Юноша в ответ лишь только поморщился. Гельмут повернулся и пошёл обратно, не останавливаясь сказал:
- Если хочешь, возвращайся с трапезную, там ещё кое-что осталось. Хи-хи-хи, - скрылся он за дверью.
Сандер размахнулся и всадил кулак в стену, так что вековой камень в кладке сдвинулся и вошёл чуть вглубь стены, а с потолка посыпался песок и пыль.
По коридору пошёл гул сотряснувшихся от удара стен.
- Мразина...
- Задача очень простая, - начал наставник, раскладывая на столе карту с извилистыми линиями и отметками. - Необходимо добраться на горнисе до Праведной горы. Вот карта...
- На горнисе? - перебил его Сандер, и в груди у него что-то дрогнуло.
- Да, на горнисе, скоро его тебе вернут.
- Мне вернут Кива? - в голосе юноши зазвучала надежда.
- Слушай и не перебивай! - строго оборвал его наставник. - При перемещении возьмёшь с собой горниса, на нём поднимешься над Праведной горой и кинешь вот этот камень.
Сандер взял прозрачный легкий камешек, похожий на алмаз, только не такой чистый.
- А куда кинуть? - уточнил он, вертя камень в пальцах.
- Всё равно куда. Главное кинь.
- Хорошо, - закивал Сандер. - А Кива то когда вернут?
- Скоро. На большие расстояния всегда бери с собой горниса, чтобы никто не догадался, что ты обладаешь способностями. Способности просто так не тратить, они не безграничны, только необходимое для выполнения задачи. Горнис твой оказался упрямый, его так и не удалось укротить, сбрасывал всех наездников, одно чуть не убил.
Сандер широко улыбнулся:
- А я же вам говорил.
Когда юноша увидел Кива, тот час бросился к нему на встречу, обнимая и поглаживая за шею.
Соскучившись по полётам, они вдвоём с криками взмыли ввысь. Ветер подхватил их, развевая волосы Сандера и трепля перья горниса. Они набирали высоту, пока не оказались выше облаков, там, где небо становилось глубже, а земля крошечной мозаикой лесов, рек и полей.
Сандер глубоко вдохнул. В груди разливалась странная смесь чувств, облегчение от встречи с другом, тревога перед заданием и впервые за долгое время проблеск свободы.
Он применил способность перемещения, и в тот же миг они оказались над столицей Арии. Город раскинулся внизу, как живая картина, золотые купола храмов, узкие улочки, шумные базары, сады, утопающие в зелени. Где-то там, среди этих крыш и башен, была Мира.
Оставив Кива в заповеднике он со всех ног кинулся бежать во дворец. Ветер свистел в ушах, а под ногами мелькали узорчатые плиты дворцовых дорожек. Проходя по просторному залу с высокими сводами и витражными окнами, сквозь которые лился мягкий золотистый свет, он увидел женщину, неторопливо идущую ему навстречу. Она была в возрасте, но красота её не увяла. Напротив, годы словно отшлифовали её черты, придав им благородство и глубину. В каждом движении читалась грация, а глаза, ясные и проницательные, будто видели человека насквозь.
- Здравствуйте, - обратился он, слегка запыхавшись от бега.
- Здравствуй, - почтенно кивнула женщина и собиралась пройти мимо.
- Я ищу Миру, Вы не знаете где она?
Женщина остановилась и внимательно его осмотрела. Не просто скользнула взглядом, а изучила, словно пытаясь прочесть историю его жизни в чертах лица.
- Наверное, ты Сандер? - спросила она.
- Да, - удивился он. - Откуда вы меня знаете?
- Мне рассказывала про тебя Мира, - в её улыбке промелькнуло что-то тёплое, почти материнское.
- Вы её мама? - сделал предложение юноша. - Как вас зовут?
Она улыбнулась мягко, без тени высокомерия:
- Да, я её мама. Меня зовут Мера. Пойдем, я тебя провожу к ней.
Они пошли по длинному коридору, украшенному фресками с изображением древних битв и мирных пейзажей. Сандер, вспомнив слова деда, не удержался и спросил:
- Мне говорили, что вас держат здесь в заточении.
