по которой оно было совершено.
(Саймон Себаг - Монтефиоре)
2010 год. 15 октября.
– Гомер?
– Да, моя малышка, – Крис посмотрел на девушку и быстро отвернулся, словно пряча глаза.
– Ты уверен, что мы приехали куда надо? Мне что-то совсем не хочется туда идти, – Ия скрестила руки на груди, а ладони положила себе на плечи, словно приготовилась защищаться и напряжённо посмотрела на Гомера. Он с секунду стоял спиной к ней, а потом резко повернулся, не поднимая на неё глаз.
– Да-да, мы приехали правильно… – Гомер взял Ию за запястье и сильно сжал.
– Ай! Мне больно! – вскрикнула девушка, отпусти!
– Прости! Я случайно, – промямлил Крис, но продолжал держать Ию за запястье, не ослабевая хвата.
– Что ты делаешь? Мне же больно! – протестовала девушка.
Вдруг Гомер словно очнулся и подняв глаза на Ию криво улыбнулся, отпустив её руку. На его лбу проступили маленькие капельки пота, которые заблестели от света тусклого уличного фонаря.
– Ты меня пугаешь, – тихо произнесла Ия, – я хочу уйти.
– Только не сейчас, мы же так близко, – залепетал Гомер.
– Но мне страшно, и ты…
– Что я, малышка моя? – Гомер быстрым движением руки вытер со лба пот.
– Ты ведёшь себя странно.
– Хех, это потому, что я тоже волнуюсь. Очень мне хочется, чтобы тебе понравился мой сюрприз, – выдавил из себя Гомер. В его глазах что-то блеснуло, что-то страшное и зловещее. Но Ия этого не заметила, она посмотрела вниз всего лишь на долю секунды и упустила этот блеск. Всего лишь на доли секунды она опоздала.
– идём же, я приготовил для тебя такой сюрприз. Ты что? Не веришь мне? Это же сюрприз, расслабься. А то я сам начинаю нервничать.
Гомер натянул кривую улыбку на своё лицо, а на его лбу снова проступили крошечные капельки пота. Со стороны его попытки улыбнуться казались совсем уж вымученными и крайне неубедительными.
Но в тот вечер Ия не стала сопротивляться. Она не знала почему, но согласилась. Она не знала каким местом она тогда думала. Почему она решила остаться? Неужели она так доверяла Гомеру, что не замечала, что здесь что-то не так? Нет, она знала, что всё как-то очень странно, видела, что-то не так, но всё равно верила этому человеку. Нет! Он не сможет её обидеть, всё будет хорошо! Она глубоко, словно обречённо, вздохнула и обвела взглядом здание:
– Похоже на какой-то наркоманский притон. Гомер, лучше места для сюрприза не нашлось?
– О-о-о, нет-нет-нет, – Гомер снова криво улыбнулся, – на самом деле это только сделано специально, идём же. Вот ты удивишься, когда войдёшь.
Ия ответила ему улыбкой:
– Ну тогда идём.
Парочка поднялась по ступенькам. Со стороны они были двумя еле заметными тенями в сумерках, которые почти не мог разрезать тусклый уличный фонарь, стоявший неподалёку. Тени проскользнули по развалившемся порожкам. Гомер открыл дверь, они вошли.
Внутри было темно, но пробивающейся свет сумерек через забитые деревянными досками окнами позволял хоть что-то разглядеть в окутывающей темноте помещениях. Из коридоров доносилась капель.
Кап. Кап. Кап.
Капли падали где-то сверху, где-то в темноте, словно отсчитывали время. Секунда за секундой. Там, где-то в темноте этого исполинского здания. Самые настоящие часы ужаса.
Кап. Кап. Кап.
Монотонно, угрожающе, пугающе.
Кап. Кап. Кап.
Здесь было намного холоднее, чем на улице. Наверное, из-за влажности, которая буквально чувствовалась каждой порой кожи. Изо рта валил пар, как будто в зимнюю стужу. Девушка съёжилась и посильнее обхватила себя руками:
– Го-о-омер, мне это не нравится. Гомер?
Но ответа не последовало. Она быстро обернулась. Гомер закрыл за ними дверь, вставив металлический прут в дверные ручки. Затем убрал руки в карманы и, опустив глаза вниз, молча встал. Его фигура растворилась во тьме здания. Был виден только размазанный силуэт.
