С языка сорвалось шепотом Ашинское:
– Встретимся – зацалую!
Двое за дверью подозрительно притихли: услышали, что я встала? Затаились!
Торопливо приводя себя в порядок, вспомнила о главном: мама! Как она там? Что я за дочь?! Наверняка, проснувшись в неизвестном месте, она если и не истерит, то тихо паникует себе во вред. Да ещё меня рядом нет! Предстоит столько всего объяснить!
Спешно выскочила из комнаты и замерла, встретившись взглядом с обращенными на меня глазами виконта. И столько было в них радости! А еще затаенной обиды.
Улыбнулась немного смущенно – неужели успела отвыкнуть от этого человека?
– Здравствуй, Леонард.
Увидела, как он вздохнул с облегчением и расслабился.
– Я рад, что ты вернулась. Очень рад. Ты так внезапно исчезла. Не простившись. Дом… заболел. Стал пустым и холодным. И Рич… Он сравнялся цветом с землей, Аннушка. Словно, уходя, ты забрала с собой его тепло, душу, жизнь.
Говоря все это, мужчина медленно приближался. Шаг за шагом. Крадучись, будто боялся меня испугать резким движением.
– Я не хотела уходить так внезапно. Таурон решил по-своему.
– Но ты думала об этом? У тебя было такое желание? – Мужчина с каждым сказанным словом все больше и больше заводился.
– Думала. Но... только в том случае попрошу оберег об услуге, если… Рихарда не станет.
– Пять дней существования за гранью, Анна. Для него это было пять дней… Он и сейчас там, потому что не знает, что ты здесь. Он думает, что ты исчезла навсегда! – в словах виконта сквозил упрек. Неприкрытый, терзающий, жестокий.
Разве я его заслужила? Стало обидно.
– Лео, я прожила в своем мире два года, не помня ничего о жизни на Планиде. Вообще ничего. Только видела странные сны: одни и те же лица, волшебный мир, старая эпоха, колдуны, ведьмы… Я думала, что схожу с ума.
В носу защипало от подступающих слез.
– Два года? – Его милость неверяще уставился на меня во все глаза.
– Я вернулась в свое прошлое. Без таурона, без воспоминаний.
Виконт зажмурился, с силой провел руками по лицу, сдирая с себя маску безжалостного холодного судьи.
– А как же…
– В том же месте, в тот же час встретила Хьюго – слугу графа Морана. Я рассказывала. Он ждал меня с артефактом. Оракул. Всевидящий. Предсказатель. Не пожелал переместиться со мной. Но обещал, что мы еще не раз встретимся.
– Прости меня. Я в своей скверной манере опять накинулся на тебя с упреками.
– Ты не знал, – сказала тихо, коснувшись его предплечья в примирительном жесте.
Леонард осторожно обнял меня, по-братски поцеловал в лоб и, пожевав нижнюю губу, будто в раздумье, как преподнести информацию, выдал:
– Я рано утром послал гонца в Бережины, но… Прилетела мышь от госпожи Брайт. Пишет, что ждет тебя. Рихард ушел в лес. Два дня рыскал по своим охотничьим угодьям и… пропал.
Не передать, как я встревожилась.
– Едем, – решительно направилась на выход из покоев. – Ты со мной? – Меня одарили скептическим взглядом «что за вопрос?» – Только маму предупрежу. Надо узнать у лекаря, не вредна ли ей будет тряска по вашим дорогам? Покажешь, где вы её разместили?
– Твоя матушка… – растерялся Лео, следуя за мной по пятам, – она в трапезной была. Завтракала с отцом.
– О… А ты?
– А я кормил птичку. И ждал тебя.
Улыбнулась.
– Слышала я вашу «кормежку»!
– Эти попугаи все такие нелюбезные?
– Не обижай Ашу, – нарочито возмутилась, двигаясь по коридору в сторону лестницы. – Наябедничает Бейлу Оресту – будешь в его вечных врагах.
Виконт хохотнул:
– А то сейчас это чудовище преисполнено ко мне трепетной любовью!
– Как он?
– Сначала бесновался. Потом притих. А когда баронесса уезжала, обозвал нас всех из кареты какими-то морскими монстрами. Дословно: не уследили за пр-ришлой, тр-ролли донные! Ты случайно не знаешь, кто такие тролли?
