Я уже не могла разобрать, что происходило вокруг. Когда безумная карусель остановилась, все затихло, и на земле, среди уничтоженных эфиридов, лежали тела родителей. Над ними парили два сверкающих сгустка энергии — их души, в этом не было сомнений. Оба сгустка перетекали друг в друга, нежно касаясь, сверкая, как будто обнимая.
— У нашей дочери теперь есть будущее, — услышала я голос мамы. Нет, слов не было, звуков тоже, но я точно знала, что это сказала она — смыслы проникали в самую глубину моей сущности.
— Она вырастет такой же отважной, как ты. И всегда будет счастлива, — сознания достиг голос папы.
Сгустки взмыли в небеса, устремляясь за горные вершины.
Я плакала, меня трясло. Обессиленная от отчаяния, потеряла чувствительность в ногах. Дэн подхватил меня на руки, и это было все, что я успела понять из происходящего.
Вокруг потемнело, и в следующий миг я услышала срывающийся шепот Дэна:
— Приди в себя, Адалин. Смотри. Это наше будущее.
Собравшись с силами, я медленно открыла глаза. Передо мной — выжженная земля. Там, где раньше стояла академия, теперь остались лишь развалины. Ледяное озеро исчезло, оставив глубокую пустоту, и повсюду лежали мертвые рыбы. Вместо снега — тлеющие угли. Эфириды летали в воздухе, вылавливая уцелевших и высасывая их энергию.
Что же это за будущее? Это… конец…
Я видела, как гибли маги, как эфириды вторгались в мир людей и забирали их жизни тоже. Крылатые, хвостатые, зубастые — они были повсюду. Дети плакали, матери кричали, вокруг царил хаос и ужас. А я — посреди этого кошмара, не в силах пошевелиться.
Когда мы вернулись в комнату, Дэн аккуратно положил меня на кровать. Я молча лежала, поглощенная пустотой, глядя в одну точку. Когда снова смогла думать, в комнате никого не оказалось, а сквозь разбитое окно за мной наблюдала черная ночь.
Я не знала, сколько времени пролежала так, глядя в потолок. Все вокруг потеряло очертания — стены комнаты, звуки, само время. Стоило прикрыть веки, как передо мной вновь и вновь оживали картины, показанные Дарианом. Мама… папа… Их лица, голоса — такие близкие и одновременно недосягаемые. Я не могла подойти, обнять их, сказать, как сильно скучаю, и от этого становилось еще больнее. А еще я чувствовала стыд. Стыд от осознания своей никчемности, бессмысленности. Они так в меня верили... А я… не дочь, а одно большое разочарование.
От мыслей о будущем сжималось сердце. Я никогда не стремилась к борьбе. Никогда. Это вообще не мое. Но теперь… Разве можно было просто притвориться, что все в порядке? Сделать вид, будто ничего не происходит? Могла ли я спокойно уехать в южные земли, зная, что академия, а может, и весь мир находятся в такой чудовищной опасности? Сколько времени пройдет, прежде чем эфириды захватят долину и двинутся дальше? Возможно даже, они отправятся в те самые южные земли, куда я так сильно стремилась. А куда бежать потом? Нет, что-то в этом казалось неправильным…
Я выдохнула, надеясь хоть немного отвлечься, внутри бушевала буря, мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Что теперь? Что делать? Как понять, что правильно, а что — нет? И главное — как не потерять себя в этом хаосе?
Я села на край кровати и машинально протянула руку к рюкзаку, лежащему у изголовья. Расстегнула молнию и осторожно вынула Ушастика. Его теплое тельце чуть подрагивало, а мордочка тут же потянулась к моему пальцу. Ушастик стал жадно впитывать спасительную энергию, а по комнате тут же распространился едва уловимый аромат сладких булочек.
Запустив другую руку в его мягкую, пушистую шерстку, я почувствовала, как напряжение слегка отступило. Прижала к себе Ушастика, как будто он мог защитить меня от всех страхов и сомнений.
— Что мне делать? — прошептала я, глядя в его хитрые глаза. Конечно, ответа не последовало, но мне стало чуть легче. Пусть на мгновение.
Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Дэн. Его взгляд упал на Ушастика, уютно устроившегося у меня на руках.
— Это что еще такое? — воскликнул он. На его лице молниеносно сменялись эмоции: от шока до гнева и обратно.
Я застыла, словно ребенок, пойманный с украденной конфетой. Как я умудрилась так потерять бдительность?
— Это… это… — запиналась я, не зная, как объяснить. Я крепче прижала Ушастика к груди, а он, будто чувствуя опасность, юркнул под мое пальто. Хорошо, что я так и не сняла его, с тех пор как Дэн принес меня в комнату.
Дэн сузил глаза, сделав шаг ко мне:
— Это эфирид. Верно?
Я вскинула голову, слова сорвались с губ, прежде чем я успела их обдумать:
— Ты не понимаешь. Он… он не такой, как остальные!
— Что значит «не такой»? — Голос Дэна стал резче, он явно начинал терять терпение.
В висках грохотал пульс, а я судорожно пыталась придумать доводы, способные убедить Дэна не трогать Ушастика. Я так к нему привыкла! Это единственное существо, которое я считала близким.
— Я нашла его в ужасном состоянии. Он едва двигался, едва дышал! — выпалила я, стараясь защитить Ушастика, как могла. — Я выходила его. Он… он не причинит вреда. Это точно!
Дэн фыркнул, явно не веря ни единому моему слову.
— У тебя с головой все в порядке? Эфириды и есть эфириды. Их сущность не меняется, Адалин. Никогда. Какими бы милыми они ни казались, внутри они остаются такими же, как и прочие их собратья. Ты не можешь держать его при себе, а тем более в академии. Это слишком опасно!
Внутри все закипело. После всего, что произошло за последние дни, его категоричность стала последней каплей. Он говорил мне, что я должна отказаться от того, кто помогал мне все это время избавляться от механических мышей Торна.
— Опасно? — Я вскочила на ноги, прижимая Ушастика к себе. Голос дрожал от гнева. — А как насчет того, что он спас тебя в день ярмарки? Если бы не Ушастик, ты бы не стоял здесь сейчас!
Я видела, как Дэн собирался что-то ответить, но не дала ему вставить ни слова.
— Ты говоришь о сущности? — продолжила я, шагнув к нему. — Тогда объясни, почему ему было плохо среди эфиридов? Почему он оказался один, в подвале, израненный и изможденный? Почему он поверил мне и покорно сидит здесь, в рюкзаке, не видя света, вместо того чтобы нападать?
Я чувствовала, как слезы навернулись на глаза, но не могла остановиться.
— Освальд тоже держит эфирида, — продолжила я. — И что? Никто не говорит, что это опасно. Почему же я не могу оставить Ушастика?
Дэн нахмурился, но быстро ответил:
— Это другое. Эйра попала сюда яйцом и родилась здесь, среди магов. Она никогда не жила в том мире и не знает иной сущности. Это совсем не то, что… этот.
Я прищурилась. Его слова звучали убедительно, но…
— Так значит, они все-таки могут быть разными, так? И еще, — заметила я, — ты как-то много знаешь об Освальде и его эфириде. Это странно, Дэн. Очень странно.
Дэн на мгновение напрягся, но, видимо, решил оставить комментарий без ответа. Вместо этого он устало вздохнул и поднял руки, словно сдаваясь:
— Из нас двоих именно ты — чемпионка по тайнам.
Я фыркнула.
— Стану помогать, только если Ушастик останется со мной! — сказала уверенно, хотя и так уже все решила. Но Дэн об этом не знал, а значит стоило воспользоваться ситуацией в своих интересах.
— Ладно. Он может остаться. Но я буду следить за каждым его шагом, за каждым вздохом, — прошипел он. — Если хоть раз проявит свою мерзкую сущность, ты избавишься от него. Поняла?
Я кивнула, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
— Поняла, — тихо ответила я.
Но в душе у меня горела уверенность: «Не дождешься!»
