сотен душ за одну возможность вновь ощутить сладость хрустящего яблока.
25.03
Опасения Агаты не оправдались – желание высшей нежити едва ли можно было назвать ужасным. Скорее, оно было… катастрофически нелепо?
Некромантка, окончательно потеряв то немногое самообладание, что до сих пор удавалось ей сохранить, заметно поменялась в лице, как если бы столкнулась с умалишенным.
О каком треклятом яблоке он говорит? Даже есть всерьез допустить, что существу, некогда откинувшего смертность ради тайных знаний или могущества, еще и правда влекли подобные вещи… Как обычному человеку не собрать пролившуюся в песок воду, так заплатившему за силу плотью не познать ее радостей – это было очевидно даже магам, едва зазубрившим простые чары.
Мертвец бредил. Или намеренно просил о невозможном, откровенно насмехаясь.
Агата оглянулась, надеясь найти хоть от кого-нибудь подтверждение собственных суждений. Но Лисс и Голб Виззер были далеко позади, в то время как маги, концентрировавшиеся на заклинании, оставались безучастны.
– … Да будет так, – проскрипел голос магистра.
Агата непонимающе вздрогнула. Не может же только она здесь понимать, что сама суть высшей нежити, как и законы природы не допускали исполнения этого желания?..
Некромантка ненароком заглянула в бездну пустых глазниц, и мысль ускользнула, так и не найдя здравого логического объяснения.
– Вляпалась же ты, девчонка, – констатировал лич.
Агата с промедлением сдержанно кивнула, полностью разделяя его мнение.
А затем на них рухнула вся тяжесть заклинания, заставив Агату с воем упасть на колени. На висках сжался стальной невидимый обруч, а запястье правой руки запылало, словно к ней прислонили раскаленный металл.
Потоки неистового мертвенного света хлынули из пентаграммы.
Лисс что-то прокричала. Ее тонкая фигура соткалась совсем рядом, восхитительной феей паря над землей.
Но суть ее совершенно точно была человеческой. И куда более страшной. Сквозь пелену выжигающей боли Агата ошеломленно наблюдала, как прежде скрытые метки запретной магии крови багровыми зигзагами расцвели на прекрасном лице, а глаза закатились, обнажая белки. С демоническим хохотом, заставившим затрястись стены, лич повернулся к парящей Лисс и широко распростёр костлявые руки.
Новая волна боли накатила на разум, и некромантка до скрежета сцепила зубы.
Она едва могла мыслить, но, наконец, поняла, к чему вся эта спешка. Должно быть, сегодня второе новолуние года. Кажется, она чаще упоминалась, как ночь Трех алых сестер… Единственное время, когда способна воплотиться в мир проклятая магия крови. Но даже так, этого не может быть достаточно…
Раздался звук лопающихся глиняных сосудов, и их неизвестное содержимое взмыло вверх, как пробка вылетает из бутылки.
Искажения пространства забередили магический фон, и новая ментальная атака буквально ослепила Агату. Казалось, заклятье, что успели сплести Лисс и двенадцать магов, пыталось выжечь что-то прямо внутри черепа Агаты, не особо церемонясь с его содержимым.
Некромантке стало не до Лисс и лича.
Все ее внимание сосредоточилось на агонизирующей точке в своей голове. Давясь слезами, некромантка из последних сил старалась не утратить собственное я, пытающееся рассыпаться под давлением океана чужой необъятной воли, покорить которое навязывало ей заклятье.
Дикие многочисленные крики на краткий миг выдернули ее из забытья. Были еще слова на неизвестном языке, странные отвратительные звуки… Но все стерлось. Растворилось перед пеленой пульсирующей боли.
…Сколько это продолжалось, некромантке было неизвестно.
Она пришла в себя рывком. Как если бы, вернувшись, ее сознание поставило в этой борьбе решительную точку.
Острая боль исчезла. Запястье отчаянно саднило. Некромантка чувствовала себя абсолютно истощенной. Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, что совсем недавно пришлось вытерпеть Агате.