Мера засмеялась, и этот смех развеял какую-то невидимую тяжесть в воздухе:
- Ну, вряд ли это можно назвать заточением.
- А Ар вас заколдовал, - не унимался Сандер.
- Да, он меня заколдовал, - кивнула Мера, и в её глазах заиграли лукавые искорки.
- Может, есть способ расколдовать? - нахмурился Сандер.
- Думаю, нет такого способа, - она слегка наклонила голову. - Он заколдовал меня любовью и заботой. От такого невозможно расколдоваться.
Сандер улыбнулся, и у него словно камень с груди упал. В её словах было столько света, что тьма, сковывавшая его душу, отступила хоть на мгновение.
- А вы знали раньше Ата? - решился он на следующий вопрос.
- Да, по молодости он ухаживал за мной. Но у него очень завистливая душа. Но я не давала ему никакой надежды. А когда встретила Ара с его кристально чистой душой, то уже не смогла устоять.
Сандер шёл рядом, посматривал на эту красивую женщину и удивлялся, как в этом мире, полном жестокости и обмана, могло существовать такое спокойное и правильное место? Но ему хотелось ещё кое-что уточнить.
- А правда, что магии нужна постоянная подпитка и жертвы? - спросил он, затаив дыхание.
- Магии? Нет, - Мера покачала головой. - С магией рождаются достойные люди, она с ними всю жизнь и никакие жертвы для этого не нужны. Ты, наверно, путаешь с колдовством. Там действительно нужны жертвы, и это очень страшно. Лучше таким никогда не заниматься.
- Да, лучше таким никогда не заниматься, - задумчиво произнёс он.
- Сандер, ты, наверное, очень хороший человек, - вдруг сказала Мера, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза.
- С чего Вы так решили? - удивился он.
- Мира была своевольна и своенравна. Никого не слушала. Но повстречала тебя и очень сильно изменилась. Она стала другой.
- Даже не знаю, что Вам на это сказать, - пожал плечами молодой воин, вспоминая прошедшие события.
- А ничего не надо говорить, - улыбнулась женщина. - Ну вот мы и пришли. Мира, к тебе гость!
- Сандер! - выбежала девушка из комнаты, сияя улыбкой, и в тот же миг весь мир для юноши стал ярче, теплее, правильнее.
- Ну, ладно, не буду вам мешать, - проговорила женщина и удалилась.
Молодые зашли в комнату, и время потеряло смысл. За спиной закрылась дверь, словно отрезав их от всего мира. Воздух вокруг стал гуще, насыщенный тишиной, в которой билось только два сердца, отсчитывая одинаковый ритм.
Они поцеловались, сначала робко, будто проверяя, не приснилось ли это, а потом страстно, жадно, как будто каждый поцелуй был попыткой вернуть украденные разлукой дни. Губы искали друг друга снова и снова, словно боялись упустить что-то бесконечно важное. Тот миг, когда души соприкасаются без прикрас, без слов, без масок.
Комната наполнилась тишиной, полной смысла, где не нужны были слова. Он чувствовал, как дрожат её ресницы, когда она на мгновение приоткрывала глаза, взгляд, полный нежности, удивления, любви. А она ловила каждый его вздох, такой же взволнованный, как и её собственный. Пальцы запутались в волосах, ладони скользили по плечам, будто осязая реальность.
Каждое движение было наполнено не высказанным признанием. И в этом безмолвном диалоге не было ни единого лишнего жеста, только чистая, неподдельная искренность чувств, как утренний свет, проникающий сквозь шторы, тёплый, прямой, не скрывающий ничего.
- Тебе удалось взять благословение родителей? - наконец спросила она, прижавшись лбом к его груди.
- К сожалению, нет, - вздохнул он. - Отец уперся как баран.
- Зачем ты так? Его тоже можно понять, - мягко возразила она. - Ведь я из другой страны, которую он совсем не знает.
- Если он не даст мне благословения, я не знаю что делать, наверно, наложу на себя руки, - прошептал он, не глядя на неё.
- Чтоб я такого больше не слышала! - её голос дрогнул, глаза наполнились ужасом. - И не вздумай так делать. Пообещай мне, что никогда, никогда так не поступишь, чтобы не случилось.
