В воздухе стоял тяжелый запах мокрой земли и травы. Из-за отсутствия ветра было душно и влажно. Путь занял чуть больше часа. Виной тому была моя боязнь быстрой скачки и отсутствие опыта верховой езды. Да какой там опыт, когда я на лошади сидела третий раз за всю свою бытность в обоих мирах! Катание по лесу на Сольвик с Браской вообще в расчет не принимала – это было в другой жизни. Я даже не помню своих ощущений от того путешествия к озеру по триберийским дебрям.
Дорога, сделав очередной поворот, миновала невысокие каменистые пригорки и нырнула в лес. Чем дальше мы забирались вглубь, тем деревья становились старше и выше. Пышная растительность давила с обеих сторон, визуально сужая тропу для гужевого транспорта. Минут через десять впереди показался просвет. Вырвавшись наконец из плена этих джунглей, мы с Лео оказались на краю огромного луга.
Стояли перед широкой, ровной, как стол, целиной в окружении деревьев, а впереди… Конца и края не было видно этой ромашковой плантации, побитой ливнем! Убегающий вдаль простор, а за ним стоял темной линией, как отдаленным забором, другой лес – хвойный. Острыми верхушками-пиками смыкаясь с небом на горизонте.
Я такой сюрреалистической картины никогда в жизни не видела. Не передать словами открывшийся вид. Над головой зависло тяжелое покрывало, сбитое из разномастных облаков – серых, синих, черных. Впечатление, будто ветры согнали в одну точку всю небесную тяжелую армаду. Как если бы это место чем-то провинилось перед небесной канцелярией, и с минуты на минуту грянет суровое наказание.
Жуткое зрелище и восхитительное одновременно. И не ясно, отчего сердце сжимается, от восторга или от страха.
– Куда дальше? – спросил, оглядываясь вокруг, Леонард.
– Понятия не имею, – растерянно отозвалась. – Помоги спуститься с Сивки-Бурки.
Не сказать, что я измучилась, сидя в седле, но ноги соединить хотелось до зуда во всем теле уже минут через десять, как выехали из поместья.
– Что или кого ждать? И с какой стороны?
– Ждать твоего кузена, а вот откуда, не имею представления, – пробурчала, разминаясь. – Но зато у меня вот что есть, – сказав, вытащила из седельной сумки замотанный в ткань телескоп. Он же – подзорная труба с чердака. – Забирайся обратно на коня, будешь Наполеоном Бонапартом*. «Прочесывай» окрестности.
– Прекрасная бесса, вы не перестаете меня удивлять!
– Да, я такая. Надеюсь, ты знаешь, как наводить фокус.
Карре только фыркнул на мой скепсис.
Сверкнула молния, а следом громыхнуло. Но где-то далеко, потому и не так тревожно. Стоять на месте не хватало никаких нервов. Закутавшись плотнее в плащ, ежилась и зевала.
Рассеянно посматривая на небо, все пыталась определить: похоже оно своим цветом и хмуростью на то, из сна?
– Горизонт чист, – отрапортовал виконт, продолжая всматриваться в окрестности через окуляр оптики. – Ни одной живой души.
А что я хотела увидеть?
Наверное, Рихарда, стоящего посреди поля и призывно машущего нам руками.
Сжала в руке оберег.
Зачем ты показал мне именно это место? Что здесь должно произойти? Ждать кого-то или начинать искать самим? Возможно, мы рано приехали, а возможно – поздно.
– Я думаю объехать луг по краю с двух сторон, – задумчиво предложил мужчина.
Меня кольнуло сомнение: объехать не проблема, но вот если человек лежит где-то среди травы – не увидишь его ни простым глазом, ни в подзорную трубу. Здесь бы радиоуправляемый беспилотник-квадрокоптер пригодился. А за неимением оного…
– Ты как, дружочек? Живой? – Из другой седельной сумки выудила на белый свет спеленатого Бейла Ореста. Карре подавился воздухом и отчаянно закашлялся. – Угу, я полна сюрпризов. Сами мы до китайской пасхи будем прочёсывать эту плантацию.
Улыбнулась и ойкнула, когда освобожденный жако больно цапнул за палец в отместку за подобное обращение с собой и за коварство: обещала только погладить, а сама?.. Обманщица!
