- Вы заявили, что дело срочное, - инквизитор внимательно смотрел на меня.
- Да, срочное, но все же... Насколько вы опытны, встречались ли раньше с такими делами, делами о колдовстве? Например отец Георг мне вообще не поверил, - я горько усмехнулась.
- Я тоже не поверю. До тех пор, пока вы не изложите дело и приведете факты. Я вас слушаю.
Я протянула ему свою правую руку ладонью вверх.
- Вот, посмотрите.
Инквизитор недоуменно нахмурился.
- И что я должен увидеть?
- Ну скажите, что вы видите. А то вдруг я сама сошла с ума, - я лукаво ему подмигнула.
- Я вижу вашу ладонь, и ничего на ней более нет. Вы тратите мое время.
- Вот! - вскричала я радостно. - В том-то и дело. Ничего, понимаете? А раньше у меня на ладони был жуткий уродливый шрам. А теперь он исчез.
Красавчик явно начал терять терпение.
- Давайте по порядку. У вас исчез с ладони шрам, и вы подозреваете, что кто-то вас околдовал?
Я вскочила с кресла, уселась на край стола, поближе к инквизитору, наклонилась к нему и доверительно прошептала:
- И я даже знаю, кто. Мне срочно нужна ваша помощь.
Кысей отстранился от меня.
- Сядьте на место, пожалуйста.
Я полюбовалась нежным стыдливым румянцем на его лице.
- Во-первых, представьтесь.
- Ах, простите, вы правы. Совсем забыла о манерах. Крета Лидия Хризштайн. Я не так давно открыла в городе частный сыск, знаете ли... - я подождала реакции Кысея, но ее не было. Он продолжал спокойно смотреть на меня, словно каждый день видел благородных девиц, занимающихся подобным делом.
- А вчера ко мне обратилась помчица Илайза Картуа с просьбой найти ее пропавшую дочь. - Я понизила голос. - Девочку последний раз видела в саду их поместья, где она играла после обеда. И именно там я нашла куклу, измазанную странным веществом. После контакта с ним шрам на ладони бесследно исчез.
Инквизитор нахмурился.
- Это не доказательство колдовства. Возможно, просто целебная мазь. Или... - он не договорил, но намек был ясен.
- Или я все выдумала, да? У меня есть свидетельство того, что вещество на кукле обладает слишком сильными регенерирующими свойствами. Я взяла на себя смелость и полоснула кинжалом по ладони своей клиентки, Илайзы, в присутствии ее мужа, заметьте!
Я осеклась. За спиной инквизитора стояла Катрин. Теперь она точно была мертва. Ее кожа приобрела синюшный оттенок, гниль разложения тронула скулы, глаза запали, волосы потускнели. Мара стояла, слегка покачиваясь, и негромко выла на низкой ноте. Зрение помутилось, я спешно опустила глаза, стараясь себя не выдать. Инквизитор теперь звучал сине-золотистым оттенком, сотканным из неслышной мелодии прибоя. В комнате разлился соленый и свежий запах северного моря, эмоции Кысея почти не пахли, ничто не могло возмутить его спокойствия, только неспешные волны его сознания окатывали источник возмущения, вроде меня, слегка вспениваясь, но гладь воды оставалась прозрачной и глубокой... Я тонула...
Нахальная девица меня изрядно раздражала. Ворвалась без стука, помешала обедать, наплела про колдовство. И еще откровенно пялилась. Я думал, что привык к излишнему женскому вниманию, ничего не поделаешь со своей внешностью, но чтобы так... Даже в краску вогнала. Я уже видел такие взгляды раньше, так смотрят на пухленькую служанку в портовом трактире пьяные матросы, норовя ущипнуть ее за зад, когда та разносит пиво. Вожделение, похоть и сладострастие. Но чтобы увидеть такой взгляд у девицы - никуда не годится!
Девица вдруг осеклась и уставилась на что-то за моей спиной.
- Что случилось?
Она судорожно вздохнула и опустила глаза. Не хватало мне еще полуобморочной истерики.
