50…
60…
70…
Кэт опустила голову:
– Я…я…я решила, что или сегодня или никогда. Я устала от всего, от своей дурацкой жизни.
Я увидел, как по её щекам из-под очков покатились слёзы. Она тяжело вздохнула и громко шмыгнув своим маленьким аккуратненьким носиком продолжила:
– Моя жизнь превратилась в лживый маскарад. Я знаю, что он изменяет мне. Я не видела, но знаю. Все знают. Наши соседи, наши друзья, да все вокруг! И сегодня я хочу увидеть это лично, своими глазами, чтобы убедиться. Разорвать этот лживый бесконечный круг. Я не хочу сдохнуть, так никогда не попробовав из него выбраться. Сегодня я должна всё узнать! Дальше не вижу смысла ждать. Пора кончать с этим…
– Хорошо, – я быстро взглянул на неё.
Она нервно теребила кончик своего платка.
– Спасибо, Стэн, – тихо ответила она, – я знала, что ты меня поймёшь. Наверное, только ты меня и понимаешь, единственный в этом сраном мире. Я пыталась поговорить на эту тему с родителями, с подругами, но все как сговорились. Крутили пальцем у виска и говорили, что я просто бешусь с жира, что я неблагодарная идиотка. У меня после такой поддержки не было настроения, хотелось просто провалиться куда-нибудь под землю, забиться в самый далёкий угол. Сбежать от всех. Я сбегала к тебе.
Наконец показался автомобиль её мужа. Он, по-видимому, куда-то очень спешил: обгонял впереди едущие машины, превышал разрешённую скорость, даже несколько раз чуть не врезался. Он что там рехнулся что ли вообще? Я старался держаться от него подальше, но было трудновато. Ещё чуть-чуть и упустил бы этого гавнюка.
Вскоре он свернул в придорожный мотель. Я облегчённо выдохнул.
Он припарковал автомобиль и пошёл внутрь. Я подъехал к его машине.
– Ну что? Пойдём за ним? – я поглядел на Кэт.
– Хах, а говорил, что едет в аэропорт. Через час вылет. Мудак! – Она скрестила руки на груди и сжала губы.
– Пока рано делать выводы, – я положил свою руку на её колено, – давай сначала ты всё увидишь своими глазами.
– Наверное, – она вздохнула, – но давай немного ещё подождём, а то вдруг спугнём голубков.
Минут через десять мы вышли из машины. Затем пошли в мотель. За стойкой сидел тучный мужик с блестящей лысиной на голове и тупым взглядом, одетый в белую футболку без рукавов, но пожелтевшую от времени и пота, он безрезультатно пытался разгадать сканворд и бормотал какие-то проклятья себе под нос. Увидев нас, он устало, почти с выражением невероятных мук, отложил карандаш и прогавкал, тряся своими отвисшими щеками:
– Мотель «Ночь у Кристи» рад приветствовать гостей. Я Боб Уиллс. Чем я могу вам помочь?
– Боб, нам комната не нужна, – начал я.
– Тогда можете выметаться, – его тон резко изменился, – ни в каких богов и мессий я не верю. Можете валить ко всем чертям.
– Боб, мы не торгуем верой, – я облокотился на его административную стойку и угрожающе повис над его тупой плешивой головой.
– Так чего вам тогда надо?
– Десять минут назад зашёл один мужчина, верно?
– Ну да…
– В какой номер он пошёл?
– Вообще-то это конфиденциальная информация, – залепетал он, осторожно стуча своими пальцами-сосисками по стойке.
Я выдохнул, протёр руками глаза и достал двадцатку. Я сразу же увидел, как в этих тупых глазах загорелся огонёчек. Я протянул двадцатку в сторону Боба:
– Так что там с информацией? Она всё еще конфиденциальна?
– Я вижу вы очень порядочный человек, – Уиллс быстрым и проворным движением выхватил у меня деньги и продолжил, – девятнадцать.
– Спасибо, – пискнула из-за меня Кэт, и мы пошли по длинному коридору с номерами.
17.
18.
19. Наш.
Я осторожно, чтобы не шуметь подкрался к двери и прислонился ухом к двери. Были слышен приглушённый напряжённый разговор. Разговаривали два голоса.