– Я начинаю жутко завидовать брату, – задумчиво сказал его милость, глядя на меня с жадным интересом.
– Давай для начала найдем его. Лети, Перри! Ищи Рихарда. Ищи Морана! – Подбросила попугая, но тот, лишь пару раз взмахнув крыльями, опустился мне на плечо, крепко вцепившись когтями в ткань плаща, отказываясь выполнять просьбу.
– Что ты хочешь от глупой птицы? У неё мозг чуть больше фасолины! Только и может, что ругаться как грузчик, – вмешался мой спутник, цепляя говоруна обидными словами.
Пернатый питомец покосился на Лео и, «расправив плечи», вдруг выдал, подражая неизвестному женскому голосу:
– Шо сказал? Жубы лишние?
– Все? Выяснили, кто круче? – перебила я словесных дуэлянтов, злясь на них и на ситуацию. – А теперь, пожалуйста, лети! Ищи своего… – Отошла на пару метров от виконта, чтобы он не слышал от меня слов скверных, и тихо добавила: – Бздуна.
Птиц встрепенулся, словно разминаясь, и стартанул, жестким крылом ударив меня по щеке. Не-ет, все-таки он большая умница!
Пришлось снова забираться на коня – с готовностью сразу же сорваться с места, если «разведчик» что-то заметит и – я была уверена – подаст знак.
– Где он, я не вижу?
Серый питомец быстро растворился в хмуром пространстве над лугом.
– Летает туда-сюда, – откликнулся Леонард, зорко следя за ним в трубу. – Сейчас завис на одном месте… Нет, дальше полетел… Теперь кругами, увеличивая радиус… Почти у самого леса мечется… Стайку птиц вспугнул… Возвращается.
Спина невольно напряглась в ожидании, руки сжали повод и… разжали разочарованно, когда Перри спокойно и молча опустился на холку моей лошади. Но был в этом и хороший знак: в ромашках графа нет!
Общим решением было остаться на месте. Если пойдет дождь – густая крона деревьев укроет, стоит только отступить на несколько метров назад.
Время шло. Поднялся ветер, погнал тяжелые тучи. Гроза быстро удалялась от нас в сторону далеких высоких гор в сизой дымке. Заколыхались островки травы, устоявшие, не придавленные ливнем к земле; зашумела листва, сбрасывая остатки влаги. Где-то в стороне сквозь небесную завесу прорезался столб солнечного света. Будто кто пальцем наугад ткнул в черное покрывало над головой, прорвав дыру.
Я только мельком глянула на восхитительное зрелище и вновь сосредоточилась на главном. До рези в глазах всматривалась вдаль, вскидываясь от малейшего движения теней меж зарослей кустов и деревьев. Взгляд то и дело метался налево, направо, далеко вперед.
– Может быть, не сегодня? – робко спросил Карре спустя время.
– Может быть, – ответила устало, передавая ему флягу с водой.
Тучи ушли, подгоняемые теплым ветром, небо прояснилось, и обрадованное солнце от души заливало землю своими расплавленными лучами.
Было что-то неправильное во всем этом. Во сне я видела совсем другую картинку.
Опоздали?
Но внутренний голос говорил, что нет. Тогда… Что-то случилось с Мораном? Что-то помешало ему выйти к нам? Или моё воображение сыграло со мной злую шутку, приняв обыкновенный сон за некую подсказку о том, где произойдет наша встреча?
Должна была признать, что да, сыграло, но упрямо отправляла нашего пернатого дружочка в дозор. Перри облетал луг по периметру и возвращался ни с чем. Получал награду в виде орешков и снова улетал, безропотно смирившись с прихотью хозяйки.
– Домой? – Виконт посмотрел на меня с сочувствием.
– Домой, – ответила глухо, скрывая слезы.
Сморгнула каплю с ресницы и, разворачивая лошадь в обратный путь, бросила последний взгляд вдаль, на темную стену густого леса, как вдруг… Померещилось? Какое-то движение, черная размытая точка появилась там, где секунду назад еще ничего не было, кроме частокола стволов.
– Лео, что это?
Ёкнуло сердце.