- Можно открыть окно? - пролепетала она, не поднимая глаз. - Непривычная к вашей жаре, душно очень. И воды, если можно.
Она дернула лиф платья, который и так был расстегнут на несколько пуговиц больше дозволенного приличным обществом.
Я распахнул портьеры до конца, открыл окно, недоумевая, что за странное поведение. Гостья на глазах поменялась, из вызывающей нахалки она вдруг превратилась в жалкую и болезненную девицу. Она ухватилась за стакан с водой, отстраняясь от меня, словно прокаженного. Или это уловка, чтобы привлечь мое внимание?
- Вы можете продолжать?
- Да, - она решительно кивнула, не поднимая головы и продолжая сжимать стакан. - Илайза и Лю Картуа могут засвидетельствовать, что вещество с куклы имеет необычайные свойства. Рана на руке помчицы мгновенно исчезла. Куклу, по их словам, подарила их дочери помчица Малко. Именно ее я подозреваю в колдовстве. Кроме того, по свидетельству их кухарки, госпоже Малко должно быть где-то около шестидесяти или больше, но выглядит она необычайно молодой, от силы лет на тридцать. Этого достаточно? - девица вымученно улыбнулась, подняв глаза.
- Достаточно для проведения дознания, но не для обвинения. Передайте мне куклу, я займусь этим делом, - я поспешил согласиться на дознание, лишь бы избавиться от докучливой гостьи. Ее словам я верил мало, слишком часто приходилось иметь дело с надуманными обвинениями недоброжелателей, решивших раз и навсегда избавиться от соседа, супруга или начальника руками Святой Инквизиции.
- Я, безусловно, передам вам куклу, - девица улыбнулась, вновь обретая краску на лице, а ее взгляд опять стал масляно-липким. - Но дознание мы будем проводить вместе. Позвольте напомнить, - пресекла она мои возражения, - что я занимаюсь розыском пропавшего ребенка, поэтому, пока я его не найду, нам придется работать вместе.
Я встал, давая знак, что разговор окончен.
- Этого не будет. Светским властям не разрешено вмешиваться в дела Церкви. Если вы не передадите куклу, дознания не будет.
Девица тоже встала и вызывающе вскинула голову. Она была тощей и бледной, а сейчас и вовсе стала похожа на смешную заносчивую птицу.
- Отлично. Значит, когда в следующий раз пропадет ребенок, это будет на вашей совести, господин инквизитор. И на совести вашей Церкви.
Она развернулась к двери, потом досадливо хлопнула себя по лбу.
- Ах да, я же забыла. У вашей Церкви нет совести, она ведь непогрешима. Так что, увы, смерти детей будут целиком и полностью вашей виной!
Вот зараза.
- Подождите, - я прикрыл глаза, мысленно прочитав молитву заступнику Тимофею, это всегда успокаивало. - Я действительно не могу допустить вас к дознанию, это против правил. Кроме того...
- Можете. Устав Изложения о правилах ведения дознания, параграф 75. "В отдельных случаях, если того требует ситуация, инквизитор имеет право получить помощь от светских властей или отдельных лиц, в качестве свидетелей или советников", - процитировала девица наизусть.
Теперь я действительно удивился. Церковные изложения являются закрытыми. Откуда она их может знать? Должно быть, удивление слишком явно проступило у меня на лице, потому что девица кивнула.
- Мне уже приходилось иметь дело с колдунами, поэтому я знакома с некоторыми церковными правилами. Собирайтесь, господин Тиффано. Время дорого.
Я чувствовал, что плыву по течению. Девица развила бурную активность, она практически силком вытащила меня из дому, даже не удосужившись услышать моего согласия, словно все за меня решила. Остановив извозчика, эта ненормальная запихнула меня в экипаж и уселась рядом, ничуть не смущаясь. Я пытался протестовать, но девица вцепилась в меня, словно голодный пес, и так и норовила придвинуться ближе. Я как мог решительно пресекал ее попытки, потребовав, чтобы она села напротив и держала дистанцию.
