– Моя тетушка, баронесса Брайт, подъедет позже, задержали дела, – ответила невозмутимо и чуть отклонилась влево, позволяя слуге забрать пустую тарелку. Его место тут же занял другой, с чайничком. Пахнуло салепом. – Извините, можно мне чай? – поспешила с просьбой, пока мне не плеснули надоевшего напитка.
Гувернантка отпрянула от меня, как мне показалось, вместе со стулом. Скрип ножек по полу я отчетливо услышала. Его сиятельство кашлянул. Три раза. Братья девушки переглянулись и скривились, но мгновение спустя их физиономии вновь изображали скучающее безразличие. Ну как же, девица изволила заказать какую-то гадость, недостойную к употреблению среди титулованных особ.
Бедная, бедная Розина!
Закруглялся завтрак в трагическом молчании. Мне было все равно, что подумали обо мне эти снобы, а вот реакция хозяина дома удивила. Приятно удивила. Не такой уж он холодный и властный, как показалось при знакомстве.
– Вы закончили, бесса? Тогда прошу ко мне в кабинет. – С этими словами хозяин поместья встал и, не дожидаясь, когда я выползу из-за стола, направился к выходу из залы.
– Я не приглашал тебя, Лео. – Граф попытался выставить сына за дверь кабинета.
– Позволь остаться, отец. Тем более я знаю, о чем ты хочешь поговорить с Анной.
Упрямо поджав губы, виконт устроился напротив меня во втором кресле. Карре старший хмыкнул, но препятствовать больше не стал.
– Итак, милая девушка, я хотел бы знать всю вашу историю. Леонард мне рассказал кое-что, в общих чертах мне стало известно, что вы прибыли издалека. Вас, оставшуюся сиротой, нашла тетушка, баронесса Брайт. За вами вел охоту лорд Элиас Нотбек… Все правильно?
В ожидании подтверждения слов на меня смотрели оба Карре. Один – с тревогой и виновато, второй – с плохо скрываемым жадным интересом.
– Не совсем, – вздохнула я, решив сдаться на милость судьбе и хозяину дома. – Меня зовут Анна Ильинична Векшина. Я из другого мира. В тот день я спешила на работу и …
В процессе повествования виконт несколько раз подавал мне стакан с водой, чтобы смочить губы и убрать сухость во рту. Меня не перебивали, а я старалась как можно подробнее изложить все то, что со мной приключилось с того злополучного утра. С момента встречи с пожилым мужчиной в шляпе трилби на аллее парка родного города.
– …во-от, а вечером прилетела Селеста. Я не знаю, что решили ведьмы относительно этого Страбора Груна, мы с Лео уехали. Все.
Рассказ меня вымотал и морально, и физически.
– Вижу, вы устали, но разрешите несколько уточняющих вопросов? – Граф давно уже стоял у приоткрытого окна, набивая табаком курительную трубку.
– Да, конечно, – ответила хрипло и опустила голову, поникнув плечами.
– Сколько вам лет?
– Двадцать три, – ответила без лишней скромности.
Было уже не до этичной стороны вопроса. Воспоминания опустошили меня. В некоторых моментах глаза начинало щипать от слез, и тогда виконт брал меня за руку и сжимал несильно, стараясь поддержать таким вот простым жестом.
– Вы были замужем?
– Нет.
– Дети? Простите, что спрашиваю о таких вещах. Поверьте, это не праздное любопытство.
Невольно покраснела: это что, завуалированный вопрос о моей невинности?
– Я понимаю. Будь я на вашем месте, тоже бы устроила допрос с пристрастием странной девице-инопланетянке, вошедшей в мой дом и назвавшейся хорошей знакомой сына…
– …и которая не сходит с уст племянника, даже учитывая, что он без сознания, – добавил граф, испытывающее глядя на меня и нисколечко не задетый моими словами.
– Нет, у меня нет детей. И не было.
– По документам вы…
– Подданная Триберии, бесса Анна-Лаэта Ньер.
– Ньер – это вымышленная фамилия?
– Нет, это казненные аристократы из Готуара.