Мужчина, успевший замотать трубу в холстину, принялся суматошно разворачивать её обратно.
– Это конь, – пробормотал с сомнением и, подкрутив колёсико настройки фокуса, привстал в стременах. – Это… Ахалаш?.. Хромает и без седока. – Изумление в его голосе сменилось тревогой.
А потом он, неожиданно резко пришпорив коня, рванул с места и понесся навстречу скакуну брата. Жако сорвался следом. Моя же кобыла… пошла пешком. Я от такого поворота даже растерялась.
– Меня забыли! – пискнула в отчаянии.
Неумело понукала животное, чтобы хоть немного ускорить его. Но только больше злилась и наверняка причиняла ей боль своими корявыми действиями.
«Господи, господи, почему без седока?» – подгоняли меня последние слова виконта – «Где он потерял хозяина?»
Ладонью звонко хлопнула по крупу лошади. Та подо мной всхрапнула недовольно и сменила шаг на рысь. Мне осталось только вцепиться в луку седла и постараться не свалиться в мокрую траву на полном ходу.
Я видела, как Лео подскочил к Ахалашу, как спрыгнул со своего Декара и… какая-то возня началась у самой земли.
Когда подъехала, от увиденного на миг потеряла дар речи. А потом меня затрясло так, что руки заходили ходуном.
– Что с ним? Лео, не молчи, он живой? – вскрикнула, поддавшись панике.
– Живой. Помоги. Я его приподниму, а ты ногу вытаскивай.
Оказывается, вышедший на луг с разодранной до крови задней ногой конь Морана волок по земле опрокинувшегося бесчувственного хозяина, чья конечность застряла в стремени.
На первый взгляд никаких повреждений у Рихарда я не увидела. Грязная мокрая одежда. Бледное лицо, несколько мелких царапин на щеках и подбородке, и лоб рассечен несильно у самой кромки роста волос. Весь в траве и хвое, что успел собрать на себя, пока скакун тащил его по лесу.
Общими усилиями освободили графа из плена стремени. Виконт мельком глянул на рану Ахалаша и сказал:
– Кто-то укусил его. Хорошая хватка, на волчью похожа.
– У вас же здесь нет хищников! – С подозрением оглянулась на Карре, смачивая носовой платок водой из фляги.
Даже Перри, казалось, проникся ситуацией и тихо сидел на Декаре, посматривая сверху на происходящее.
– Нет. И если учесть, что случилось это совсем недавно, то… Демон, даже не знаю… на секача могли напороться. Сейчас кабанчики подрастают, – рассуждал он, пока я протирала лицо бессознательного Морана, с жадной нежностью разглядывая его.
Таким ли я его видела в своих снах, те ли черты я трепетно хранила в фантомной памяти, доставшейся от той Анны, что ушла из этого мира незадолго до моего возвращения сюда же? Вот ведь парадокс: чувствовала смертельную тягу к этому человеку и одновременно предусмотрительную осторожность и стеснение, как к незнакомцу, который откроет глаза и спросит вдруг: «Ты кто? Не это лицо я целовал, не в этих глазах звезды считал». Тогда я была красавица, а сейчас… О, я прекрасно знаю, как выгляжу без грима.
– Почему он не приходит в себя? – спросила чуть не плача, когда попытка растормошить мужчину ни к чему не привела.
– Мог головой удариться…
– Опять?! – взвыла с досады и провела рукой по волосам пострадавшего. – Рихард, миленький, очнись, а? Ну что ж так не везет тебе на голову? Недавно только отошел, и снова здорово. А в следующий раз что, совсем её себе оторвешь? Ой! – испугалась сказанного. – Не надо следующего! Это я не подумав. Ты мне с головой нужен. Лео, чего стоишь? – На нервной почве меня понесло. – Перевяжи коня, мучается животное! Где тряпка, в которой был телескоп? Вот ею и замотай рану. Как мы его повезем? В Бережинах лекаря нет! Как быть? Через седло перекидывать? Ты слышал? – Резко прекратила причитания. – Он застонал, ты слышал?
Виконт так низко склонился над братом, что ухом буквально прильнул к губам кузена. Прислушался.
– Рич, эй, дружище!
– Убери от меня свою рожу, – хрипло выдохнул граф.