В комнате номер тринадцать царила тишина. Тусклый свет едва справлялся с задачей, позволяя теням зловеще растекаться по углам. Пыльная лампочка мигала, то и дело угасая, заставляя каждого невольно поднимать глаза к потолку. Заснеженный холм за окном тонул во мраке, укрытый плотным покрывалом бесконечной ночи, а одинокие ели сгибались под натиском свирепого ветра. В стекла били острые льдинки, неся предвкушение близкой беды.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Дариан. Его взгляд скользнул по каждому из нас, оставаясь совершенно безучастным. Казалось, он вовсе не замечал моего присутствия, как будто и не было нашей недавней встречи в подвале. Но его пальцы едва заметно дрогнули, когда он, мельком взглянув на меня, небрежным движением убрал прядь волос с лица.
Я молчала. Любое слово могло выдать нас. Да и что я могла сказать? Что образы, которые Дариан позволил мне увидеть, до сих пор стояли перед глазами? Нет.
Снова скрипнула дверь — теперь вошел Каэль. Его глаза мгновенно отыскали меня, и я невольно поежилась. Во взгляде читалось болезненное напряжение, словно он что-то знал, но слишком долго носил в себе эту тайну, и теперь она грозила его раздавить.
Он направился прямиком ко мне, держа в руках конверт с печатью.
— Это передал дворецкий, — сказал он коротко, протягивая письмо. — Для тебя.
Я взяла письмо и почувствовала, как прохладная бумага коснулась пальцев. Сердце сжалось — это был почерк Мелиссы. Наконец-то письмо от нее, и оно, как глоток свежего воздуха, заставило меня улыбнуться. Осторожно разломав печать, я вынула лист и развернула его. Чернильные пятна слегка размазались, будто она долго держала ручку над бумагой, прежде чем начать писать, и несколько капель упали на лист. Но это вполне в ее стиле — неторопливое, но полное чувства письмо.
«Дорогая Адалин,
Я так рада, что, наконец, могу написать тебе хоть раз. Прости за такое длительное молчание. Как и ожидала, здесь я полностью лишена свободы. Отец… Кажется, я ему совсем не нужна. Он даже не смотрит в мою сторону. Я, как тень, ошибка, которую он хотел бы стереть раз и навсегда, но раз уж не получается, держит меня перед носом, лишь бы я не натворила глупостей. А мачеха — моя неизменная надзирательница, и мне кажется, что она специально не дает возможности писать тебе.
Я так скучаю по тебе. До боли, до слез. Иногда мне кажется, что ты рядом, что мы снова смеемся, как раньше. Но здесь холодно, Адалин. Не тот холод, который у вас в академии, а тот, что проникает в самое сердце, высасывает силы, оставляя только отчаяние.
Пожалуйста, пиши мне хоть иногда. Я не уверена, получу ли твои письма, но, прошу — не забывай меня. Я не знаю, сколько еще смогу это выносить. Но мысль о том, что ты где-то там, живешь, борешься, помогает мне как-то держаться.
Прости за такое грустное письмо.
Надеюсь на встречу. Хотя бы еще одну в моей бессмысленной жизни.
С любовью, Мелисса».
Я перечитала письмо несколько раз. Дорогая моя жизнерадостная подруга… Что с ней стало… С каждой строчкой что-то внутри меня надламывалось, а по щекам бежали слезы. Мелисса, как солнышко, осветила светом мое грустное детство, и теперь я не могла ее бросить. Надо что-то делать. Я собиралась подумать об этом в ближайшее время. Сжав письмо в руке, вытерла слезы и вздохнула.
— Хватит разводить сырость, — внезапно сказал Каэль, приближаясь ко мне. — Если что-то не так, обратись за помощью. Не стоит мешать всем вокруг своими всхлипами.
— У меня все отлично, — соврала я. — Мне ничего не надо.
Каэль хотел сказать что-то еще, но дверь снова открылась, и вошел куратор. Высокий с худым лицом он всегда казался воплощением порядка и холодной логики. Осмотрев всех по очереди, задержался на Дариане, а затем произнес:
— Сегодня вечером начинается соревнование по поиску артефактов. Каждого из вас распределили по группам. Адалин Тенебрис, Дариан Старквил и Лира Дрейквуд — ваш руководитель Дэн Вейлард. Остальные детали узнаете позже, внизу.