Первый с отчаянием в голосе почти выл:
– Пит, но почему? Почему? Мы же столько знаем друг друга!
Второй так же нервно и отчаянно ему отвечал:
– Да ты понимаешь вообще, что ты несёшь?
– Я всё прекрасно понимаю. Ты хочешь, чтобы мы всегда так шатались по мотелям и трахались, боясь, что нас услышат.
Голоса стали намного громче. Уже можно было даже не прикладывать ухо. Я взглянул на Кэт. Она сняла очки. Её глаза были все красные от слёз:
– Я хочу увидеть его. Ты можешь открыть дверь.
Я взглянул на хлюпенькую дверь в номер и одним ударом снёс её. Мы вошли.
На нас смотрели два полуголых мужика. Один – муж Кэт, а второй накрашенный как женщина, с маникюром на ногтях, с голым худым торсом и в обтягивающих лосинах.
У этих двоих округлились глаза, но никто из них даже не проронил слова. Просто они смотрели на нас. Не знаю сколько это длилось, но первым заговорил муж Кэт:
– Дорогая, я сейчас тебе всё объясню!
– Ты…ты…– Кэт никак не могла подобрать слова, она сжала ладони в кулаки и наклонила голову в бок, – ты…я могла понять если бы у тебя была любовница…может я приелась для тебя, стала не красивой, но трахаться с мужиком!
По её щекам текли слёзы.
– Дорогая! Всё не так!
Наконец оживился второй мужчина:
– А что не так, Пит? Они застукали нас, теперь ты можешь во всём сразу признаться.
Муж Кэт свалился на колени:
– В чём я должен признаться? Это же моя жена!
– В том, что ты гей! – крикнул на Пита разукрашенный мужчина, – что ты всегда им был!
– Да пошёл ты на хер! – закричал Пит, – Пошёл на хер!
Кэт подошла к своему мужу и отвесила ему пощёчину. Он попытался было схватить её за руку, но она увернулась:
– Пит, а не пошёл бы ты сам на хер!
Она выскочила из номера. Я побежал за ней. Она уселась в мою машину.
– А за дверь кто платить будет? – услышал я сзади крик Боба Уиллса, но я сел в машину, и она рванула с места.
Мы выскочили на трассу.
80…
90…
100…
Моя нога вжималась в педаль газа.
– А-ха-ха-ха! – вдруг рассмеялась Кэт. Она схватилась за живот и смеялась.
Вдруг сзади раздался сигнал догоняющего нас автомобиля. Это был Пит. Он поравнялся с нами, опустил стекло и начал кричать:
– Кэ-э-э-э-эт! Дорогая! Остановись!
Я взглянул на неё. Она задрала свою юбочку, стянула с себя трусики, опустила боковое стекло и закричала:
– Да пошёл ты нахер, мудак!
Затем бросила в сторону мужа свои трусики и плюнула, а потом подняла стекло обратно. Она, улыбаясь посмотрела на меня:
– Стэн, пожалуйста, увези меня от него.
110…
120…
130…
Но Пит не отставал. Он продолжал гнаться и сигналить. Затем он вырвался вперёд и начал прижимать мою машину к обочине. Пора от него избавиться! Я прибавил скорости и подтолкнул его машину. Он не справился с управлением, его начало заносить, и он вылетел в кювет.
Мы помчались дальше.
– Куда дальше? – спросил я после нескольких минут езды в полной тишине. Никто из нас не проронил и слова. Было слышно только как работает мотор и ветер бьётся об машину.
– Останови здесь, – тихо сказала Кэт.
Я аккуратно припарковал машину у обочины. Кэт взглянула на меня каким-то животным взглядом и задрала свою юбку:
– Хочешь?
– Да.
– Тогда бери…– почти простонала она и сняв с себя пиджак перелезла ко мне и уселась сверху. Она обняла меня и поцеловала в губы. Я почувствовал, как её язычок пробрался в меня. Она целовалась страстно, почти безумно, как будто в последний раз. Одновременно с этим она двигалась своей киской по мне. У меня член сразу же затвердел и начал буквально пульсировать от желания. Кэт провела языком по моей шее и прошептала мне на ухо:
– Теперь мне на него наплевать. Возьми меня. Оттрахай!