Меня затопила такая радость, что, всхлипнув, отползла от лежащего, чтобы спокойно и беззвучно разреветься в сторонке.
– Придурок! – Скрывая за суровостью колоссальное облегчение, виконт отпрянул от родственника. – Где тебя носило? Что случилось?
Рихард тихо застонал.
– У Вороньего Лога стадо кабанов встретили. – Сделав попытку привстать на локтях, Моран скривился в болезненной гримасе. – Кажется, ногу сломал.
– Я так и думал, – кивнул Леонард. – Всего лишь лодыжку – это не смертельно.
– Лютый вепрь оказался… – проговорил, прикрыв глаза и еле шевеля губами. – Ахалаш понес. Помню только поваленное дерево на пути, и все. – Хмыкнул раздосадованно: – Даже оружие не успел взять. Как он там?
– На задней правой рана глубокая. Хромает сильно. Видно, мышцу повредил серьезно, кожа лоскутом висит.
– Вот ведь… – тихо выругался его сиятельство. – Где мы сейчас? Ты как меня нашел?
– Луг недалеко от Бережин. – И, видя, что тот его не понимает, пояснил: – За холмами, на восток. И нашел тебя не я… – выдержав томительную паузу, посмотрел в мою сторону, – а она.
Моран медленно оглянулся через плечо и замер. Кажется, даже дышать перестал.
– Здравствуй, – сказала, глядя в любимые глаза.
– Анна, – прошептал он одними губами.
Дернулся, извернулся и, забыв о пострадавшей ноге, рванулся встать. Тут же, взвыв от боли, повалился набок.
– Что ты, что ты! – Подскочила и, придержав за плечи, уложила обратно. – Не надо вставать. Сейчас что-нибудь придумаем.
– Поищу в лесу палки подходящие – зафиксируем твою «оглоблю», – прокряхтел Лео, поднимаясь с колен, и деликатно оставил нас одних.
– Аннушка… Анна… Моя бесса… Душа моя, Аннушка… – все повторял его сиятельство, словно не верил своим глазам и, взяв в плен мои руки, целовал, целовал, целовал.
– Я вернулась, а тебя нет, – упрекнула, скрывая волнение.
– Ты исчезла, и меня не стало, – сказал глухо, спрятав свое лицо в моих ладонях.
– Я два года к тебе возвращалась.
Посмотрел пытливо, чуть нахмуренно.
– Для меня эти дни были ночами. Непрекращающимися холодными ночами.
– Я волновалась…
– Я люблю тебя, моя графиня.
Прерывисто вздохнула. По плечам приятный озноб прошелся, и низ живота свело.
– Бесса.
– Это недолго исправить. Завтра же…
– С больной ногой?
– Ты скажи только «да» – ползком поползу!
Щемящее чувство заполнило моё сердце.
– Я люблю тебя, Рихард Моран.
________________
*Анна имела в виду сходство со знаменитым персонажем на картине Ораса Верне «Битва при Ваграме 6 июля 1809 г.»
– Здравствуйте, уважаемый Хьюго! – весело поздоровалась я со стариком в шляпе трилби.
– А-а, здравствуй, девонька! – обрадовался мне мужчина.
– Второй день хожу, вас застать не могу. Уже беспокоиться начала, не случилось ли чего. Вы бы хоть мне адрес оставили. Как здоровье ваше?
– Воргулы долго живут, – пространно ответил и улыбнулся хитро. – «Проездом» в наших краях?
– Вроде того.
– Опять будешь уговаривать вернуться?
– Буду. Или у вас в планах посещение Сейшельских островов?
– Одному скучно, – шутливо отмахнулся собеседник. – Вот если бы в компании с молодой красивой женщиной…
– Увы, я бы с удовольствием, но в другой раз.
Дедок нарочито несчастно вздохнул.
– Жаль, госпожа Моран… Что? – Поймав мой удивленный взгляд, опустил глаза на мои руки и поспешил исправиться: – Я поторопился. Надо же, второй раз ошибаюсь, – проворчал досадливо в сторону. – Видать, и впрямь годы берут свое.
– Пока еще невеста, – скромно кивнула, покрутив на пальце кольцо. – Забыла на минутку, что вы все знаете наперед.