– Даже так… – Мужчина в удивлении вскинул брови.
– Барон Остун Ньер был братом моей названной тетушки Тельмы.
– У вас есть связь с артефактом?
Я задумалась. Как сказать милорду, что порой подозревала в тауроне наличие души? Не сочтет ли меня его сиятельство за раненую на всю голову, тем более прецедент был? И что он подразумевает под связью? Колдовских талантов у меня нет. Оберегом как таковым я управлять не умею. Те два случая с переносом и обучением грамоте не считаю за безоговорочную власть над волшебной вещицей. Он мне не подчиняется в полной мере.
– Вы знаете, когда артефакт был со мной, я всегда чувствовала его живое тепло. Будете смеяться, но в трудную минуту будто ощущалась дружеская поддержка с его стороны. Пусть это и абсурдно звучит. Хотя… магия вашего мира – для меня до сих пор необъяснимое, фантастическое, не укладывающееся в голове явление. Вот вы сказали – связь… – Хмыкнула, вспомнив несколько ярких эпизодов. – Я долго не могла понять его странное поведение: то он насылал на меня видения жутких картин с моим участием, то ни с того ни с сего резко нагревался, обжигая кожу. И все эти действия можно было расценить как предупреждение – он чувствовал опасность, предупреждал о неприятностях. Он заставлял задуматься и не совершать ошибки. Вы думаете сейчас, что я идеализирую какой-то обыкновенный кругляш желтого цвета, а я уверилась в своих догадках. Теперь я знаю о некоторых способностях таурона, но договариваться с ним – это нужно иметь недюжую выдержку и терпение.
– Вы сказали, он нагревался при опасности? Ну тогда мне понятно, почему сгорела половина моей библиотеки! – неожиданно весело высказался лорд Гектор. – Я просто уверен, что эти два события – ненормальный поступок вашего гостя в Бережинах и вспыхнувший стол в Виннете – произошли в одно и то же время!
– На таком большом расстоянии почувствовать угрозу хозяйке? – вклинился в беседу Лео.
– Парадокс. – Улыбнулась криво.
– Что? – хором спросили Карре.
– Ситуация, не имеющая логического объяснения, – поправилась я и подняла глаза на хозяина дома. – Можно задать вам вопрос? Откуда у вас курительная трубка?
Граф усмехнулся, кивнув головой, словно давно ждал проявления интереса с моей стороны.
– Из вашего мира, милая бесса. – Виконт при этих словах издал сдавленный горловой звук, а я некрасиво выпучила глаза. – Дело в том, что муж моей сестры, отец Рихарда, был первым владельцем таурона. Для него создала артефакт Аста. Его научила всему, на что способна вещица. Вилмар Моран мог… путешествовать в другие миры. Это был безумный шаг, но граф рискнул, и у него получилось. Ваш мир был пятым и единственным, где он задержался на целый месяц. Мы все тогда страшно за него испугались. Местечко, где он оказался, называлось… недалеко от… м-м, сейчас вспомню… Брусэль!
– Брюссель, – всхлипнула, не сумев сдержать эмоции. Голова пошла кругом, – Бельгия.
Боже мой, это же… Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме. Неужели это возможно? Это же шанс!.. Который я не использую по определенным причинам. Одна из них сейчас лежит без сознания в спальне на втором этаже дома Карре. Я уже просто не смогу оставить его. Не смогу! Чем бы ни обернулись последствия травмы, буду рядом в любом случае. До конца.
Не думать о печальном, не думать! Он обязательно очнется, и все будет хорошо!
– Совершенно верно! – продолжал граф, будто не заметив моих слез. – И впоследствии еще не раз возвращался на вашу… Землю. Рассказывал удивительные вещи, но никогда ничего оттуда не переправлял. Трубка мне в подарок – это единственное, что он позволил себе из всех невероятных, опасных и чудесных изобретений чужого мира. Из последнего путешествия, спешного и необдуманного, он так и не вернулся, – с грустью в голосе задумчиво закончил его сиятельство.
