– Ну и как? Помог?
– Помог. А вот потом… Счастье омрачилось какой-то страшной трагедией. Я хорошо помню лицо мужчины: в глазах боль и невыносимая мука, рот в беззвучном крике и протянутые ко мне руки. Жуть. Проснулась, сердце колотится, на щеках слезы. И чувство… Оно такое острое, что становится не по себе. Будто меня вырвали из собственного сна, как из реальности, насильно, и я должна быть не здесь, а там, с ним. Будто моя жизнь, настоящая жизнь, не в этом мире, а в том.
– Дочь… – Алина Векшина села за стол напротив меня.
О, опять этот взгляд!
– Я знаю все, что ты сейчас скажешь, – перебила её, опережая отповедь, как вредно и опасно для молодого неокрепшего мозга прислушиваться к сомнительным чувствам, навеянным фантазиями взбудораженного событиями дня и идти у них на поводу. – Все понимаю, но это сильней меня. Я не могу это прекратить. Не знаю как.
– Я очень надеюсь, что это скоро само пройдет, – вздохнув, сказала женщина, поднимаясь и ставя точку в этом неприятном для неё разговоре. – Ложись сегодня пораньше и будильник поставь. Завтрака не будет.
– Как это? – Вскинулась возмущенно.
– А вот так! Я в отпуске. Буду бессовестно дрыхнуть до обеда, – припечатала матушка.
Будильник не прозвенел, машина не завелась, маршрутка не ехала, а ползла – день начался погано! Я опаздывала, катастрофически опаздывала!
Широкая аллея через парк. Встречные граждане, такие же служаки и трудяги, бодро шагали с вдохновенными лицами, будто неся самих себя бесценных на производственные подвиги. Мягкие мокасины заботливо «обнимали» ступню, позволяя чувствовать комфорт и уверенность в беге. Мимо на скорости пронёсся велосипедист в бандане. Проводила его завистливым взглядом и поднажала на своих двоих.
Обогнав двух оживленно беседующих женщин и толстяка с портфелем, не снижая скорости свернула на боковую дорожку с выходом на улицу, застроенную офисными зданиями. Взгляд зацепился за пожилого мужчину в плаще. Он брел, никуда не спеша и заложив руки за спину, по направлению к скамейке. Бросилась в глаза его элегантная, из светлого фетра шляпа трилби на седой голове.
«Сейчас оступится и начнет падать…» – пронзила внезапная мысль, застав меня врасплох.
И тут старика действительно как-то странно повело в сторону. Неловко взмахнув рукой, он попытался переступить ногами для лучшей устойчивости, но только еще сильнее пошатнулся и, окончательно потеряв равновесие, стал заваливаться набок.
Замерла на миг в изумлении. Я что, это предугадала?
Подоспела вовремя, чтобы подхватить его под локоть, подставив плечо.
– Тихо, тихо, дедушка, сейчас дойдем, сядем. Голова закружилась? Сейчас, сейчас...
Продвигаясь маленькими шажочками, достигли лавочки. Дед, успев крепко ухватить меня за запястье, осторожно опустился на парковую скамейку, откинулся на реечную спинку.
– Спасибо, внучка, – с теплом в голосе сказал он, не торопясь отпускать мою руку.
– Может, «скорую»? – Присев рядом, заглянула в лицо мужчине.
– Старость! – Он небрежно отмахнулся от предложения.
Минуты две мы просто молча сидели. Я – не зная, о чем говорить-спрашивать, а дедок – приходя в себя. Оставить его одного в таком состоянии не хватило совести.
Неожиданно старик встрепенулся и сухонькой морщинистой рукой как-то спешно и суетливо нырнул в карман своего видавшего виды бежевого плаща.
– Возьми, внученька, это, кажется, теперь принадлежит тебе, – сказал и вложил в мою ладонь потертый тонкий кожаный шнурок с блестящим желтым металлическим кругляшом размером с юбилейную десятирублевую монету.