– Всё да не всё. Вот, например, что сегодня придёшь – не знал. Ждал неделю назад. Что задержало?
– Жених не пускал, – отмахнулась, поддержав шутливый тон собеседника.
Дорога, сделав очередной поворот, миновала невысокие каменистые пригорки и нырнула в лес. Чем дальше мы забирались вглубь, тем деревья становились старше и выше. Пышная растительность давила с обеих сторон, визуально сужая тропу для гужевого транспорта. Минут через десять впереди показался просвет. Вырвавшись наконец из плена этих джунглей, мы с Лео оказались на краю огромного луга.
Стояли перед широкой, ровной, как стол, целиной в окружении деревьев, а впереди… Конца и края не было видно этой ромашковой плантации, побитой ливнем! Убегающий вдаль простор, а за ним стоял темной линией, как отдаленным забором, другой лес – хвойный. Острыми верхушками-пиками смыкаясь с небом на горизонте.
Я такой сюрреалистической картины никогда в жизни не видела. Не передать словами открывшийся вид. Над головой зависло тяжелое покрывало, сбитое из разномастных облаков – серых, синих, черных. Впечатление, будто ветры согнали в одну точку всю небесную тяжелую армаду. Как если бы это место чем-то провинилось перед небесной канцелярией, и с минуты на минуту грянет суровое наказание.
Жуткое зрелище и восхитительное одновременно. И не ясно, отчего сердце сжимается, от восторга или от страха.
– Куда дальше? – спросил, оглядываясь вокруг, Леонард.
– Понятия не имею, – растерянно отозвалась. – Помоги спуститься с Сивки-Бурки.
Не сказать, что я измучилась, сидя в седле, но ноги соединить хотелось до зуда во всем теле уже минут через десять, как выехали из поместья.
– Что или кого ждать? И с какой стороны?
– Ждать твоего кузена, а вот откуда, не имею представления, – пробурчала, разминаясь. – Но зато у меня вот что есть, – сказав, вытащила из седельной сумки замотанный в ткань телескоп. Он же – подзорная труба с чердака. – Забирайся обратно на коня, будешь Наполеоном Бонапартом*. «Прочесывай» окрестности.
– Прекрасная бесса, вы не перестаете меня удивлять!
– Да, я такая. Надеюсь, ты знаешь, как наводить фокус.
Карре только фыркнул на мой скепсис.
Сверкнула молния, а следом громыхнуло. Но где-то далеко, потому и не так тревожно. Стоять на месте не хватало никаких нервов. Закутавшись плотнее в плащ, ежилась и зевала.
Рассеянно посматривая на небо, все пыталась определить: похоже оно своим цветом и хмуростью на то, из сна?
– Горизонт чист, – отрапортовал виконт, продолжая всматриваться в окрестности через окуляр оптики. – Ни одной живой души.
А что я хотела увидеть?
Наверное, Рихарда, стоящего посреди поля и призывно машущего нам руками.
Сжала в руке оберег.
Зачем ты показал мне именно это место? Что здесь должно произойти? Ждать кого-то или начинать искать самим? Возможно, мы рано приехали, а возможно – поздно.
– Я думаю объехать луг по краю с двух сторон, – задумчиво предложил мужчина.
Меня кольнуло сомнение: объехать не проблема, но вот если человек лежит где-то среди травы – не увидишь его ни простым глазом, ни в подзорную трубу. Здесь бы радиоуправляемый беспилотник-квадрокоптер пригодился. А за неимением оного…
– Ты как, дружочек? Живой? – Из другой седельной сумки выудила на белый свет спеленатого Бейла Ореста. Карре подавился воздухом и отчаянно закашлялся. – Угу, я полна сюрпризов. Сами мы до китайской пасхи будем прочёсывать эту плантацию.
Улыбнулась и ойкнула, когда освобожденный жако больно цапнул за палец в отместку за подобное обращение с собой и за коварство: обещала только погладить, а сама?.. Обманщица!
– Я начинаю жутко завидовать брату, – задумчиво сказал его милость, глядя на меня с жадным интересом.