– Гомер? – Осторожно спросила Ия. Она медленно начала идти на него, чтобы лучше разглядеть его.
– Повернись и иди вперёд, – Гомер, не поднимая глаз тихо, почти шёпотом сказал это и сделал шаг на девушку.
– Гомер, что происходит? – уже намного громче спросила Ия и её эхо разнеслось по пустому зданию, нарушая его тишину. В нём было что-то зловещее, гнетущее. Казалось, что в его темноте кто-то спрятался, сидит не шевелясь, слушает, наблюдает, казалось, что чьи-то глаза впились в девушку и внимательно смотрят на неё, не моргая, боясь упустить её из вида даже на долю секунды. Эти глаза, полные ненависти, злости, животной ярости. Ия как будто чувствовала их взгляд на себе, как будто это был и не взгляд вовсе, а руки, которые тянутся к ней.
– Я боюсь! Я ухожу отсюда! – Закричала девушка, – ты остался таким же долбанутым мудаком! Открой эту ебаную дверь!
Её слова начали разноситься по зданию: по пустым залам, по тёмным коридорам, перескакивая через груды обвалившейся штукатурки и мусора, заворачивая за углы, ныряя в дыры, теряясь где-то во мраке.
Ия с яростью взглянула на Гомера и направилась к выходу. Но Гомер встал на её пути. Девушка буквально влетела в него. Она дала пощёчину Гомеру:
– Пропусти меня! Мудак!
Ия хотела уже замахнуться ещё раз, но Гомер перехватил её руку и сжал в районе запястья.
– Ай-ай-ай! Отпусти меня! – закричала Ия. Гомер оттолкнул девушку, и она упала на пол. Её глаза налились слезами:
– Ай! Мне же больно!
– Вставай! – прорычал Гомер.
– Ты что делаешь? Выпусти меня! Или я сейчас вызову полицию! И тебя засадят за решётку до конца твоих паршивых дней!
– Ия, пожалуйста, успокойся, – прошипел Гомер, не поднимая глаз, словно боялся, что бы их взгляды пересеклись и она увидела, что сейчас происходит в них.
– Почему я должна успокаиваться? – уже завопила Ия, буквально переходя на визг, и, схватив кусок валявшейся на полу штукатурки, бросила его в Гомера. Он успел закрыть лицо руками, но всё равно частички пыли попали ему в глаза.
– Ах ты сука! – прорычал Гомер и спешно начал протирать глаза. Ия быстро поднялась и попыталась было бежать, но споткнулась и нова рухнула на пол.
Кто был виноват, что она в тот злополучный вечер не смогла сбежать? Её нерасторопность? Может темнота? Может те ребята, которые несколько лет назад решили отодрать дорогую плитку у входа, которая здесь пылилась без дела? Неужели такой давний поступок мог привести к таким последствиям сейчас? Но случилось то, что случилось. Она рухнула на пол и у неё уже не было шансов сбежать или позвать на помощь. Она бы не успела подняться и броситься к выходу. Она даже не могла толком закричать, потому что её начал поглощать надвигающейся на неё ужас. Она даже не заметила, как из её рассечённой коленки брызнула кровь, а ладони были сильно исцарапаны.
Гомер с раскрасневшимся глазами схватил девушку, которая начала извиваться в его руках.
– Да успокойся ты, дура!
– Нет-нет-нет! – из глаз девушки хлынули слёзы, – не трогай меня! Пожалуйста! Не трогай!
Сейчас девушку совсем не беспокоила боль от падения. Она пыталась вырваться из рук убийцы, который вцепился в неё. Крис решил успокоить её и начал бить девушку обратной стороной ладони по лицу:
– Успокойся! Успокойся! Успокойся!
Наконец девушка замолчала, она начала тихо рыдать и всхлипывать. Гомер сел рядом с ней на колени и нежно обнял:
– Ия, ну прости меня, прости. Вот если бы ты просто слушала меня, то ничего бы этого не произошло. Правильно же я говорю? Правильно?
Ия взглянула на него испуганными глазами. Из её носа тоненькой струйкой текла кровь.