Я расстегнул ширинку на своих штанах и достал член. Кэт выдохнула и со стонами уселась на него. Руками она упёрлась в крышу автомобиля:
– О-да-а-а! Как же хорошо!
Я начал двигать бёдрами вверх.
– М-м-м-м-м…– стонала она, почти задыхаясь, – о…да…боже…как же мне теперь хорошо…
2016 год. Июнь.
В этот день я крутился перед зеркалом уже битый час. Эта чёртова бабочка никак не хотела ровно держаться, всё время сползала. Я уже начинал злиться, скрипеть зубами и думать зачем вообще я на это согласился? Я прилетел в другую страну, которая находится на другом конце света, настолько далеко, что даже трудно представить, в город, который называют северной Венецией, в русский Санкт-Петербург. Мне говорили, что летом здесь нет ночей и люди совсем не ложатся спать. Я хотел это увидеть! Но я прилетел не только ради этого: меня позвала Света. У неё свадьба. Я долго в это не мог поверить, сначала мне показалось это какой-то шуткой, ведь она любила только девушек, была самой настоящей лесбиянкой, у неё никогда не было отношений с мужчинами, она даже не спала с ними. Но когда мне пришло именное приглашение и билет на самолёт, до меня дошло, что она не стояла на месте, искала себя и возможно нашла и теперь вот-вот исчезнет из моей жизни, а я во что бы то ни стало должен проводить её туда: в тихую семейную гавань, где она будет, я надеюсь, по настоящему счастлива и любима, обретёт то, что я в своей жизни, наверное, уже никогда не увижу.
Ну наконец -то бабочка никуда не сползает. Я взял духи «Луи Виттон» к которым пристрастился как к какому-то наркотику и нанёс их себе на запястье и шею. Запахло лёгкими ароматами коры дуба и букетом белых цветов. Я потянул носом этот дурманящий запах. Затем я посмотрел ещё раз на себя в зеркало, поправил свалившиеся на лицо волосы, одёрнул чёрный смокинг и тяжело выдохнул. Пора идти, не хватало ещё опоздать. Я взглянул на часы: почти полдень. У меня оставалось в запасе ещё есть минут двадцать. Я быстро спустился в вестибюль гостиницы, где остановился, и администратор вызвал мне автомобиль. Через минуту я уселся в чёрный «Майбах», в котором пахло лёгкими нотками кожи, чёрного чая и цветущим белым османтусом. Водитель поприветствовал меня лёгким кивком головы, и машина тут же рванула с места.
Мы ехали вдоль канала, над которым нависали величественные здания прошлых эпох, украшенные лепниной, портиками и фронтонами. Вся эта величественная архитектурная красота отражалась в мутной воде канала, искривляясь и изгибаясь на волнах., словно это было не отражение, а картины Винсента Ван Гога.
В этот день светило солнце, заполняя улицы своими мягкими, тёплыми лучами. Всё казалось каким-то ненастоящим, как будто я перенёсся в детство и смотрел на всё вокруг своими детскими, наивными глазами. Казалось, статуи колоссов, которые подпирали здания, были как будто живые, казалось, что демоны на фасадах как будто наблюдали за улицами, мостами и каналами, были негласными стражами этого города. По улицам развивался дух чего-то волшебного, необъяснимого, как будто сейчас из-за угла выбежит кролик, а за ним Алиса в винтажном лёгком платьице, и они вместе нырнут в подворотню, где их будут ждать новые приключения, казалось, что сегодня, в этот краткий миг здесь нет ничего невозможного.
Я смотрел в окно «Майбаха» и всё это волшебство медленно проплывало мимо меня, завораживая своей красотой, обволакивая своей атмосферой. Мои мысли уносили меня далеко-далеко отсюда, наверное, туда, где я был ещё совсем маленьким, когда я ещё думал, что жизнь полна приключений, что в ней нет места человеческой жестокости, добро всегда белое, а зло всегда чёрное, их невозможно перепутать и что это «белое» добро всегда сильнее «чёрного» зла, в любой схватке оно победит и все будут жить долго и счастливо, всё вот так вот просто, легко понять кто за кого и кто чего хочет, в жизни нет серых оттенков.