- Ваше поведение недостойно высокородной дамы. Отодвиньтесь от меня.
- А мое происхождение не отличается большим благородством, - девица нахально ухмыльнулась и нехотя пересела на место напротив.
Она явно лукавила. Внешность выдавала ее принадлежность к знатному семейству: тонкая кость, изящные пальцы, удлиненная аристократичная форма лица, даже нос с едва заметной горбинкой на бледном осунувшемся лице не портил общий вид. Но вот поведение, недостойное и портовой девки, приводило в замешательство.
- Вам известно, что такое целибат? И что нарушивший его церковник будет отлучен от Церкви?
Девица презрительно фыркнула.
- С каких это пор так называемый целибат мешает церковным служкам развлекаться? Вам говорили, что вы неприлично красивы? О, да вы краснеете! Как мило...
- Я в последний раз прошу вас оставить свои неуместные заигрывания. Или мне придется выйти.
- Посреди дороги? - девица озабоченно выглянула в окно. - Мы уже выехали за городские стены.
- Куда мы вообще едем?
- В поместье семейства Картуа. Вы же должны принять у них официальное заявление.
Девица откинулась на сиденье и уставилась на меня. Я похолодел. Теперь я отчетливо видел плескающееся в ее глазах безумие. В Академии меня часто выручала способность с первого взгляда определить безумца, я мог безошибочно определить степень и характер сумасшествия, а также отличить запущенную форму помрачнения сознания - колдовство. В серо-голубых глазах девицы плескался целый океан безумия, который грозил обернуться ужасным штормом. Мысли лихорадочно заметались. Как же я мог не заметить ее странного поведения раньше? Почему не присмотрелся внимательно? Она застала меня врасплох. И куда она меня везет? Без сомнения, все ее россказни - выдумка воспаленного разума, никакой куклы и пропавшей девочки нет и в помине. Я, наверное, смогу с ней справиться, но если у нее случится приступ, то мои шансы невелики. Рука невольно легла на эфес клинка, который приятно успокаивал и даровал надежду. И все-таки, безумцы могут демонстрировать необычайную силу, жестокость и упрямство. Убедить ее вернуться по-хорошему будет сложно... Экипаж остановился.
- Госпожа Хризштайн, - мой голос слегка охрип от волнения. - Давайте вернемся в город. Я вспомнил про неотложное дело, у меня назначена аудиенция с...
- Я не думаю, что это займет много времени, господин Тиффано.
Я в отчаянии огляделся вокруг. Поместье на небольшом, отвоеванном у горы плато выглядело богатым и ухоженным, по крайней мере, оно точно не заброшенное. Возможно ли, что она привезла меня к своим сообщникам? Хотя нет, скорей всего, поместье просто пустует и невольно стало центром притяжения ее больных фантазий. Возможно, принадлежит ее друзьям или родственникам...
Но ворота поместья распахнулись, и, к моему удивлению, нам на встречу вышла респектабельного вида пожилая служанка, которая явно узнала мою спутницу.
- Госпожа Хризштайн, как вы вовремя! Хозяин о вас как раз спрашивал.
- Проводите нас, - девица решительно взяла меня под руку и потащила внутрь.
Я ожидал чего угодно, но, едва войдя в гостиную и взглянув на хозяина поместья, понял, что все мои выводы летят в бездну. Затравленный взгляд отчаявшегося и растерянного человека сразу выдавал его горе. Он бросился к моей спутнице:
- Умоляю вас, скажите, у вас есть новости о Катрин?
- Успокойтесь, господин Картуа. По делу вашей дочери откроют дознание, но для этого нужно официальное заявление. Господин Тиффано, назначенный в наш город инквизитор, великодушно согласился приехать сюда и принять у вас заявление, - девица рассыпалась в светских любезностях.