– Отец, почему я ничего не знал?! – вскипел в возмущении Леонард.
– В то время это были опасные знания как, впрочем, и сейчас. Вы были детьми. Глупыми. Стоит ли говорить, что даже при строжайшем сохранении тайны владения таким артефактом информация все равно просочилась из дома Моран и попала к человеку, из-за которого семью настигла трагедия. Мой зять пропал, прихватив с собой верного слугу; моя сестра, не выдержав разлуки, сгорела за пять лет от постигшего её горя. Рихард остался сиротой. Асту – ведьму, которая служила роду и была хорошей подругой графини, спустя столько лет и ту догнало проклятие своего же изобретения. Вот так, – закончил длинный монолог мужчина и тяжело вздохнул.
Страшная тяжесть навалилась мне на грудь и не давала дышать. Я очень ярко представила красивую женщину, убитую горем. С каждым днем все больше увядающую, теряющую смысл жизни в бессмысленном ожидании любимого человека. Ах, если бы только знать, почему граф не вернулся! Что могло случиться во время его последнего путешествия на Землю? Да мало ли! От «подхватил опасный вирус» до «попал под машину»!
– А где вы берете табак? – Решила направить в другое русло печальные мысли присутствующих.
– Контрабанда из Шудара, – лукаво улыбнулся его сиятельство, и в его глазах мелькнула благодарность, – там это растение используют в каких-то ритуалах, а я нашел нелегальный канал поставок. Кстати, Хьюго – тот самый слуга Вилмара в свое время помог. Он ведь был родом оттуда.
Помолчали немного, словно все темы исчерпали себя, и каждому осталось только анализировать все услышанное за эту длинную беседу.
– Господин Карре, вы вернете мне оберег? – Я отважилась на вопрос, который держала в себе с первой минуты встречи в кабинете.
– Как бы мне не хотелось этого делать, но я не вправе хранить его у себя. С одной стороны, боюсь – справитесь ли со своенравным артефактом? С другой – хочу сохранить поместье потомкам. Но выходит, что он выбрал себе нового хозяина, вернее хозяйку, и остается только уповать на ваше благоразумие, милая бесса Анна. – Сказав это, он отложил трубку и вставил маленький ключик в замок небольшой шкатулки из серебристого металла, стоящей на краю стола. – Это антимагический короб. Пришлось перерыть хранилище, чтобы найти, – за ненадобностью убрали его в самый дальний угол, – пояснил он назначение элегантной шкатулки.
– Ох! – невольно вырвалось у меня одновременно с пучком яркого света из нутра коробочки.
– Демон! – Милорд от неожиданности отпрянул, налетев спиной на высокий сундук-бар. Глухо звякнули бутылки в его чреве.
– Ничего себе! – на высокой ноте вскрикнул Леонард, вскочив на ноги. – Опять?!
А меня как магнитом потянуло к вещице. Нестерпимо захотелось взять её в руки. Погладить, успокоить. Без страха вынула оберег из ящичка, и меня словно теплой волной окатило с ног до головы.
– Соскучился? Тебе новый шнурочек сделали? Хороший мой, ну чего ты злишься? – ворковала, как с маленьким ребенком. Понимала – глупость несусветная! Что он может понимать? Однако ж… Жар, обжигающий ладони, уменьшился, поутих слепящий свет, и через несколько секунд в моих руках был все тот же невзрачный кругляш из желтого металла, ставший уже таким родным и привычным на шее.
Хозяева поместья смотрели на меня по-разному: виконт – умиленно-восторженно, как на неразумное дитя, его батюшка – задумчиво-оценивающе.
– Можно, я пойду? – Стушевалась под их взглядами.
– Последний вопрос, если позволите, – встрепенулся граф. – Какие чувства вы испытываете к моему племяннику?
Я смутилась еще больше и задумалась. Понятно, что дядя волнуется о судьбе родного человека, вот только я оказалась не готова к откровениям такого рода. И только было открыла рот, чтобы ответить, как внезапно рывком открылась дверь кабинета, заставив меня вздрогнуть, и мне не знакомая взбудораженная женщина, тяжело дыша, выпалила:
– Ваше сиятельство, лорду Рихарду плохо!