Я сморгнула… Неожиданно сделалось дурно, меня замутило, повело, глаза закатились, с головы до ног обдало горячей волной. Тело безвольно повисло на руках старика. То, что произошло дальше, ничем другим, как озарением, прозрением назвать было нельзя. В сознании отчетливо замелькали картинки из моих снов. Удивительный кусок из жизни Анны Векшиной с момента такой же вот встречи с незнакомцем у этой лавочки и до последней минуты в чужом мире. Настолько яркие, будто только вчера испытала невыносимую боль расставания с дорогим сердцу человеком. Душа наполнилась горечью.
– Ну что ты, что ты… – Теплая сухая ладонь дедушки гладила по плечу. Ласковый голос утешал. – Вот тоже удумала, сознание терять. Испугалась? Вспомнила? Все вспомнила?
– Это было на самом деле? – Я не узнала свой голос – таким хриплым, надломленным он был. – Мы уже общались с вами… здесь, на этом самом месте?
– Общались.
Туман в голове медленно развеивался, но мысли при этом не желали собираться воедино.
– Вы кто?
– Хьюго Вуд. Слуга его сиятельства графа Морана. Ну, вспомнила?
– Воргул? – спросила и жалобно всхлипнула.
– Воргул, воргул, – с радостной улыбкой подтвердил старик.
– Я не понимаю… Господи… – схватилась за голову, – два года! Прошло два года! Я же не… ничего не помнила. Я думала, это просто сны. Меня водили по врачам! Мама до сих пор смотрит подозрительно, наверное, считает меня блаженной. Я запуталась. Перемещение во времени? Туда – обратно? А как же эффект бабочки и все такое?
– Глупости! Никем и ничем не доказанная теория, – отмахнулся дед слишком небрежно, как от чего-то нелепого. – Это все магия, деточка! И в твоем случае артефакт вернул тебя на Землю в твое прошлое с какой-то определенной целью. Подумай.
– Не знаю… – протянула с сомнением, – звучит невероятно, но я склонна вам верить. Значит, было что-то. Мне даже в голову не приходит, что это может быть.
– Твое самое большое желание.
– Хох, их столько! Хотя… После инфаркта у мамы – её здоровье было главной заветной мечтой. Вы думаете…
– Очень даже вероятно.
– Да, но она до сих пор больна.
– Но жива!
У меня от сказанного по спине мороз побежал. Нет, нет, ни думать, ни верить не хотелось в эту страшную вероятность.
– Это оберег мне надо благодарить? – спросила и посмотрела на предмет в своей руке. – Откуда вы все знаете? Вы – провидец? Предсказатель?
– Воргул, – просто ответил старик. – Здесь, на Земле, подобных мне зовут оракулами.
– Только одно во всем этом непонятно: меня должно быть сейчас две. – Я растерялась, окончательно заплутав во всей этой схеме путешествий во времени. – И потом, куда делся сам оберег?
– Душа твоя прилетела, а тело… Материальная оболочка распалась на атомы, и возможно, из этих частиц тебя и таурона великий космос собрал что-то новое. Это может быть маленькая планета или солнце, звезда или хвостатая комета, кто знает? С его силой это может быть все что угодно. Не забивай себе голову.
Приличные люди не думают матом. Я всегда себя считала приличным человеком, но вышесказанное оказалось заблуждением.
– Легко сказать, – проворчала тихо. – И что мне теперь делать?
– Для начала повесь таурон на шею. Молодец. Зажми в кулачке, почувствуй связь.
Выполнила наставления и замерла, прислушиваясь к себе.
– Он будто нагревается, – завороженно прошептала, – пульсирует в такт биения сердца. Это нормально?
– Хорошо, все правильно. – Дедок блеснул серыми влажными глазами. – Попробуй наладить с ним связь. Разговаривай с ним. Мысленно, вслух – неважно. Он теперь твой по праву признания. Спасет в трудную минуту и спрячет. Подскажет выход из сложной ситуации и поможет. Теперь он твой преданный слуга и самый верный друг.
Старик замолчал, прикрыв веки и подставив лицо теплым солнечным лучам. Я же погрузилась в думы. Вспомнила, как не хотела в прошлый раз брать волшебную вещицу из рук незнакомца, как приняла его слова за бред выжившего из ума пожилого мужчины…
– Боже мой, я же на работу спешила! Нас же сейчас грабить будут!
Возвращение в реальность было сродни падению с небес на твердую землю.