В обеденной зале было пусто. Служанка убирала стол после трапезы на двух персон. Увидев нас с Лео, присела в коротком книксене и со словами: «Минутку, господа, сейчас подам свежее» скрылась с подносом за неприметной дверью.
– Отец показывает парк твоей матушке, – заметил виконт, подойдя к окну.
Присоединилась, встав рядом.
По подъездной дорожке, удаляясь от дома, шла пара. Женщина в длинном красном платье, совершенно отличном от здешних нарядов, и мужчина в белой рубашке, жилете и светлых брюках смотрелись со спины так гармонично, что невольно залюбовалась этой картиной. Но вот очередной поворот на боковую аллею, и они неспешно свернули, скрывшись за высоким стриженым кустарником.
– У тебя красивая мать. Вы с ней похожи.
– Красивая… – Вздохнула, соглашаясь с ним, и оглянулась на тихо звякнувший сервиз, что служанка расставляла для нас на столе. – Только этот факт принес ей одно разочарование в жизни. На её пути встречались лишь беспринципные потребители и аферисты. А так хочется видеть её счастливой! – Помолчали немного, думая каждый о своем. – Что у вас с Розиной? Согласились её родные с выбором девушки?
– К алтарю богов через четыре месяца. – Криво, но самодовольно улыбнулся его милость.
– Ух, поздравляю! – искренне порадовалась за Лео.
– Простите, – нашу беседу прервал заскочивший в помещение Гантер, – я хотел бы с вами переговорить, бесса Анна. Насчет вашей матушки.
– Я, по правде, тоже собиралась вас искать, – удивилась такому совпадению. – Мы сегодня собираемся отправиться в Бережины…
– Исключено! – Лекарь в возмущении смешно всплеснул руками. – Два дня никаких поездок, никаких прогулок, никаких переживаний! Покой и сон! Нельзя прерывать лечение!
– А… – растерянно оглянулась на окно, из которого мы только что наблюдали нарушительницу постельного режима. Моя рука сама сделала неопределенный жест в сторону застекленного проема. – Вы сказали ей об этом?
– Что? – Гантер проследил за моим пальчиком и со словами негодования сорвался с места. – О каком здоровье можно говорить, когда пациенты делают что хотят!
Под конвоем двух мужчин родительницу ввели в дом. Лекарь вполголоса недовольно высказывал ей свои претензии, а хозяин поместья раздосадованным взглядом косил на домашнего эскулапа. Увидев меня, мама сделала страшные глаза – «Дочь, нам надо поговорить!», а потом мило улыбнулась его сиятельству.
– Спасибо за прогулку, господин Карре.
– Был рад, – коротко ответил Гектор и поцеловал ей ручку. Краска смущения залила щеки Алины Вячеславовны Векшиной.
Вот уж не думала, что от мужского внимания она заалеет как девчонка.
– Мам, мне надо ненадолго уехать, – выпалила я и испугалась от выражененной паники на лице родного человека. – Здесь совсем близко, в трех часах на двуколке. Мы… найдем графа Морана и вернемся. Ваше сиятельство, вы позволите остаться?..
– Конечно. Располагайте моим домом, насколько вам будет угодно.
– Это неудобно, – смешалась мать, – может быть…
– Не может, – отрезал граф. – Я склонен доверять авторитетному мнению господина Гантера.
Вот так, не дав женщине опомниться, её настойчиво отправили в выделенные ей покои в компании лекаря.
Его сиятельство задумчиво смотрел, как мама поднимается по лестнице, поддерживаемая под локоток молодым магом, и тут же, заметив проходящего мимо дворецкого, вполголоса отдал ему какое-то распоряжение. Расслышала только «…посыльного к портнихе», «ткани», «…завтра с утра».
Ай да милорд! Как у нас говорят, взял быка за рога. Еще больше зауважала этого мужчину.
Младший Карре многозначительно хмыкнул и, развернувшись на каблуках, бодро отправился распоряжаться насчет коляски, а я поспешила за «больной» в гостевое крыло. Мамин взгляд, мельком брошенный на меня, сулил ремень, выговор и неделю без сладкого.