— Я бы дал ему день. От силы два дня.
— Отлично. Ты будешь часами. Все остальные будут докторами.
(т/с «Доктор Хаус»)
Как я бежала, останется в памяти лакея и мадам Фионы – тетушки Розины –на всю оставшуюся жизнь. Первого я просто снесла с дороги, вторую, встреченную на лестнице и попытавшуюся пристыдить за неподобающее истинной леди поведение, совершенно нечаянно машинально послала. Жаль, что она никогда не узнает, кто такой черт и какой дорогой к нему идти. Граф и Леонард выскочили из кабинета следом за мной, но куда там поспеть за девчонкой!
Рихард в бреду метался на ложе. Повязка сползла с головы, влажные волосы торчали во все стороны, руки стаскивали с себя одеяло, которое то и дело возвращала на место сиделка. Хриплым голосом мужчина нес какую-то околесицу про людей в масках. Все пытался их остановить, призывал одуматься, не совершать зла. Из бессвязной речи выделила свое имя, и сердце болезненно сжалось. С такой тоской и надрывом оно было произнесено, что ноги сами понесли меня к кровати. Не обращая внимания на причитания Цинны, отодвинула ее в сторону и, присев на край постели, перехватила руки Морана, цепляющиеся за постельное белье в попытке выдрать его из-под себя или разорвать. Прижала их к его груди, навалившись всем корпусом. Почувствовала силу напряженных мышц больного, дрожь во всем теле, жар, идущий от оголенных участков кожи. Лицо Рихарда оказалось очень близко, в нос ударил сильный неприятный запах кислятины и пота. У меня внутри поднялась волна негодования: они его вообще обтирают?
Метнула в сиделку злобный взгляд: ни на шаг больше не подойдет к пострадавшему. Не подпущу!
Мужчина рвался из моих объятий, запрокидывая голову назад и выгибаясь дугой. Бред сменился рычанием. Лео кинулся мне на помощь, обхватив ноги брата выше колен. Краем глаза заметила, как посторонился замерший на пороге комнаты граф Карре, пропуская в комнату пожилого дядьку. Тот, обойдя кровать с другой стороны, водрузил на неё раскрытый саквояж и склонился над ним, сверкнув блестящей лысиной в обрамлении седых перышек волос.
– Римус, сделай что-нибудь! – нетерпеливо потребовал старший Карре, встав в изножье постели.
Подавшись вперед и вцепившись в резную стойку с набалдашником, он напряженно наблюдал за племянником.
– Вы доктор? Скажите, что с ним? – спросила у незнакомца.
Тот бросил на меня быстрый взгляд исподлобья и извлек из сумки три маленьких пузырька. Перебрал, читая внимательно надписи на этикетках, выбрал один из темного стекла.
– Не стоит поднимать панику раньше времени. Такое случается при сильном ушибе головы. Мне нужна помощь… Господин Леонард, можете отпустить ноги, приподнимите милорду голову, будьте любезны.
Надавив Рихарду на подбородок, лекарь влил содержимое флакона ему в рот. Его сиятельство резко мотнул головой, вырываясь из цепких пальцев лекаря, замычал.
– Тш-ш, тихо, мой хороший, тихо, – успокаивая, зашептала над ухом пострадавшего. – Сейчас все пройдет, сейчас будет легче. Потерпи, милый.
Больной заскрежетал зубами, а потом вдруг обмяк.
– Можно отпускать его, – устало сказал Римус и дрожащей рукой слегка похлопал по плечу бессознательного пациента.
Медленно разогнулась и с трудом расцепила побелевшие от напряжения пальцы, которыми удерживала запястья дорогого мне мужчины. Вгляделась в немного бледное лицо. Страх потихоньку отступал: сейчас передо мной лежал погруженный в глубокий сон человек – молодой, красивый и спокойный. Ничего в его облике, кроме крупной испарины, выступившей на коже, и сухих приоткрывшихся губ, не напоминало о только что перенесенной ужасной муке. Сзади с облегчением вздохнул Леонард. Шмыгнула носом сиделка.