Я прикрыл глаза и вжался в мягкое, кожаное кресло. Казалось, что это всё происходит не со мной, что я сплю и вижу во сне жизнь незнакомого мне человека. Я сейчас возьму и ущипну себя, проснусь в поту от страшного кошмара в своей детской комнате, а мне всего лишь одиннадцать, на дворе тёплая, лунная, майская ночь, взволнованная мама, прибежавшая на мой крик во сне, меня обнимет, прижмёт к себе и тихо скажет, что всё хорошо, а я буду её обнимать как можно сильнее и уговаривать остаться на ночь со мной.
– Господин, с Вами всё в порядке? – услышал я озабоченный голос водителя, который смотрел на меня через зеркало заднего вида.
Волшебство рухнуло, растворилось, словно утренний туман растаял под лучами дневного Солнца. Этот голос из настоящей жизни словно молния всё разрушил. Я тут же перенёсся обратно в машину. Нет, я не маленький испуганный мальчик, я больше не такой. Наивные детские мысли остались где-то далеко, в тумане воспоминаний. Я давно познакомился с этим жестоким миром, а он чётко дал мне понять, что нет ничего белого и чёрного, есть только невыносимая серость. Я поднял глаза на зеркало и произнёс:
– Да-да, всё со мной в порядке…
– Вы неважно выглядите…– продолжал обеспокоенный водитель.
– Я летел в самолёте почти пятнадцать часов, так что просто немного устал.
– Хорошо, если вам что-то понадобится, то вы можете обратиться ко мне.
Я кивнул головой и снова уставился в окно. Но я уже не мог перенестись в детство, волшебство растворилось и мир окутали серые будничные краски.
– Мы приехали, – через несколько минут сообщил мне водитель и я вышел. Пере до мной возвышалось красивое, украшенное лепниной и колоннами четырехэтажное здание. Церемония должна уже была начаться с минуты на минуту. Все, наверное, уже давно пришли и только я приехал в последнюю минуту. На входе я показал пригласительное письмо и поспешил на крышу.
Поднявшись, я увидел небольшой алтарь, украшенный белыми цветами, под которыми стоял католический священник в белых одеяниях. Слева от алтаря стояли три девушки в одинаковых молочных платьях, а с другой – двое мужчин в фраках. По-видимому, это друзья невесты и мне надо занять своё место среди них. Я быстро проскочил между несколькими рядами стульев, на которых сидело несколько человек, наверное, родственников, и встал рядом с мужчинами. Я поздоровался с ними. Они не были мне знакомы, и я решил отделаться от них дежурной улыбочкой и таким же рукопожатием.
С крыши открывался удивительно красивый вид на старый город, его дома, дворцы, каналы и мосты. Я невольно улыбнулся, подставляя своё лицо тёплому ветру, который хозяйничал здесь, на крыше.
Пока новобрачные не появились я окинул взглядом людей, сидящих напротив алтаря. Их было немного. Всего восемь человек человек: две престарелые парочки, такие же две женщины, которые сели вместе и о чём-то тихо шушукались, а ещё впереди сидели две маленьких девочки в миленьких белых платьицах. Кроме гостей на крыше стоял мини-оркестр, состоявший из трёх человек. Пока они не начинали играть, видимо тоже ждали начала торжества.
Мой взгляд блуждал по людям и упал, буквально вцепился в подружек невесты. Три очень красивых девушки. Одна была с рыжими, пышными волосами, другая была явно мулаткой с типичной негритянской причёской и пышными, чувственными губами, а третья – блондинка с каре и взглядом прожжённой стервы. Они переглядывались между собой, тихо о чём-то шептались и широко улыбались. Одна из девушек, мулатка, заметила, что я разглядываю их и я, смутившись, быстро отвёл взгляд в сторону и начал внимательно рассматривать свои ботинки, как будто в них было что-то очень интересное и занимательное. Ну что за ребячество? Веду себя как подросток в пубертате. Я снова посмотрел на девушек. Мулатка так и не отвела с меня своего взгляда. Я неловко улыбнулся и помахал ей рукой. Она начала улыбаться, ещё шире показывая мне свою очаровательную улыбку и очень белые, ровные зубы. Затем она тоже помахала мне своей изящной ручкой.
