- Что ты должен был сделать? - строго обратилась Мира, глядя на Сандера.
- Я должен был кинуть вот этот камень. - он достал прозрачный камушек, похожий на лёд, но без холода.
Мира взяла его в руки. На несколько секунд закрыла глаза. Лицо её стало сосредоточенным, почти болезненным.
- Странно, - прошептала она. - Как будто пустышка. Никакой энергии. Никакого следа. А куда ты должен был его кинуть?
- Над Праведной горой.
- Сандер, - её голос стал резким, как удар грома.- Кристалл не подпустил бы тебя к Праведной горе. Ни за что. Это ловушка. Ты, наверно, должен был отвлечь моего отца от чего-то более важного и погибнуть. Нам нужно срочно назад!
Юноша и девушка уже бросились бежать, когда их остановил Даймлер:
- Подождите, нам с мамой нужно вам дать наше благословение на ваш союз.
Сандер и Мира остановились, обернулись и улыбнулись, не просто губами, а всей душой. Они взялись за руки.
Когда они вернулись в Арию, во дворце был переполох. Они наткнулись на бегущего Аруса.
- Что здесь происходит? - воскликнула Мира, её лицо сразу стало напряжённым, как тетива перед выстрелом.
- Скорее всего аты взломали магический код, - выдохнул Арус. - Проникли лазутчики. Асвет и Амор уже подняли войска и выдвинулись к границе. Я со своими буду оборонять столицу. Да, и ещё одна плохая новость. Кто-то убил Ушу.
- Убили Ушу? - Мира схватилась за голову, как будто услышала не слова, а удар. - Как это возможно?
- Я знаю, кто это сделал, - раздался грубый, разорванный болью голос.
Бабур вышел из тени, как призрак, — бледный, с глазами, полными тьмы. Он указал на Сандера дрожащим пальцем: - Это всё он!
- Нет! - выкрикнула Мира, мгновенно встав между ним и Сандером, будто её тело было последним щитом. - Он не мог этого сделать! Он всё время был со мной!
- Какая разница, где он был, - прохрипел Бабур. - Он забрал у меня Миру. Он забрал у меня Ушу. Он забрал у меня моего ребёнка!
- Какого ещё ребёнка? - вырвалось у Сандера.
- Бабур и Уша заключили священный союз, - тихо пояснила Мира, и в её голосе прозвучала скорбь. - Они ждали малыша.
Бабур рванулся вперёд, как зверь, потерявший разум, но Арус вовремя схватил его, обхватив руками.
- Бабур, стой! Не делай глупостей. Мира сказала, что он не мог этого сделать, она не будет врать.
- Какая разница! - взревел Бабур, пытаясь вырваться. - Это всё из-за него Он помог взломать магический код Он же атий, а они все с гнилой душонкой Они не знают любви, не знают верности, только предательство!
Сандер замотал головой, сжав кулаки:
- Я не делал этого. Я даже не знаю, как это сделать.
- Я отомщу тебе, - прошипел Бабур, глядя на него сквозь слёзы и ненависть - слышишь Сандер, отомщу, ты будешь плакать горючими слезами, как сейчас плачу я!
- Господи, Бабур, что ты несёшь! - воскликнула Мира, и в её голосе зазвенела боль.
- Уходите, - сказал Арус, всё ещё сдерживая Бабура. - ему надо успокоиться.
- Надо скорее предупредить отца, - сказала Мира, сжимая руку Сандера. - Про то, что ты должен был сделать. Возможно, он поймет, что они задумали.
Они побежали искать Ара, но нигде не могли найти. Ни в тронном зале, ни в башне смотровой, ни в садах мудрости. Дворец, такой знакомый, стал лабиринтом, где каждый поворот вёл в пустоту.
- Нам надо разделиться, - сказала Мира, задыхаясь. - Беги на площадь. Мы были там с тобой в прошлый раз. Возможно он возле неё, а я пока поищу его во дворце.
Сандер кивнул и бросился со всех ног, ветер хлестал по лицу, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться. Он пробежал по мраморным ступеням, мимо фонтанов, где когда-то они с Мирой гуляли, просто чувствуя тепло друг друга. Но Ара не было и на площади.