Помчик подтвердил слово в слово историю исчезновения девочки, рассказал о кукле, подаренной ей в роковой день, краснея и бледнея, поведал о выходке с кинжалом и последующим колдовским излечением своей жены. Он до сих пор не пришел в себя. Осознать, что в твоем доме творилось гнусное колдовство, увидеть его собственными глазами, и самое страшное, понять, что твой ребенок находится в смертельной опасности - такое может любого сломить. Его супруга слегла в постель, и теперь мужчина метался по пустому дому, бессильный и одинокий в своем горе. Я ему искренно сочувствовал.
- Мы обязательно найдем вашу дочь, господин Картуа, - заверил я его, получив подпись на заявительном письме. - Вера творит чудеса, и она всегда сильнее зла. Просто верьте, молитесь и...
Девица бесцеремонно влезла между нами.
- Не надо давать пустых обещаний, господин инквизитор. Девочка все равно уже ме...
Молниеносно среагировав, я схватил эту дуру за руку и потащил к двери.
- Нам уже пора, пойдемте, - я едва сдерживался, чтобы не наорать на нее. - До свидания, господин Картуа. Мужайтесь.
Не замечая отчаянного сопротивления и не отпуская ее руки, на удивление очень холодной в такой жаркий день, я выскочил во двор. Только тут я дал волю эмоциям.
- Что вы творите?!? Как можно так говорить с отцом, потерявшим единственного ребенка? - я практически орал.
- Девочка мертва, - безумица с досадой растирала запястье.
- Вы не знаете этого, не можете знать. Говорить отцу, что его ребенок мертв, отбирать у него последнюю надежду - это не просто жестоко, это бесчеловечно!
- Во-первых, я точно знаю, что она мертва. А во-вторых, по-вашему, дарить ему ложную надежду - это верх милосердия и благородства? Пусть ждет и верит, что его дочурка восстанет из мертвых? Хотя, - она махнула рукой, пресекая мои возражения, - в этом и заключается лживая политика вашей Церкви. Только обещать и можете. А если не получилось, значит, сами виноваты, плохо верили, мало молились, много грешили.
Девица хладнокровно развернулась и направилась к воротам, оставив меня с застрявшими в горле возражениями. Это просто немыслимо! Я бросился за ней, догнав возле ждавшего нас экипажа.
- Госпожа Хризштайн, - мой тон был предельно холоден и резок. - Вы немедленно передадите мне куклу. В противном случая, я обвиню вас в препятствии дознанию и отправлю за решетку. А вот там, совсем неожиданно, может вскрыться ваше психическое нездоровье, со всеми вытекающими последствиями, - я недобро прищурился, внимательно следя за ее реакцией.
Девица вскинула на меня глаза, в которых было легкое удивление и холодная ярость, но ни капли страха и паники.
- Вот как... - протянула она в притворной задумчивости. - Инквизиторов стали определенно лучше учить, теперь они по крайней мере могут распознать безумие. Что ж, это безусловно радует. Только вот, - ее глаза сделались совершенно безумными, а голос капризным, тоненьким, словно детским, даже выговор изменился. - Господин инквизитор, простите меня, я ведь такая бестолковая, я же совсем забыла сказать, куклу-то я выбросила, сразу после того, как покинула поместье. Страшно стало, понимаете? Слыханное ли дело, колдовство! - она стала нервно кусать ноготь на большом пальце, жеманно потупившись, словно ребенок. - Выкинула в канаву, вот только незадача! Не помню где! Но вы ее обязательно найдете! Вы же такой сильный! Всего-то - обыскать две сотни миль придорожной канавы! Плевое дело...
Если бы не академический вышкол и хорошие манеры, я бы придушил дрянь на месте. Крепко схватив ее за плечо, я встряхнул ее, как игрушку, и прошипел, глядя прямо в глаза:
- Ваша попытка разыграть передо мной приступ двоедушия нелепа! У настоящего двоедушца дух не помнит, что происходило с телом, пока им владела другая сущность. Так что можете не разыгрывать здесь спектакль. Вы немедленно привезете мне куклу, иначе...
Девица и не думала вырываться, она расхохоталась мне в лицо. Я отпрянул, ее смех быстро перешел в истерический, но она вдруг замолчала.
- Позвольте вам кое-что пояснить, господин Тиффано.