60…
70…
Кэт опустила голову:
– Я…я…я решила, что или сегодня или никогда. Я устала от всего, от своей дурацкой жизни.
Я увидел, как по её щекам из-под очков покатились слёзы. Она тяжело вздохнула и громко шмыгнув своим маленьким аккуратненьким носиком продолжила:
– Моя жизнь превратилась в лживый маскарад. Я знаю, что он изменяет мне. Я не видела, но знаю. Все знают. Наши соседи, наши друзья, да все вокруг! И сегодня я хочу увидеть это лично, своими глазами, чтобы убедиться. Разорвать этот лживый бесконечный круг. Я не хочу сдохнуть, так никогда не попробовав из него выбраться. Сегодня я должна всё узнать! Дальше не вижу смысла ждать. Пора кончать с этим…
– Хорошо, – я быстро взглянул на неё.
Она нервно теребила кончик своего платка.
– Спасибо, Стэн, – тихо ответила она, – я знала, что ты меня поймёшь. Наверное, только ты меня и понимаешь, единственный в этом сраном мире. Я пыталась поговорить на эту тему с родителями, с подругами, но все как сговорились. Крутили пальцем у виска и говорили, что я просто бешусь с жира, что я неблагодарная идиотка. У меня после такой поддержки не было настроения, хотелось просто провалиться куда-нибудь под землю, забиться в самый далёкий угол. Сбежать от всех. Я сбегала к тебе.
Наконец показался автомобиль её мужа. Он, по-видимому, куда-то очень спешил: обгонял впереди едущие машины, превышал разрешённую скорость, даже несколько раз чуть не врезался. Он что там рехнулся что ли вообще? Я старался держаться от него подальше, но было трудновато. Ещё чуть-чуть и упустил бы этого гавнюка.
Вскоре он свернул в придорожный мотель. Я облегчённо выдохнул.
Он припарковал автомобиль и пошёл внутрь. Я подъехал к его машине.
– Ну что? Пойдём за ним? – я поглядел на Кэт.
– Хах, а говорил, что едет в аэропорт. Через час вылет. Мудак! – Она скрестила руки на груди и сжала губы.
– Пока рано делать выводы, – я положил свою руку на её колено, – давай сначала ты всё увидишь своими глазами.
– Наверное, – она вздохнула, – но давай немного ещё подождём, а то вдруг спугнём голубков.
Минут через десять мы вышли из машины. Затем пошли в мотель. За стойкой сидел тучный мужик с блестящей лысиной на голове и тупым взглядом, одетый в белую футболку без рукавов, но пожелтевшую от времени и пота, он безрезультатно пытался разгадать сканворд и бормотал какие-то проклятья себе под нос. Увидев нас, он устало, почти с выражением невероятных мук, отложил карандаш и прогавкал, тряся своими отвисшими щеками:
– Мотель «Ночь у Кристи» рад приветствовать гостей. Я Боб Уиллс. Чем я могу вам помочь?
– Боб, нам комната не нужна, – начал я.
– Тогда можете выметаться, – его тон резко изменился, – ни в каких богов и мессий я не верю. Можете валить ко всем чертям.
– Боб, мы не торгуем верой, – я облокотился на его административную стойку и угрожающе повис над его тупой плешивой головой.
– Так чего вам тогда надо?
– Десять минут назад зашёл один мужчина, верно?
– Ну да…
– В какой номер он пошёл?
– Вообще-то это конфиденциальная информация, – залепетал он, осторожно стуча своими пальцами-сосисками по стойке.
Я выдохнул, протёр руками глаза и достал двадцатку. Я сразу же увидел, как в этих тупых глазах загорелся огонёчек. Я протянул двадцатку в сторону Боба:
– Так что там с информацией? Она всё еще конфиденциальна?
– Я вижу вы очень порядочный человек, – Уиллс быстрым и проворным движением выхватил у меня деньги и продолжил, – девятнадцать.
– Спасибо, – пискнула из-за меня Кэт, и мы пошли по длинному коридору с номерами.
17.
18.
19. Наш.
Я осторожно, чтобы не шуметь подкрался к двери и прислонился ухом к двери. Были слышен приглушённый напряжённый разговор. Разговаривали два голоса.