- Ты же говорила, что я не должен никому ничего обещать, - попытался улыбнуться он.
- Это как раз тот случай, когда ты должен мне обязательно пообещать, - твёрдо сказала она, вглядываясь в его лицо. - Никогда так и не сделаешь, чтобы не случилось, где бы ты не был, в каком мире ты б не оказался.
- Ну, хорошо, - он поднял голову. - Я обещаю, что никогда так не сделаю, чтобы не случилось, где бы я не был, в каком мире б я не оказался.
Девушка, улыбнувшись, кивнула и на мгновение задумалась, глядя в окно, где медленно плыли облака.
- Я думаю, что мне надо поговорить с твоими родителями.
- Я боюсь за тебя, Мир, - его голос стал хриплым. - Отец так и сказал, что если ты появишься, то он доложит куда следует. А они там очень страшные люди.
- У нас не осталось другого выхода, - девушка взяла его за руку. - Надо попробовать. Если что, я смогу быстро переместится, - улыбнулась она, и в этой улыбке было столько силы, что страх отступил.
- Ну, давай! - кивнул он, чувствуя, как внутри просыпается надежда.
- Единственное, - она слегка нахмурилась. - Я не могу перемещаться туда, где ещё ни разу не была.
- Тогда, - задумался Сандер, решив не раскрывать свои способности, - ты можешь переместить нас с Кивом на острова, где мы встретились, а оттуда он нас домчит как ветер.
- Побежали! - схватила она его за руку.
Кив радостно загорланил, когда увидел Миру. Она обняла его за шею, смеясь, а Сандер стоял рядом, улыбаясь, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Перелёт оказался долгим. Ветер бил в лицо, облака сгущались, как будто небо само пыталось задержать их в пути. Кив, несмотря на усталость, не сбавлял хода, крылья его, мощные и неутомимые, рассекали воздух, как клинок. Сандер крепко держал Миру, ощущая её дыхание сквозь ткань одежды, а она, прижималась к нему.
Когда они наконец приземлились возле родного особняка, где Сандер провёл детство, с его старыми дубами и резными воротами, сердце его сжалось. Всё выглядело так же, но в воздухе висело напряжение, как перед грозой.
Из дома выбежала мама, её лицо было бледным, глаза полны ужаса.
- Сандер, Сандер, - закричала она, едва завидев сына. - Мальчиков привёз какой-то странный человек и сказал, что если ты что-то не сделаешь, они умрут.
Юноша помог спуститься Мире с Кива. Молодые и мать побежали в дом, где в детской комнате на двух кроватях лежали Мукул и Нитим. Их лица были бледными, как полотно, веки плотно сжаты, а губы шевелились в беззвучных стонах, будто они боролись с кошмарами, из которых не могли проснуться.
- Что это с ними? - хрипло спросил Сандер.
- Не знаю, они вот так уже давно, - голос матери дрожал. - Не просыпаются. Только стонут. Как будто их души где-то далеко.
- Дайте, я сейчас посмотрю, - пролезла Мира вперёд. Она опустилась на колени у Мукула, провела ладонью над его лбом, потом над сердцем. Её пальцы светились тонким, серебристым сиянием, как лунный свет на воде.
- Здесь какое-то заклятье, - прошептала она. - Глубокое. Тёмное. Оно держит их в петле сновидений, не даёт вырваться.
- А его можно снять? - тревожно воскликнула мать, схватившись за грудь.
- Не знаю, дайте мне время, - она закрыла глаза, начала тихо напевать. Мелодия была древней, почти забытой, как колыбельная, которую поют звёзды. Её руки медленно двигались в воздухе, выписывая невидимые руны, а свет вокруг неё становился ярче, чище, как рассвет после бури.
- Кто это? Она? - прошептала мать, глядя на Миру с тревогой и надеждой в глазах.
Сандер кивнул. И тут раздался голос отца, холодный, как камень:
- А, ты все-таки её привёз!
Сандер и мама обернулись. Даймлер стоял в дверях, высокий, суровый, с лицом, застывшим в гневе.
- Уйди отсюда Даймлер. Она спасает наших детей! - крикнула мама.