- Да, срочное, но все же... Насколько вы опытны, встречались ли раньше с такими делами, делами о колдовстве? Например отец Георг мне вообще не поверил, - я горько усмехнулась.
- Я тоже не поверю. До тех пор, пока вы не изложите дело и приведете факты. Я вас слушаю.
Я протянула ему свою правую руку ладонью вверх.
- Вот, посмотрите.
Инквизитор недоуменно нахмурился.
- И что я должен увидеть?
- Ну скажите, что вы видите. А то вдруг я сама сошла с ума, - я лукаво ему подмигнула.
- Я вижу вашу ладонь, и ничего на ней более нет. Вы тратите мое время.
- Вот! - вскричала я радостно. - В том-то и дело. Ничего, понимаете? А раньше у меня на ладони был жуткий уродливый шрам. А теперь он исчез.
Красавчик явно начал терять терпение.
- Давайте по порядку. У вас исчез с ладони шрам, и вы подозреваете, что кто-то вас околдовал?
Я вскочила с кресла, уселась на край стола, поближе к инквизитору, наклонилась к нему и доверительно прошептала:
- И я даже знаю, кто. Мне срочно нужна ваша помощь.
Кысей отстранился от меня.
- Сядьте на место, пожалуйста.
Я полюбовалась нежным стыдливым румянцем на его лице.
- Во-первых, представьтесь.
- Ах, простите, вы правы. Совсем забыла о манерах. Крета Лидия Хризштайн. Я не так давно открыла в городе частный сыск, знаете ли... - я подождала реакции Кысея, но ее не было. Он продолжал спокойно смотреть на меня, словно каждый день видел благородных девиц, занимающихся подобным делом.
- А вчера ко мне обратилась помчица Илайза Картуа с просьбой найти ее пропавшую дочь. - Я понизила голос. - Девочку последний раз видела в саду их поместья, где она играла после обеда. И именно там я нашла куклу, измазанную странным веществом. После контакта с ним шрам на ладони бесследно исчез.
Инквизитор нахмурился.
- Это не доказательство колдовства. Возможно, просто целебная мазь. Или... - он не договорил, но намек был ясен.
- Или я все выдумала, да? У меня есть свидетельство того, что вещество на кукле обладает слишком сильными регенерирующими свойствами. Я взяла на себя смелость и полоснула кинжалом по ладони своей клиентки, Илайзы, в присутствии ее мужа, заметьте!
Я осеклась. За спиной инквизитора стояла Катрин. Теперь она точно была мертва. Ее кожа приобрела синюшный оттенок, гниль разложения тронула скулы, глаза запали, волосы потускнели. Мара стояла, слегка покачиваясь, и негромко выла на низкой ноте. Зрение помутилось, я спешно опустила глаза, стараясь себя не выдать. Инквизитор теперь звучал сине-золотистым оттенком, сотканным из неслышной мелодии прибоя. В комнате разлился соленый и свежий запах северного моря, эмоции Кысея почти не пахли, ничто не могло возмутить его спокойствия, только неспешные волны его сознания окатывали источник возмущения, вроде меня, слегка вспениваясь, но гладь воды оставалась прозрачной и глубокой... Я тонула...
ГЛАВА 5. Инквизитор Тиффано
Нахальная девица меня изрядно раздражала. Ворвалась без стука, помешала обедать, наплела про колдовство. И еще откровенно пялилась. Я думал, что привык к излишнему женскому вниманию, ничего не поделаешь со своей внешностью, но чтобы так... Даже в краску вогнала. Я уже видел такие взгляды раньше, так смотрят на пухленькую служанку в портовом трактире пьяные матросы, норовя ущипнуть ее за зад, когда та разносит пиво. Вожделение, похоть и сладострастие. Но чтобы увидеть такой взгляд у девицы - никуда не годится!
Девица вдруг осеклась и уставилась на что-то за моей спиной.
- Что случилось?
Она судорожно вздохнула и опустила глаза. Не хватало мне еще полуобморочной истерики.