– …Я жить без него не могу. Мы должны его найти. Мам, у меня душа не на месте, когда я думаю, как он страдает. А если с ним что-нибудь случилось?
– Ох, Аннушка, все понимаю – я тоже когда-то влюблялась. Но возможен ли вообще ваш союз? – Зашептала «открывая тайну»: – Они все титулованные особы! А ты?
– А я бесса Анна-Лаэта Ньер, представительница древнего дворянского рода из Готуара. Это сопредельное государство с Триберией, в которой мы сейчас с тобой находимся.
– Господи, откуда?
– И документ есть. Познакомлю тебя со своей здешней тетушкой, баронессой Брайт. Вот только найдем графа Морана…
– Нюточка, – простонала родительница, схватившись за голову, – я осознаю, что мы оказались где-то в другом мире, но принять не могу. И все эти люди… Как долго ты была здесь, что уже и тетушкой успела обзавестись? Как все это случилось? А как же наш дом? И надолго мы здесь? Голова пухнет от вопросов.
– Ты же понимаешь, что беседа будет долгой, а времени нет. Я вернусь, и можешь хоть целый день пытать меня с пристрастием! А пока… Представь, что ты в элитном санатории. Служанки, личный доктор, рябчики в ананасах. Красота! Сосед опять же – брутальный дядька, который тебя ангажирует.
– Скажешь тоже… Вот его-то персона меня больше всего смущает. Да и чувствую я себя здесь не в своей тарелке! Все эти настоящие аристократы, дворецкие, лакеи… маги. Действительно маги или как наши шарлатаны?
– Настоящие.
– Мне сегодня господин Карре показывал сад, обмолвился, что фруктовые деревья вообще не подвержены болезням и паразитам. Какие-то там чары... не придала значения словам. Прям сказка какая-то… Он говорит, а я молчу. Он смотрит на меня, а я чувствую себя дура-дурой. И что странно, перед нашей богемной интеллигенцией не роптала, перед министрами да олигархами не тряслась, а перед ним онемела, отупела. С мыслями собраться не могла.
– Ма-ам… – протянула насмешливо-снисходительно.
– Езжай уже к своему Рихарду! – сдалась родительница. – Разберусь.
Получив благословение, вышла из покоев родительницы и остановилась в нерешительности, а потом, ведомая каким-то мазохистским чувством, прошмыгнула в покои Морана. Место, где последний раз виделась с графом. Место, где отдала себя этому мужчине. Где познала радость единения душ и тел. Где меня любили, и сама любила... как в последний раз.
Аккуратно заправленная постель.
Задернутые шторы.
Ни пылинки, ни соринки. Идеальный порядок. Горничные, казалось, убрали даже сам дух хозяина спальни.
Он провел здесь два дня в затворничестве. О чем думал? Наверняка прощался навсегда и умирал от неизвестности.
— Как же я без указательного пальца, дядь Вить, жениться-то буду?
— А что ты с женой указательным пальцем делать будешь?
— Ну, я точно не знаю. Я человек ещё молодой.
(х/ф "ДМБ")
Три часа размеренной скачки, болтанки и предвкушения встречи. Ближе к Бережинам меня начало колотить от волнения. «Быстрее, быстрее», – мысленно подгоняла лошадок. Кусала губы и всматривалась вдаль, пытаясь рассмотреть за деревьями крышу двухэтажного строения. И когда она наконец показалась, впилась взглядом в чердачные окна. Где-то в третьем справа вдруг да мелькнет солнечный блик в стеклышке маленького телескопа, направленного в сторону дороги. Но нет. Все окошечки наглухо закрыты, да и светило уже перевалило на другую сторону дома, оставляя фасад здания в тени.
Наш экипаж на полной скорости влетел на территорию особняка и не успел затормозить у парадной лестницы, как на крыльцо вывалились по одному все обитатели дома. Удивленная Офра, вытирающая руки о передник. За ней Тибор, поправляя, видимо, в спешке надетый сюртук. Последней вышла Тельма. Как же долго я её не видела! Смешно сказать, но она совсем не изменилась! За два-то года моего отсутствия.