– Да…да… ничего бы не было…– тихо ответила Ия, пытаясь грязными руками вытереть слёзы с лица, но только размазала кровь.
– Поэтому ты на меня не обижайся, ты сама в меня первая кинула какой-то камень, – и Гомер показал ей свои окровавленные пальцы. Видимо удар пришёлся в них.
– Так тебе и надо…– процедила сквозь губы Ия.
– Малышка, ну почему ты сегодня такая злая? Ты почему не держишь себя в руках?
– Потому что ты мудила, – выдавила из себя Ия, переступая через свой страх. Её всю трясло от него. На секунду она смогла уловить его взгляд, посмотреть в его глаза. Если бы она успела сделать это несколько минут назад, то может быть всё было бы совсем по-другому? Страх и тревога начали проникать куда-то в бессознательное, в подкорку, вытаскивая наружу безумные мысли, заставляя мышцы прекращать работать, глаза судорожно бегать, а коленки трястись.
– Мы должны уже скорее идти, – тихо, почти ласково произнёс Гомер. Он помог девушке подняться, и они пошли дальше, исчезая во тьме этого театра ужасов.
Ия не помнила, как очутилась в огромном зале со сценой. На сцене, в окружении уже зажжённых свечей, стоял стул.
Они быстро прошли к сцене.
– Садись, – скомандовал ей Гомер. Ия осторожно, дрожащими руками схватилась за него и медленно уселась. Она вертела головой, чтобы понять, зачем он её сюда усадил, но ничего не приходило в голову. Она слышала, как пульсирует у неё в висках и как с бешенной скоростью колотиться её сердце. Ей было тяжело дышать, как будто кто-то невидимой рукой со всей силой давил ей на грудь.
– Гомер, ты что делаешь? Гомер? – выдавила она из себя дрожащим от ужаса голосом.
А Гомер между тем поднял с пола верёвки и подошёл к ней.
– Г-Г-Гомер…ты же любишь меня…ты же не сделаешь мне ничего плохого? – Ия начала заикаться, а из её глаз снова, тоненькими ручейками, потекли слёзы.
Гомер уселся на колени перед ней и, достав платочек, начал осторожно, нежно, заботливо вытирать слёзы со щёк девушки.
– Ну-у-у, Боже мой, не надо плакать, ты моя конфеточка, – тихонечко цедил слова Гомер, – всё будет хорошо. Не плачь, ты же уже большая девочка. Всё будет хорошо.
Ия рыдала, вокруг глаз всё опухло, а сами они покраснели, ей становилось всё тяжелее дышать, потому что её нос забили сопли, и она начала громко всхлипывать.
– Гомер, ты же любишь меня? Я знаю…любишь…в тебе есть это чувство…оно…оно не ушло же…ты же не будешь делать мне больно…
– Ия, замолчи, пожалуйста, – ответил раздражённо Гомер и начал привязывать девушку к стулу. Она, скованная страхом, почти не могла сопротивляться, как будто в страшном сне, когда за тобой бежит какой-то монстр или маньяк, а у тебя ноги совсем ватные, еле-еле передвигаются. Ты на одном месте, не можешь даже сдвинуться, прилагаешь все с илы, чтобы бежать, а ничего не получается. Только для неё это был совсем не сон, после которого ты проснёшься, всё это было наяву и очнуться от него она не могла. А ей так хотелось, чтобы это всё было не по-настоящему. Что бы она сейчас проснулась и оказалась в своей любимой большой кровати и прибежал бы обеспокоенный её криком отец с вопросами, что же случилось. Затем бы обнял её, а она рассказала бы ему свой страшный сон, где её парень сошёл с ума, заманил в какой-то заброшенный театр и связал, а ей было очень-очень страшно. Папа успокоил бы её, и она снова бы уснула. Но такого не бывает, чтобы раз и убежать из реального кошмара. Да, это не сон, ей это не снится, это жестокая жизнь, которая на самом деле пострашнее всяких фильмов ужасов, потому что она реальна. Ты реально чувствуешь боль, ты видишь кровь и понимаешь, что это никакая не бутафория, а самая что ни на есть настоящая кровь, а страх пробирает до костей, бросает в жар и беспамятство.