- А ты не подумала, что это всё из-за неё? - спросил он, не сводя взгляда с Миры, которая не обращая внимание на происходящее продолжала снимать заклятье с близнецов. - Из-за неё, из-за её крови, из-за её мира.
- Пойдeм-ка отец, я расскажу тебе, из-за кого это всё, - Сандер встал, схватил его за руку выше локтя, с силой, но без агрессии.
Они вышли в холл, и Сандер рассказал ему всё с самого начала. Голос его дрожал не от слабости, а от тяжести слов, которые давили на грудь, как камень. Он говорил о Гельмуте, о том, как тот появился в их доме, будто тень, просочившаяся сквозь щели в реальности. О том, как начал с улыбок и лживых обещаний, а закончил ритуалами, мучениями, убийством. О Вире. О той страшной трапезе, где подали не мясо и не вино.
- Единственное, что я тебя прошу, - закончил рассказ юноша, - не говори, пожалуйста, ничего маме и Мире.
Отец сидел молча. Глаза его, всегда такие жёсткие, теперь казались пустыми, будто в них разом погасли все огни. Он смотрел на сына, как будто видел его впервые. Не мальчишку, выросшего в уютном доме, а человека, прошедшего сквозь ад и вышедшего с обгоревшей, но живой душой.
Затем Даймлер медленно вытащил тряпицу, ту самую, что позволяла общаться с врагом.
- Я сейчас поговорю с этим негодяем, - прохрипел он, - и всё ему выскажу.
Сандер рванулся вперёд, с такой силой прибил кулак отца к столу, что дерево хрустнуло.
- Не вздумай этого делать! - крикнул он, и в голосе его звучала не ярость, а отчаяние. - Он убьёт тебя. Убьёт маму. Убьёт братьев. Убьёт Миру. И будет улыбаться. С этой своей ехидной, гнилой улыбкой, как будто это шутка. Он не человек. Он яд. И если ты свяжешься с ним, он отравит всё, что осталось чистым.
Сандер вырвал тряпицу и разорвал её на части, на клочки, на пыль. Плотная ткань, способная выдержать удар меча, не устояла перед его руками.
- Не могу во всё это поверить, - прошептал Даймлер, глядя на обрывки на столе.
- Понимаешь, отец, - Сандер встал, подошёл к окну, за которым медленно гасли звёзды, - меня всегда учили, что мы спасители. Что Ария это зло, тирания, погибель. Что их нужно уничтожать. А мы свет. Праведные. Чистые. Но это ложь. Мы не свет. Мы те, кто убивает детей. Мы те, кто грабит, насилует, живёт в страхе на своих улицах. Мы те, кто ест плоть своих братьев. Это не у них невозможно оставить вещь и её украдут. Это у нас.
Это не у них девушка боится пройти по улице, это у нас. Это не у них молодёжь теряет себя в разврате и отчаянии, это у нас. Это не у них убивают ради силы, это у нас. У нас, отец. Ты говоришь, что я предаю родину. Нет. Я не предаю её. Я хочу когда-нибудь вернуться сюда. Хочу жить здесь. Но не в этом мире. Я хочу жить в мире, где можно открыть дверь без страха. Где ребёнок может гулять до ночи. Где любовь не преступление. Где магия не оружие, а дар. Но сначала… сначала нас надо всех вылечить.
В этот момент из детской радостный голос мамы:
- Даймлер, Сандер, они очнулись!
Когда в дверях показались Сандер и Даймлер мама с мокрыми от слёз щеками, обнимала сыновей. Мукул сидел на кровати, потирая виски:
- Мне снился какой-то страшный сон… Я был в тёмной комнате, и кто-то шептал мне, что я никому не нужен... что я должен исчезнуть.
- И мне снился такой сон, - прошептал Нитим, вцепившись в руку матери. - Будто я упал в пропасть… и никто не пришёл.
- Все получилось? - спросил улыбаясь Сандер у Миры.
- Да, это было не сложное заклинание, - ответила она. - Только глубокое. Как шрам под кожей. Но я его сняла.
В комнату вошёл Даймлер. Медленно, будто впервые в жизни осознав, что значит быть отцом. Он обнял близнецов, потом жену, крепко, долго, как будто боялся, что их потеряет.