Лихорадочно набирая номер полиции, боялась одного – опоздать. Посматривая на часы, заорала в трубку:
– Алло! Пятеро грабителей совершили налет на филиал банка «Восток» на Парковой! Аноним говорит!.. Да проверяйте, сколько хотите!.. Вас не убедил сам факт налета или количество человек, в нем участвовавших? Слушай, кто ты там по званию, а если я скажу, что в здании заложена бомба, ты наряд пошлешь?!
Удовлетворенно щелкнула крышкой мобильника. Очень хотелось верить, что своим действием предотвратила преступление. Даже загордилась собой. Влетит, конечно, за «бомбу», а еще надо будет как-то объяснить свою осведомленность… Ойи-и-и…
Эйфория от «подвига» сменилась унынием.
– На работу ты сегодня не пойдешь, – категорично заявил старик, не успела я эту самую мысль сформулировать в голове.
– Почему? – Опешила от его проницательности.
– Потому что тебе надо сегодня вернуться на Планиду. Тебя ждут.
– А как же мама? – Меня накрыло паникой.
– Куда ж без мамы? – усмехнулся дядька в шляпе трилби. – Маму обязательно надо взять с собой. Жизнь так хрупка, что любое расставание для вас может оказаться вечным.
– А вы? – Вцепилась невольно в рукав его плаща.
– А я не хочу, – капризным тоном выдал старикан. – Нравится мне на этой планете. В этой стране, в этом городе. Телевидение… Интернет... Я еще в Южной Корее не был, – протянул мечтательно.
– Но как же… Мне столько нужно у вас спросить. Про графа. – Сердце моментально сжалось, стоило только вспомнить безграничную печаль в глазах Рихарда Морана, когда тот говорил об отце. – Про то, что случилась с вами, как вы жили. Ведь они там страдают от неизвестности!
– Свидимся еще, – улыбнулся собеседник. – Я каждый день здесь прогуливаюсь в это время. Попросишь таурон, он вмиг перенесет.
– Так просто?
– Так просто. Беги, девочка, беги. Да пребудут с тобой боги обоих миров.
Лучше не трогать вещи, оставленные кем-то,
Наверно, людям свойственно верить в эти приметы.
Все, что есть твое, на полке сложил аккуратно,
Я, как и все, буду верить, что вернешься обратно...
(CENTR – Сопли (ft. Тато) «Легенды Про...»)
Новости о неудавшемся ограблении банка каким-то непостижимым образом за короткое время разлетелись по городу со скоростью звука, заполнили свободные ниши в сетях, накрыли информационной волной сродни цунами. События восхищали, поражали своей дерзостью и тупостью. Опережая заявление официальных органов по телевидению, проникали в дома и офисы, в квартиры пенсионеров и лениво нежащихся в своих кроватях отпускников.
Пока я стояла в прихожей с растерянно-глупой физиономией, пытаясь понять, каким образом мама узнала о случившемся – прошло не более трех часов! – она в это время дрожащей рукой отмеряла в стакан нужное количество капель валокордина.
– Я тебе звонила! – обиженно, с укором выкрикнула родительница. – Раз двадцать!
– Мамуль, на виброзвонок поставила, не слышала. Ну прости меня, я же не знала, что…
– Соседка тетя Соня заходила. Брат у неё в полиции служит, – перебила она вялое оправдание, разбавляя лекарство водой. Бледная, зареванная, с мокрым полотенцем на голове.
– …Да и не было меня там! Я опоздала на работу. Маршрутка сломалась. А потом оцепление не подпустило. Все хорошо!
Как не вовремя! Как некстати. Как теперь сказать главную… нет, наиглавнейшую новость дня, что мы уходим, если она уже в предынфарктном состоянии? Вот, кстати, как преподнести ей, куда мы уходим?
– Я откуда могла знать? Что это? – Вышедшая из кухни родительница указала на предмет возле меня.
– Чемодан. Купила. Новый.
– Зачем? Да ещё такой огромный. Ты куда-то едешь? – изумилась она моему неожиданному приобретению.
– Мы едем, – осторожно ответила, наблюдая за её эмоциями.
– Куда? – Мать вытаращилась на меня в крайнем недоумении, кажется, напрочь позабыв о переживаниях первой половины дня. – Ты же только устроилась!