Ия от страха только наблюдала за действиями Гомера и тихо, преодолевая себя, шептала:
– Гомер отпусти…отпусти…отпусти…
Эти слова как сверло проникали ему в голову, он не хотел их слышать, не желал, они пугали его, от них у него сводили скулы, словно кто-то вилкой царапает фарфоровую тарелку. Но он уже не мог остановиться. Он принял решение, уже нельзя было отступить назад. Либо он это сделает, либо окажется в выгребной яме. И он сегодня не захотел стать жертвой. Он выбрал себя. Он сегодня взвесил две жизни: свою и этой девушки. Его жизнь перевесила, и он выбрал свою. Он решил, что его жизнь будет дороже жизни этой совсем молоденькой и наивной девочки, которая может в силу своей доброты, а может и в силу своего возраста ещё не успела никому сделать больно.
– Замолчи! – Закричал Гомер, – замолчи! Прошу тебя. Молчи! Я уже не отпущу…прости… не отпущу…
Он сильно раскашлялся.
Ия от слёз почти уже ничего не видела, только размытые силуэты. Но она услышала тихие, медленные, спокойные, словно крадущиеся шаги. Чьи они? Они спасут её? Это помощь? Она спасена?
– Помогите! Помогите! Помогите! – Неистово закричала Ия. Но результатом её крика было только то, что ей что-то запихали в рот и теперь она стала буквально немой, могла только бессвязно мычать что-то нечленораздельное. А шаги совсем не изменились. Такие же тихие, медленные и спокойные. И тут она поняла. Это шаги не её спасителя. Это шаги того, кто притаился в темноте и наблюдал за ней, как только она зашла сюда. Чего же он хочет? Что ему нужно? Кто вообще это такой?
Гомер закончил привязывать девушку к стулу, посмотрел на безмолвного наблюдателя и тихо сказал, даже не сказал, а проскулил, как побитая собака:
– Она ваша…я теперь свободен?
Любовь — это победа
воображения над интеллектом.
2013 год. 9 января. 10:12
Она ушла тихо. Наверное, почти беззвучно. Когда я проснулся её уже не было. Я сел на край кровати и изучал место, где должна была лежать Лия, но её там было пусто, просто холодная, смятая постель. Я провёл рукой по кровати словно хотел убедиться, что её действительно нет. Да, всё верно, кровать пуста, глаза меня не обманывают. Я посмотрел на ладонь, которой только что провёл по постели. Что я хотел увидеть? Я не знаю.
Почему она ушла? Что она думала в тот момент? Может она испугалась меня? Может испугалась БДСМ? К чему все эти вопросы? Она, как мимолётное видение, пролетела мимо меня. В один вечер она ворвалась в мою жизнь и так же быстро исчезла. А чего я ожидал? Секс в клубе, затем здесь и всё, она получила, что хотела. Зачем ей что-то ещё? Зачем всё усложнять? Это же просто мимолётное увлечение и обычное любопытство.
Я вздохнул и встал с кровати. Подошёл к окну. Город окутал туман. Он плотной дымкой опустился на его улицы, скрывая за своей серостью ещё большую серость улиц, дорог и людей. Не зима, а какое-то мучение. Я зажмурил глаза и начал их массировать ладонями.
В детстве, когда мне было лет десять, я, сестра и мама как-то раз на Рождество поехали в гости к дяде Мэту. Он работал лесником в горах. У него был небольшой уютный домик, затерянный в глуши. И тогда я, наверное, единственный раз увидел настоящую зиму, что в действительности она из себя представляет. Сугробы были больше, чем я, а ночью мороз был настолько сильным, что пытался забраться в наш домик, под наши одеяла, установить свои правила, но огонь в камине его отгонял. А дядя Мэт всё смеялся, что я с сестрой утону в каком-нибудь снежном сугробе. Но судьба распорядилась иначе. На третий день нашего приезда он вышел на обход и пропал. Его тело так и не нашли. В итоге все согласились, что его настигла лавина, которая сошла в нескольких километрах от домика, где мы гостили. Больше мы туда не ездили, а та зима так и осталась у меня в далёких воспоминаниях, которые почти затуманились и превратились во что-то абстрактное, во что-то такое, которого никогда по правде и не было, а это был это просто какой-то странный сон.
Я отошёл от окна и завалился обратно на кровать, которая успела уже стать холодной.