- Если хочешь, возвращайся с трапезную, там ещё кое-что осталось. Хи-хи-хи, - скрылся он за дверью.
Сандер размахнулся и всадил кулак в стену, так что вековой камень в кладке сдвинулся и вошёл чуть вглубь стены, а с потолка посыпался песок и пыль.
По коридору пошёл гул сотряснувшихся от удара стен.
- Мразина...
Глава шестнадцатая.
- Задача очень простая, - начал наставник, раскладывая на столе карту с извилистыми линиями и отметками. - Необходимо добраться на горнисе до Праведной горы. Вот карта...
- На горнисе? - перебил его Сандер, и в груди у него что-то дрогнуло.
- Да, на горнисе, скоро его тебе вернут.
- Мне вернут Кива? - в голосе юноши зазвучала надежда.
- Слушай и не перебивай! - строго оборвал его наставник. - При перемещении возьмёшь с собой горниса, на нём поднимешься над Праведной горой и кинешь вот этот камень.
Сандер взял прозрачный легкий камешек, похожий на алмаз, только не такой чистый.
- А куда кинуть? - уточнил он, вертя камень в пальцах.
- Всё равно куда. Главное кинь.
- Хорошо, - закивал Сандер. - А Кива то когда вернут?
- Скоро. На большие расстояния всегда бери с собой горниса, чтобы никто не догадался, что ты обладаешь способностями. Способности просто так не тратить, они не безграничны, только необходимое для выполнения задачи. Горнис твой оказался упрямый, его так и не удалось укротить, сбрасывал всех наездников, одно чуть не убил.
Сандер широко улыбнулся:
- А я же вам говорил.
Когда юноша увидел Кива, тот час бросился к нему на встречу, обнимая и поглаживая за шею.
Соскучившись по полётам, они вдвоём с криками взмыли ввысь. Ветер подхватил их, развевая волосы Сандера и трепля перья горниса. Они набирали высоту, пока не оказались выше облаков, там, где небо становилось глубже, а земля крошечной мозаикой лесов, рек и полей.
Сандер глубоко вдохнул. В груди разливалась странная смесь чувств, облегчение от встречи с другом, тревога перед заданием и впервые за долгое время проблеск свободы.
Он применил способность перемещения, и в тот же миг они оказались над столицей Арии. Город раскинулся внизу, как живая картина, золотые купола храмов, узкие улочки, шумные базары, сады, утопающие в зелени. Где-то там, среди этих крыш и башен, была Мира.
Оставив Кива в заповеднике он со всех ног кинулся бежать во дворец. Ветер свистел в ушах, а под ногами мелькали узорчатые плиты дворцовых дорожек. Проходя по просторному залу с высокими сводами и витражными окнами, сквозь которые лился мягкий золотистый свет, он увидел женщину, неторопливо идущую ему навстречу. Она была в возрасте, но красота её не увяла. Напротив, годы словно отшлифовали её черты, придав им благородство и глубину. В каждом движении читалась грация, а глаза, ясные и проницательные, будто видели человека насквозь.
- Здравствуйте, - обратился он, слегка запыхавшись от бега.
- Здравствуй, - почтенно кивнула женщина и собиралась пройти мимо.
- Я ищу Миру, Вы не знаете где она?
Женщина остановилась и внимательно его осмотрела. Не просто скользнула взглядом, а изучила, словно пытаясь прочесть историю его жизни в чертах лица.
- Наверное, ты Сандер? - спросила она.
- Да, - удивился он. - Откуда вы меня знаете?
- Мне рассказывала про тебя Мира, - в её улыбке промелькнуло что-то тёплое, почти материнское.
- Вы её мама? - сделал предложение юноша. - Как вас зовут?
Она улыбнулась мягко, без тени высокомерия:
- Да, я её мама. Меня зовут Мера. Пойдем, я тебя провожу к ней.
Они пошли по длинному коридору, украшенному фресками с изображением древних битв и мирных пейзажей. Сандер, вспомнив слова деда, не удержался и спросил:
- Мне говорили, что вас держат здесь в заточении.
Мера засмеялась, и этот смех развеял какую-то невидимую тяжесть в воздухе:
- Ну, вряд ли это можно назвать заточением.