– Устроилась и уволилась.
Собеседница похлопала ресницами и вдруг успокоилась.
– Может, оно и к лучшему, – философски пожала она плечами. – Найдешь себе более безопасное место.
Я тихонько выдохнула: «Да уж, знала бы она, в какое «безопасное» место собирается её тащить собственный ребенок, пузырёк сердечных капель не выпускала бы из рук».
Проводив взглядом скрывшуюся в зале родительницу, кинулась к шкафу. Кажется, она вообще не придала значения моим словам о какой-то там поездке, занявшись своими делами и давая мне возможность спокойно собрать вещи. Свои и её.
В раскрытый чемодан спешно, но аккуратно укладывалось нижнее белье, обувь, косметика, длинные вечерние платья… Все, что может пригодиться на первое время.
Черт, главное не забыть!
– Мам, а где золотые слиточки, что ты приобретала?
– Откуда ты знаешь? – В дверном проеме показалось подозрительное и хмурое лицо.
– Тоже мне, тайна, – хмыкнула. – Видела сертификат.
Отмахнувшись от маминых вскинутых бровей, продолжила утрамбовку баула на колесиках.
– Да где все драгоценности – в шкатулке в сейфе… Дочь, а что происходит? – спросила она растерянно, следя за моими действиями.
– Переоденься в это, – не давая опомниться, сунула матери в руки одежду, в которой она выпендривалась на новогоднем корпоративе, и рванула в спальню к железному ящику.
– Зачем?! – полетело в спину.
Вернувшись, скептически её оглядела: леггинсы, туника, красные тапочки-шлепки на танкетке с большими меховыми помпонами. Ах, какая в них ножка у мамы! Смешно, но подсознательно уже сватала её за... да хотя бы и за графа, не меньше. Дядька-то интересный, и характер... Да что там, классный мужик! Я была бы не против их союза.
Но тут вспомнила обморочную даму Фиону с её «Возмутительно!», а еще представила реакцию его сиятельства Гектора Карре… на помпоны.
Ой-и…
– Мамуль, просто примерь, я прошу. Вдруг ты поправилась за полгода!
– С чего бы это? – возмущенно вспыхнула родительница, поддавшись на провокацию.
Пока она переодевалась, бурча что-то негодующее себе под нос, поставила перед ней туфли на шпильке, да такой, что «убиться – не встать»!
– Отлично! – Оценила её внешний вид. – Норковый палантин! Где он? Накинь, пожалуйста.
– Ну что, убедилась? – На меня посмотрели с вызовом, поправляя «шкурку» на плечах.
– Ты у меня – супер! Нет-нет-нет, не снимай! – Запротестовала, замахала руками.
– Ну и к чему ты меня заставила во все это вырядиться? Рассказывай, что за блажь на тебя нашла? Зачем тебе золото? Что это за срочные сборы? И куда мы едем вдруг в вечернем платье и с чемоданом, полным косметики, нижнего белья и нарядов в пол? Нас нечаянно пригласили на великосветский уикенд? О, а аптечка-то вся зачем? Три пачки табака? Для чего? Кому?
«Багаж» подвергся тщательному досмотру, пока я носилась по жилплощади, напоминая электровеник, чтобы собрать необходимую в иномирном быту жизненно важную мелочевку.
– Я все объясню! Потерпи чуть-чуть.
– Хорошо. Терплю. – Мама покладисто кивнула и присела на диванчик с воистину царственным снисхождением во взоре к причудам дочери. – Туфли позволишь снять? – спросила нарочито елейно.
– Лучше чулки надень, чтобы образ истинной леди сложился полный.
– О как! А сама-то?
– У меня все подобающие случаю вещи там. Хотя… Ты права, форменные брюки стоит заменить. – Сняла с вешалки трикотажную юбку, единственную в моем гардеробе. Узкая, правда, зараза, но это все же не штаны. – У них строгий кодекс одежды. Не родилась ещё вторая Амелия Блюмер.
– Где «у них»? – Голос родительницы уже звенел от негодования. Похоже, она сдерживала себя из последних сил.
Наконец, захлопнув крышку чемодана, решила, что пришла пора раскрыть Алине Векшиной великую тайну стихийных сборов.