Приятно до слез было очутиться в её теплых объятиях. Услышать ворчливый, срывающийся от переполнявших эмоций, но такой знакомый ласковый голос!
– Еще один! – Вскрик кухарки отвлек от милой встречи.
Прижав ладони к груди, женщина ошалело взирала на птицу в клетке в руках Леонарда.
– Одна! – не без гордости ответил он на вопрошающий взгляд Офры. – Принцесса для пирата.
И словно в подтверждении его слов из полуоткрытых дверей раздался нахальный голос Перри:
– Танцую только с кор-ролевой!
Аша отреагировала мгновенно:
– Ты мой холес-сий… Иди, пацалую.
Бейл Орест хотел вякнуть что-то, но запнулся на первом слоге и подозрительно замолчал.
Для всех блуждания милорда вот уже второй день по лесам с охотничьим ружьем и арбалетом наперевес не являлись чем-то необычным. Это, как выяснилось, вполне в духе графа Морана – заядлого добытчика и просто любителя пострелять. Ну не взял с собой Ходера – который, кстати сказать, не далее как накануне вечером наведывался в деревню – ну и что такого? Не впервой. Бывало, господин по три дня не выходил к людям. Только вот настроение у него тогда было совершенно другим.
А я к концу дня места себе не находила. На мое предложение рвануть с утра в эти дебри, добраться до домика лесника ответили отказом. Ведьма многозначительно указала на хмурое небо. Лео поддакнул: будет дождь. Не стоит переживать, сам выйдет к завтрашнему обеду.
Но ни к завтрашнему, ни к послезавтрашнему Рихард не появился. Небеса обрушили на землю ливень, не прекращавшийся ни на минуту.
С кружкой горячего танака в руках устроилась в кресле у камина в столовой и бездумно смотрела, как огонь пожирает поленья. Тепло от очага мягко и горячо окутывало небольшое помещение, даря уют и насылая дремотное состояние. Карре, сидя за столом и подперев голову рукой, откровенно клевал носом над чашкой салепа. Ведьма напротив него, подслеповато щурясь от плохого света, читала какую-то книгу. На посудном комоде стояли две клетки с говорунами. Аша, игнорируя соседа, пыталась разгрызть какой-то крупный орех, похожий на грецкий, а Перри, просунув лапку сквозь прутья, старался-пыжился подцепить коготочками кольцо на дверце металлического «домика» пернатой гостьи. Получалось плохо. Но он повторял это действие раз за разом, не оставляя попыток освободить «принцессу» из «темницы». В другой день я бы посмеялась над трогательной настойчивостью жако, но не сегодня.
Тревога, засевшая в душе занозой, не давала расслабиться. Таурон хранил невозмутимое спокойствие, сколько ни спрашивала, что он чувствует, и посылал сны о ромашковом поле. Не было в этих видениях ни графа на Ахалаше, ни маленького мальчика, ни меня, бегущей за ним, а только бескрайнее бело-желтое море под тяжелыми грозовыми облаками, висящими над землей низко, хмуро, пугающе.
– Здесь есть где-нибудь в округе большой луг? – На мой вопрос Лео с Тельмой заинтересованно подняли головы.
– Есть, – ответил виконт. – В часе ходьбы на восток от поместья. Зачем он тебе?
– Не знаю… Чувствую, туда мне надо. Оберег что-то пытается сказать... показывает одно и то же место: большое нескошенное поле в ромашках.
– Как давно? – спросила знахарка, нахмурившись.
– Каждую ночь со дня приезда.
– Если завтра распогодится, поедем на лошадях, – кивнул Леонард. – В ту сторону дороги нет, только узкая тропа, коляска не пройдет.
– Поедем, даже если не распогодится, – сказала, как отрезала, и… словно отпустило меня.
– Голуба, ты же не умеешь верхом!
– Да как-нибудь, потихоньку, – махнула рукой и улыбнулась тайной надежде.
Только забрезжил рассвет, а две лошади с всадниками уже двигались неспешным шагом по старой дороге, что вела на обширные пастбища и сенокосные луга, принадлежавшие феодалу Рихарду Морану. Тележная колея бежала, сворачивая то влево, то вправо, огибая холмы-курганы, покрытые низким кустарником, похожим на багульник.