(Саймон Себаг - Монтефиоре)
2010 год. 15 октября.
– Гомер?
– Да, моя малышка, – Крис посмотрел на девушку и быстро отвернулся, словно пряча глаза.
– Ты уверен, что мы приехали куда надо? Мне что-то совсем не хочется туда идти, – Ия скрестила руки на груди, а ладони положила себе на плечи, словно приготовилась защищаться и напряжённо посмотрела на Гомера. Он с секунду стоял спиной к ней, а потом резко повернулся, не поднимая на неё глаз.
– Да-да, мы приехали правильно… – Гомер взял Ию за запястье и сильно сжал.
– Ай! Мне больно! – вскрикнула девушка, отпусти!
– Прости! Я случайно, – промямлил Крис, но продолжал держать Ию за запястье, не ослабевая хвата.
– Что ты делаешь? Мне же больно! – протестовала девушка.
Вдруг Гомер словно очнулся и подняв глаза на Ию криво улыбнулся, отпустив её руку. На его лбу проступили маленькие капельки пота, которые заблестели от света тусклого уличного фонаря.
– Ты меня пугаешь, – тихо произнесла Ия, – я хочу уйти.
– Только не сейчас, мы же так близко, – залепетал Гомер.
– Но мне страшно, и ты…
– Что я, малышка моя? – Гомер быстрым движением руки вытер со лба пот.
– Ты ведёшь себя странно.
– Хех, это потому, что я тоже волнуюсь. Очень мне хочется, чтобы тебе понравился мой сюрприз, – выдавил из себя Гомер. В его глазах что-то блеснуло, что-то страшное и зловещее. Но Ия этого не заметила, она посмотрела вниз всего лишь на долю секунды и упустила этот блеск. Всего лишь на доли секунды она опоздала.
– идём же, я приготовил для тебя такой сюрприз. Ты что? Не веришь мне? Это же сюрприз, расслабься. А то я сам начинаю нервничать.
Гомер натянул кривую улыбку на своё лицо, а на его лбу снова проступили крошечные капельки пота. Со стороны его попытки улыбнуться казались совсем уж вымученными и крайне неубедительными.
Но в тот вечер Ия не стала сопротивляться. Она не знала почему, но согласилась. Она не знала каким местом она тогда думала. Почему она решила остаться? Неужели она так доверяла Гомеру, что не замечала, что здесь что-то не так? Нет, она знала, что всё как-то очень странно, видела, что-то не так, но всё равно верила этому человеку. Нет! Он не сможет её обидеть, всё будет хорошо! Она глубоко, словно обречённо, вздохнула и обвела взглядом здание:
– Похоже на какой-то наркоманский притон. Гомер, лучше места для сюрприза не нашлось?
– О-о-о, нет-нет-нет, – Гомер снова криво улыбнулся, – на самом деле это только сделано специально, идём же. Вот ты удивишься, когда войдёшь.
Ия ответила ему улыбкой:
– Ну тогда идём.
Парочка поднялась по ступенькам. Со стороны они были двумя еле заметными тенями в сумерках, которые почти не мог разрезать тусклый уличный фонарь, стоявший неподалёку. Тени проскользнули по развалившемся порожкам. Гомер открыл дверь, они вошли.
Внутри было темно, но пробивающейся свет сумерек через забитые деревянными досками окнами позволял хоть что-то разглядеть в окутывающей темноте помещениях. Из коридоров доносилась капель.
Кап. Кап. Кап.
Капли падали где-то сверху, где-то в темноте, словно отсчитывали время. Секунда за секундой. Там, где-то в темноте этого исполинского здания. Самые настоящие часы ужаса.
Кап. Кап. Кап.
Монотонно, угрожающе, пугающе.
Кап. Кап. Кап.
Здесь было намного холоднее, чем на улице. Наверное, из-за влажности, которая буквально чувствовалась каждой порой кожи. Изо рта валил пар, как будто в зимнюю стужу. Девушка съёжилась и посильнее обхватила себя руками:
– Го-о-омер, мне это не нравится. Гомер?
Но ответа не последовало. Она быстро обернулась. Гомер закрыл за ними дверь, вставив металлический прут в дверные ручки. Затем убрал руки в карманы и, опустив глаза вниз, молча встал. Его фигура растворилась во тьме здания. Был виден только размазанный силуэт.