- А Ар вас заколдовал, - не унимался Сандер.
- Да, он меня заколдовал, - кивнула Мера, и в её глазах заиграли лукавые искорки.
- Может, есть способ расколдовать? - нахмурился Сандер.
- Думаю, нет такого способа, - она слегка наклонила голову. - Он заколдовал меня любовью и заботой. От такого невозможно расколдоваться.
Сандер улыбнулся, и у него словно камень с груди упал. В её словах было столько света, что тьма, сковывавшая его душу, отступила хоть на мгновение.
- А вы знали раньше Ата? - решился он на следующий вопрос.
- Да, по молодости он ухаживал за мной. Но у него очень завистливая душа. Но я не давала ему никакой надежды. А когда встретила Ара с его кристально чистой душой, то уже не смогла устоять.
Сандер шёл рядом, посматривал на эту красивую женщину и удивлялся, как в этом мире, полном жестокости и обмана, могло существовать такое спокойное и правильное место? Но ему хотелось ещё кое-что уточнить.
- А правда, что магии нужна постоянная подпитка и жертвы? - спросил он, затаив дыхание.
- Магии? Нет, - Мера покачала головой. - С магией рождаются достойные люди, она с ними всю жизнь и никакие жертвы для этого не нужны. Ты, наверно, путаешь с колдовством. Там действительно нужны жертвы, и это очень страшно. Лучше таким никогда не заниматься.
- Да, лучше таким никогда не заниматься, - задумчиво произнёс он.
- Сандер, ты, наверное, очень хороший человек, - вдруг сказала Мера, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза.
- С чего Вы так решили? - удивился он.
- Мира была своевольна и своенравна. Никого не слушала. Но повстречала тебя и очень сильно изменилась. Она стала другой.
- Даже не знаю, что Вам на это сказать, - пожал плечами молодой воин, вспоминая прошедшие события.
- А ничего не надо говорить, - улыбнулась женщина. - Ну вот мы и пришли. Мира, к тебе гость!
- Сандер! - выбежала девушка из комнаты, сияя улыбкой, и в тот же миг весь мир для юноши стал ярче, теплее, правильнее.
- Ну, ладно, не буду вам мешать, - проговорила женщина и удалилась.
Молодые зашли в комнату, и время потеряло смысл. За спиной закрылась дверь, словно отрезав их от всего мира. Воздух вокруг стал гуще, насыщенный тишиной, в которой билось только два сердца, отсчитывая одинаковый ритм.
Они поцеловались, сначала робко, будто проверяя, не приснилось ли это, а потом страстно, жадно, как будто каждый поцелуй был попыткой вернуть украденные разлукой дни. Губы искали друг друга снова и снова, словно боялись упустить что-то бесконечно важное. Тот миг, когда души соприкасаются без прикрас, без слов, без масок.
Комната наполнилась тишиной, полной смысла, где не нужны были слова. Он чувствовал, как дрожат её ресницы, когда она на мгновение приоткрывала глаза, взгляд, полный нежности, удивления, любви. А она ловила каждый его вздох, такой же взволнованный, как и её собственный. Пальцы запутались в волосах, ладони скользили по плечам, будто осязая реальность.
Каждое движение было наполнено не высказанным признанием. И в этом безмолвном диалоге не было ни единого лишнего жеста, только чистая, неподдельная искренность чувств, как утренний свет, проникающий сквозь шторы, тёплый, прямой, не скрывающий ничего.
- Тебе удалось взять благословение родителей? - наконец спросила она, прижавшись лбом к его груди.
- К сожалению, нет, - вздохнул он. - Отец уперся как баран.
- Зачем ты так? Его тоже можно понять, - мягко возразила она. - Ведь я из другой страны, которую он совсем не знает.
- Если он не даст мне благословения, я не знаю что делать, наверно, наложу на себя руки, - прошептал он, не глядя на неё.
- Чтоб я такого больше не слышала! - её голос дрогнул, глаза наполнились ужасом. - И не вздумай так делать. Пообещай мне, что никогда, никогда так не поступишь, чтобы не случилось.