- Можно открыть окно? - пролепетала она, не поднимая глаз. - Непривычная к вашей жаре, душно очень. И воды, если можно.
Она дернула лиф платья, который и так был расстегнут на несколько пуговиц больше дозволенного приличным обществом.
Я распахнул портьеры до конца, открыл окно, недоумевая, что за странное поведение. Гостья на глазах поменялась, из вызывающей нахалки она вдруг превратилась в жалкую и болезненную девицу. Она ухватилась за стакан с водой, отстраняясь от меня, словно прокаженного. Или это уловка, чтобы привлечь мое внимание?
- Вы можете продолжать?
- Да, - она решительно кивнула, не поднимая головы и продолжая сжимать стакан. - Илайза и Лю Картуа могут засвидетельствовать, что вещество с куклы имеет необычайные свойства. Рана на руке помчицы мгновенно исчезла. Куклу, по их словам, подарила их дочери помчица Малко. Именно ее я подозреваю в колдовстве. Кроме того, по свидетельству их кухарки, госпоже Малко должно быть где-то около шестидесяти или больше, но выглядит она необычайно молодой, от силы лет на тридцать. Этого достаточно? - девица вымученно улыбнулась, подняв глаза.
- Достаточно для проведения дознания, но не для обвинения. Передайте мне куклу, я займусь этим делом, - я поспешил согласиться на дознание, лишь бы избавиться от докучливой гостьи. Ее словам я верил мало, слишком часто приходилось иметь дело с надуманными обвинениями недоброжелателей, решивших раз и навсегда избавиться от соседа, супруга или начальника руками Святой Инквизиции.
- Я, безусловно, передам вам куклу, - девица улыбнулась, вновь обретая краску на лице, а ее взгляд опять стал масляно-липким. - Но дознание мы будем проводить вместе. Позвольте напомнить, - пресекла она мои возражения, - что я занимаюсь розыском пропавшего ребенка, поэтому, пока я его не найду, нам придется работать вместе.
Я встал, давая знак, что разговор окончен.
- Этого не будет. Светским властям не разрешено вмешиваться в дела Церкви. Если вы не передадите куклу, дознания не будет.
Девица тоже встала и вызывающе вскинула голову. Она была тощей и бледной, а сейчас и вовсе стала похожа на смешную заносчивую птицу.
- Отлично. Значит, когда в следующий раз пропадет ребенок, это будет на вашей совести, господин инквизитор. И на совести вашей Церкви.
Она развернулась к двери, потом досадливо хлопнула себя по лбу.
- Ах да, я же забыла. У вашей Церкви нет совести, она ведь непогрешима. Так что, увы, смерти детей будут целиком и полностью вашей виной!
Вот зараза.
- Подождите, - я прикрыл глаза, мысленно прочитав молитву заступнику Тимофею, это всегда успокаивало. - Я действительно не могу допустить вас к дознанию, это против правил. Кроме того...
- Можете. Устав Изложения о правилах ведения дознания, параграф 75. "В отдельных случаях, если того требует ситуация, инквизитор имеет право получить помощь от светских властей или отдельных лиц, в качестве свидетелей или советников", - процитировала девица наизусть.
Теперь я действительно удивился. Церковные изложения являются закрытыми. Откуда она их может знать? Должно быть, удивление слишком явно проступило у меня на лице, потому что девица кивнула.
- Мне уже приходилось иметь дело с колдунами, поэтому я знакома с некоторыми церковными правилами. Собирайтесь, господин Тиффано. Время дорого.
Я чувствовал, что плыву по течению. Девица развила бурную активность, она практически силком вытащила меня из дому, даже не удосужившись услышать моего согласия, словно все за меня решила. Остановив извозчика, эта ненормальная запихнула меня в экипаж и уселась рядом, ничуть не смущаясь. Я пытался протестовать, но девица вцепилась в меня, словно голодный пес, и так и норовила придвинуться ближе. Я как мог решительно пресекал ее попытки, потребовав, чтобы она села напротив и держала дистанцию.