– Что вы ему дали? – Моя натура требовала подробностей.
Гувернантка отпрянула от меня, как мне показалось, вместе со стулом. Скрип ножек по полу я отчетливо услышала. Его сиятельство кашлянул. Три раза. Братья девушки переглянулись и скривились, но мгновение спустя их физиономии вновь изображали скучающее безразличие. Ну как же, девица изволила заказать какую-то гадость, недостойную к употреблению среди титулованных особ.
Бедная, бедная Розина!
Закруглялся завтрак в трагическом молчании. Мне было все равно, что подумали обо мне эти снобы, а вот реакция хозяина дома удивила. Приятно удивила. Не такой уж он холодный и властный, как показалось при знакомстве.
– Вы закончили, бесса? Тогда прошу ко мне в кабинет. – С этими словами хозяин поместья встал и, не дожидаясь, когда я выползу из-за стола, направился к выходу из залы.
– Я не приглашал тебя, Лео. – Граф попытался выставить сына за дверь кабинета.
– Позволь остаться, отец. Тем более я знаю, о чем ты хочешь поговорить с Анной.
Упрямо поджав губы, виконт устроился напротив меня во втором кресле. Карре старший хмыкнул, но препятствовать больше не стал.
– Итак, милая девушка, я хотел бы знать всю вашу историю. Леонард мне рассказал кое-что, в общих чертах мне стало известно, что вы прибыли издалека. Вас, оставшуюся сиротой, нашла тетушка, баронесса Брайт. За вами вел охоту лорд Элиас Нотбек… Все правильно?
В ожидании подтверждения слов на меня смотрели оба Карре. Один – с тревогой и виновато, второй – с плохо скрываемым жадным интересом.
– Не совсем, – вздохнула я, решив сдаться на милость судьбе и хозяину дома. – Меня зовут Анна Ильинична Векшина. Я из другого мира. В тот день я спешила на работу и …
В процессе повествования виконт несколько раз подавал мне стакан с водой, чтобы смочить губы и убрать сухость во рту. Меня не перебивали, а я старалась как можно подробнее изложить все то, что со мной приключилось с того злополучного утра. С момента встречи с пожилым мужчиной в шляпе трилби на аллее парка родного города.
– …во-от, а вечером прилетела Селеста. Я не знаю, что решили ведьмы относительно этого Страбора Груна, мы с Лео уехали. Все.
Рассказ меня вымотал и морально, и физически.
– Вижу, вы устали, но разрешите несколько уточняющих вопросов? – Граф давно уже стоял у приоткрытого окна, набивая табаком курительную трубку.
– Да, конечно, – ответила хрипло и опустила голову, поникнув плечами.
– Сколько вам лет?
– Двадцать три, – ответила без лишней скромности.
Было уже не до этичной стороны вопроса. Воспоминания опустошили меня. В некоторых моментах глаза начинало щипать от слез, и тогда виконт брал меня за руку и сжимал несильно, стараясь поддержать таким вот простым жестом.
– Вы были замужем?
– Нет.
– Дети? Простите, что спрашиваю о таких вещах. Поверьте, это не праздное любопытство.
Невольно покраснела: это что, завуалированный вопрос о моей невинности?
– Я понимаю. Будь я на вашем месте, тоже бы устроила допрос с пристрастием странной девице-инопланетянке, вошедшей в мой дом и назвавшейся хорошей знакомой сына…
– …и которая не сходит с уст племянника, даже учитывая, что он без сознания, – добавил граф, испытывающее глядя на меня и нисколечко не задетый моими словами.
– Нет, у меня нет детей. И не было.
– По документам вы…
– Подданная Триберии, бесса Анна-Лаэта Ньер.
– Ньер – это вымышленная фамилия?
– Нет, это казненные аристократы из Готуара.
– Даже так… – Мужчина в удивлении вскинул брови.
– Барон Остун Ньер был братом моей названной тетушки Тельмы.
– У вас есть связь с артефактом?
