— Двадцать пять, — ответил он.
— А в каком возрасте ты совершил прорыв?
— Ты всерьёз думаешь, что биологический возраст имеет ко всему этому отношение? — беззвучно смеясь, парировал Тёрнер.
— Не знаю, но, по-моему, вы тут все старше меня...
— В принципе, да, — подтвердил Шон. — Мы с Дексом и Максом одногодки, остальные чуть помладше, но ты тут... вроде самый юный.
— Есть ещё Джо, — оглядываясь, сказал Декс. — Ей девятнадцать.
— Точно. Кстати, она свободна... — намекнул мне Шон.
— Учту, — буркнул я, даже не планируя выискивать эту Джо. — Вы её особенно берегите, Дэмиен любит помоложе.
Декс изумлённо прыснул и заржал.
— Что за ёб*рь-террорист! — заваливаясь на спинку кресла, покатился Прескотт.
Как и обещалось, мы прибыли на объект в начале девятого утра. Честно признаюсь, я полагал, что район, разрисованный граффити, находится в гетто или близко к нему, но не тут-то было. Это оказался прекрасно озеленённый крупный участок с парками и преимущественно невысокими зданиями, разместившийся на довольно ровной, почти без наклона, для Сан-Франциско местности. Вполне себе цивильное местечко, спокойное и тихое, но вовсе не безлюдное. Макс запарковал автобус в специально отведённом месте недалеко от парка с озерцом, возле которого старики и дети кормили уток.
Как только Макс открыл двери, художники буквально посыпались наружу. Я вышел с ними, немного отошёл в сторону, сфоткал автобус и часть озера да отправил Дэмиену вместе с коротким сообщением и геолокацией. А потом я буквально залип, наблюдая за происходящим. Всё это действительно было работой, командной работой. Перед выходом из автобуса Макс открыл багажное отделение, под завязку забитое коробками разного размера, Шон встал возле него, вооружившись листами учёта на планшетнике. Макс вышел из автобуса со спортивной сумкой, в которой были перчатки, респираторные маски и рации, Декс вышел последним, вынося коробки с маркерами и ручками для тонкой прорисовки. Макс раздавал рации и мелкую экипировку, Шон с Дексом снабжали коробками с краской из багажного отделения автобуса, Прескотт всё записывал, а Декс просил приглядывать за новичками, напоминал о технике безопасности и о том, что перед началом работы необходимо растянуть ленту. Только в процессе всего этого действа я узнал, что где-то здесь есть складское помещение, где имеются кое-какие залежи краски, ограждающая лента, стремянки и тросы для работы по верхам, переносные лампы, прожекторы и фонарики для работы в ночное время. Доступ к складу осуществляется только через Декстера и его замов, как и доступ к автобусу. Никакого строгого расписания не было, Декстер сказал, что мы можем пить, есть, отдыхать и спать, когда захотим, заказывать еду или идти в кафе, в процессе работы можно включать музыку, если не взяли еду и напитки с собой и не собираемся идти в кафе, то всё необходимое имеется в автобусе. Если нужно попасть на склад или в автобус, то нужно связаться с Декстером или Шоном – по рации, телефону или написать в чате команды. Когда именно оканчивать работу и уходить, каждый имеет право решать самостоятельно, но Декстер попросил предупредить и сказал, что в случае чего может вызвать и оплатить такси или, если наберётся несколько человек, то Макс их развезёт по домам.
ОХ-РЕ-НЕТЬ. Серьёзно, просто нет слов. Я так увлёкся наблюдением за всем этим процессом, что не заметил, как художники разобрали коробки да принялись разбредаться по объектам. Затем Макс закрыл автобус, и они с Шоном двинули на склад, а Декстер сказал мне идти за ним, вручив пару коробок. Я почти не смотрел под ноги, идя за ним и любуясь микрорайоном. Большинство зданий здесь были совсем не высокими – от одного до пяти этажей, но некоторые из них словно бы упали набок, прорастая в ширину. Самые высокие дома достигали десяти этажей, лишь одна постройка насчитывала семнадцать этажей – со слов Декстера это единственная высотка в микрорайоне, сдана под бизнес-центр. Некоторые «Холсты» были подготовлены к нанесению новых рисунков, но не все. Те граффити, что я заценил в пути, были не совсем такие, какими их привыкли видеть – не разноцветные буковки, а самые настоящие произведения искусства – чёткие фигуры, предметы и образы. На стенах красовались люди, будто живые, но огромные, разнообразные животные, музыкальные инструменты, цветы и фрукты, архитектурные шедевры, позитивные лозунги. Это не граффити были, а картины... или фотографии, превращающие микрорайон в галерею – в выставку художников, творивших в непохожих друг на друга стилях.