Юноша развернулся, чтобы вернуться. И вдруг в коридоре, где они с Мерой когда-то говорили о любви и судьбе, где пахло лавандой и старыми книгами, он увидел, как из комнаты Миры выскочил человек в чёрном плаще, с капюшоном, закрывающим лицо.
Тот остановился, обернулся наполовину и голосом Бабура, ехидным, ледяным, произнёс:
- Ну, что Сандер, вот мы и поквитались. Твоя очередь плакать горючими слезами, - и быстро побежал прочь.
- Что? - выкрикнул Сандер, не веря ни глазам, ни ушам.
Он ворвался в комнату и замер.
На полу, среди разбросанных книг лежала Мира.
Её глаза были открыты, смотрели в потолок, а в груди у неё был воткнут чёрный с рунами нож...
- Мира! - вырвалось из груди Сандера нечеловеческим рёвом, будто душа его разорвалась на части. Он бросился к ней, не замечая, как его ноги отрываются от пола.
Она была ещё жива. Её дыхание было тонким, как паутинка, дрожащая на ветру. Глаза, полные боли, медленно открылись. И в них не гнев, не страх, а грустная, светлая улыбка:
- Видно не судьба нам быть с тобой в этой жизни.
- Нет, нет, нет! - закричал он, срывая голос. - Мира! Помогите! На помощь! - орал он, будто мог вырвать её из смерти криком, будто звук сам по себе мог остановить время.
В комнату ворвалась Мера, мать Миры, женщина, чья сила всегда была в спокойствии. Но сейчас её лицо исказилось ужасом.
- Что случилось?! Господи Мира, - она бросилась к дочери, приподняла её голову, нащупала пульс. - Что ты наделал?! - обернулась она к Сандеру.
- Это не он, мам, - едва слышно прошептала Мира, и её пальцы дрогнули, пытаясь коснуться руки Сандера. - Это… не он…
- Я знаю, кто это! Вылечите её! - выкрикнул Сандер, поднимаясь. - Вылечите её! Сделайте всё, что сможете. Я найду его!
Он развернулся и вылетел из комнаты, как ураган. Ноги несли его сквозь коридоры, стены мелькали, как тени прошлого. В голове не было мыслей, только образ её глаз, её улыбки, её крови на полу.
И вот в конце коридора он увидел бегущего человека в чёрном плаще.
Сандер удивился, почему убийца не успел уйти далеко? Но мысли не имели значения. Была только ярость, только месть, только боль. Убийца бежал быстро по улице, но не мог оторваться от Сандера.
Вдруг человек в плаще метнулся в сторону и скрылся во дворе одного из домов. Сандер ворвался туда, как буря. Дверь оказалась заперта. Он с разбегу ударил по ней ногой и дерево, петли, косяк - всё разлетелось в щепки.
- Бабур! - прорычал он, как зверь, чья клетка наконец сломана.
В холле стоял тот, кого он искал, только был уже без плаща и явно куда-то собирался. Бабур удивленно поднял голову, но не успел ничего сделать, более мощный и рослый Сандер просто снёс его с ног. И они вместе рухнули на пол, сметая на своем пути стол и стулья, как будто сама земля не выдерживала их ненависти.
Молодой воин схватил Бабура за грудки, поднял и швырнул его в стену, как куклу. Тот ударившись, спиной и головой об стену, упал на пол на грудь и закашляв, зашевелился. Но пытался подняться. Сандер схватил его за голову и мощными ладонями сжал, как тисками:
- Зачем ты сделал это с Мирой? - выкрикнул он, дрожа от боли и ярости. - Тебе же сказали, что это не я!
- Что я сделал? А, ты пришёл убить и меня тоже атий? - начал поднимать руки тот, и у него снова засверкали молнии в глазах.
- Да, я убью тебя за то, что ты натворил! - ревел Сандер.
Он поднялся. Глаза его вспыхнули огнём. Руки как факелы. Струи пламени вырвались вперёд, охватили Бабура. Тот закричал не от боли, а от ужаса. Пытался ответить молнией, но Сандер встретил удар огнём, как щитом.
Вдруг Бабур замер. Глаза его потускнели. Он посмотрел в сторону:
- Детей пощади!
Сандер обернулся и увидел девочек и мальчиков разных возрастов в открытых дверях соседних комнат.
