- Ты чересчур легко сбрасываешь его со счетов! Ну а если он умён, если это его план? Посеять страх, свести людей с ума постоянным соседством с глиняными уродами, не тратя лишних сил, потом напасть?
- Даже если и так, перехитрить хитреца у нас бы точно не вышло, и именно поэтому я уверена, что время мы потратили совсем не зря. Подумайте, что получилось у одного - и у других будет получаться, причём всё чаще. Получилось у Уттара, теперь у кого-то нового, а стоит этому нашему земляку разболтать секрет, сколько станет горе-ваятелей...пучок за пятак! И что, за каждым гоняться? А теперь мы знаем первопричину. Надо обратиться к самому Глиняному Господину.
- Это к богу, что ли? - тупо переспросила Анабель.
- Почему нет? - Лиза дёрнула плечом, - Говорила же с богом Яворова мама? И ведь не зря же - посмотри, какой славный парень, и в одиночку держит наш хлипкий шалаш, пока его ветром срывает! А кроме шуток, я гончарка столько, сколько себя помню, и выделывать всякую посудную мелочь научилась раньше, чем читать. Я люблю её запах, люблю её прикосновение, я научилась сопровождать её от рождения в неприметной яме и до самой печи. Если б я только знала о существовании этого бога - моего, получается, бога - была бы самой преданной его последовательницей!
- Да Уттар же говорил, что он даже не человек!
- Глиняный Господин ответил Уттару, хотя тому никакого дела не было до глины. Глина, вата, люди, золото - он готов был выжимать свою желанную власть из чего угодно. Какой бог будет рад такому небрежению? И всё же он откликнулся - может, ему нечего было терять, но разве мы хуже?
- А если он разгневается?
- И что, нашлёт на нас глиняных зверей? Да они и без того топчутся на наших улицах, нашёл чем пугать!
- Идти к богу на поклон? По мне так это всё равно что засунуть голову в пасть спящему гавиалу, а потом пощекотать ему шейку....
Иол с Явором переглянулись над головами подруг. Один наполовину высчитывал, наполовину грезил о том, что боги отдаляются от дел, скоро покинут мир и более не вернутся, для другого боги были явственней и привычней, чем плюшка с сыром. И обоим, по этим разным причинам, было совершенно не тревожно. Как Лиза решит, так и будет - зато во всём остальном ей не придётся жаловаться на недостаток рвения с их стороны.
- И всё же, какой породы было это дерево? - спросил Явор своего наставника, уткнув палец в шелушащуюся кору...
К тому времени, как дождь затих, Анабель кое-как смирилась с задумкой подруги. Может, просто почувствовала давнюю, сиротскую почти тоску по покровителю, который, говорят, даже у мошенников есть - но только не у гончаров. Может, просто не нашла, что предложить взамен, кроме возвращения домой - а это было бы поражением. Или вспомнила, как обещала, отправляясь в путь, быть Перепёлочке верной защитницей и помощницей во всём, а обещания надо держать.
- Ты только помни, что боги не слишком хорошо понимают нас, и желания наши истолковывают чудно, - вот и всё, что добавил Явор к их разговору, когда они разбирали свой шалаш, вылезая навстречу просветлевшему и умытому миру, - будь осторожна.
- Будь спокоен, - девочка схватилась за предложенную руку и выбралась наружу, подставляя белокурую головку под тяжёлые капли, срывающиеся с листьев - последний привет ливня, - я буду не слишком жадной!