Декстер провёл меня через парковую зону к кованному готическому забору, и я почувствовал себя героем фэнтезийной книги: деревья расступились, явив обособленный сказочный мирок. В центре ограждённой территории размещалось озеро, окружённое дорожками из чёрной брусчатки, готическими скамейками, небольшими фонтанчиками, каменными животными и декоративными растениями. Часть растений были искусственными, но очень красивыми и сказочными – голые деревья, чёрные розы, вьющиеся лианы с листьями необычной формы. Средь всего этого вокруг озера размещалось четыре похожих друг на друга здания со стрельчатыми окнами и дверьми, башенками и шпилеобразными крышами. Все четыре «холста» были чёрными, стены не ребристые, гладкие – прекрасно подходят для нанесения граффити.
— Это частная школа искусств, — сообщил Декс. — Сейчас на каникулах, так что никто кроме охранника не помешает. Он даже может впустить вовнутрь ненадолго, там очень интересный дизайн – тебе точно понравится.
У меня просто не было слов, Декстер будто влез мне в голову, и уже давно, с полувзгляда понял – какой я, что меня интересует и завораживает. Школа искусств, оформленная в готическом стиле с фэнтезийными нотками, чёрные «холсты», покой в процессе работы и ажиотаж чуть позже!
Охранник встретил нас у калитки и впустил на территорию. Мы поставили коробки на одну из скамеек, после чего я с восхищением огляделся.
— Я сегодня тоже тут буду работать, — сказал Декс, — и ещё кого-нибудь подгоню. Ты можешь выбрать любое здание, но лучше ориентироваться на вид искусства и обрисовать стены по теме. Тут у нас есть художка и фотография, театр и кино, музыка, хендмейд, — перечислил он, поочерёдно указав на каждое из зданий. Так я понял, что актёрскому мастерству обучали в самом крупном четырёхэтажном здании. Художественное ремесло и искусство фотографии преподавали на трёх этажах, но на вид здание было не намного меньше четырёхэтажки за счёт ширины. Музыке тоже обучали в трёхэтажном здании поменьше, а хендмейду – в двухэтажном.
Декстер точно знал, каким холстом меня обеспечить, чтоб вдохновение прямо нахлынуло. Это место, атмосфера... в мгновение ока зарядило меня, ещё при подходе меня стало крыть, а оказавшись в центре всей этой фэнтезийной готики, я понял, что хочу... совершить прорыв!
— Вы сливаете в сеть результаты?
Тёрнер усмехнулся, мыкнув и кивнув.
— А что, готов совершить прорыв? — уточнил он. Я смущённо прикусил щеку и промолчал, но по мне всё было ясно без слов. — Я вижу, что тебя уже кроет...
— Обожаю фэнтези! С детства читаю.
— Я – тоже, — усмехнулся Декс. — Особенно нравится тёмное фэнтези.
Я воодушевлённо покачал головой, слегка тараща глаза. Декс едва слышно хохотнул, затем прокашлялся и сообщил:
— На эту школу установлены сроки. Тридцатого июля приедут директор и преподы, всё сфотографируют и обновят свой сайт. Причём они будут делать снимки прямо со всех ракурсов, в деталях, а с первого августа школа уже будет работать. Также мы с Шоном и Максом владеем дизайн-бюро, у которого есть сайт и страницы в соцсетях, если ты хочешь, то я везде раскидаю фотки с твоими рисунками.
— Хочу, — сказал я, а потом до меня дошли его слова. — Так у вас дизайн-бюро???
— Ну да, у нас контракт на этот район, но он не единственный – контракт, в смысле.
Обалдеть! Ему всего двадцать пять, а он уже столько достиг... живёт в Калифорнии, уверен в себе, ведёт бизнес, не просто занимается тем, что ему нравится, но и зарабатывает на этом! Я хочу его жизнь...
— Ну, тогда, раскидай фотки, где только сможешь, — произнёс я.
— Хорошо, но предупреждаю, у нас разрешены комментарии и даже за маты не банят.
— В том ведь и смысл.
— Да, но ты уверен?
— Уверен. Скинешь мне ссылки? — уточнил я. Тёрнер угукнул, глядя на меня с усмешкой. — Но пока что мы делим шкуру неубитого медведя... я заберу художку, — махнул я рукой в сторону трёхэтажного здания.
— Как скажешь, — не стал спорить Декс. — Поделишься со мной идеями? То, что ты планируешь нарисовать, есть на бумаге или только у тебя в голове?
— Кое-что есть, — проговорил я, снял рюкзак со спины, поставил на скамейку и вытащил блокноты. — Но цельная картина у меня прямо сейчас дорисовывается.
— Я уже понял...
— Есть один рисунок, — протянул я, листая блокноты, — который я никому не показывал, кроме сестры.
— Она его раскритиковала? — решил Декс, что именно это стало причиной отказа от дальнейшей демонстрации с моей стороны.