– Помог. А вот потом… Счастье омрачилось какой-то страшной трагедией. Я хорошо помню лицо мужчины: в глазах боль и невыносимая мука, рот в беззвучном крике и протянутые ко мне руки. Жуть. Проснулась, сердце колотится, на щеках слезы. И чувство… Оно такое острое, что становится не по себе. Будто меня вырвали из собственного сна, как из реальности, насильно, и я должна быть не здесь, а там, с ним. Будто моя жизнь, настоящая жизнь, не в этом мире, а в том.
– Дочь… – Алина Векшина села за стол напротив меня.
О, опять этот взгляд!
– Я знаю все, что ты сейчас скажешь, – перебила её, опережая отповедь, как вредно и опасно для молодого неокрепшего мозга прислушиваться к сомнительным чувствам, навеянным фантазиями взбудораженного событиями дня и идти у них на поводу. – Все понимаю, но это сильней меня. Я не могу это прекратить. Не знаю как.
– Я очень надеюсь, что это скоро само пройдет, – вздохнув, сказала женщина, поднимаясь и ставя точку в этом неприятном для неё разговоре. – Ложись сегодня пораньше и будильник поставь. Завтрака не будет.
– Как это? – Вскинулась возмущенно.
– А вот так! Я в отпуске. Буду бессовестно дрыхнуть до обеда, – припечатала матушка.
Будильник не прозвенел, машина не завелась, маршрутка не ехала, а ползла – день начался погано! Я опаздывала, катастрофически опаздывала!
Широкая аллея через парк. Встречные граждане, такие же служаки и трудяги, бодро шагали с вдохновенными лицами, будто неся самих себя бесценных на производственные подвиги. Мягкие мокасины заботливо «обнимали» ступню, позволяя чувствовать комфорт и уверенность в беге. Мимо на скорости пронёсся велосипедист в бандане. Проводила его завистливым взглядом и поднажала на своих двоих.
Обогнав двух оживленно беседующих женщин и толстяка с портфелем, не снижая скорости свернула на боковую дорожку с выходом на улицу, застроенную офисными зданиями. Взгляд зацепился за пожилого мужчину в плаще. Он брел, никуда не спеша и заложив руки за спину, по направлению к скамейке. Бросилась в глаза его элегантная, из светлого фетра шляпа трилби на седой голове.
«Сейчас оступится и начнет падать…» – пронзила внезапная мысль, застав меня врасплох.
И тут старика действительно как-то странно повело в сторону. Неловко взмахнув рукой, он попытался переступить ногами для лучшей устойчивости, но только еще сильнее пошатнулся и, окончательно потеряв равновесие, стал заваливаться набок.
Замерла на миг в изумлении. Я что, это предугадала?
Подоспела вовремя, чтобы подхватить его под локоть, подставив плечо.
– Тихо, тихо, дедушка, сейчас дойдем, сядем. Голова закружилась? Сейчас, сейчас...
Продвигаясь маленькими шажочками, достигли лавочки. Дед, успев крепко ухватить меня за запястье, осторожно опустился на парковую скамейку, откинулся на реечную спинку.
– Спасибо, внучка, – с теплом в голосе сказал он, не торопясь отпускать мою руку.
– Может, «скорую»? – Присев рядом, заглянула в лицо мужчине.
– Старость! – Он небрежно отмахнулся от предложения.
Минуты две мы просто молча сидели. Я – не зная, о чем говорить-спрашивать, а дедок – приходя в себя. Оставить его одного в таком состоянии не хватило совести.
Неожиданно старик встрепенулся и сухонькой морщинистой рукой как-то спешно и суетливо нырнул в карман своего видавшего виды бежевого плаща.
– Возьми, внученька, это, кажется, теперь принадлежит тебе, – сказал и вложил в мою ладонь потертый тонкий кожаный шнурок с блестящим желтым металлическим кругляшом размером с юбилейную десятирублевую монету.