- Ваше поведение недостойно высокородной дамы. Отодвиньтесь от меня.
- А мое происхождение не отличается большим благородством, - девица нахально ухмыльнулась и нехотя пересела на место напротив.
Она явно лукавила. Внешность выдавала ее принадлежность к знатному семейству: тонкая кость, изящные пальцы, удлиненная аристократичная форма лица, даже нос с едва заметной горбинкой на бледном осунувшемся лице не портил общий вид. Но вот поведение, недостойное и портовой девки, приводило в замешательство.
- Вам известно, что такое целибат? И что нарушивший его церковник будет отлучен от Церкви?
Девица презрительно фыркнула.
- С каких это пор так называемый целибат мешает церковным служкам развлекаться? Вам говорили, что вы неприлично красивы? О, да вы краснеете! Как мило...
- Я в последний раз прошу вас оставить свои неуместные заигрывания. Или мне придется выйти.
- Посреди дороги? - девица озабоченно выглянула в окно. - Мы уже выехали за городские стены.
- Куда мы вообще едем?
- В поместье семейства Картуа. Вы же должны принять у них официальное заявление.
Девица откинулась на сиденье и уставилась на меня. Я похолодел. Теперь я отчетливо видел плескающееся в ее глазах безумие. В Академии меня часто выручала способность с первого взгляда определить безумца, я мог безошибочно определить степень и характер сумасшествия, а также отличить запущенную форму помрачнения сознания - колдовство. В серо-голубых глазах девицы плескался целый океан безумия, который грозил обернуться ужасным штормом. Мысли лихорадочно заметались. Как же я мог не заметить ее странного поведения раньше? Почему не присмотрелся внимательно? Она застала меня врасплох. И куда она меня везет? Без сомнения, все ее россказни - выдумка воспаленного разума, никакой куклы и пропавшей девочки нет и в помине. Я, наверное, смогу с ней справиться, но если у нее случится приступ, то мои шансы невелики. Рука невольно легла на эфес клинка, который приятно успокаивал и даровал надежду. И все-таки, безумцы могут демонстрировать необычайную силу, жестокость и упрямство. Убедить ее вернуться по-хорошему будет сложно... Экипаж остановился.
- Госпожа Хризштайн, - мой голос слегка охрип от волнения. - Давайте вернемся в город. Я вспомнил про неотложное дело, у меня назначена аудиенция с...
- Я не думаю, что это займет много времени, господин Тиффано.
Я в отчаянии огляделся вокруг. Поместье на небольшом, отвоеванном у горы плато выглядело богатым и ухоженным, по крайней мере, оно точно не заброшенное. Возможно ли, что она привезла меня к своим сообщникам? Хотя нет, скорей всего, поместье просто пустует и невольно стало центром притяжения ее больных фантазий. Возможно, принадлежит ее друзьям или родственникам...
Но ворота поместья распахнулись, и, к моему удивлению, нам на встречу вышла респектабельного вида пожилая служанка, которая явно узнала мою спутницу.
- Госпожа Хризштайн, как вы вовремя! Хозяин о вас как раз спрашивал.
- Проводите нас, - девица решительно взяла меня под руку и потащила внутрь.
Я ожидал чего угодно, но, едва войдя в гостиную и взглянув на хозяина поместья, понял, что все мои выводы летят в бездну. Затравленный взгляд отчаявшегося и растерянного человека сразу выдавал его горе. Он бросился к моей спутнице:
- Умоляю вас, скажите, у вас есть новости о Катрин?
- Успокойтесь, господин Картуа. По делу вашей дочери откроют дознание, но для этого нужно официальное заявление. Господин Тиффано, назначенный в наш город инквизитор, великодушно согласился приехать сюда и принять у вас заявление, - девица рассыпалась в светских любезностях.