– Гомер? – Осторожно спросила Ия. Она медленно начала идти на него, чтобы лучше разглядеть его.
– Повернись и иди вперёд, – Гомер, не поднимая глаз тихо, почти шёпотом сказал это и сделал шаг на девушку.
– Гомер, что происходит? – уже намного громче спросила Ия и её эхо разнеслось по пустому зданию, нарушая его тишину. В нём было что-то зловещее, гнетущее. Казалось, что в его темноте кто-то спрятался, сидит не шевелясь, слушает, наблюдает, казалось, что чьи-то глаза впились в девушку и внимательно смотрят на неё, не моргая, боясь упустить её из вида даже на долю секунды. Эти глаза, полные ненависти, злости, животной ярости. Ия как будто чувствовала их взгляд на себе, как будто это был и не взгляд вовсе, а руки, которые тянутся к ней.
– Я боюсь! Я ухожу отсюда! – Закричала девушка, – ты остался таким же долбанутым мудаком! Открой эту ебаную дверь!
Её слова начали разноситься по зданию: по пустым залам, по тёмным коридорам, перескакивая через груды обвалившейся штукатурки и мусора, заворачивая за углы, ныряя в дыры, теряясь где-то во мраке.
Ия с яростью взглянула на Гомера и направилась к выходу. Но Гомер встал на её пути. Девушка буквально влетела в него. Она дала пощёчину Гомеру:
– Пропусти меня! Мудак!
Ия хотела уже замахнуться ещё раз, но Гомер перехватил её руку и сжал в районе запястья.
– Ай-ай-ай! Отпусти меня! – закричала Ия. Гомер оттолкнул девушку, и она упала на пол. Её глаза налились слезами:
– Ай! Мне же больно!
– Вставай! – прорычал Гомер.
– Ты что делаешь? Выпусти меня! Или я сейчас вызову полицию! И тебя засадят за решётку до конца твоих паршивых дней!
– Ия, пожалуйста, успокойся, – прошипел Гомер, не поднимая глаз, словно боялся, что бы их взгляды пересеклись и она увидела, что сейчас происходит в них.
– Почему я должна успокаиваться? – уже завопила Ия, буквально переходя на визг, и, схватив кусок валявшейся на полу штукатурки, бросила его в Гомера. Он успел закрыть лицо руками, но всё равно частички пыли попали ему в глаза.
– Ах ты сука! – прорычал Гомер и спешно начал протирать глаза. Ия быстро поднялась и попыталась было бежать, но споткнулась и нова рухнула на пол.
Кто был виноват, что она в тот злополучный вечер не смогла сбежать? Её нерасторопность? Может темнота? Может те ребята, которые несколько лет назад решили отодрать дорогую плитку у входа, которая здесь пылилась без дела? Неужели такой давний поступок мог привести к таким последствиям сейчас? Но случилось то, что случилось. Она рухнула на пол и у неё уже не было шансов сбежать или позвать на помощь. Она бы не успела подняться и броситься к выходу. Она даже не могла толком закричать, потому что её начал поглощать надвигающейся на неё ужас. Она даже не заметила, как из её рассечённой коленки брызнула кровь, а ладони были сильно исцарапаны.
Гомер с раскрасневшимся глазами схватил девушку, которая начала извиваться в его руках.
– Да успокойся ты, дура!
– Нет-нет-нет! – из глаз девушки хлынули слёзы, – не трогай меня! Пожалуйста! Не трогай!
Сейчас девушку совсем не беспокоила боль от падения. Она пыталась вырваться из рук убийцы, который вцепился в неё. Крис решил успокоить её и начал бить девушку обратной стороной ладони по лицу:
– Успокойся! Успокойся! Успокойся!
Наконец девушка замолчала, она начала тихо рыдать и всхлипывать. Гомер сел рядом с ней на колени и нежно обнял:
– Ия, ну прости меня, прости. Вот если бы ты просто слушала меня, то ничего бы этого не произошло. Правильно же я говорю? Правильно?
Ия взглянула на него испуганными глазами. Из её носа тоненькой струйкой текла кровь.
– Да…да… ничего бы не было…– тихо ответила Ия, пытаясь грязными руками вытереть слёзы с лица, но только размазала кровь.