Я сморгнула… Неожиданно сделалось дурно, меня замутило, повело, глаза закатились, с головы до ног обдало горячей волной. Тело безвольно повисло на руках старика. То, что произошло дальше, ничем другим, как озарением, прозрением назвать было нельзя. В сознании отчетливо замелькали картинки из моих снов. Удивительный кусок из жизни Анны Векшиной с момента такой же вот встречи с незнакомцем у этой лавочки и до последней минуты в чужом мире. Настолько яркие, будто только вчера испытала невыносимую боль расставания с дорогим сердцу человеком. Душа наполнилась горечью.
– Ну что ты, что ты… – Теплая сухая ладонь дедушки гладила по плечу. Ласковый голос утешал. – Вот тоже удумала, сознание терять. Испугалась? Вспомнила? Все вспомнила?
– Это было на самом деле? – Я не узнала свой голос – таким хриплым, надломленным он был. – Мы уже общались с вами… здесь, на этом самом месте?
– Общались.
Туман в голове медленно развеивался, но мысли при этом не желали собираться воедино.
– Вы кто?
– Хьюго Вуд. Слуга его сиятельства графа Морана. Ну, вспомнила?
– Воргул? – спросила и жалобно всхлипнула.
– Воргул, воргул, – с радостной улыбкой подтвердил старик.
– Я не понимаю… Господи… – схватилась за голову, – два года! Прошло два года! Я же не… ничего не помнила. Я думала, это просто сны. Меня водили по врачам! Мама до сих пор смотрит подозрительно, наверное, считает меня блаженной. Я запуталась. Перемещение во времени? Туда – обратно? А как же эффект бабочки и все такое?
– Глупости! Никем и ничем не доказанная теория, – отмахнулся дед слишком небрежно, как от чего-то нелепого. – Это все магия, деточка! И в твоем случае артефакт вернул тебя на Землю в твое прошлое с какой-то определенной целью. Подумай.
– Не знаю… – протянула с сомнением, – звучит невероятно, но я склонна вам верить. Значит, было что-то. Мне даже в голову не приходит, что это может быть.
– Твое самое большое желание.
– Хох, их столько! Хотя… После инфаркта у мамы – её здоровье было главной заветной мечтой. Вы думаете…
– Очень даже вероятно.
– Да, но она до сих пор больна.
– Но жива!
У меня от сказанного по спине мороз побежал. Нет, нет, ни думать, ни верить не хотелось в эту страшную вероятность.
– Это оберег мне надо благодарить? – спросила и посмотрела на предмет в своей руке. – Откуда вы все знаете? Вы – провидец? Предсказатель?
– Воргул, – просто ответил старик. – Здесь, на Земле, подобных мне зовут оракулами.
– Только одно во всем этом непонятно: меня должно быть сейчас две. – Я растерялась, окончательно заплутав во всей этой схеме путешествий во времени. – И потом, куда делся сам оберег?
– Душа твоя прилетела, а тело… Материальная оболочка распалась на атомы, и возможно, из этих частиц тебя и таурона великий космос собрал что-то новое. Это может быть маленькая планета или солнце, звезда или хвостатая комета, кто знает? С его силой это может быть все что угодно. Не забивай себе голову.
Приличные люди не думают матом. Я всегда себя считала приличным человеком, но вышесказанное оказалось заблуждением.
– Легко сказать, – проворчала тихо. – И что мне теперь делать?
– Для начала повесь таурон на шею. Молодец. Зажми в кулачке, почувствуй связь.
Выполнила наставления и замерла, прислушиваясь к себе.
– Он будто нагревается, – завороженно прошептала, – пульсирует в такт биения сердца. Это нормально?
– Хорошо, все правильно. – Дедок блеснул серыми влажными глазами. – Попробуй наладить с ним связь. Разговаривай с ним. Мысленно, вслух – неважно. Он теперь твой по праву признания. Спасет в трудную минуту и спрячет. Подскажет выход из сложной ситуации и поможет. Теперь он твой преданный слуга и самый верный друг.
Старик замолчал, прикрыв веки и подставив лицо теплым солнечным лучам. Я же погрузилась в думы. Вспомнила, как не хотела в прошлый раз брать волшебную вещицу из рук незнакомца, как приняла его слова за бред выжившего из ума пожилого мужчины…
– Боже мой, я же на работу спешила! Нас же сейчас грабить будут!
Возвращение в реальность было сродни падению с небес на твердую землю.