Каэль мгновенно напрягся, а Феликс, сидящий на подоконнике, недовольно стукнул по стеклу.
— Но я хочу быть в группе с Лирой, — заявил он, не скрывая недовольства.
Куратор лишь пожал плечами.
— Это не обсуждается, — отрезал он, не меняя интонации. — Все подробности задания получите через час на площади.
Я отлично понимала, что это распределение — дело рук Дэна, а значит, у него имелся продуманный план.
Ровно через час все собрались на площади под статуей древнего мудреца, держащего в руках распахнутую книгу. Дэн появился как по расписанию, внимательно осмотрев собравшихся. Прежде чем он успел подойти и что-нибудь сказать, Каэль перехватил его и начал что-то говорить. С такого расстояния я ничего не слышала, но по его резким жестам и снисходительно-раздраженному взгляду Дэна было понятно — они спорят. Видимо, результатом этого спора стало то, что вечером Каэль оказался в нашей небольшой группе. Из всех смешанных только Феликс был отдельно, его отправили в команду Элизы и Себастьяна, несмотря на все его увещевания. А Элиза то и дело бросала на меня взгляды, полные ненависти, и, казалось, она вот-вот набросится и вцепится мне в волосы.
Все было бы нормально, но весь тот день меня не покидало странное ощущение, что кто-то, кто был совсем рядом, внимательно наблюдает за каждым моим шагом. И это явно не механические мыши Торна.
Стены ледяной кабины, медленно скользящей вниз по горному склону, отражали напряженные лица моих спутников. Лира, прислонившись к противоположной стене, скрестила руки на груди и нахмурилась, блуждая задумчивым взглядом по присутствующим. Казалось, она безуспешно пыталась сложить какой-то пазл. Каэль был напряжен, как натянутая струна, готовая порваться в любую секунду: его ладони сжались в кулаки, а взгляд настойчиво сверлил лицо Дэна. Тот, напротив, казался удивительно невозмутимым и даже с неподдельным интересом осматривал всех нас, словно размышляя, как лучше расставить фигуры на шахматной доске. Дариан молча прислонился к углу, скрестив ноги и слегка прикрыв глаза. Лицо оставалось безмятежным, но руки, скользящие по древнему узору на стене кабины, выдавали тщательно скрываемое напряжение.
— Почему я здесь? — Голос Лиры прозвучал неожиданно громко в тишине ледяного пространства. — Я, конечно, рада оказаться в одной группе с Адалин, но было бы лучше, если бы ты взял и Феликса.
Дэн медленно повернул голову к Лире. Его бровь чуть приподнялась, а в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Ты обо всем узнаешь в нужное время. — Его голос звучал ровно, но в словах угадывалась стальная нотка.
— Это совсем не ответ, — пробормотала Лира, недовольно хмурясь, но Дэн уже отвернулся, явно не собираясь продолжать разговор.
— Что тут вообще происходит? — резко спросил Каэль, сделав шаг вперед. В его голосе звенело раздражение. — Если ты думаешь, что я поверю, будто мы просто идем искать артефакты… Ты явно что-то скрываешь. Я пока не понимаю, что, но…
— Просто потерпи, — неожиданно вмешался Дариан, бросив на Каэля успокаивающий взгляд.
— Вы заодно? — Каэль резко повернулся к Дариану. Он выглядел не просто удивленным, но даже шокированным. — И кто еще в теме? Неужели… Адалин?
Каэль вцепился в меня взглядом. С трудом оторвавшись от созерцания своих рук, я подняла голову, но ответить не смогла. Заодно ли я с Дэном? И да, и нет. Но как объяснить Каэлю, что я сама всего этого не хотела? Как сказать, что теперь, владея информацией о возможном будущем, другого выбора я просто не видела?