Несмотря на разгром, учинённый бурей, лес совсем не казался измождённым. Смятые, порванные листья, содранный с земли ковёр сосновых иголок, белые прочерки неба, появившиеся в густой зелени над головами - всё тонуло в солнечном свете, свежем и умиротворяющем. Над травой поднимался молочный парок, а птицы пели напористо, как будто пытались наверстать потерянное время. Лизе с Анабель сразу вспомнился большой зал Карминской ратуши наутро после праздников: конечно, он не смог бы вместить всех горожан, но каждый заглядывал на час или два, приносил угощений, подарков, разноцветных бумажных лент, и наутро солнце, протерев глаза, в изумлении глядело на груды смятой детьми бумаги, немытые тарелки, потерянные перчатки и башмаки и пару собак, вертевшихся всю ночь под ногами танцующих, пока не выдохлись и не заснули тут же без задних ног. Венки, платки, утиные и абрикосовые косточки, тряпичные мячи, разбитые на счастье стаканы - в предпраздничные дни Карл начинал работать затемно, чтоб налепить простенькой посуды, которая всё равно долго не проживёт. Следующим утром подруги обычно прибегали на площадь пораньше, чтоб быть в числе тех, кто первым входит в пёструю, усталую и счастливую - куда более счастливую, чем в те дни, когда здесь спорят о законах и податях! - ратушу. Сегодня их ратушей был весь лес.
- Знаете, чего б я сейчас хотела? - ни к кому особенно не обращаясь, спросила Анабель. Обхватив себя руками, она потирала озябшие плечи, - Свиных шкварок. Алиса зимой всегда покупала шматы сала - потому что в два раза дешевле мяса, а сил с него куда больше прибавляется. Перетапливала его, чтоб потом замешивать на смальце отменные рассыпчатые лепёшки, ну а шкварки мы сдабривали как следует солью и ели ещё тёплыми. Ох, вкуснота! Бабка - та ещё прожора, и нужен был за ней глаз да глаз, если хочешь, чтоб тебе хоть что-нибудь досталось... А в здешних краях и свиней-то нет.
- Я видел маленьких чёрных тварей, вислоухих и клыкастых. Дикие, наверно. Уморительные! Хозяин огорода только в дом шагнёт, а они уже под забор подкапываются, - возразил Явор, - но такие уж поджарые, как будто сало к ним и не пристаёт!
- Питаться этими разорителями помоек! - Иол сморщил нос, - Ну что вы как последние деревенщины...
- Дааа, - девочка потрясла перед носом учёного похудевшей и обвисшей сумкой, - у деревенщины в подвале припас разложен, а у нас что? Так что давайте-ка поспешим назад. Я готова обнять того селянина, который содрал с нас втридорога, и лечь спать на один тюфяк с его крикливыми, как выдры, детьми! Да здравствуют человеческие лица, крыша, в которую не приходится вцепляться, чтобы удержать её на месте, и, быть может, даже горячая еда!
И они действительно поспешили, и вскоре вышли на дорогу, а та привела их к дому предприимчивого селянина. Тот поражённо уставился на них красными, подслеповатыми глазами - только-только вышел из сараюшки, где коптил перец и яйца скальных голубей, - и пустил переночевать на сеновал только лишь за то, что они как следует напугали рассказами про Ушивари его голосистых отпрысков. Чтобы неповадно было самим туда ходить, - объяснил заботливый отец. А наутро друзья продолжили путь на восток.
- А куда, собственно, мы путь держим? - поинтересовался Иол. Всё утро он рассматривал эту невысокую белобрысую девчонку, шутки ради поддевающую носками сандалий облачка дорожной пыли, и гадал, как умудрился увязаться за ней и следовать её...приказам? Нет, приказывать она не умела. Следовать её чутью, как узкой стрелке компаса, - скорее, так, подумал он, когда она обратила к нему своё личико, веснушчатое, как драгоценные ракушки-ужовки, которые ходят вместо монет на южных островах. - Ты ищешь...глиняное месторождение? Как это называется? Я мог бы помочь со своими небольшими знаниями о залегании пород...
- Глинокопня? Нет, зачем оно мне? Ты не подумай, я б с удовольствием взялась лепить сейчас, да время неподходящее, - она улыбнулась ему, как дурашливому ребёнку.
- Но...как же ты собралась связаться с Глиняным Господином? Я думал, прибегнешь к способу Уттара?
- Я не колдунья, так что мне он навряд ли подойдёт, - она развела веснушчатыми руками, - есть у меня одна затея, но тебе она вряд ли придётся по душе!
- Почему? - опешил Иол. Тут и Явор с Анабель навострили уши, - Разве я тебе перечил хоть раз?