– Встретимся – зацалую!
Двое за дверью подозрительно притихли: услышали, что я встала? Затаились!
Торопливо приводя себя в порядок, вспомнила о главном: мама! Как она там? Что я за дочь?! Наверняка, проснувшись в неизвестном месте, она если и не истерит, то тихо паникует себе во вред. Да ещё меня рядом нет! Предстоит столько всего объяснить!
Спешно выскочила из комнаты и замерла, встретившись взглядом с обращенными на меня глазами виконта. И столько было в них радости! А еще затаенной обиды.
Улыбнулась немного смущенно – неужели успела отвыкнуть от этого человека?
– Здравствуй, Леонард.
Увидела, как он вздохнул с облегчением и расслабился.
– Я рад, что ты вернулась. Очень рад. Ты так внезапно исчезла. Не простившись. Дом… заболел. Стал пустым и холодным. И Рич… Он сравнялся цветом с землей, Аннушка. Словно, уходя, ты забрала с собой его тепло, душу, жизнь.
Говоря все это, мужчина медленно приближался. Шаг за шагом. Крадучись, будто боялся меня испугать резким движением.
– Я не хотела уходить так внезапно. Таурон решил по-своему.
– Но ты думала об этом? У тебя было такое желание? – Мужчина с каждым сказанным словом все больше и больше заводился.
– Думала. Но... только в том случае попрошу оберег об услуге, если… Рихарда не станет.
– Пять дней существования за гранью, Анна. Для него это было пять дней… Он и сейчас там, потому что не знает, что ты здесь. Он думает, что ты исчезла навсегда! – в словах виконта сквозил упрек. Неприкрытый, терзающий, жестокий.
Разве я его заслужила? Стало обидно.
– Лео, я прожила в своем мире два года, не помня ничего о жизни на Планиде. Вообще ничего. Только видела странные сны: одни и те же лица, волшебный мир, старая эпоха, колдуны, ведьмы… Я думала, что схожу с ума.
В носу защипало от подступающих слез.
– Два года? – Его милость неверяще уставился на меня во все глаза.
– Я вернулась в свое прошлое. Без таурона, без воспоминаний.
Виконт зажмурился, с силой провел руками по лицу, сдирая с себя маску безжалостного холодного судьи.
– А как же…
– В том же месте, в тот же час встретила Хьюго – слугу графа Морана. Я рассказывала. Он ждал меня с артефактом. Оракул. Всевидящий. Предсказатель. Не пожелал переместиться со мной. Но обещал, что мы еще не раз встретимся.
– Прости меня. Я в своей скверной манере опять накинулся на тебя с упреками.
– Ты не знал, – сказала тихо, коснувшись его предплечья в примирительном жесте.
Леонард осторожно обнял меня, по-братски поцеловал в лоб и, пожевав нижнюю губу, будто в раздумье, как преподнести информацию, выдал:
– Я рано утром послал гонца в Бережины, но… Прилетела мышь от госпожи Брайт. Пишет, что ждет тебя. Рихард ушел в лес. Два дня рыскал по своим охотничьим угодьям и… пропал.
Не передать, как я встревожилась.
– Едем, – решительно направилась на выход из покоев. – Ты со мной? – Меня одарили скептическим взглядом «что за вопрос?» – Только маму предупрежу. Надо узнать у лекаря, не вредна ли ей будет тряска по вашим дорогам? Покажешь, где вы её разместили?
– Твоя матушка… – растерялся Лео, следуя за мной по пятам, – она в трапезной была. Завтракала с отцом.
– О… А ты?
– А я кормил птичку. И ждал тебя.
Улыбнулась.
– Слышала я вашу «кормежку»!
– Эти попугаи все такие нелюбезные?
– Не обижай Ашу, – нарочито возмутилась, двигаясь по коридору в сторону лестницы. – Наябедничает Бейлу Оресту – будешь в его вечных врагах.
Виконт хохотнул:
– А то сейчас это чудовище преисполнено ко мне трепетной любовью!
– Как он?
– Сначала бесновался. Потом притих. А когда баронесса уезжала, обозвал нас всех из кареты какими-то морскими монстрами. Дословно: не уследили за пр-ришлой, тр-ролли донные! Ты случайно не знаешь, кто такие тролли?