— Помолчи уже, — холодно сказал Дэн, сделав шаг вперед и встав между мной и Каэлем. Его голос — как удар хлыста. — Ты здесь только потому, что можешь быть полезен. Не думай, что я испугался твоих глупых угроз.
— У нашей дочери теперь есть будущее, — услышала я голос мамы. Нет, слов не было, звуков тоже, но я точно знала, что это сказала она — смыслы проникали в самую глубину моей сущности.
— Она вырастет такой же отважной, как ты. И всегда будет счастлива, — сознания достиг голос папы.
Сгустки взмыли в небеса, устремляясь за горные вершины.
Я плакала, меня трясло. Обессиленная от отчаяния, потеряла чувствительность в ногах. Дэн подхватил меня на руки, и это было все, что я успела понять из происходящего.
Вокруг потемнело, и в следующий миг я услышала срывающийся шепот Дэна:
— Приди в себя, Адалин. Смотри. Это наше будущее.
Собравшись с силами, я медленно открыла глаза. Передо мной — выжженная земля. Там, где раньше стояла академия, теперь остались лишь развалины. Ледяное озеро исчезло, оставив глубокую пустоту, и повсюду лежали мертвые рыбы. Вместо снега — тлеющие угли. Эфириды летали в воздухе, вылавливая уцелевших и высасывая их энергию.
Что же это за будущее? Это… конец…
Я видела, как гибли маги, как эфириды вторгались в мир людей и забирали их жизни тоже. Крылатые, хвостатые, зубастые — они были повсюду. Дети плакали, матери кричали, вокруг царил хаос и ужас. А я — посреди этого кошмара, не в силах пошевелиться.
Когда мы вернулись в комнату, Дэн аккуратно положил меня на кровать. Я молча лежала, поглощенная пустотой, глядя в одну точку. Когда снова смогла думать, в комнате никого не оказалось, а сквозь разбитое окно за мной наблюдала черная ночь.
***
Я не знала, сколько времени пролежала так, глядя в потолок. Все вокруг потеряло очертания — стены комнаты, звуки, само время. Стоило прикрыть веки, как передо мной вновь и вновь оживали картины, показанные Дарианом. Мама… папа… Их лица, голоса — такие близкие и одновременно недосягаемые. Я не могла подойти, обнять их, сказать, как сильно скучаю, и от этого становилось еще больнее. А еще я чувствовала стыд. Стыд от осознания своей никчемности, бессмысленности. Они так в меня верили... А я… не дочь, а одно большое разочарование.
От мыслей о будущем сжималось сердце. Я никогда не стремилась к борьбе. Никогда. Это вообще не мое. Но теперь… Разве можно было просто притвориться, что все в порядке? Сделать вид, будто ничего не происходит? Могла ли я спокойно уехать в южные земли, зная, что академия, а может, и весь мир находятся в такой чудовищной опасности? Сколько времени пройдет, прежде чем эфириды захватят долину и двинутся дальше? Возможно даже, они отправятся в те самые южные земли, куда я так сильно стремилась. А куда бежать потом? Нет, что-то в этом казалось неправильным…
Я выдохнула, надеясь хоть немного отвлечься, внутри бушевала буря, мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Что теперь? Что делать? Как понять, что правильно, а что — нет? И главное — как не потерять себя в этом хаосе?
Я села на край кровати и машинально протянула руку к рюкзаку, лежащему у изголовья. Расстегнула молнию и осторожно вынула Ушастика. Его теплое тельце чуть подрагивало, а мордочка тут же потянулась к моему пальцу. Ушастик стал жадно впитывать спасительную энергию, а по комнате тут же распространился едва уловимый аромат сладких булочек.
Запустив другую руку в его мягкую, пушистую шерстку, я почувствовала, как напряжение слегка отступило. Прижала к себе Ушастика, как будто он мог защитить меня от всех страхов и сомнений.
— Что мне делать? — прошептала я, глядя в его хитрые глаза. Конечно, ответа не последовало, но мне стало чуть легче. Пусть на мгновение.
Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Дэн. Его взгляд упал на Ушастика, уютно устроившегося у меня на руках.