- И тысяча сладостных гимнов Пряхам от меня за таких попутчиков! - Лиза благочестиво склонила голову, но уголки губ, остренькие, как листья подснежника, всё ещё лукаво улыбались, - А не понравится она тебе оттого, что всё в ней не по науке!
- Давай-давай, просвети нас! - вставила своё слово Анабель, и даже Еши ткнулся под коленку обветренным носом - тоже, видно, хотел знать.
- Ладно. Помните о нашей книге, в которой всё сбывается? - дочь гончара подёргала ремень сумки, в которой, надёжно обёрнутая, лежала их путеводная рукопись, - И я подумала, не зря же одна сказка осталась у нас пропущенной.
- О крылатом царевиче? Точно-точно... - припомнила Анабель, - но только летучий народ нам посетить не хватало! Муравьи, призраки, Абадру, а теперь вот это...
- Спасибо, что так тепло и с уважением отзываешься о моём городе, что даже поставила его в этот ряд, - съязвил Иол.
- Ой, не пойми неправильно... - девочка даже немного покраснела. И она ещё бралась учить его придворному этикету!
- ...но для нас всё это - вещи одного порядка! - весело закончил Явор. - Не томи, Лиза, и чего с этими крылатыми людьми, как их найти и зачем?
- Не переживайте, я думаю вовсе не о них. А о том храме, что исполнил их желанья и отправил, куда они попросили. Может ли чудо доставить к божеству? Ну, я думаю, надёжней и быстрее, чем свои две пятки.
- И как его найти? Высоко в горах, которые ещё и выросли за минувшие сотни лет?
- По цепочке красных холмов. Помните, это следы сестры царевича, а значит, там, где они упираются в скалы, и лежит наш храм. И цветы...
- Такие бесстыжие пёстрые цветы, будто вырезанные из крашеной бумаги? Которые в какой-то день вдруг запрудили всё, сколько глаз хватало? Я ещё подумал - не те ли это хвалёные анемоны? Что за крылья должны были быть у того небесного паренька, загляденье...
- Я думаю, не слишком ли много в этой истории всяких божеств? - с сомнением заметила Анабель, - Повторю вслед за Явором: это опасно.
- Знаю-знаю. Но это не оттого, что я слишком беспечна, а оттого, что другого плана у меня нет. Кто знает, как оно там сейчас, в Кармине? Сколько у нас времени в запасе? Нужно ли спешить? Или спешить уже бесполезно? А может, всё само собою разрешилось, и мы, лазая по этим лесам, просто нелепы?..
- Я согласна стать настоящим посмешищем, если так, - вздохнула Анабель, вспомнив свой свежий, пахнущий стружкой дом. Как там сейчас, весной? Птицы повыдёргивали небось изрядно пакли на гнёзда... Ворчунья Алиса - хотя на кого ей теперь ворчать? - всё так же прикармливает чахлую сливу, зарывая под неё птичьи да рыбьи косточки, а ушлые уличные коты ночами их выкапывают. Если в Кармине ещё щебечут живые птицы да дерутся живые коты - глиняным игрушкам не надобно ни гнёзд, ни пищи. Да, Лиза в поисках решения просто тычется вслепую - но может, так и надо?..
Холмы вздувались над равниной, подставляя солнцу поросшие редкой жёсткой травой бока. Цепочки глубоких следов, которые они оставили несколько дней назад, совершенно изгладились - как, впрочем, не было и любых других следов, как будто в эту пуховую землю и не упиралась с двух сторон веками натоптанная дорога. Пыхтя и отдуваясь, путники взбирались на холм - солнце, раскрасневшееся, почти по-весеннему жгучее, пекло немилосердно, так что даже Еши вывалил язык, а двое пернатых предателей и вовсе предпочли сократить трудный переход, взмыли ввысь и скрылись за покатым склоном. Явор, от которого нечасто услышишь жалобу, опустошил бурдюк с водой и ворчал:
- Ну, если уж я теперь высохну, как щепка, то хотя бы перестану уходить в землю по колено на каждом шагу!
Остроглазая Анабель то и дело замечала в кучках сухой земли необычные камешки: синие с золотыми отсветами, по словам Иола, назывались "лампадками", зелёные, как хвоя - отчего-то "волчьей слюной", а красные - "битым перцем".