В обеденной зале было пусто. Служанка убирала стол после трапезы на двух персон. Увидев нас с Лео, присела в коротком книксене и со словами: «Минутку, господа, сейчас подам свежее» скрылась с подносом за неприметной дверью.
– Отец показывает парк твоей матушке, – заметил виконт, подойдя к окну.
Присоединилась, встав рядом.
По подъездной дорожке, удаляясь от дома, шла пара. Женщина в длинном красном платье, совершенно отличном от здешних нарядов, и мужчина в белой рубашке, жилете и светлых брюках смотрелись со спины так гармонично, что невольно залюбовалась этой картиной. Но вот очередной поворот на боковую аллею, и они неспешно свернули, скрывшись за высоким стриженым кустарником.
– У тебя красивая мать. Вы с ней похожи.
– Красивая… – Вздохнула, соглашаясь с ним, и оглянулась на тихо звякнувший сервиз, что служанка расставляла для нас на столе. – Только этот факт принес ей одно разочарование в жизни. На её пути встречались лишь беспринципные потребители и аферисты. А так хочется видеть её счастливой! – Помолчали немного, думая каждый о своем. – Что у вас с Розиной? Согласились её родные с выбором девушки?
– К алтарю богов через четыре месяца. – Криво, но самодовольно улыбнулся его милость.
– Ух, поздравляю! – искренне порадовалась за Лео.
– Простите, – нашу беседу прервал заскочивший в помещение Гантер, – я хотел бы с вами переговорить, бесса Анна. Насчет вашей матушки.
– Я, по правде, тоже собиралась вас искать, – удивилась такому совпадению. – Мы сегодня собираемся отправиться в Бережины…
– Исключено! – Лекарь в возмущении смешно всплеснул руками. – Два дня никаких поездок, никаких прогулок, никаких переживаний! Покой и сон! Нельзя прерывать лечение!
– А… – растерянно оглянулась на окно, из которого мы только что наблюдали нарушительницу постельного режима. Моя рука сама сделала неопределенный жест в сторону застекленного проема. – Вы сказали ей об этом?
– Что? – Гантер проследил за моим пальчиком и со словами негодования сорвался с места. – О каком здоровье можно говорить, когда пациенты делают что хотят!
Под конвоем двух мужчин родительницу ввели в дом. Лекарь вполголоса недовольно высказывал ей свои претензии, а хозяин поместья раздосадованным взглядом косил на домашнего эскулапа. Увидев меня, мама сделала страшные глаза – «Дочь, нам надо поговорить!», а потом мило улыбнулась его сиятельству.
– Спасибо за прогулку, господин Карре.
– Был рад, – коротко ответил Гектор и поцеловал ей ручку. Краска смущения залила щеки Алины Вячеславовны Векшиной.
Вот уж не думала, что от мужского внимания она заалеет как девчонка.
– Мам, мне надо ненадолго уехать, – выпалила я и испугалась от выражененной паники на лице родного человека. – Здесь совсем близко, в трех часах на двуколке. Мы… найдем графа Морана и вернемся. Ваше сиятельство, вы позволите остаться?..
– Конечно. Располагайте моим домом, насколько вам будет угодно.
– Это неудобно, – смешалась мать, – может быть…
– Не может, – отрезал граф. – Я склонен доверять авторитетному мнению господина Гантера.
Вот так, не дав женщине опомниться, её настойчиво отправили в выделенные ей покои в компании лекаря.
Его сиятельство задумчиво смотрел, как мама поднимается по лестнице, поддерживаемая под локоток молодым магом, и тут же, заметив проходящего мимо дворецкого, вполголоса отдал ему какое-то распоряжение. Расслышала только «…посыльного к портнихе», «ткани», «…завтра с утра».
Ай да милорд! Как у нас говорят, взял быка за рога. Еще больше зауважала этого мужчину.
Младший Карре многозначительно хмыкнул и, развернувшись на каблуках, бодро отправился распоряжаться насчет коляски, а я поспешила за «больной» в гостевое крыло. Мамин взгляд, мельком брошенный на меня, сулил ремень, выговор и неделю без сладкого.