– Давай для начала найдем его. Лети, Перри! Ищи Рихарда. Ищи Морана! – Подбросила попугая, но тот, лишь пару раз взмахнув крыльями, опустился мне на плечо, крепко вцепившись когтями в ткань плаща, отказываясь выполнять просьбу.
– Что ты хочешь от глупой птицы? У неё мозг чуть больше фасолины! Только и может, что ругаться как грузчик, – вмешался мой спутник, цепляя говоруна обидными словами.
Пернатый питомец покосился на Лео и, «расправив плечи», вдруг выдал, подражая неизвестному женскому голосу:
– Шо сказал? Жубы лишние?
– Все? Выяснили, кто круче? – перебила я словесных дуэлянтов, злясь на них и на ситуацию. – А теперь, пожалуйста, лети! Ищи своего… – Отошла на пару метров от виконта, чтобы он не слышал от меня слов скверных, и тихо добавила: – Бздуна.
Птиц встрепенулся, словно разминаясь, и стартанул, жестким крылом ударив меня по щеке. Не-ет, все-таки он большая умница!
Пришлось снова забираться на коня – с готовностью сразу же сорваться с места, если «разведчик» что-то заметит и – я была уверена – подаст знак.
– Где он, я не вижу?
Серый питомец быстро растворился в хмуром пространстве над лугом.
– Летает туда-сюда, – откликнулся Леонард, зорко следя за ним в трубу. – Сейчас завис на одном месте… Нет, дальше полетел… Теперь кругами, увеличивая радиус… Почти у самого леса мечется… Стайку птиц вспугнул… Возвращается.
Спина невольно напряглась в ожидании, руки сжали повод и… разжали разочарованно, когда Перри спокойно и молча опустился на холку моей лошади. Но был в этом и хороший знак: в ромашках графа нет!
Общим решением было остаться на месте. Если пойдет дождь – густая крона деревьев укроет, стоит только отступить на несколько метров назад.
Время шло. Поднялся ветер, погнал тяжелые тучи. Гроза быстро удалялась от нас в сторону далеких высоких гор в сизой дымке. Заколыхались островки травы, устоявшие, не придавленные ливнем к земле; зашумела листва, сбрасывая остатки влаги. Где-то в стороне сквозь небесную завесу прорезался столб солнечного света. Будто кто пальцем наугад ткнул в черное покрывало над головой, прорвав дыру.
Я только мельком глянула на восхитительное зрелище и вновь сосредоточилась на главном. До рези в глазах всматривалась вдаль, вскидываясь от малейшего движения теней меж зарослей кустов и деревьев. Взгляд то и дело метался налево, направо, далеко вперед.
– Может быть, не сегодня? – робко спросил Карре спустя время.
– Может быть, – ответила устало, передавая ему флягу с водой.
Тучи ушли, подгоняемые теплым ветром, небо прояснилось, и обрадованное солнце от души заливало землю своими расплавленными лучами.
Было что-то неправильное во всем этом. Во сне я видела совсем другую картинку.
Опоздали?
Но внутренний голос говорил, что нет. Тогда… Что-то случилось с Мораном? Что-то помешало ему выйти к нам? Или моё воображение сыграло со мной злую шутку, приняв обыкновенный сон за некую подсказку о том, где произойдет наша встреча?
Должна была признать, что да, сыграло, но упрямо отправляла нашего пернатого дружочка в дозор. Перри облетал луг по периметру и возвращался ни с чем. Получал награду в виде орешков и снова улетал, безропотно смирившись с прихотью хозяйки.
– Домой? – Виконт посмотрел на меня с сочувствием.
– Домой, – ответила глухо, скрывая слезы.
Сморгнула каплю с ресницы и, разворачивая лошадь в обратный путь, бросила последний взгляд вдаль, на темную стену густого леса, как вдруг… Померещилось? Какое-то движение, черная размытая точка появилась там, где секунду назад еще ничего не было, кроме частокола стволов.
– Лео, что это?
Ёкнуло сердце.
Мужчина, успевший замотать трубу в холстину, принялся суматошно разворачивать её обратно.
– Это конь, – пробормотал с сомнением и, подкрутив колёсико настройки фокуса, привстал в стременах. – Это… Ахалаш?.. Хромает и без седока. – Изумление в его голосе сменилось тревогой.