- Видишь, необработанные они и за ценные камни не считаются, так, детская игрушка! Лучшая забава тех, кто живёт близ холмов, - некоторые ребята не могли расстаться со своими сокровищницами в полотняных мешочках, привозили в Школу тайком. Это только умелец может сказать, будет ли он мерцать, как положено, нет ли трещин внутри или цветных вкраплений. Обычно камень с примесями идёт на бой, драгоценную крошку, которой покрывают вазы и пояса, или на мозаику, но бывает и наоборот - откроется сочетание редкостной красоты. Я как-то видел сапфировый перстень, в котором будто расправляла крылья настоящая огнептица - яркая, как пламя, не в пример вашей. Прости, Игг! А уж сколько стоит такое кольцо! Большинство горожан могут только любоваться им на прилавке. Или камни с тёмным насыщенным центром - эти зовутся ювелирами "ягодой", будто с косточкой. А слегка затуманенные, будто с лёгким дымком - "колбы", их берут почти что одни алхимики, на удачу. В общем, так на первый взгляд и не скажешь, ценны ли твои находки.
Анабель не слишком верила в своё чутьё, но все разноцветные камушки оставила там, где нашла. Боялась суеверно: это ведь тоже дар хозяйки храма, хоть и стародавний, вдруг та пожадничает, скажет - с вас и камней достаточно? А потом она и жалеть о них забыла, потому что путешественники перевалили за гребень холмов, и глаза им застила красота, которую не надо было ни гранить, ни полировать. Тысячи анемонов, алых и бирюзовых, лиловых и белых, и сверкающих как яичный желток, и медных, и палевых, качали головами, засмотревшись на солнце, и тысячи чернобрюхих пчёл, поднявшись с гречишных полей, танцевали над ними свой сложный танец. Что бы ни ждало путешественников там, в укрытых синими тенями горах, идти к ним они будут по самым прекрасным лугам на свете.
Глава 16. Под самым небом
Лиза старалась не думать ни о чём: ни о грудах камня, которые отчего-то у горизонта были серыми, что зола в протопленной печке, вдалеке - побуревшими, как слежавшийся прошлогодний стог, а прямо тут, под ноющими пальцами, - уже золотистыми, как соты на разломе. Ни о воздухе-обманке, который холодом щекотал и покусывал ноздри, а стоило вдохнуть - истончался и убывал. Ни о мохноногих, курчавых пустошных травках, чьи пунцовые шарики соцветий обсыпали на полуденном припекающем солнце щёки гор, как весенняя лихорадка. А больше всего она старалась не думать о боли в подвёрнутой щиколотке. Чересчур прыткий камешек, ненадёжная опора - и вот при каждом движении в распухшей ноге перекатываются вязкие комки боли, а ей остаётся только благодарить Прях за то, что так легко отделалась. Да за то, что рядом оказался Иол, терпеливый и бережный врачеватель, и свитая им тугая повязка притупляла боль и благоухала нездешними, сочными ночными травами. Да за двужильного Сына Ячменя, молча подставлявшего руку, плечо, жгущую ладони верёвку. Да за Анабель, гордячку и упрямицу Анабель с вечно прямой спиной, которая, доверившись, не переспрашивала дважды. Что бы она делала без них на этих высохших склонах!
Прошло три дня с тех пор, как друзья подошли к подножию хребта, и Лиза успела не раз и не два выбранить и книгу с серебряными буквами, и все сказки мира, в которых герои за ночь переносятся из королевства в королевство на спине Конька из-под Кочки или выращивают лес из костяного гребня. Следовало бы ей догадаться, что только на мягкой рисовой бумаге и может быть лёгкой и быстрой эта дурная, крутая, мечущаяся из стороны в сторону, как покусанная осами кляча, горная тропа! А как ещё объяснить, что у них начинают пустеть и утробы, и сумки, в глазах расползаются чёрные подпалины, а старого храма не видать? Да что храма - они и двух поставленных друг на друга камней не встретили! Неужто и впрямь за минувшие столетия горы успели вырасти вдвое?..