– …Я жить без него не могу. Мы должны его найти. Мам, у меня душа не на месте, когда я думаю, как он страдает. А если с ним что-нибудь случилось?
– Ох, Аннушка, все понимаю – я тоже когда-то влюблялась. Но возможен ли вообще ваш союз? – Зашептала «открывая тайну»: – Они все титулованные особы! А ты?
– А я бесса Анна-Лаэта Ньер, представительница древнего дворянского рода из Готуара. Это сопредельное государство с Триберией, в которой мы сейчас с тобой находимся.
– Господи, откуда?
– И документ есть. Познакомлю тебя со своей здешней тетушкой, баронессой Брайт. Вот только найдем графа Морана…
– Нюточка, – простонала родительница, схватившись за голову, – я осознаю, что мы оказались где-то в другом мире, но принять не могу. И все эти люди… Как долго ты была здесь, что уже и тетушкой успела обзавестись? Как все это случилось? А как же наш дом? И надолго мы здесь? Голова пухнет от вопросов.
– Ты же понимаешь, что беседа будет долгой, а времени нет. Я вернусь, и можешь хоть целый день пытать меня с пристрастием! А пока… Представь, что ты в элитном санатории. Служанки, личный доктор, рябчики в ананасах. Красота! Сосед опять же – брутальный дядька, который тебя ангажирует.
– Скажешь тоже… Вот его-то персона меня больше всего смущает. Да и чувствую я себя здесь не в своей тарелке! Все эти настоящие аристократы, дворецкие, лакеи… маги. Действительно маги или как наши шарлатаны?
– Настоящие.
– Мне сегодня господин Карре показывал сад, обмолвился, что фруктовые деревья вообще не подвержены болезням и паразитам. Какие-то там чары... не придала значения словам. Прям сказка какая-то… Он говорит, а я молчу. Он смотрит на меня, а я чувствую себя дура-дурой. И что странно, перед нашей богемной интеллигенцией не роптала, перед министрами да олигархами не тряслась, а перед ним онемела, отупела. С мыслями собраться не могла.
– Ма-ам… – протянула насмешливо-снисходительно.
– Езжай уже к своему Рихарду! – сдалась родительница. – Разберусь.
Получив благословение, вышла из покоев родительницы и остановилась в нерешительности, а потом, ведомая каким-то мазохистским чувством, прошмыгнула в покои Морана. Место, где последний раз виделась с графом. Место, где отдала себя этому мужчине. Где познала радость единения душ и тел. Где меня любили, и сама любила... как в последний раз.
Аккуратно заправленная постель.
Задернутые шторы.
Ни пылинки, ни соринки. Идеальный порядок. Горничные, казалось, убрали даже сам дух хозяина спальни.
Он провел здесь два дня в затворничестве. О чем думал? Наверняка прощался навсегда и умирал от неизвестности.
Глава 17
— Как же я без указательного пальца, дядь Вить, жениться-то буду?
— А что ты с женой указательным пальцем делать будешь?
— Ну, я точно не знаю. Я человек ещё молодой.
(х/ф "ДМБ")
Три часа размеренной скачки, болтанки и предвкушения встречи. Ближе к Бережинам меня начало колотить от волнения. «Быстрее, быстрее», – мысленно подгоняла лошадок. Кусала губы и всматривалась вдаль, пытаясь рассмотреть за деревьями крышу двухэтажного строения. И когда она наконец показалась, впилась взглядом в чердачные окна. Где-то в третьем справа вдруг да мелькнет солнечный блик в стеклышке маленького телескопа, направленного в сторону дороги. Но нет. Все окошечки наглухо закрыты, да и светило уже перевалило на другую сторону дома, оставляя фасад здания в тени.
Наш экипаж на полной скорости влетел на территорию особняка и не успел затормозить у парадной лестницы, как на крыльцо вывалились по одному все обитатели дома. Удивленная Офра, вытирающая руки о передник. За ней Тибор, поправляя, видимо, в спешке надетый сюртук. Последней вышла Тельма. Как же долго я её не видела! Смешно сказать, но она совсем не изменилась! За два-то года моего отсутствия.