Первый с отчаянием в голосе почти выл:
– Пит, но почему? Почему? Мы же столько знаем друг друга!
Второй так же нервно и отчаянно ему отвечал:
– Да ты понимаешь вообще, что ты несёшь?
– Я всё прекрасно понимаю. Ты хочешь, чтобы мы всегда так шатались по мотелям и трахались, боясь, что нас услышат.
Голоса стали намного громче. Уже можно было даже не прикладывать ухо. Я взглянул на Кэт. Она сняла очки. Её глаза были все красные от слёз:
– Я хочу увидеть его. Ты можешь открыть дверь.
Я взглянул на хлюпенькую дверь в номер и одним ударом снёс её. Мы вошли.
На нас смотрели два полуголых мужика. Один – муж Кэт, а второй накрашенный как женщина, с маникюром на ногтях, с голым худым торсом и в обтягивающих лосинах.
У этих двоих округлились глаза, но никто из них даже не проронил слова. Просто они смотрели на нас. Не знаю сколько это длилось, но первым заговорил муж Кэт:
– Дорогая, я сейчас тебе всё объясню!
– Ты…ты…– Кэт никак не могла подобрать слова, она сжала ладони в кулаки и наклонила голову в бок, – ты…я могла понять если бы у тебя была любовница…может я приелась для тебя, стала не красивой, но трахаться с мужиком!
По её щекам текли слёзы.
– Дорогая! Всё не так!
Наконец оживился второй мужчина:
– А что не так, Пит? Они застукали нас, теперь ты можешь во всём сразу признаться.
Муж Кэт свалился на колени:
– В чём я должен признаться? Это же моя жена!
– В том, что ты гей! – крикнул на Пита разукрашенный мужчина, – что ты всегда им был!
– Да пошёл ты на хер! – закричал Пит, – Пошёл на хер!
Кэт подошла к своему мужу и отвесила ему пощёчину. Он попытался было схватить её за руку, но она увернулась:
– Пит, а не пошёл бы ты сам на хер!
Она выскочила из номера. Я побежал за ней. Она уселась в мою машину.
– А за дверь кто платить будет? – услышал я сзади крик Боба Уиллса, но я сел в машину, и она рванула с места.
Мы выскочили на трассу.
80…
90…
100…
Моя нога вжималась в педаль газа.
– А-ха-ха-ха! – вдруг рассмеялась Кэт. Она схватилась за живот и смеялась.
Вдруг сзади раздался сигнал догоняющего нас автомобиля. Это был Пит. Он поравнялся с нами, опустил стекло и начал кричать:
– Кэ-э-э-э-эт! Дорогая! Остановись!
Я взглянул на неё. Она задрала свою юбочку, стянула с себя трусики, опустила боковое стекло и закричала:
– Да пошёл ты нахер, мудак!
Затем бросила в сторону мужа свои трусики и плюнула, а потом подняла стекло обратно. Она, улыбаясь посмотрела на меня:
– Стэн, пожалуйста, увези меня от него.
110…
120…
130…
Но Пит не отставал. Он продолжал гнаться и сигналить. Затем он вырвался вперёд и начал прижимать мою машину к обочине. Пора от него избавиться! Я прибавил скорости и подтолкнул его машину. Он не справился с управлением, его начало заносить, и он вылетел в кювет.
Мы помчались дальше.
– Куда дальше? – спросил я после нескольких минут езды в полной тишине. Никто из нас не проронил и слова. Было слышно только как работает мотор и ветер бьётся об машину.
– Останови здесь, – тихо сказала Кэт.
Я аккуратно припарковал машину у обочины. Кэт взглянула на меня каким-то животным взглядом и задрала свою юбку:
– Хочешь?
– Да.
– Тогда бери…– почти простонала она и сняв с себя пиджак перелезла ко мне и уселась сверху. Она обняла меня и поцеловала в губы. Я почувствовал, как её язычок пробрался в меня. Она целовалась страстно, почти безумно, как будто в последний раз. Одновременно с этим она двигалась своей киской по мне. У меня член сразу же затвердел и начал буквально пульсировать от желания. Кэт провела языком по моей шее и прошептала мне на ухо:
– Теперь мне на него наплевать. Возьми меня. Оттрахай!