Маленькие, испуганные. Глаза их были полны ужаса. Они не бежали. Они смотрели. Как смотрят невинные, когда видят ад. Сандер даже не успел их пересчитать, как Бабур из последних сил прохрипел:
- Братьев и сестёр.
- Нет, - завопил Сандер, и в его голосе не осталось ничего человеческого. - Я сожгу весть твой род, Бабур, чтобы никто не смог его продолжить! Чтобы память о тебе сгнила в пепле!
Он поднял руки. Огонь вырвался во все стороны. Стены вспыхнули. Потолок застонал. Дерево, мебель, всё превращалось в пепел.
- Ты пожалеешь потом… — донеслось из огня.
- Нет, - заорал Сандер. - Это ты пожалеешь!
Он сам едва успел выскочить на улицу. За его спиной раздался грохот, перекрытия рухнули. Дом превратился в факел, в костёр, в могилу. Юноша стоял, дыша, оглядываясь на полыхающий огонь и удовлетворённый бросился бегом обратно к Мире.
Когда он вбежал в комнату в ней находились Ар, Мера и тот самый лекарь, который лечил Сандера.
Ар стоял как статуя из чёрного камня, с глазами, в которых отражалась не просто тревога, а осознание катастрофы, уже необратимой. Рядом Мера, с лицом, изборождённым слезами, будто дождь за долгую ночь вырезал на нём глубокие борозды боли. А у кровати, склонившись над телом стоял лекарь, его руки были беспомощно опущены, как у того, кто видел конец и не может его отменить.
Мира лежала на кровати, бледная, как первый свет, её дыхание тонкое, прерывистое, будто каждый вдох вырывался из самой глубины, преодолевая невидимую стену тьмы. Грудь её была перебинтована, бинты уже пропитались кровью. Нож был извлечён, но его след остался.
- Она жива? Вы вылечили её? - тут же тревожно спросил юноша.
Ар медленно обернулся. Его взгляд, тяжёлый, как плаха на гроб, лег на Сандера. В нём не было гнева. Не было обвинения. Было только знание, мучительное, безжалостное, как правда, которую нельзя обойти.
- Это не я, это сделал Бабур, - тут же воскликнул Сандер тяжело дыша.
- Это сделал не Бабур, - произнёс Ар, и голос его прозвучал не как приговор, а как эхо истины, которую все боялись услышать.
- Я сам слышал его голос! Я узнал его интонации, его ярость, его ненависть!
- А ты видел его? - спросил Ар с лёгкой, почти незаметной дрожью, с которой говорят о чём-то ужасном, но неизбежном.
- Да, то есть нет, он был в плаще и капюшоне.
- Они умеют подделывать голоса. Это был атий, - сказал Ар, и в его словах зазвучала горечь, как от старого вина, выдержанного в бочке из гнилого дерева.
- Что? Как? Как не Бабур? - вдруг начал понимать Сандер, что он натворил. Юноша пошатнулся, слова врезались в него, как кинжалы, один за другим.
Он закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыл дом, огонь, крики. Дети, стоящие в дверях, с глазами, полными ужаса.
Но тревога за возлюбленную пересилила и он бросился к кровати, упал на колени, схватил её руку, холодную, но ещё тёплую, ещё живую. Прижал к своей щеке, к губам, будто мог вернуть ей дыхание поцелуем, душу криком. Она лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала.
- Она выздоровет ведь, да? Что вы молчите? Вы же маги. Вы же все тут маги! - голос Сандера дрожал, как у мальчишки, который впервые видит смерть. - Сделайте что-нибудь! Не может быть, что нет спасения.
В этот момент раздался грохот такой силы, что затряслись все стены и потолки.
- Кристалл! - только лишь произнёс Ар и мгновенно исчез.
Сандер посмотрел на рыдающую Меру:
- Что вы плачете?
- Она не выздоровет, Сандер, - произнесла она, - нож был отравлен магическим ядом.
- Как это так, но ведь есть же, наверняка противоядие! - выкрикнул он, и голос его разорвал тишину, как молния.
- Мы не знаем структуру яда. Мы не можем создать противоядие, не зная, из чего он состоит. Это не просто яд, это древнее заклинание.
Сандер понял, кто создал этот яд и кто мог его нейтрализовать. Он сообразил очень быстро, но уже не стал ничего скрывать и применил способность перемещения.