А потом он, неожиданно резко пришпорив коня, рванул с места и понесся навстречу скакуну брата. Жако сорвался следом. Моя же кобыла… пошла пешком. Я от такого поворота даже растерялась.
– Меня забыли! – пискнула в отчаянии.
Неумело понукала животное, чтобы хоть немного ускорить его. Но только больше злилась и наверняка причиняла ей боль своими корявыми действиями.
«Господи, господи, почему без седока?» – подгоняли меня последние слова виконта – «Где он потерял хозяина?»
Ладонью звонко хлопнула по крупу лошади. Та подо мной всхрапнула недовольно и сменила шаг на рысь. Мне осталось только вцепиться в луку седла и постараться не свалиться в мокрую траву на полном ходу.
Я видела, как Лео подскочил к Ахалашу, как спрыгнул со своего Декара и… какая-то возня началась у самой земли.
Когда подъехала, от увиденного на миг потеряла дар речи. А потом меня затрясло так, что руки заходили ходуном.
– Что с ним? Лео, не молчи, он живой? – вскрикнула, поддавшись панике.
– Живой. Помоги. Я его приподниму, а ты ногу вытаскивай.
Оказывается, вышедший на луг с разодранной до крови задней ногой конь Морана волок по земле опрокинувшегося бесчувственного хозяина, чья конечность застряла в стремени.
На первый взгляд никаких повреждений у Рихарда я не увидела. Грязная мокрая одежда. Бледное лицо, несколько мелких царапин на щеках и подбородке, и лоб рассечен несильно у самой кромки роста волос. Весь в траве и хвое, что успел собрать на себя, пока скакун тащил его по лесу.
Общими усилиями освободили графа из плена стремени. Виконт мельком глянул на рану Ахалаша и сказал:
– Кто-то укусил его. Хорошая хватка, на волчью похожа.
– У вас же здесь нет хищников! – С подозрением оглянулась на Карре, смачивая носовой платок водой из фляги.
Даже Перри, казалось, проникся ситуацией и тихо сидел на Декаре, посматривая сверху на происходящее.
– Нет. И если учесть, что случилось это совсем недавно, то… Демон, даже не знаю… на секача могли напороться. Сейчас кабанчики подрастают, – рассуждал он, пока я протирала лицо бессознательного Морана, с жадной нежностью разглядывая его.
Таким ли я его видела в своих снах, те ли черты я трепетно хранила в фантомной памяти, доставшейся от той Анны, что ушла из этого мира незадолго до моего возвращения сюда же? Вот ведь парадокс: чувствовала смертельную тягу к этому человеку и одновременно предусмотрительную осторожность и стеснение, как к незнакомцу, который откроет глаза и спросит вдруг: «Ты кто? Не это лицо я целовал, не в этих глазах звезды считал». Тогда я была красавица, а сейчас… О, я прекрасно знаю, как выгляжу без грима.
– Почему он не приходит в себя? – спросила чуть не плача, когда попытка растормошить мужчину ни к чему не привела.
– Мог головой удариться…
– Опять?! – взвыла с досады и провела рукой по волосам пострадавшего. – Рихард, миленький, очнись, а? Ну что ж так не везет тебе на голову? Недавно только отошел, и снова здорово. А в следующий раз что, совсем её себе оторвешь? Ой! – испугалась сказанного. – Не надо следующего! Это я не подумав. Ты мне с головой нужен. Лео, чего стоишь? – На нервной почве меня понесло. – Перевяжи коня, мучается животное! Где тряпка, в которой был телескоп? Вот ею и замотай рану. Как мы его повезем? В Бережинах лекаря нет! Как быть? Через седло перекидывать? Ты слышал? – Резко прекратила причитания. – Он застонал, ты слышал?
Виконт так низко склонился над братом, что ухом буквально прильнул к губам кузена. Прислушался.
– Рич, эй, дружище!
– Убери от меня свою рожу, – хрипло выдохнул граф.
Меня затопила такая радость, что, всхлипнув, отползла от лежащего, чтобы спокойно и беззвучно разреветься в сторонке.
– Придурок! – Скрывая за суровостью колоссальное облегчение, виконт отпрянул от родственника. – Где тебя носило? Что случилось?