Лихорадочно набирая номер полиции, боялась одного – опоздать. Посматривая на часы, заорала в трубку:
– Алло! Пятеро грабителей совершили налет на филиал банка «Восток» на Парковой! Аноним говорит!.. Да проверяйте, сколько хотите!.. Вас не убедил сам факт налета или количество человек, в нем участвовавших? Слушай, кто ты там по званию, а если я скажу, что в здании заложена бомба, ты наряд пошлешь?!
Удовлетворенно щелкнула крышкой мобильника. Очень хотелось верить, что своим действием предотвратила преступление. Даже загордилась собой. Влетит, конечно, за «бомбу», а еще надо будет как-то объяснить свою осведомленность… Ойи-и-и…
Эйфория от «подвига» сменилась унынием.
– На работу ты сегодня не пойдешь, – категорично заявил старик, не успела я эту самую мысль сформулировать в голове.
– Почему? – Опешила от его проницательности.
– Потому что тебе надо сегодня вернуться на Планиду. Тебя ждут.
– А как же мама? – Меня накрыло паникой.
– Куда ж без мамы? – усмехнулся дядька в шляпе трилби. – Маму обязательно надо взять с собой. Жизнь так хрупка, что любое расставание для вас может оказаться вечным.
– А вы? – Вцепилась невольно в рукав его плаща.
– А я не хочу, – капризным тоном выдал старикан. – Нравится мне на этой планете. В этой стране, в этом городе. Телевидение… Интернет... Я еще в Южной Корее не был, – протянул мечтательно.
– Но как же… Мне столько нужно у вас спросить. Про графа. – Сердце моментально сжалось, стоило только вспомнить безграничную печаль в глазах Рихарда Морана, когда тот говорил об отце. – Про то, что случилась с вами, как вы жили. Ведь они там страдают от неизвестности!
– Свидимся еще, – улыбнулся собеседник. – Я каждый день здесь прогуливаюсь в это время. Попросишь таурон, он вмиг перенесет.
– Так просто?
– Так просто. Беги, девочка, беги. Да пребудут с тобой боги обоих миров.
Глава 16
Лучше не трогать вещи, оставленные кем-то,
Наверно, людям свойственно верить в эти приметы.
Все, что есть твое, на полке сложил аккуратно,
Я, как и все, буду верить, что вернешься обратно...
(CENTR – Сопли (ft. Тато) «Легенды Про...»)
Новости о неудавшемся ограблении банка каким-то непостижимым образом за короткое время разлетелись по городу со скоростью звука, заполнили свободные ниши в сетях, накрыли информационной волной сродни цунами. События восхищали, поражали своей дерзостью и тупостью. Опережая заявление официальных органов по телевидению, проникали в дома и офисы, в квартиры пенсионеров и лениво нежащихся в своих кроватях отпускников.
Пока я стояла в прихожей с растерянно-глупой физиономией, пытаясь понять, каким образом мама узнала о случившемся – прошло не более трех часов! – она в это время дрожащей рукой отмеряла в стакан нужное количество капель валокордина.
– Я тебе звонила! – обиженно, с укором выкрикнула родительница. – Раз двадцать!
– Мамуль, на виброзвонок поставила, не слышала. Ну прости меня, я же не знала, что…
– Соседка тетя Соня заходила. Брат у неё в полиции служит, – перебила она вялое оправдание, разбавляя лекарство водой. Бледная, зареванная, с мокрым полотенцем на голове.
– …Да и не было меня там! Я опоздала на работу. Маршрутка сломалась. А потом оцепление не подпустило. Все хорошо!
Как не вовремя! Как некстати. Как теперь сказать главную… нет, наиглавнейшую новость дня, что мы уходим, если она уже в предынфарктном состоянии? Вот, кстати, как преподнести ей, куда мы уходим?
– Я откуда могла знать? Что это? – Вышедшая из кухни родительница указала на предмет возле меня.
– Чемодан. Купила. Новый.
– Зачем? Да ещё такой огромный. Ты куда-то едешь? – изумилась она моему неожиданному приобретению.
– Мы едем, – осторожно ответила, наблюдая за её эмоциями.
– Куда? – Мать вытаращилась на меня в крайнем недоумении, кажется, напрочь позабыв о переживаниях первой половины дня. – Ты же только устроилась!