Юноша бежал по тем самым казематам, где с ним проводили тот чудовищный ритуал. Он несся, словно буйвол сметая любого, кто пытался его остановить и жутко кричал:
- Гельмут!
Он вбежал по ступенькам всё ниже, всё глубже, в самое сердце тьмы.
Туда, куда указал один из стражников, сжавшись от ужаса, не в силах противостоять кулаку, что висел над ним, как молот судьбы.
Наконец Сандер ворвался в круглое помещение с каменными стенами, покрытыми рунами, мерцающими, как глаза зверя. Из центра вела лестница ещё ниже. Туда, где раньше не ступала нога живого.
- Дай, Гельмут, противоядие, и я пощажу тебя! - закричал он, ринувшись вперед.
Но из тьмы выступил Гельмут и выставил руку вперед. Сандер вдруг захрипел, не добежав до своего врага несколько метров, как будто невидимая рука, схватила того за горло.
- Ты решил тягаться со мной? - прошипел Гельмут, и в его голосе звучала не ярость, а насмешка. - Глупый мальчишка. Зачем тебе противоядие? Она всё равно умрет. Не от яда, так от рухнувших стен, не от камней, так захлебнётся в воде. Арии больше нет, её не существует, она погибла. Уничтожена. Стерта с лица земли.
Сандер не мог дышать. Глаза его наливались кровью, но он смотрел.
Смотрел в глаза тому, кто играл им, как куклой.
- Ты всё сделал правильно, - продолжал Гельмут, и в его голосе зазвучала отеческая нежность. - Почти всё так, как мы и планировали. Ты не смог отвлечь Ара, а Мира смогла. В итоге мы смогли отвлечь всех высших магов, а ты устранил Бабура, который как раз и направлялся к Кристаллу. Вот и всё! Ты думал, что водишь нас вокруг пальца? А вот и нет. Мы знали всё про тебя с самого начала, потому что магическая метка на кольце читала твои мысли. Каждое твоё слово. Каждое движение. Каждый порыв сердца, - он усмехнулся. - А когда ты первый раз попытался с меткой пройти через ловушки, она считала магический код, и нам оставалось только его расшифровать и повторить. Ты наверно, спросишь, почему мы так не сделали раньше? А потому что метку должен был попытаться пронести кто-то из сильных магов, знающих код, чтобы метка оказалась внутри ловушек. И вуаля, нам открылись все двери.
Он сделал ещё шаг.
- А теперь Кристалл ничего не сделает мне и Ату, потому что мы всё это время делали туннель в совсем другое место, куда ответного удара не будет. И мы выживем под землёй, куда не достанут ни Кристалл, ни землетрясения, ни наводнёния. А потом мы будем править миром!
Гельмут посмотрел на Сандера, и в его глазах не было ненависти. Было только презрение, как к сломанному инструменту.
- Прощай, Сандер, - прошептал он. - Ты нам больше не нужен.
Гельмут отпустил юношу, и Сандер рухнул на колени, хватая ртом воздух, будто родившись заново из удушья. Кажый вдох как первый. Каждое мгновение вырванное у смерти. Но он не упал, поднялся с колен, медленно, с трудом. Словно поднимал не только тело, но и всё, что в нём осталось - боль, вину, любовь, ненависть, надежду.
А Гельмут, не глядя на него, уже почти сделал шаг по ступенькам вниз, к тайному ходу, к убежищу. Но вдруг резко, как удар молнии, перед самым его носом дверь с грохотом захлопнулась. Щёлкнул замок, глухой, окончательный, как стук гробовой крышки. Гельмут дернул ручку, но дверь не открывалась:
- Что такое? Повелитель! Открой! Дверь захлопнулась!
И в этот момент раздался голос, как будто не из уст живого существа, а из самого камня, из тьмы, из глубин подземелья, загробный, металлический, холодный, как лезвие, вонзающееся в сердце:
- Прощай, Гельмут, ты мне больше не нужен. Здесь место, только для одного!
- Как это понимать? - завопил он, обезумевая, вцепляясь в ручку, как утопающий в бревно, бешено задергал её и услышал сзади.
- Гельмут.
И прежде чем Гельмут успел вскрикнуть, прежде чем его разум успел сформировать мысль, кулак Сандера врезался в челюсть с такой силой, что хрустнули кости.