Я расстегнул ширинку на своих штанах и достал член. Кэт выдохнула и со стонами уселась на него. Руками она упёрлась в крышу автомобиля:
– О-да-а-а! Как же хорошо!
Я начал двигать бёдрами вверх.
– М-м-м-м-м…– стонала она, почти задыхаясь, – о…да…боже…как же мне теперь хорошо…
Глава 33. Волшебный город
2016 год. Июнь.
В этот день я крутился перед зеркалом уже битый час. Эта чёртова бабочка никак не хотела ровно держаться, всё время сползала. Я уже начинал злиться, скрипеть зубами и думать зачем вообще я на это согласился? Я прилетел в другую страну, которая находится на другом конце света, настолько далеко, что даже трудно представить, в город, который называют северной Венецией, в русский Санкт-Петербург. Мне говорили, что летом здесь нет ночей и люди совсем не ложатся спать. Я хотел это увидеть! Но я прилетел не только ради этого: меня позвала Света. У неё свадьба. Я долго в это не мог поверить, сначала мне показалось это какой-то шуткой, ведь она любила только девушек, была самой настоящей лесбиянкой, у неё никогда не было отношений с мужчинами, она даже не спала с ними. Но когда мне пришло именное приглашение и билет на самолёт, до меня дошло, что она не стояла на месте, искала себя и возможно нашла и теперь вот-вот исчезнет из моей жизни, а я во что бы то ни стало должен проводить её туда: в тихую семейную гавань, где она будет, я надеюсь, по настоящему счастлива и любима, обретёт то, что я в своей жизни, наверное, уже никогда не увижу.
Ну наконец -то бабочка никуда не сползает. Я взял духи «Луи Виттон» к которым пристрастился как к какому-то наркотику и нанёс их себе на запястье и шею. Запахло лёгкими ароматами коры дуба и букетом белых цветов. Я потянул носом этот дурманящий запах. Затем я посмотрел ещё раз на себя в зеркало, поправил свалившиеся на лицо волосы, одёрнул чёрный смокинг и тяжело выдохнул. Пора идти, не хватало ещё опоздать. Я взглянул на часы: почти полдень. У меня оставалось в запасе ещё есть минут двадцать. Я быстро спустился в вестибюль гостиницы, где остановился, и администратор вызвал мне автомобиль. Через минуту я уселся в чёрный «Майбах», в котором пахло лёгкими нотками кожи, чёрного чая и цветущим белым османтусом. Водитель поприветствовал меня лёгким кивком головы, и машина тут же рванула с места.
Мы ехали вдоль канала, над которым нависали величественные здания прошлых эпох, украшенные лепниной, портиками и фронтонами. Вся эта величественная архитектурная красота отражалась в мутной воде канала, искривляясь и изгибаясь на волнах., словно это было не отражение, а картины Винсента Ван Гога.
В этот день светило солнце, заполняя улицы своими мягкими, тёплыми лучами. Всё казалось каким-то ненастоящим, как будто я перенёсся в детство и смотрел на всё вокруг своими детскими, наивными глазами. Казалось, статуи колоссов, которые подпирали здания, были как будто живые, казалось, что демоны на фасадах как будто наблюдали за улицами, мостами и каналами, были негласными стражами этого города. По улицам развивался дух чего-то волшебного, необъяснимого, как будто сейчас из-за угла выбежит кролик, а за ним Алиса в винтажном лёгком платьице, и они вместе нырнут в подворотню, где их будут ждать новые приключения, казалось, что сегодня, в этот краткий миг здесь нет ничего невозможного.
Я смотрел в окно «Майбаха» и всё это волшебство медленно проплывало мимо меня, завораживая своей красотой, обволакивая своей атмосферой. Мои мысли уносили меня далеко-далеко отсюда, наверное, туда, где я был ещё совсем маленьким, когда я ещё думал, что жизнь полна приключений, что в ней нет места человеческой жестокости, добро всегда белое, а зло всегда чёрное, их невозможно перепутать и что это «белое» добро всегда сильнее «чёрного» зла, в любой схватке оно победит и все будут жить долго и счастливо, всё вот так вот просто, легко понять кто за кого и кто чего хочет, в жизни нет серых оттенков.