Чуть пристав на холодных плитах, она без особых эмоций уставилась на диковинную вязь, проступившую тусклым серебром на опаленной коже. Вот, значит, как выглядела печать, о которой ей прямо перед ритуалом втолковывала Лисс.
Тихие шаги заставили Агату поднять голову и заметить протянутую руку. Не заставляя себя ждать, девушка молча приняла помощь и с огромным трудом встала.
Лучи взошедшего солнца пробивались сквозь трещины в потолке, и в них танцевали золотистые пылинки вездесущего песка.
Высокий мужчина, который до сих пор сжимал ее за предплечье, не был знаком Агате. Она совершенно точно запомнила бы его, слишком уж вызывающе рыжими были короткостриженные волосы, а кожа – чересчур бледной. К тому же, пусть незнакомца и нельзя было назвать красавцем, что-то в сочетании рубленных черт и острых пронзительных глаз, вопреки желанию, притягивало взгляд.
Мужчина, в свою очередь, с пристальным вниманием рассматривал Агату. Но его интерес вовсе не походил на тот, что испытывают к миловидной девушке.
Скорее, он был сродни любопытству энтомолога, наткнувшуюся на занимательную букашку.
Вспомнив, наконец, о личе, некромантка с легкой дрожью заметила, что незнакомец как-то странно одет. Его истрепанную, истлевшую на концах хламиду, едва державшуюся на широких плечах, испещряли выцветившие магические знаки. В прорехах виднелась молочно-белая кожа.
– Ну, здравствуй. Моя новая госпожа, – вопреки невинному выражению лица, в словах получившего тело лича – если теперь его вообще можно было так назвать – послышалась нескрываемая издевка.
Агата дернулась, и мужчина покорно отступил, с легким полу-оскалом приподняв руки в примирительном жесте.
Подошедший магистр Виззер с отсутствующим видом накинул на плечи то ли мертвого, то ли уже живого, плащ поверх хламиды.
– Договор заключен, – сказал он каким-то тусклым тоном. Голб Виззер избегал смотреть как на Агату, так мужчину рядом с ней. – Вам нужно переодеться, чтобы не привлекать к себе внимание. А еще, я должен вам сказать, что ваше имя слишком специфично, чтобы его оставить. Отныне вы – Себастьян.
– Себа… кто? – Скривился лич. – Бездна, вы не могли придумать что-то, не напоминающее грязное ругательство скейдов?..
Агата не слушала препирательства магистра и новоиспеченного Себастьяна. Широко раскрытыми глазами она оглядывала зал, едва не ставшим местом то ли ее смерти, то ли сумасшествия.
Пол усыпали толстые черепки без всякого следа того, что скрывали в себе совсем недавно целые сосуда. От пентаграммы остались иссине-черные полосы, легко стирающиеся под подошвами сапог. А на ее границе…
– Не нужно смотреть, – посоветовал приятный голосок.
Лисс тронула Агату за рукав.
– Мы пытались обойтись без жертв… Но природа нашла равновесие, как бы не истязалась проклятой магией, – тихо продолжила Калисса. – Кто-то умирает, когда рождается лич. И кто-то должен был умереть, чтобы живой мертвый обрел даже только одно тело, лишь схожее с человеческим. – Она сделала глубокий вздох. – Кажется, в нашем ремесле… кто-то всегда должен умереть.
– Это чудовищно, – Простонала Агата, отворачиваясь от душераздирающего зрелища.
То, что осталось от двенадцать магов ордена, легко бы уместилось в одну небольшую могилу.
– Попрошу, госпожа Вайзовски, – из-за плеча Лисс неожиданно вынырнул тот мужчина в мантии, который едва не опоздал на ритуал. Агата совсем о нем забыла, и по-прежнему не имела ни малейшей догадки, зачем он вообще сюда пришел. – Погибшие – достойные члены ордена, отдавшие свои жизни во имя высшей цели. Ваша категоричная оценка попирает их память…
– … О, так вы еще здесь? – Обронила Лисс, прерывая патетическую речь неизвестного.