- Я должен был кинуть вот этот камень. - он достал прозрачный камушек, похожий на лёд, но без холода.
Мира взяла его в руки. На несколько секунд закрыла глаза. Лицо её стало сосредоточенным, почти болезненным.
- Странно, - прошептала она. - Как будто пустышка. Никакой энергии. Никакого следа. А куда ты должен был его кинуть?
- Над Праведной горой.
- Сандер, - её голос стал резким, как удар грома.- Кристалл не подпустил бы тебя к Праведной горе. Ни за что. Это ловушка. Ты, наверно, должен был отвлечь моего отца от чего-то более важного и погибнуть. Нам нужно срочно назад!
Юноша и девушка уже бросились бежать, когда их остановил Даймлер:
- Подождите, нам с мамой нужно вам дать наше благословение на ваш союз.
Сандер и Мира остановились, обернулись и улыбнулись, не просто губами, а всей душой. Они взялись за руки.
Когда они вернулись в Арию, во дворце был переполох. Они наткнулись на бегущего Аруса.
- Что здесь происходит? - воскликнула Мира, её лицо сразу стало напряжённым, как тетива перед выстрелом.
- Скорее всего аты взломали магический код, - выдохнул Арус. - Проникли лазутчики. Асвет и Амор уже подняли войска и выдвинулись к границе. Я со своими буду оборонять столицу. Да, и ещё одна плохая новость. Кто-то убил Ушу.
- Убили Ушу? - Мира схватилась за голову, как будто услышала не слова, а удар. - Как это возможно?
- Я знаю, кто это сделал, - раздался грубый, разорванный болью голос.
Бабур вышел из тени, как призрак, — бледный, с глазами, полными тьмы. Он указал на Сандера дрожащим пальцем: - Это всё он!
- Нет! - выкрикнула Мира, мгновенно встав между ним и Сандером, будто её тело было последним щитом. - Он не мог этого сделать! Он всё время был со мной!
- Какая разница, где он был, - прохрипел Бабур. - Он забрал у меня Миру. Он забрал у меня Ушу. Он забрал у меня моего ребёнка!
- Какого ещё ребёнка? - вырвалось у Сандера.
- Бабур и Уша заключили священный союз, - тихо пояснила Мира, и в её голосе прозвучала скорбь. - Они ждали малыша.
Бабур рванулся вперёд, как зверь, потерявший разум, но Арус вовремя схватил его, обхватив руками.
- Бабур, стой! Не делай глупостей. Мира сказала, что он не мог этого сделать, она не будет врать.
- Какая разница! - взревел Бабур, пытаясь вырваться. - Это всё из-за него Он помог взломать магический код Он же атий, а они все с гнилой душонкой Они не знают любви, не знают верности, только предательство!
Сандер замотал головой, сжав кулаки:
- Я не делал этого. Я даже не знаю, как это сделать.
- Я отомщу тебе, - прошипел Бабур, глядя на него сквозь слёзы и ненависть - слышишь Сандер, отомщу, ты будешь плакать горючими слезами, как сейчас плачу я!
- Господи, Бабур, что ты несёшь! - воскликнула Мира, и в её голосе зазвенела боль.
- Уходите, - сказал Арус, всё ещё сдерживая Бабура. - ему надо успокоиться.
- Надо скорее предупредить отца, - сказала Мира, сжимая руку Сандера. - Про то, что ты должен был сделать. Возможно, он поймет, что они задумали.
Они побежали искать Ара, но нигде не могли найти. Ни в тронном зале, ни в башне смотровой, ни в садах мудрости. Дворец, такой знакомый, стал лабиринтом, где каждый поворот вёл в пустоту.
- Нам надо разделиться, - сказала Мира, задыхаясь. - Беги на площадь. Мы были там с тобой в прошлый раз. Возможно он возле неё, а я пока поищу его во дворце.
Сандер кивнул и бросился со всех ног, ветер хлестал по лицу, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться. Он пробежал по мраморным ступеням, мимо фонтанов, где когда-то они с Мирой гуляли, просто чувствуя тепло друг друга. Но Ара не было и на площади.
Юноша развернулся, чтобы вернуться. И вдруг в коридоре, где они с Мерой когда-то говорили о любви и судьбе, где пахло лавандой и старыми книгами, он увидел, как из комнаты Миры выскочил человек в чёрном плаще, с капюшоном, закрывающим лицо.