Помчик подтвердил слово в слово историю исчезновения девочки, рассказал о кукле, подаренной ей в роковой день, краснея и бледнея, поведал о выходке с кинжалом и последующим колдовским излечением своей жены. Он до сих пор не пришел в себя. Осознать, что в твоем доме творилось гнусное колдовство, увидеть его собственными глазами, и самое страшное, понять, что твой ребенок находится в смертельной опасности - такое может любого сломить. Его супруга слегла в постель, и теперь мужчина метался по пустому дому, бессильный и одинокий в своем горе. Я ему искренно сочувствовал.
- Мы обязательно найдем вашу дочь, господин Картуа, - заверил я его, получив подпись на заявительном письме. - Вера творит чудеса, и она всегда сильнее зла. Просто верьте, молитесь и...
Девица бесцеремонно влезла между нами.
- Не надо давать пустых обещаний, господин инквизитор. Девочка все равно уже ме...
Молниеносно среагировав, я схватил эту дуру за руку и потащил к двери.
- Нам уже пора, пойдемте, - я едва сдерживался, чтобы не наорать на нее. - До свидания, господин Картуа. Мужайтесь.
Не замечая отчаянного сопротивления и не отпуская ее руки, на удивление очень холодной в такой жаркий день, я выскочил во двор. Только тут я дал волю эмоциям.
- Что вы творите?!? Как можно так говорить с отцом, потерявшим единственного ребенка? - я практически орал.
- Девочка мертва, - безумица с досадой растирала запястье.
- Вы не знаете этого, не можете знать. Говорить отцу, что его ребенок мертв, отбирать у него последнюю надежду - это не просто жестоко, это бесчеловечно!
- Во-первых, я точно знаю, что она мертва. А во-вторых, по-вашему, дарить ему ложную надежду - это верх милосердия и благородства? Пусть ждет и верит, что его дочурка восстанет из мертвых? Хотя, - она махнула рукой, пресекая мои возражения, - в этом и заключается лживая политика вашей Церкви. Только обещать и можете. А если не получилось, значит, сами виноваты, плохо верили, мало молились, много грешили.
Девица хладнокровно развернулась и направилась к воротам, оставив меня с застрявшими в горле возражениями. Это просто немыслимо! Я бросился за ней, догнав возле ждавшего нас экипажа.
- Госпожа Хризштайн, - мой тон был предельно холоден и резок. - Вы немедленно передадите мне куклу. В противном случая, я обвиню вас в препятствии дознанию и отправлю за решетку. А вот там, совсем неожиданно, может вскрыться ваше психическое нездоровье, со всеми вытекающими последствиями, - я недобро прищурился, внимательно следя за ее реакцией.
Девица вскинула на меня глаза, в которых было легкое удивление и холодная ярость, но ни капли страха и паники.
- Вот как... - протянула она в притворной задумчивости. - Инквизиторов стали определенно лучше учить, теперь они по крайней мере могут распознать безумие. Что ж, это безусловно радует. Только вот, - ее глаза сделались совершенно безумными, а голос капризным, тоненьким, словно детским, даже выговор изменился. - Господин инквизитор, простите меня, я ведь такая бестолковая, я же совсем забыла сказать, куклу-то я выбросила, сразу после того, как покинула поместье. Страшно стало, понимаете? Слыханное ли дело, колдовство! - она стала нервно кусать ноготь на большом пальце, жеманно потупившись, словно ребенок. - Выкинула в канаву, вот только незадача! Не помню где! Но вы ее обязательно найдете! Вы же такой сильный! Всего-то - обыскать две сотни миль придорожной канавы! Плевое дело...
Если бы не академический вышкол и хорошие манеры, я бы придушил дрянь на месте. Крепко схватив ее за плечо, я встряхнул ее, как игрушку, и прошипел, глядя прямо в глаза:
- Ваша попытка разыграть передо мной приступ двоедушия нелепа! У настоящего двоедушца дух не помнит, что происходило с телом, пока им владела другая сущность. Так что можете не разыгрывать здесь спектакль. Вы немедленно привезете мне куклу, иначе...
Девица и не думала вырываться, она расхохоталась мне в лицо. Я отпрянул, ее смех быстро перешел в истерический, но она вдруг замолчала.
- Позвольте вам кое-что пояснить, господин Тиффано.