– Поэтому ты на меня не обижайся, ты сама в меня первая кинула какой-то камень, – и Гомер показал ей свои окровавленные пальцы. Видимо удар пришёлся в них.
– Так тебе и надо…– процедила сквозь губы Ия.
– Малышка, ну почему ты сегодня такая злая? Ты почему не держишь себя в руках?
– Потому что ты мудила, – выдавила из себя Ия, переступая через свой страх. Её всю трясло от него. На секунду она смогла уловить его взгляд, посмотреть в его глаза. Если бы она успела сделать это несколько минут назад, то может быть всё было бы совсем по-другому? Страх и тревога начали проникать куда-то в бессознательное, в подкорку, вытаскивая наружу безумные мысли, заставляя мышцы прекращать работать, глаза судорожно бегать, а коленки трястись.
– Мы должны уже скорее идти, – тихо, почти ласково произнёс Гомер. Он помог девушке подняться, и они пошли дальше, исчезая во тьме этого театра ужасов.
Ия не помнила, как очутилась в огромном зале со сценой. На сцене, в окружении уже зажжённых свечей, стоял стул.
Они быстро прошли к сцене.
– Садись, – скомандовал ей Гомер. Ия осторожно, дрожащими руками схватилась за него и медленно уселась. Она вертела головой, чтобы понять, зачем он её сюда усадил, но ничего не приходило в голову. Она слышала, как пульсирует у неё в висках и как с бешенной скоростью колотиться её сердце. Ей было тяжело дышать, как будто кто-то невидимой рукой со всей силой давил ей на грудь.
– Гомер, ты что делаешь? Гомер? – выдавила она из себя дрожащим от ужаса голосом.
А Гомер между тем поднял с пола верёвки и подошёл к ней.
– Г-Г-Гомер…ты же любишь меня…ты же не сделаешь мне ничего плохого? – Ия начала заикаться, а из её глаз снова, тоненькими ручейками, потекли слёзы.
Гомер уселся на колени перед ней и, достав платочек, начал осторожно, нежно, заботливо вытирать слёзы со щёк девушки.
– Ну-у-у, Боже мой, не надо плакать, ты моя конфеточка, – тихонечко цедил слова Гомер, – всё будет хорошо. Не плачь, ты же уже большая девочка. Всё будет хорошо.
Ия рыдала, вокруг глаз всё опухло, а сами они покраснели, ей становилось всё тяжелее дышать, потому что её нос забили сопли, и она начала громко всхлипывать.
– Гомер, ты же любишь меня? Я знаю…любишь…в тебе есть это чувство…оно…оно не ушло же…ты же не будешь делать мне больно…
– Ия, замолчи, пожалуйста, – ответил раздражённо Гомер и начал привязывать девушку к стулу. Она, скованная страхом, почти не могла сопротивляться, как будто в страшном сне, когда за тобой бежит какой-то монстр или маньяк, а у тебя ноги совсем ватные, еле-еле передвигаются. Ты на одном месте, не можешь даже сдвинуться, прилагаешь все с илы, чтобы бежать, а ничего не получается. Только для неё это был совсем не сон, после которого ты проснёшься, всё это было наяву и очнуться от него она не могла. А ей так хотелось, чтобы это всё было не по-настоящему. Что бы она сейчас проснулась и оказалась в своей любимой большой кровати и прибежал бы обеспокоенный её криком отец с вопросами, что же случилось. Затем бы обнял её, а она рассказала бы ему свой страшный сон, где её парень сошёл с ума, заманил в какой-то заброшенный театр и связал, а ей было очень-очень страшно. Папа успокоил бы её, и она снова бы уснула. Но такого не бывает, чтобы раз и убежать из реального кошмара. Да, это не сон, ей это не снится, это жестокая жизнь, которая на самом деле пострашнее всяких фильмов ужасов, потому что она реальна. Ты реально чувствуешь боль, ты видишь кровь и понимаешь, что это никакая не бутафория, а самая что ни на есть настоящая кровь, а страх пробирает до костей, бросает в жар и беспамятство.