Тот остановился, обернулся наполовину и голосом Бабура, ехидным, ледяным, произнёс:
- Ну, что Сандер, вот мы и поквитались. Твоя очередь плакать горючими слезами, - и быстро побежал прочь.
- Что? - выкрикнул Сандер, не веря ни глазам, ни ушам.
Он ворвался в комнату и замер.
На полу, среди разбросанных книг лежала Мира.
Её глаза были открыты, смотрели в потолок, а в груди у неё был воткнут чёрный с рунами нож...
Глава восемнадцатая.
- Мира! - вырвалось из груди Сандера нечеловеческим рёвом, будто душа его разорвалась на части. Он бросился к ней, не замечая, как его ноги отрываются от пола.
Она была ещё жива. Её дыхание было тонким, как паутинка, дрожащая на ветру. Глаза, полные боли, медленно открылись. И в них не гнев, не страх, а грустная, светлая улыбка:
- Видно не судьба нам быть с тобой в этой жизни.
- Нет, нет, нет! - закричал он, срывая голос. - Мира! Помогите! На помощь! - орал он, будто мог вырвать её из смерти криком, будто звук сам по себе мог остановить время.
В комнату ворвалась Мера, мать Миры, женщина, чья сила всегда была в спокойствии. Но сейчас её лицо исказилось ужасом.
- Что случилось?! Господи Мира, - она бросилась к дочери, приподняла её голову, нащупала пульс. - Что ты наделал?! - обернулась она к Сандеру.
- Это не он, мам, - едва слышно прошептала Мира, и её пальцы дрогнули, пытаясь коснуться руки Сандера. - Это… не он…
- Я знаю, кто это! Вылечите её! - выкрикнул Сандер, поднимаясь. - Вылечите её! Сделайте всё, что сможете. Я найду его!
Он развернулся и вылетел из комнаты, как ураган. Ноги несли его сквозь коридоры, стены мелькали, как тени прошлого. В голове не было мыслей, только образ её глаз, её улыбки, её крови на полу.
И вот в конце коридора он увидел бегущего человека в чёрном плаще.
Сандер удивился, почему убийца не успел уйти далеко? Но мысли не имели значения. Была только ярость, только месть, только боль. Убийца бежал быстро по улице, но не мог оторваться от Сандера.
Вдруг человек в плаще метнулся в сторону и скрылся во дворе одного из домов. Сандер ворвался туда, как буря. Дверь оказалась заперта. Он с разбегу ударил по ней ногой и дерево, петли, косяк - всё разлетелось в щепки.
- Бабур! - прорычал он, как зверь, чья клетка наконец сломана.
В холле стоял тот, кого он искал, только был уже без плаща и явно куда-то собирался. Бабур удивленно поднял голову, но не успел ничего сделать, более мощный и рослый Сандер просто снёс его с ног. И они вместе рухнули на пол, сметая на своем пути стол и стулья, как будто сама земля не выдерживала их ненависти.
Молодой воин схватил Бабура за грудки, поднял и швырнул его в стену, как куклу. Тот ударившись, спиной и головой об стену, упал на пол на грудь и закашляв, зашевелился. Но пытался подняться. Сандер схватил его за голову и мощными ладонями сжал, как тисками:
- Зачем ты сделал это с Мирой? - выкрикнул он, дрожа от боли и ярости. - Тебе же сказали, что это не я!
- Что я сделал? А, ты пришёл убить и меня тоже атий? - начал поднимать руки тот, и у него снова засверкали молнии в глазах.
- Да, я убью тебя за то, что ты натворил! - ревел Сандер.
Он поднялся. Глаза его вспыхнули огнём. Руки как факелы. Струи пламени вырвались вперёд, охватили Бабура. Тот закричал не от боли, а от ужаса. Пытался ответить молнией, но Сандер встретил удар огнём, как щитом.
Вдруг Бабур замер. Глаза его потускнели. Он посмотрел в сторону:
- Детей пощади!
Сандер обернулся и увидел девочек и мальчиков разных возрастов в открытых дверях соседних комнат.