Приятно до слез было очутиться в её теплых объятиях. Услышать ворчливый, срывающийся от переполнявших эмоций, но такой знакомый ласковый голос!
– Еще один! – Вскрик кухарки отвлек от милой встречи.
Прижав ладони к груди, женщина ошалело взирала на птицу в клетке в руках Леонарда.
– Одна! – не без гордости ответил он на вопрошающий взгляд Офры. – Принцесса для пирата.
И словно в подтверждении его слов из полуоткрытых дверей раздался нахальный голос Перри:
– Танцую только с кор-ролевой!
Аша отреагировала мгновенно:
– Ты мой холес-сий… Иди, пацалую.
Бейл Орест хотел вякнуть что-то, но запнулся на первом слоге и подозрительно замолчал.
Для всех блуждания милорда вот уже второй день по лесам с охотничьим ружьем и арбалетом наперевес не являлись чем-то необычным. Это, как выяснилось, вполне в духе графа Морана – заядлого добытчика и просто любителя пострелять. Ну не взял с собой Ходера – который, кстати сказать, не далее как накануне вечером наведывался в деревню – ну и что такого? Не впервой. Бывало, господин по три дня не выходил к людям. Только вот настроение у него тогда было совершенно другим.
А я к концу дня места себе не находила. На мое предложение рвануть с утра в эти дебри, добраться до домика лесника ответили отказом. Ведьма многозначительно указала на хмурое небо. Лео поддакнул: будет дождь. Не стоит переживать, сам выйдет к завтрашнему обеду.
Но ни к завтрашнему, ни к послезавтрашнему Рихард не появился. Небеса обрушили на землю ливень, не прекращавшийся ни на минуту.
С кружкой горячего танака в руках устроилась в кресле у камина в столовой и бездумно смотрела, как огонь пожирает поленья. Тепло от очага мягко и горячо окутывало небольшое помещение, даря уют и насылая дремотное состояние. Карре, сидя за столом и подперев голову рукой, откровенно клевал носом над чашкой салепа. Ведьма напротив него, подслеповато щурясь от плохого света, читала какую-то книгу. На посудном комоде стояли две клетки с говорунами. Аша, игнорируя соседа, пыталась разгрызть какой-то крупный орех, похожий на грецкий, а Перри, просунув лапку сквозь прутья, старался-пыжился подцепить коготочками кольцо на дверце металлического «домика» пернатой гостьи. Получалось плохо. Но он повторял это действие раз за разом, не оставляя попыток освободить «принцессу» из «темницы». В другой день я бы посмеялась над трогательной настойчивостью жако, но не сегодня.
Тревога, засевшая в душе занозой, не давала расслабиться. Таурон хранил невозмутимое спокойствие, сколько ни спрашивала, что он чувствует, и посылал сны о ромашковом поле. Не было в этих видениях ни графа на Ахалаше, ни маленького мальчика, ни меня, бегущей за ним, а только бескрайнее бело-желтое море под тяжелыми грозовыми облаками, висящими над землей низко, хмуро, пугающе.
– Здесь есть где-нибудь в округе большой луг? – На мой вопрос Лео с Тельмой заинтересованно подняли головы.
– Есть, – ответил виконт. – В часе ходьбы на восток от поместья. Зачем он тебе?
– Не знаю… Чувствую, туда мне надо. Оберег что-то пытается сказать... показывает одно и то же место: большое нескошенное поле в ромашках.
– Как давно? – спросила знахарка, нахмурившись.
– Каждую ночь со дня приезда.
– Если завтра распогодится, поедем на лошадях, – кивнул Леонард. – В ту сторону дороги нет, только узкая тропа, коляска не пройдет.
– Поедем, даже если не распогодится, – сказала, как отрезала, и… словно отпустило меня.
– Голуба, ты же не умеешь верхом!
– Да как-нибудь, потихоньку, – махнула рукой и улыбнулась тайной надежде.
Только забрезжил рассвет, а две лошади с всадниками уже двигались неспешным шагом по старой дороге, что вела на обширные пастбища и сенокосные луга, принадлежавшие феодалу Рихарду Морану. Тележная колея бежала, сворачивая то влево, то вправо, огибая холмы-курганы, покрытые низким кустарником, похожим на багульник.