— Это что еще такое? — воскликнул он. На его лице молниеносно сменялись эмоции: от шока до гнева и обратно.
Я застыла, словно ребенок, пойманный с украденной конфетой. Как я умудрилась так потерять бдительность?
— Это… это… — запиналась я, не зная, как объяснить. Я крепче прижала Ушастика к груди, а он, будто чувствуя опасность, юркнул под мое пальто. Хорошо, что я так и не сняла его, с тех пор как Дэн принес меня в комнату.
Дэн сузил глаза, сделав шаг ко мне:
— Это эфирид. Верно?
Я вскинула голову, слова сорвались с губ, прежде чем я успела их обдумать:
— Ты не понимаешь. Он… он не такой, как остальные!
— Что значит «не такой»? — Голос Дэна стал резче, он явно начинал терять терпение.
В висках грохотал пульс, а я судорожно пыталась придумать доводы, способные убедить Дэна не трогать Ушастика. Я так к нему привыкла! Это единственное существо, которое я считала близким.
— Я нашла его в ужасном состоянии. Он едва двигался, едва дышал! — выпалила я, стараясь защитить Ушастика, как могла. — Я выходила его. Он… он не причинит вреда. Это точно!
Дэн фыркнул, явно не веря ни единому моему слову.
— У тебя с головой все в порядке? Эфириды и есть эфириды. Их сущность не меняется, Адалин. Никогда. Какими бы милыми они ни казались, внутри они остаются такими же, как и прочие их собратья. Ты не можешь держать его при себе, а тем более в академии. Это слишком опасно!
Внутри все закипело. После всего, что произошло за последние дни, его категоричность стала последней каплей. Он говорил мне, что я должна отказаться от того, кто помогал мне все это время избавляться от механических мышей Торна.
— Опасно? — Я вскочила на ноги, прижимая Ушастика к себе. Голос дрожал от гнева. — А как насчет того, что он спас тебя в день ярмарки? Если бы не Ушастик, ты бы не стоял здесь сейчас!
Я видела, как Дэн собирался что-то ответить, но не дала ему вставить ни слова.
— Ты говоришь о сущности? — продолжила я, шагнув к нему. — Тогда объясни, почему ему было плохо среди эфиридов? Почему он оказался один, в подвале, израненный и изможденный? Почему он поверил мне и покорно сидит здесь, в рюкзаке, не видя света, вместо того чтобы нападать?
Я чувствовала, как слезы навернулись на глаза, но не могла остановиться.
— Освальд тоже держит эфирида, — продолжила я. — И что? Никто не говорит, что это опасно. Почему же я не могу оставить Ушастика?
Дэн нахмурился, но быстро ответил:
— Это другое. Эйра попала сюда яйцом и родилась здесь, среди магов. Она никогда не жила в том мире и не знает иной сущности. Это совсем не то, что… этот.
Я прищурилась. Его слова звучали убедительно, но…
— Так значит, они все-таки могут быть разными, так? И еще, — заметила я, — ты как-то много знаешь об Освальде и его эфириде. Это странно, Дэн. Очень странно.
Дэн на мгновение напрягся, но, видимо, решил оставить комментарий без ответа. Вместо этого он устало вздохнул и поднял руки, словно сдаваясь:
— Из нас двоих именно ты — чемпионка по тайнам.
Я фыркнула.
— Стану помогать, только если Ушастик останется со мной! — сказала уверенно, хотя и так уже все решила. Но Дэн об этом не знал, а значит стоило воспользоваться ситуацией в своих интересах.
— Ладно. Он может остаться. Но я буду следить за каждым его шагом, за каждым вздохом, — прошипел он. — Если хоть раз проявит свою мерзкую сущность, ты избавишься от него. Поняла?
Я кивнула, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
— Поняла, — тихо ответила я.
Но в душе у меня горела уверенность: «Не дождешься!»