Маленькие, испуганные. Глаза их были полны ужаса. Они не бежали. Они смотрели. Как смотрят невинные, когда видят ад. Сандер даже не успел их пересчитать, как Бабур из последних сил прохрипел:
- Братьев и сестёр.
- Нет, - завопил Сандер, и в его голосе не осталось ничего человеческого. - Я сожгу весть твой род, Бабур, чтобы никто не смог его продолжить! Чтобы память о тебе сгнила в пепле!
Он поднял руки. Огонь вырвался во все стороны. Стены вспыхнули. Потолок застонал. Дерево, мебель, всё превращалось в пепел.
- Ты пожалеешь потом… — донеслось из огня.
- Нет, - заорал Сандер. - Это ты пожалеешь!
Он сам едва успел выскочить на улицу. За его спиной раздался грохот, перекрытия рухнули. Дом превратился в факел, в костёр, в могилу. Юноша стоял, дыша, оглядываясь на полыхающий огонь и удовлетворённый бросился бегом обратно к Мире.
Когда он вбежал в комнату в ней находились Ар, Мера и тот самый лекарь, который лечил Сандера.
Ар стоял как статуя из чёрного камня, с глазами, в которых отражалась не просто тревога, а осознание катастрофы, уже необратимой. Рядом Мера, с лицом, изборождённым слезами, будто дождь за долгую ночь вырезал на нём глубокие борозды боли. А у кровати, склонившись над телом стоял лекарь, его руки были беспомощно опущены, как у того, кто видел конец и не может его отменить.
Мира лежала на кровати, бледная, как первый свет, её дыхание тонкое, прерывистое, будто каждый вдох вырывался из самой глубины, преодолевая невидимую стену тьмы. Грудь её была перебинтована, бинты уже пропитались кровью. Нож был извлечён, но его след остался.
- Она жива? Вы вылечили её? - тут же тревожно спросил юноша.
Ар медленно обернулся. Его взгляд, тяжёлый, как плаха на гроб, лег на Сандера. В нём не было гнева. Не было обвинения. Было только знание, мучительное, безжалостное, как правда, которую нельзя обойти.
- Это не я, это сделал Бабур, - тут же воскликнул Сандер тяжело дыша.
- Это сделал не Бабур, - произнёс Ар, и голос его прозвучал не как приговор, а как эхо истины, которую все боялись услышать.
- Я сам слышал его голос! Я узнал его интонации, его ярость, его ненависть!
- А ты видел его? - спросил Ар с лёгкой, почти незаметной дрожью, с которой говорят о чём-то ужасном, но неизбежном.
- Да, то есть нет, он был в плаще и капюшоне.
- Они умеют подделывать голоса. Это был атий, - сказал Ар, и в его словах зазвучала горечь, как от старого вина, выдержанного в бочке из гнилого дерева.
- Что? Как? Как не Бабур? - вдруг начал понимать Сандер, что он натворил. Юноша пошатнулся, слова врезались в него, как кинжалы, один за другим.
Он закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыл дом, огонь, крики. Дети, стоящие в дверях, с глазами, полными ужаса.
Но тревога за возлюбленную пересилила и он бросился к кровати, упал на колени, схватил её руку, холодную, но ещё тёплую, ещё живую. Прижал к своей щеке, к губам, будто мог вернуть ей дыхание поцелуем, душу криком. Она лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала.
- Она выздоровет ведь, да? Что вы молчите? Вы же маги. Вы же все тут маги! - голос Сандера дрожал, как у мальчишки, который впервые видит смерть. - Сделайте что-нибудь! Не может быть, что нет спасения.
В этот момент раздался грохот такой силы, что затряслись все стены и потолки.
- Кристалл! - только лишь произнёс Ар и мгновенно исчез.
Сандер посмотрел на рыдающую Меру:
- Что вы плачете?
- Она не выздоровет, Сандер, - произнесла она, - нож был отравлен магическим ядом.
- Как это так, но ведь есть же, наверняка противоядие! - выкрикнул он, и голос его разорвал тишину, как молния.
- Мы не знаем структуру яда. Мы не можем создать противоядие, не зная, из чего он состоит. Это не просто яд, это древнее заклинание.
Сандер понял, кто создал этот яд и кто мог его нейтрализовать. Он сообразил очень быстро, но уже не стал ничего скрывать и применил способность перемещения.