– Устроилась и уволилась.
Собеседница похлопала ресницами и вдруг успокоилась.
– Может, оно и к лучшему, – философски пожала она плечами. – Найдешь себе более безопасное место.
Я тихонько выдохнула: «Да уж, знала бы она, в какое «безопасное» место собирается её тащить собственный ребенок, пузырёк сердечных капель не выпускала бы из рук».
Проводив взглядом скрывшуюся в зале родительницу, кинулась к шкафу. Кажется, она вообще не придала значения моим словам о какой-то там поездке, занявшись своими делами и давая мне возможность спокойно собрать вещи. Свои и её.
В раскрытый чемодан спешно, но аккуратно укладывалось нижнее белье, обувь, косметика, длинные вечерние платья… Все, что может пригодиться на первое время.
Черт, главное не забыть!
– Мам, а где золотые слиточки, что ты приобретала?
– Откуда ты знаешь? – В дверном проеме показалось подозрительное и хмурое лицо.
– Тоже мне, тайна, – хмыкнула. – Видела сертификат.
Отмахнувшись от маминых вскинутых бровей, продолжила утрамбовку баула на колесиках.
– Да где все драгоценности – в шкатулке в сейфе… Дочь, а что происходит? – спросила она растерянно, следя за моими действиями.
– Переоденься в это, – не давая опомниться, сунула матери в руки одежду, в которой она выпендривалась на новогоднем корпоративе, и рванула в спальню к железному ящику.
– Зачем?! – полетело в спину.
Вернувшись, скептически её оглядела: леггинсы, туника, красные тапочки-шлепки на танкетке с большими меховыми помпонами. Ах, какая в них ножка у мамы! Смешно, но подсознательно уже сватала её за... да хотя бы и за графа, не меньше. Дядька-то интересный, и характер... Да что там, классный мужик! Я была бы не против их союза.
Но тут вспомнила обморочную даму Фиону с её «Возмутительно!», а еще представила реакцию его сиятельства Гектора Карре… на помпоны.
Ой-и…
– Мамуль, просто примерь, я прошу. Вдруг ты поправилась за полгода!
– С чего бы это? – возмущенно вспыхнула родительница, поддавшись на провокацию.
Пока она переодевалась, бурча что-то негодующее себе под нос, поставила перед ней туфли на шпильке, да такой, что «убиться – не встать»!
– Отлично! – Оценила её внешний вид. – Норковый палантин! Где он? Накинь, пожалуйста.
– Ну что, убедилась? – На меня посмотрели с вызовом, поправляя «шкурку» на плечах.
– Ты у меня – супер! Нет-нет-нет, не снимай! – Запротестовала, замахала руками.
– Ну и к чему ты меня заставила во все это вырядиться? Рассказывай, что за блажь на тебя нашла? Зачем тебе золото? Что это за срочные сборы? И куда мы едем вдруг в вечернем платье и с чемоданом, полным косметики, нижнего белья и нарядов в пол? Нас нечаянно пригласили на великосветский уикенд? О, а аптечка-то вся зачем? Три пачки табака? Для чего? Кому?
«Багаж» подвергся тщательному досмотру, пока я носилась по жилплощади, напоминая электровеник, чтобы собрать необходимую в иномирном быту жизненно важную мелочевку.
– Я все объясню! Потерпи чуть-чуть.
– Хорошо. Терплю. – Мама покладисто кивнула и присела на диванчик с воистину царственным снисхождением во взоре к причудам дочери. – Туфли позволишь снять? – спросила нарочито елейно.
– Лучше чулки надень, чтобы образ истинной леди сложился полный.
– О как! А сама-то?
– У меня все подобающие случаю вещи там. Хотя… Ты права, форменные брюки стоит заменить. – Сняла с вешалки трикотажную юбку, единственную в моем гардеробе. Узкая, правда, зараза, но это все же не штаны. – У них строгий кодекс одежды. Не родилась ещё вторая Амелия Блюмер.
– Где «у них»? – Голос родительницы уже звенел от негодования. Похоже, она сдерживала себя из последних сил.
Наконец, захлопнув крышку чемодана, решила, что пришла пора раскрыть Алине Векшиной великую тайну стихийных сборов.