Я задумалась. Как сказать милорду, что порой подозревала в тауроне наличие души? Не сочтет ли меня его сиятельство за раненую на всю голову, тем более прецедент был? И что он подразумевает под связью? Колдовских талантов у меня нет. Оберегом как таковым я управлять не умею. Те два случая с переносом и обучением грамоте не считаю за безоговорочную власть над волшебной вещицей. Он мне не подчиняется в полной мере.
– Вы знаете, когда артефакт был со мной, я всегда чувствовала его живое тепло. Будете смеяться, но в трудную минуту будто ощущалась дружеская поддержка с его стороны. Пусть это и абсурдно звучит. Хотя… магия вашего мира – для меня до сих пор необъяснимое, фантастическое, не укладывающееся в голове явление. Вот вы сказали – связь… – Хмыкнула, вспомнив несколько ярких эпизодов. – Я долго не могла понять его странное поведение: то он насылал на меня видения жутких картин с моим участием, то ни с того ни с сего резко нагревался, обжигая кожу. И все эти действия можно было расценить как предупреждение – он чувствовал опасность, предупреждал о неприятностях. Он заставлял задуматься и не совершать ошибки. Вы думаете сейчас, что я идеализирую какой-то обыкновенный кругляш желтого цвета, а я уверилась в своих догадках. Теперь я знаю о некоторых способностях таурона, но договариваться с ним – это нужно иметь недюжую выдержку и терпение.
– Вы сказали, он нагревался при опасности? Ну тогда мне понятно, почему сгорела половина моей библиотеки! – неожиданно весело высказался лорд Гектор. – Я просто уверен, что эти два события – ненормальный поступок вашего гостя в Бережинах и вспыхнувший стол в Виннете – произошли в одно и то же время!
– На таком большом расстоянии почувствовать угрозу хозяйке? – вклинился в беседу Лео.
– Парадокс. – Улыбнулась криво.
– Что? – хором спросили Карре.
– Ситуация, не имеющая логического объяснения, – поправилась я и подняла глаза на хозяина дома. – Можно задать вам вопрос? Откуда у вас курительная трубка?
Граф усмехнулся, кивнув головой, словно давно ждал проявления интереса с моей стороны.
– Из вашего мира, милая бесса. – Виконт при этих словах издал сдавленный горловой звук, а я некрасиво выпучила глаза. – Дело в том, что муж моей сестры, отец Рихарда, был первым владельцем таурона. Для него создала артефакт Аста. Его научила всему, на что способна вещица. Вилмар Моран мог… путешествовать в другие миры. Это был безумный шаг, но граф рискнул, и у него получилось. Ваш мир был пятым и единственным, где он задержался на целый месяц. Мы все тогда страшно за него испугались. Местечко, где он оказался, называлось… недалеко от… м-м, сейчас вспомню… Брусэль!
– Брюссель, – всхлипнула, не сумев сдержать эмоции. Голова пошла кругом, – Бельгия.
Боже мой, это же… Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме. Неужели это возможно? Это же шанс!.. Который я не использую по определенным причинам. Одна из них сейчас лежит без сознания в спальне на втором этаже дома Карре. Я уже просто не смогу оставить его. Не смогу! Чем бы ни обернулись последствия травмы, буду рядом в любом случае. До конца.
Не думать о печальном, не думать! Он обязательно очнется, и все будет хорошо!
– Совершенно верно! – продолжал граф, будто не заметив моих слез. – И впоследствии еще не раз возвращался на вашу… Землю. Рассказывал удивительные вещи, но никогда ничего оттуда не переправлял. Трубка мне в подарок – это единственное, что он позволил себе из всех невероятных, опасных и чудесных изобретений чужого мира. Из последнего путешествия, спешного и необдуманного, он так и не вернулся, – с грустью в голосе задумчиво закончил его сиятельство.
– Отец, почему я ничего не знал?! – вскипел в возмущении Леонард.