Юноша бежал по тем самым казематам, где с ним проводили тот чудовищный ритуал. Он несся, словно буйвол сметая любого, кто пытался его остановить и жутко кричал:
- Гельмут!
Он вбежал по ступенькам всё ниже, всё глубже, в самое сердце тьмы.
Туда, куда указал один из стражников, сжавшись от ужаса, не в силах противостоять кулаку, что висел над ним, как молот судьбы.
Наконец Сандер ворвался в круглое помещение с каменными стенами, покрытыми рунами, мерцающими, как глаза зверя. Из центра вела лестница ещё ниже. Туда, где раньше не ступала нога живого.
- Дай, Гельмут, противоядие, и я пощажу тебя! - закричал он, ринувшись вперед.
Но из тьмы выступил Гельмут и выставил руку вперед. Сандер вдруг захрипел, не добежав до своего врага несколько метров, как будто невидимая рука, схватила того за горло.
- Ты решил тягаться со мной? - прошипел Гельмут, и в его голосе звучала не ярость, а насмешка. - Глупый мальчишка. Зачем тебе противоядие? Она всё равно умрет. Не от яда, так от рухнувших стен, не от камней, так захлебнётся в воде. Арии больше нет, её не существует, она погибла. Уничтожена. Стерта с лица земли.
Сандер не мог дышать. Глаза его наливались кровью, но он смотрел.
Смотрел в глаза тому, кто играл им, как куклой.
- Ты всё сделал правильно, - продолжал Гельмут, и в его голосе зазвучала отеческая нежность. - Почти всё так, как мы и планировали. Ты не смог отвлечь Ара, а Мира смогла. В итоге мы смогли отвлечь всех высших магов, а ты устранил Бабура, который как раз и направлялся к Кристаллу. Вот и всё! Ты думал, что водишь нас вокруг пальца? А вот и нет. Мы знали всё про тебя с самого начала, потому что магическая метка на кольце читала твои мысли. Каждое твоё слово. Каждое движение. Каждый порыв сердца, - он усмехнулся. - А когда ты первый раз попытался с меткой пройти через ловушки, она считала магический код, и нам оставалось только его расшифровать и повторить. Ты наверно, спросишь, почему мы так не сделали раньше? А потому что метку должен был попытаться пронести кто-то из сильных магов, знающих код, чтобы метка оказалась внутри ловушек. И вуаля, нам открылись все двери.
Он сделал ещё шаг.
- А теперь Кристалл ничего не сделает мне и Ату, потому что мы всё это время делали туннель в совсем другое место, куда ответного удара не будет. И мы выживем под землёй, куда не достанут ни Кристалл, ни землетрясения, ни наводнёния. А потом мы будем править миром!
Гельмут посмотрел на Сандера, и в его глазах не было ненависти. Было только презрение, как к сломанному инструменту.
- Прощай, Сандер, - прошептал он. - Ты нам больше не нужен.
Гельмут отпустил юношу, и Сандер рухнул на колени, хватая ртом воздух, будто родившись заново из удушья. Кажый вдох как первый. Каждое мгновение вырванное у смерти. Но он не упал, поднялся с колен, медленно, с трудом. Словно поднимал не только тело, но и всё, что в нём осталось - боль, вину, любовь, ненависть, надежду.
А Гельмут, не глядя на него, уже почти сделал шаг по ступенькам вниз, к тайному ходу, к убежищу. Но вдруг резко, как удар молнии, перед самым его носом дверь с грохотом захлопнулась. Щёлкнул замок, глухой, окончательный, как стук гробовой крышки. Гельмут дернул ручку, но дверь не открывалась:
- Что такое? Повелитель! Открой! Дверь захлопнулась!
И в этот момент раздался голос, как будто не из уст живого существа, а из самого камня, из тьмы, из глубин подземелья, загробный, металлический, холодный, как лезвие, вонзающееся в сердце:
- Прощай, Гельмут, ты мне больше не нужен. Здесь место, только для одного!
- Как это понимать? - завопил он, обезумевая, вцепляясь в ручку, как утопающий в бревно, бешено задергал её и услышал сзади.
- Гельмут.
И прежде чем Гельмут успел вскрикнуть, прежде чем его разум успел сформировать мысль, кулак Сандера врезался в челюсть с такой силой, что хрустнули кости.