Глава 23
В комнате номер тринадцать царила тишина. Тусклый свет едва справлялся с задачей, позволяя теням зловеще растекаться по углам. Пыльная лампочка мигала, то и дело угасая, заставляя каждого невольно поднимать глаза к потолку. Заснеженный холм за окном тонул во мраке, укрытый плотным покрывалом бесконечной ночи, а одинокие ели сгибались под натиском свирепого ветра. В стекла били острые льдинки, неся предвкушение близкой беды.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Дариан. Его взгляд скользнул по каждому из нас, оставаясь совершенно безучастным. Казалось, он вовсе не замечал моего присутствия, как будто и не было нашей недавней встречи в подвале. Но его пальцы едва заметно дрогнули, когда он, мельком взглянув на меня, небрежным движением убрал прядь волос с лица.
Я молчала. Любое слово могло выдать нас. Да и что я могла сказать? Что образы, которые Дариан позволил мне увидеть, до сих пор стояли перед глазами? Нет.
Снова скрипнула дверь — теперь вошел Каэль. Его глаза мгновенно отыскали меня, и я невольно поежилась. Во взгляде читалось болезненное напряжение, словно он что-то знал, но слишком долго носил в себе эту тайну, и теперь она грозила его раздавить.
Он направился прямиком ко мне, держа в руках конверт с печатью.
— Это передал дворецкий, — сказал он коротко, протягивая письмо. — Для тебя.
Я взяла письмо и почувствовала, как прохладная бумага коснулась пальцев. Сердце сжалось — это был почерк Мелиссы. Наконец-то письмо от нее, и оно, как глоток свежего воздуха, заставило меня улыбнуться. Осторожно разломав печать, я вынула лист и развернула его. Чернильные пятна слегка размазались, будто она долго держала ручку над бумагой, прежде чем начать писать, и несколько капель упали на лист. Но это вполне в ее стиле — неторопливое, но полное чувства письмо.
«Дорогая Адалин,
Я так рада, что, наконец, могу написать тебе хоть раз. Прости за такое длительное молчание. Как и ожидала, здесь я полностью лишена свободы. Отец… Кажется, я ему совсем не нужна. Он даже не смотрит в мою сторону. Я, как тень, ошибка, которую он хотел бы стереть раз и навсегда, но раз уж не получается, держит меня перед носом, лишь бы я не натворила глупостей. А мачеха — моя неизменная надзирательница, и мне кажется, что она специально не дает возможности писать тебе.
Я так скучаю по тебе. До боли, до слез. Иногда мне кажется, что ты рядом, что мы снова смеемся, как раньше. Но здесь холодно, Адалин. Не тот холод, который у вас в академии, а тот, что проникает в самое сердце, высасывает силы, оставляя только отчаяние.
Пожалуйста, пиши мне хоть иногда. Я не уверена, получу ли твои письма, но, прошу — не забывай меня. Я не знаю, сколько еще смогу это выносить. Но мысль о том, что ты где-то там, живешь, борешься, помогает мне как-то держаться.
Прости за такое грустное письмо.
Надеюсь на встречу. Хотя бы еще одну в моей бессмысленной жизни.
С любовью, Мелисса».
Я перечитала письмо несколько раз. Дорогая моя жизнерадостная подруга… Что с ней стало… С каждой строчкой что-то внутри меня надламывалось, а по щекам бежали слезы. Мелисса, как солнышко, осветила светом мое грустное детство, и теперь я не могла ее бросить. Надо что-то делать. Я собиралась подумать об этом в ближайшее время. Сжав письмо в руке, вытерла слезы и вздохнула.
— Хватит разводить сырость, — внезапно сказал Каэль, приближаясь ко мне. — Если что-то не так, обратись за помощью. Не стоит мешать всем вокруг своими всхлипами.
— У меня все отлично, — соврала я. — Мне ничего не надо.
Каэль хотел сказать что-то еще, но дверь снова открылась, и вошел куратор. Высокий с худым лицом он всегда казался воплощением порядка и холодной логики. Осмотрев всех по очереди, задержался на Дариане, а затем произнес:
— Сегодня вечером начинается соревнование по поиску артефактов. Каждого из вас распределили по группам. Адалин Тенебрис, Дариан Старквил и Лира Дрейквуд — ваш руководитель Дэн Вейлард. Остальные детали узнаете позже, внизу.