– В то время это были опасные знания как, впрочем, и сейчас. Вы были детьми. Глупыми. Стоит ли говорить, что даже при строжайшем сохранении тайны владения таким артефактом информация все равно просочилась из дома Моран и попала к человеку, из-за которого семью настигла трагедия. Мой зять пропал, прихватив с собой верного слугу; моя сестра, не выдержав разлуки, сгорела за пять лет от постигшего её горя. Рихард остался сиротой. Асту – ведьму, которая служила роду и была хорошей подругой графини, спустя столько лет и ту догнало проклятие своего же изобретения. Вот так, – закончил длинный монолог мужчина и тяжело вздохнул.
Страшная тяжесть навалилась мне на грудь и не давала дышать. Я очень ярко представила красивую женщину, убитую горем. С каждым днем все больше увядающую, теряющую смысл жизни в бессмысленном ожидании любимого человека. Ах, если бы только знать, почему граф не вернулся! Что могло случиться во время его последнего путешествия на Землю? Да мало ли! От «подхватил опасный вирус» до «попал под машину»!
– А где вы берете табак? – Решила направить в другое русло печальные мысли присутствующих.
– Контрабанда из Шудара, – лукаво улыбнулся его сиятельство, и в его глазах мелькнула благодарность, – там это растение используют в каких-то ритуалах, а я нашел нелегальный канал поставок. Кстати, Хьюго – тот самый слуга Вилмара в свое время помог. Он ведь был родом оттуда.
Помолчали немного, словно все темы исчерпали себя, и каждому осталось только анализировать все услышанное за эту длинную беседу.
– Господин Карре, вы вернете мне оберег? – Я отважилась на вопрос, который держала в себе с первой минуты встречи в кабинете.
– Как бы мне не хотелось этого делать, но я не вправе хранить его у себя. С одной стороны, боюсь – справитесь ли со своенравным артефактом? С другой – хочу сохранить поместье потомкам. Но выходит, что он выбрал себе нового хозяина, вернее хозяйку, и остается только уповать на ваше благоразумие, милая бесса Анна. – Сказав это, он отложил трубку и вставил маленький ключик в замок небольшой шкатулки из серебристого металла, стоящей на краю стола. – Это антимагический короб. Пришлось перерыть хранилище, чтобы найти, – за ненадобностью убрали его в самый дальний угол, – пояснил он назначение элегантной шкатулки.
– Ох! – невольно вырвалось у меня одновременно с пучком яркого света из нутра коробочки.
– Демон! – Милорд от неожиданности отпрянул, налетев спиной на высокий сундук-бар. Глухо звякнули бутылки в его чреве.
– Ничего себе! – на высокой ноте вскрикнул Леонард, вскочив на ноги. – Опять?!
А меня как магнитом потянуло к вещице. Нестерпимо захотелось взять её в руки. Погладить, успокоить. Без страха вынула оберег из ящичка, и меня словно теплой волной окатило с ног до головы.
– Соскучился? Тебе новый шнурочек сделали? Хороший мой, ну чего ты злишься? – ворковала, как с маленьким ребенком. Понимала – глупость несусветная! Что он может понимать? Однако ж… Жар, обжигающий ладони, уменьшился, поутих слепящий свет, и через несколько секунд в моих руках был все тот же невзрачный кругляш из желтого металла, ставший уже таким родным и привычным на шее.
Хозяева поместья смотрели на меня по-разному: виконт – умиленно-восторженно, как на неразумное дитя, его батюшка – задумчиво-оценивающе.
– Можно, я пойду? – Стушевалась под их взглядами.
– Последний вопрос, если позволите, – встрепенулся граф. – Какие чувства вы испытываете к моему племяннику?
Я смутилась еще больше и задумалась. Понятно, что дядя волнуется о судьбе родного человека, вот только я оказалась не готова к откровениям такого рода. И только было открыла рот, чтобы ответить, как внезапно рывком открылась дверь кабинета, заставив меня вздрогнуть, и мне не знакомая взбудораженная женщина, тяжело дыша, выпалила:
– Ваше сиятельство, лорду Рихарду плохо!
Глава 11
— Я бы дал ему день. От силы два дня.