- Ты же говорила, что я не должен никому ничего обещать, - попытался улыбнуться он.
- Это как раз тот случай, когда ты должен мне обязательно пообещать, - твёрдо сказала она, вглядываясь в его лицо. - Никогда так и не сделаешь, чтобы не случилось, где бы ты не был, в каком мире ты б не оказался.
- Ну, хорошо, - он поднял голову. - Я обещаю, что никогда так не сделаю, чтобы не случилось, где бы я не был, в каком мире б я не оказался.
Девушка, улыбнувшись, кивнула и на мгновение задумалась, глядя в окно, где медленно плыли облака.
- Я думаю, что мне надо поговорить с твоими родителями.
- Я боюсь за тебя, Мир, - его голос стал хриплым. - Отец так и сказал, что если ты появишься, то он доложит куда следует. А они там очень страшные люди.
- У нас не осталось другого выхода, - девушка взяла его за руку. - Надо попробовать. Если что, я смогу быстро переместится, - улыбнулась она, и в этой улыбке было столько силы, что страх отступил.
- Ну, давай! - кивнул он, чувствуя, как внутри просыпается надежда.
- Единственное, - она слегка нахмурилась. - Я не могу перемещаться туда, где ещё ни разу не была.
- Тогда, - задумался Сандер, решив не раскрывать свои способности, - ты можешь переместить нас с Кивом на острова, где мы встретились, а оттуда он нас домчит как ветер.
- Побежали! - схватила она его за руку.
Кив радостно загорланил, когда увидел Миру. Она обняла его за шею, смеясь, а Сандер стоял рядом, улыбаясь, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Глава семнадцатая.
Перелёт оказался долгим. Ветер бил в лицо, облака сгущались, как будто небо само пыталось задержать их в пути. Кив, несмотря на усталость, не сбавлял хода, крылья его, мощные и неутомимые, рассекали воздух, как клинок. Сандер крепко держал Миру, ощущая её дыхание сквозь ткань одежды, а она, прижималась к нему.
Когда они наконец приземлились возле родного особняка, где Сандер провёл детство, с его старыми дубами и резными воротами, сердце его сжалось. Всё выглядело так же, но в воздухе висело напряжение, как перед грозой.
Из дома выбежала мама, её лицо было бледным, глаза полны ужаса.
- Сандер, Сандер, - закричала она, едва завидев сына. - Мальчиков привёз какой-то странный человек и сказал, что если ты что-то не сделаешь, они умрут.
Юноша помог спуститься Мире с Кива. Молодые и мать побежали в дом, где в детской комнате на двух кроватях лежали Мукул и Нитим. Их лица были бледными, как полотно, веки плотно сжаты, а губы шевелились в беззвучных стонах, будто они боролись с кошмарами, из которых не могли проснуться.
- Что это с ними? - хрипло спросил Сандер.
- Не знаю, они вот так уже давно, - голос матери дрожал. - Не просыпаются. Только стонут. Как будто их души где-то далеко.
- Дайте, я сейчас посмотрю, - пролезла Мира вперёд. Она опустилась на колени у Мукула, провела ладонью над его лбом, потом над сердцем. Её пальцы светились тонким, серебристым сиянием, как лунный свет на воде.
- Здесь какое-то заклятье, - прошептала она. - Глубокое. Тёмное. Оно держит их в петле сновидений, не даёт вырваться.
- А его можно снять? - тревожно воскликнула мать, схватившись за грудь.
- Не знаю, дайте мне время, - она закрыла глаза, начала тихо напевать. Мелодия была древней, почти забытой, как колыбельная, которую поют звёзды. Её руки медленно двигались в воздухе, выписывая невидимые руны, а свет вокруг неё становился ярче, чище, как рассвет после бури.
- Кто это? Она? - прошептала мать, глядя на Миру с тревогой и надеждой в глазах.
Сандер кивнул. И тут раздался голос отца, холодный, как камень:
- А, ты все-таки её привёз!
Сандер и мама обернулись. Даймлер стоял в дверях, высокий, суровый, с лицом, застывшим в гневе.
- Уйди отсюда Даймлер. Она спасает наших детей! - крикнула мама.