Каэль мгновенно напрягся, а Феликс, сидящий на подоконнике, недовольно стукнул по стеклу.
— Но я хочу быть в группе с Лирой, — заявил он, не скрывая недовольства.
Куратор лишь пожал плечами.
— Это не обсуждается, — отрезал он, не меняя интонации. — Все подробности задания получите через час на площади.
Я отлично понимала, что это распределение — дело рук Дэна, а значит, у него имелся продуманный план.
Ровно через час все собрались на площади под статуей древнего мудреца, держащего в руках распахнутую книгу. Дэн появился как по расписанию, внимательно осмотрев собравшихся. Прежде чем он успел подойти и что-нибудь сказать, Каэль перехватил его и начал что-то говорить. С такого расстояния я ничего не слышала, но по его резким жестам и снисходительно-раздраженному взгляду Дэна было понятно — они спорят. Видимо, результатом этого спора стало то, что вечером Каэль оказался в нашей небольшой группе. Из всех смешанных только Феликс был отдельно, его отправили в команду Элизы и Себастьяна, несмотря на все его увещевания. А Элиза то и дело бросала на меня взгляды, полные ненависти, и, казалось, она вот-вот набросится и вцепится мне в волосы.
Все было бы нормально, но весь тот день меня не покидало странное ощущение, что кто-то, кто был совсем рядом, внимательно наблюдает за каждым моим шагом. И это явно не механические мыши Торна.
***
Стены ледяной кабины, медленно скользящей вниз по горному склону, отражали напряженные лица моих спутников. Лира, прислонившись к противоположной стене, скрестила руки на груди и нахмурилась, блуждая задумчивым взглядом по присутствующим. Казалось, она безуспешно пыталась сложить какой-то пазл. Каэль был напряжен, как натянутая струна, готовая порваться в любую секунду: его ладони сжались в кулаки, а взгляд настойчиво сверлил лицо Дэна. Тот, напротив, казался удивительно невозмутимым и даже с неподдельным интересом осматривал всех нас, словно размышляя, как лучше расставить фигуры на шахматной доске. Дариан молча прислонился к углу, скрестив ноги и слегка прикрыв глаза. Лицо оставалось безмятежным, но руки, скользящие по древнему узору на стене кабины, выдавали тщательно скрываемое напряжение.
— Почему я здесь? — Голос Лиры прозвучал неожиданно громко в тишине ледяного пространства. — Я, конечно, рада оказаться в одной группе с Адалин, но было бы лучше, если бы ты взял и Феликса.
Дэн медленно повернул голову к Лире. Его бровь чуть приподнялась, а в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Ты обо всем узнаешь в нужное время. — Его голос звучал ровно, но в словах угадывалась стальная нотка.
— Это совсем не ответ, — пробормотала Лира, недовольно хмурясь, но Дэн уже отвернулся, явно не собираясь продолжать разговор.
— Что тут вообще происходит? — резко спросил Каэль, сделав шаг вперед. В его голосе звенело раздражение. — Если ты думаешь, что я поверю, будто мы просто идем искать артефакты… Ты явно что-то скрываешь. Я пока не понимаю, что, но…
— Просто потерпи, — неожиданно вмешался Дариан, бросив на Каэля успокаивающий взгляд.
— Вы заодно? — Каэль резко повернулся к Дариану. Он выглядел не просто удивленным, но даже шокированным. — И кто еще в теме? Неужели… Адалин?
Каэль вцепился в меня взглядом. С трудом оторвавшись от созерцания своих рук, я подняла голову, но ответить не смогла. Заодно ли я с Дэном? И да, и нет. Но как объяснить Каэлю, что я сама всего этого не хотела? Как сказать, что теперь, владея информацией о возможном будущем, другого выбора я просто не видела?
— Помолчи уже, — холодно сказал Дэн, сделав шаг вперед и встав между мной и Каэлем. Его голос — как удар хлыста. — Ты здесь только потому, что можешь быть полезен. Не думай, что я испугался твоих глупых угроз.