— Отлично. Ты будешь часами. Все остальные будут докторами.
(т/с «Доктор Хаус»)
Как я бежала, останется в памяти лакея и мадам Фионы – тетушки Розины –на всю оставшуюся жизнь. Первого я просто снесла с дороги, вторую, встреченную на лестнице и попытавшуюся пристыдить за неподобающее истинной леди поведение, совершенно нечаянно машинально послала. Жаль, что она никогда не узнает, кто такой черт и какой дорогой к нему идти. Граф и Леонард выскочили из кабинета следом за мной, но куда там поспеть за девчонкой!
Рихард в бреду метался на ложе. Повязка сползла с головы, влажные волосы торчали во все стороны, руки стаскивали с себя одеяло, которое то и дело возвращала на место сиделка. Хриплым голосом мужчина нес какую-то околесицу про людей в масках. Все пытался их остановить, призывал одуматься, не совершать зла. Из бессвязной речи выделила свое имя, и сердце болезненно сжалось. С такой тоской и надрывом оно было произнесено, что ноги сами понесли меня к кровати. Не обращая внимания на причитания Цинны, отодвинула ее в сторону и, присев на край постели, перехватила руки Морана, цепляющиеся за постельное белье в попытке выдрать его из-под себя или разорвать. Прижала их к его груди, навалившись всем корпусом. Почувствовала силу напряженных мышц больного, дрожь во всем теле, жар, идущий от оголенных участков кожи. Лицо Рихарда оказалось очень близко, в нос ударил сильный неприятный запах кислятины и пота. У меня внутри поднялась волна негодования: они его вообще обтирают?
Метнула в сиделку злобный взгляд: ни на шаг больше не подойдет к пострадавшему. Не подпущу!
Мужчина рвался из моих объятий, запрокидывая голову назад и выгибаясь дугой. Бред сменился рычанием. Лео кинулся мне на помощь, обхватив ноги брата выше колен. Краем глаза заметила, как посторонился замерший на пороге комнаты граф Карре, пропуская в комнату пожилого дядьку. Тот, обойдя кровать с другой стороны, водрузил на неё раскрытый саквояж и склонился над ним, сверкнув блестящей лысиной в обрамлении седых перышек волос.
– Римус, сделай что-нибудь! – нетерпеливо потребовал старший Карре, встав в изножье постели.
Подавшись вперед и вцепившись в резную стойку с набалдашником, он напряженно наблюдал за племянником.
– Вы доктор? Скажите, что с ним? – спросила у незнакомца.
Тот бросил на меня быстрый взгляд исподлобья и извлек из сумки три маленьких пузырька. Перебрал, читая внимательно надписи на этикетках, выбрал один из темного стекла.
– Не стоит поднимать панику раньше времени. Такое случается при сильном ушибе головы. Мне нужна помощь… Господин Леонард, можете отпустить ноги, приподнимите милорду голову, будьте любезны.
Надавив Рихарду на подбородок, лекарь влил содержимое флакона ему в рот. Его сиятельство резко мотнул головой, вырываясь из цепких пальцев лекаря, замычал.
– Тш-ш, тихо, мой хороший, тихо, – успокаивая, зашептала над ухом пострадавшего. – Сейчас все пройдет, сейчас будет легче. Потерпи, милый.
Больной заскрежетал зубами, а потом вдруг обмяк.
– Можно отпускать его, – устало сказал Римус и дрожащей рукой слегка похлопал по плечу бессознательного пациента.
Медленно разогнулась и с трудом расцепила побелевшие от напряжения пальцы, которыми удерживала запястья дорогого мне мужчины. Вгляделась в немного бледное лицо. Страх потихоньку отступал: сейчас передо мной лежал погруженный в глубокий сон человек – молодой, красивый и спокойный. Ничего в его облике, кроме крупной испарины, выступившей на коже, и сухих приоткрывшихся губ, не напоминало о только что перенесенной ужасной муке. Сзади с облегчением вздохнул Леонард. Шмыгнула носом сиделка.
– Что вы ему дали? – Моя натура требовала подробностей.