Рихард тихо застонал.
– У Вороньего Лога стадо кабанов встретили. – Сделав попытку привстать на локтях, Моран скривился в болезненной гримасе. – Кажется, ногу сломал.
– Я так и думал, – кивнул Леонард. – Всего лишь лодыжку – это не смертельно.
– Лютый вепрь оказался… – проговорил, прикрыв глаза и еле шевеля губами. – Ахалаш понес. Помню только поваленное дерево на пути, и все. – Хмыкнул раздосадованно: – Даже оружие не успел взять. Как он там?
– На задней правой рана глубокая. Хромает сильно. Видно, мышцу повредил серьезно, кожа лоскутом висит.
– Вот ведь… – тихо выругался его сиятельство. – Где мы сейчас? Ты как меня нашел?
– Луг недалеко от Бережин. – И, видя, что тот его не понимает, пояснил: – За холмами, на восток. И нашел тебя не я… – выдержав томительную паузу, посмотрел в мою сторону, – а она.
Моран медленно оглянулся через плечо и замер. Кажется, даже дышать перестал.
– Здравствуй, – сказала, глядя в любимые глаза.
– Анна, – прошептал он одними губами.
Дернулся, извернулся и, забыв о пострадавшей ноге, рванулся встать. Тут же, взвыв от боли, повалился набок.
– Что ты, что ты! – Подскочила и, придержав за плечи, уложила обратно. – Не надо вставать. Сейчас что-нибудь придумаем.
– Поищу в лесу палки подходящие – зафиксируем твою «оглоблю», – прокряхтел Лео, поднимаясь с колен, и деликатно оставил нас одних.
– Аннушка… Анна… Моя бесса… Душа моя, Аннушка… – все повторял его сиятельство, словно не верил своим глазам и, взяв в плен мои руки, целовал, целовал, целовал.
– Я вернулась, а тебя нет, – упрекнула, скрывая волнение.
– Ты исчезла, и меня не стало, – сказал глухо, спрятав свое лицо в моих ладонях.
– Я два года к тебе возвращалась.
Посмотрел пытливо, чуть нахмуренно.
– Для меня эти дни были ночами. Непрекращающимися холодными ночами.
– Я волновалась…
– Я люблю тебя, моя графиня.
Прерывисто вздохнула. По плечам приятный озноб прошелся, и низ живота свело.
– Бесса.
– Это недолго исправить. Завтра же…
– С больной ногой?
– Ты скажи только «да» – ползком поползу!
Щемящее чувство заполнило моё сердце.
– Я люблю тебя, Рихард Моран.
________________
*Анна имела в виду сходство со знаменитым персонажем на картине Ораса Верне «Битва при Ваграме 6 июля 1809 г.»
Эпилог
– Здравствуйте, уважаемый Хьюго! – весело поздоровалась я со стариком в шляпе трилби.
– А-а, здравствуй, девонька! – обрадовался мне мужчина.
– Второй день хожу, вас застать не могу. Уже беспокоиться начала, не случилось ли чего. Вы бы хоть мне адрес оставили. Как здоровье ваше?
– Воргулы долго живут, – пространно ответил и улыбнулся хитро. – «Проездом» в наших краях?
– Вроде того.
– Опять будешь уговаривать вернуться?
– Буду. Или у вас в планах посещение Сейшельских островов?
– Одному скучно, – шутливо отмахнулся собеседник. – Вот если бы в компании с молодой красивой женщиной…
– Увы, я бы с удовольствием, но в другой раз.
Дедок нарочито несчастно вздохнул.
– Жаль, госпожа Моран… Что? – Поймав мой удивленный взгляд, опустил глаза на мои руки и поспешил исправиться: – Я поторопился. Надо же, второй раз ошибаюсь, – проворчал досадливо в сторону. – Видать, и впрямь годы берут свое.
– Пока еще невеста, – скромно кивнула, покрутив на пальце кольцо. – Забыла на минутку, что вы все знаете наперед.
– Всё да не всё. Вот, например, что сегодня придёшь – не знал. Ждал неделю назад. Что задержало?
– Жених не пускал, – отмахнулась, поддержав шутливый тон собеседника.