- А ты не подумала, что это всё из-за неё? - спросил он, не сводя взгляда с Миры, которая не обращая внимание на происходящее продолжала снимать заклятье с близнецов. - Из-за неё, из-за её крови, из-за её мира.
- Пойдeм-ка отец, я расскажу тебе, из-за кого это всё, - Сандер встал, схватил его за руку выше локтя, с силой, но без агрессии.
Они вышли в холл, и Сандер рассказал ему всё с самого начала. Голос его дрожал не от слабости, а от тяжести слов, которые давили на грудь, как камень. Он говорил о Гельмуте, о том, как тот появился в их доме, будто тень, просочившаяся сквозь щели в реальности. О том, как начал с улыбок и лживых обещаний, а закончил ритуалами, мучениями, убийством. О Вире. О той страшной трапезе, где подали не мясо и не вино.
- Единственное, что я тебя прошу, - закончил рассказ юноша, - не говори, пожалуйста, ничего маме и Мире.
Отец сидел молча. Глаза его, всегда такие жёсткие, теперь казались пустыми, будто в них разом погасли все огни. Он смотрел на сына, как будто видел его впервые. Не мальчишку, выросшего в уютном доме, а человека, прошедшего сквозь ад и вышедшего с обгоревшей, но живой душой.
Затем Даймлер медленно вытащил тряпицу, ту самую, что позволяла общаться с врагом.
- Я сейчас поговорю с этим негодяем, - прохрипел он, - и всё ему выскажу.
Сандер рванулся вперёд, с такой силой прибил кулак отца к столу, что дерево хрустнуло.
- Не вздумай этого делать! - крикнул он, и в голосе его звучала не ярость, а отчаяние. - Он убьёт тебя. Убьёт маму. Убьёт братьев. Убьёт Миру. И будет улыбаться. С этой своей ехидной, гнилой улыбкой, как будто это шутка. Он не человек. Он яд. И если ты свяжешься с ним, он отравит всё, что осталось чистым.
Сандер вырвал тряпицу и разорвал её на части, на клочки, на пыль. Плотная ткань, способная выдержать удар меча, не устояла перед его руками.
- Не могу во всё это поверить, - прошептал Даймлер, глядя на обрывки на столе.
- Понимаешь, отец, - Сандер встал, подошёл к окну, за которым медленно гасли звёзды, - меня всегда учили, что мы спасители. Что Ария это зло, тирания, погибель. Что их нужно уничтожать. А мы свет. Праведные. Чистые. Но это ложь. Мы не свет. Мы те, кто убивает детей. Мы те, кто грабит, насилует, живёт в страхе на своих улицах. Мы те, кто ест плоть своих братьев. Это не у них невозможно оставить вещь и её украдут. Это у нас.
Это не у них девушка боится пройти по улице, это у нас. Это не у них молодёжь теряет себя в разврате и отчаянии, это у нас. Это не у них убивают ради силы, это у нас. У нас, отец. Ты говоришь, что я предаю родину. Нет. Я не предаю её. Я хочу когда-нибудь вернуться сюда. Хочу жить здесь. Но не в этом мире. Я хочу жить в мире, где можно открыть дверь без страха. Где ребёнок может гулять до ночи. Где любовь не преступление. Где магия не оружие, а дар. Но сначала… сначала нас надо всех вылечить.
В этот момент из детской радостный голос мамы:
- Даймлер, Сандер, они очнулись!
Когда в дверях показались Сандер и Даймлер мама с мокрыми от слёз щеками, обнимала сыновей. Мукул сидел на кровати, потирая виски:
- Мне снился какой-то страшный сон… Я был в тёмной комнате, и кто-то шептал мне, что я никому не нужен... что я должен исчезнуть.
- И мне снился такой сон, - прошептал Нитим, вцепившись в руку матери. - Будто я упал в пропасть… и никто не пришёл.
- Все получилось? - спросил улыбаясь Сандер у Миры.
- Да, это было не сложное заклинание, - ответила она. - Только глубокое. Как шрам под кожей. Но я его сняла.
В комнату вошёл Даймлер. Медленно, будто впервые в жизни осознав, что значит быть отцом. Он обнял близнецов, потом жену, крепко, долго, как будто боялся, что их потеряет.