Ия от страха только наблюдала за действиями Гомера и тихо, преодолевая себя, шептала:
– Гомер отпусти…отпусти…отпусти…
Эти слова как сверло проникали ему в голову, он не хотел их слышать, не желал, они пугали его, от них у него сводили скулы, словно кто-то вилкой царапает фарфоровую тарелку. Но он уже не мог остановиться. Он принял решение, уже нельзя было отступить назад. Либо он это сделает, либо окажется в выгребной яме. И он сегодня не захотел стать жертвой. Он выбрал себя. Он сегодня взвесил две жизни: свою и этой девушки. Его жизнь перевесила, и он выбрал свою. Он решил, что его жизнь будет дороже жизни этой совсем молоденькой и наивной девочки, которая может в силу своей доброты, а может и в силу своего возраста ещё не успела никому сделать больно.
– Замолчи! – Закричал Гомер, – замолчи! Прошу тебя. Молчи! Я уже не отпущу…прости… не отпущу…
Он сильно раскашлялся.
Ия от слёз почти уже ничего не видела, только размытые силуэты. Но она услышала тихие, медленные, спокойные, словно крадущиеся шаги. Чьи они? Они спасут её? Это помощь? Она спасена?
– Помогите! Помогите! Помогите! – Неистово закричала Ия. Но результатом её крика было только то, что ей что-то запихали в рот и теперь она стала буквально немой, могла только бессвязно мычать что-то нечленораздельное. А шаги совсем не изменились. Такие же тихие, медленные и спокойные. И тут она поняла. Это шаги не её спасителя. Это шаги того, кто притаился в темноте и наблюдал за ней, как только она зашла сюда. Чего же он хочет? Что ему нужно? Кто вообще это такой?
Гомер закончил привязывать девушку к стулу, посмотрел на безмолвного наблюдателя и тихо сказал, даже не сказал, а проскулил, как побитая собака:
– Она ваша…я теперь свободен?
Глава 31. Внутри себя
Любовь — это победа
воображения над интеллектом.
2013 год. 9 января. 10:12
Она ушла тихо. Наверное, почти беззвучно. Когда я проснулся её уже не было. Я сел на край кровати и изучал место, где должна была лежать Лия, но её там было пусто, просто холодная, смятая постель. Я провёл рукой по кровати словно хотел убедиться, что её действительно нет. Да, всё верно, кровать пуста, глаза меня не обманывают. Я посмотрел на ладонь, которой только что провёл по постели. Что я хотел увидеть? Я не знаю.
Почему она ушла? Что она думала в тот момент? Может она испугалась меня? Может испугалась БДСМ? К чему все эти вопросы? Она, как мимолётное видение, пролетела мимо меня. В один вечер она ворвалась в мою жизнь и так же быстро исчезла. А чего я ожидал? Секс в клубе, затем здесь и всё, она получила, что хотела. Зачем ей что-то ещё? Зачем всё усложнять? Это же просто мимолётное увлечение и обычное любопытство.
Я вздохнул и встал с кровати. Подошёл к окну. Город окутал туман. Он плотной дымкой опустился на его улицы, скрывая за своей серостью ещё большую серость улиц, дорог и людей. Не зима, а какое-то мучение. Я зажмурил глаза и начал их массировать ладонями.
В детстве, когда мне было лет десять, я, сестра и мама как-то раз на Рождество поехали в гости к дяде Мэту. Он работал лесником в горах. У него был небольшой уютный домик, затерянный в глуши. И тогда я, наверное, единственный раз увидел настоящую зиму, что в действительности она из себя представляет. Сугробы были больше, чем я, а ночью мороз был настолько сильным, что пытался забраться в наш домик, под наши одеяла, установить свои правила, но огонь в камине его отгонял. А дядя Мэт всё смеялся, что я с сестрой утону в каком-нибудь снежном сугробе. Но судьба распорядилась иначе. На третий день нашего приезда он вышел на обход и пропал. Его тело так и не нашли. В итоге все согласились, что его настигла лавина, которая сошла в нескольких километрах от домика, где мы гостили. Больше мы туда не ездили, а та зима так и осталась у меня в далёких воспоминаниях, которые почти затуманились и превратились во что-то абстрактное, во что-то такое, которого никогда по правде и не было, а это был это просто какой-то странный сон.
Я отошёл от окна и завалился обратно на кровать, которая успела уже стать холодной.