Я прикрыл глаза и вжался в мягкое, кожаное кресло. Казалось, что это всё происходит не со мной, что я сплю и вижу во сне жизнь незнакомого мне человека. Я сейчас возьму и ущипну себя, проснусь в поту от страшного кошмара в своей детской комнате, а мне всего лишь одиннадцать, на дворе тёплая, лунная, майская ночь, взволнованная мама, прибежавшая на мой крик во сне, меня обнимет, прижмёт к себе и тихо скажет, что всё хорошо, а я буду её обнимать как можно сильнее и уговаривать остаться на ночь со мной.
– Господин, с Вами всё в порядке? – услышал я озабоченный голос водителя, который смотрел на меня через зеркало заднего вида.
Волшебство рухнуло, растворилось, словно утренний туман растаял под лучами дневного Солнца. Этот голос из настоящей жизни словно молния всё разрушил. Я тут же перенёсся обратно в машину. Нет, я не маленький испуганный мальчик, я больше не такой. Наивные детские мысли остались где-то далеко, в тумане воспоминаний. Я давно познакомился с этим жестоким миром, а он чётко дал мне понять, что нет ничего белого и чёрного, есть только невыносимая серость. Я поднял глаза на зеркало и произнёс:
– Да-да, всё со мной в порядке…
– Вы неважно выглядите…– продолжал обеспокоенный водитель.
– Я летел в самолёте почти пятнадцать часов, так что просто немного устал.
– Хорошо, если вам что-то понадобится, то вы можете обратиться ко мне.
Я кивнул головой и снова уставился в окно. Но я уже не мог перенестись в детство, волшебство растворилось и мир окутали серые будничные краски.
– Мы приехали, – через несколько минут сообщил мне водитель и я вышел. Пере до мной возвышалось красивое, украшенное лепниной и колоннами четырехэтажное здание. Церемония должна уже была начаться с минуты на минуту. Все, наверное, уже давно пришли и только я приехал в последнюю минуту. На входе я показал пригласительное письмо и поспешил на крышу.
Поднявшись, я увидел небольшой алтарь, украшенный белыми цветами, под которыми стоял католический священник в белых одеяниях. Слева от алтаря стояли три девушки в одинаковых молочных платьях, а с другой – двое мужчин в фраках. По-видимому, это друзья невесты и мне надо занять своё место среди них. Я быстро проскочил между несколькими рядами стульев, на которых сидело несколько человек, наверное, родственников, и встал рядом с мужчинами. Я поздоровался с ними. Они не были мне знакомы, и я решил отделаться от них дежурной улыбочкой и таким же рукопожатием.
С крыши открывался удивительно красивый вид на старый город, его дома, дворцы, каналы и мосты. Я невольно улыбнулся, подставляя своё лицо тёплому ветру, который хозяйничал здесь, на крыше.
Пока новобрачные не появились я окинул взглядом людей, сидящих напротив алтаря. Их было немного. Всего восемь человек человек: две престарелые парочки, такие же две женщины, которые сели вместе и о чём-то тихо шушукались, а ещё впереди сидели две маленьких девочки в миленьких белых платьицах. Кроме гостей на крыше стоял мини-оркестр, состоявший из трёх человек. Пока они не начинали играть, видимо тоже ждали начала торжества.
Мой взгляд блуждал по людям и упал, буквально вцепился в подружек невесты. Три очень красивых девушки. Одна была с рыжими, пышными волосами, другая была явно мулаткой с типичной негритянской причёской и пышными, чувственными губами, а третья – блондинка с каре и взглядом прожжённой стервы. Они переглядывались между собой, тихо о чём-то шептались и широко улыбались. Одна из девушек, мулатка, заметила, что я разглядываю их и я, смутившись, быстро отвёл взгляд в сторону и начал внимательно рассматривать свои ботинки, как будто в них было что-то очень интересное и занимательное. Ну что за ребячество? Веду себя как подросток в пубертате. Я снова посмотрел на девушек. Мулатка так и не отвела с меня своего взгляда. Я неловко улыбнулся и помахал ей рукой. Она начала улыбаться, ещё шире показывая мне свою очаровательную улыбку и очень белые, ровные зубы. Затем она тоже помахала мне своей изящной ручкой.