— Конечно, нет, — прыснул я. — Агата никогда меня не критикует. Она – мой первый и самый преданный фанат. Может дать совет, но без критики. Так, однажды именно она посоветовала мне не прятаться за буйством красок и уделять больше внимания готике с мрачностью. И моя татуировка была её идеей. То есть... я просто марал бумагу, не знал, что делать с этой солянкой, но она посмотрела на рисунок и сказала «Вышла бы неплохая татушка или рисунок на машине». Так что и татуировками с аэрографией я тоже начал заниматься благодаря ей.
— Очевидно, ты её очень любишь...
— Очень. Я ею восхищаюсь и порой завидую. Она смелая и гордая, никогда не бежит за толпой, индивидуалистка до мозга костей, у неё на всё есть своё мнение. Прятаться не в её природе, стремится заявлять о себе – громко, во всеуслышание, и срать она хотела, что люди подумают!
— Походу, классная девчонка... познакомишь?
Я цыкнул и, свесив руки, запрокинул голову назад. Декс засмеялся.
— Ей четырнадцать!
— Оу... ну, ладно, дашь мне её номер через четыре года?
Опустив голову, я покосился на парня и провёл языком по щеке.
— Я готов ждать, — заявил он со всей возможной серьёзностью, — честно.
Я окинул его подозрительным взглядом:
— Чего это ты так сразу загорелся?
— Ну, в смысле? — встряхнулся Декс. — Интересная особа, по характеру мне подходит, обожаю смелых и ярких девушек. Судя по всему, в искусстве она тоже чешет – это важно, общие интересы. Ну и я так понял, семья вы не из бедных, что меня вполне устраивает. Вы с ней родные брат и сестра?
— Ну да, — хмуро отозвался я, не поняв, к чему этот вопрос.
— Значит, она ещё и красивая, — пришёл к выводу Тёрнер. — Не то что бы я часто парней оцениваю, но ты на вид – ничего, вряд ли она твой полный антипод. В общем, она мне подходит по всем фронтам, тянуть кота за хвост не вижу смысла!
— А ничего, что у вас разница в возрасте одиннадцать лет и вы живёте на разных континентах?
— Всё это вовсе не помеха! Большой и искренней любви все возрасты покорны, — высокопарно заявил Декстер, заставив меня закатить глаза. — Да и лучшие союзы как раз-таки с разницей в возрасте от семи лет, где мужчина старше. А расстояние легко можно сократить – я её сюда заберу.
— Да чёрта с два я её отпущу!
— Так я вас обоих заберу, чего ты? Будешь работать на меня, сделаю тебя своим третьим замом. Но если не хочешь, то я сам перееду... куда там – в Аргентину?
— Ага, — иронично покивал я, возвращаясь к своим блокнотам, — копи на кольцо.
— Накоплю, — хохотнул Декс, — время есть.
Я усмехнулся, покачав головой. Отыскав нужный рисунок, показал его Тёрнеру. Он на мгновение замер, а затем осторожно выдохнул, словно бы опасаясь того, что нечто с рисунка вытащит его душу. И неудивительно, рисунок я назвал «Похититель душ», и он действительно жуткий, причём пугает не картинкой, а чем-то другим – я сам не знаю, чем конкретно, но ничего более страшного и в то же время простого я в жизни не рисовал.
— Воу... жуть, — высказался Декс. Я слегка посмеялся, не ожидая иной реакции. — Не в плохом смысле, но этот чел...
— Я понял. Агата так же отреагировала, сказала, не знает, почему, но этот мужик её пугает до дрожи.
Тёрнер покивал, морща лоб:
— Думаю, он всех перепугает.
— Это плохо? Наверно, не нужно такое рисовать, тем более на школе... — засомневался я.
— Нет, что ты! — встрепенулся Декс, так живо, что я аж дрогнул от неожиданности. — Художник должен вызывать эмоции своими творениями, абсолютно разные эмоции. Я не говорю, что ты всегда должен только пугать своими рисунками, но если ты решил поиграть на чужих нервах, так нагони как можно больше жути! Чтоб все реагировали, как мы с Агатой – замирали и боялись пошевелиться. Тогда твоё творение будут помнить, да, может быть, каждый раз будут вздрагивать, но помнить! Эта школа для взрослых, но даже если б было иначе, на рисунке ничего запрещённого, он просто страшный, но пугает не картинкой, а атмосферой. В масштабе это будет... вообще! — не подобрав нужного слова, Декстер просто выкатил глаза и вскинул руками. Я непроизвольно улыбнулся, расслабившись, вновь воодушевившись. — Ты планируешь героя нарисовать с человеческий рост?
— Ну, в целом, да, только я хотел сделать его чуть побольше...
— Да! — воодушевился Декс, схватив меня за руку и тут же отпустив. Я вновь дрогнул, наблюдая за тем, как Тёрнер с пол-оборота завёлся и погнал, словно бы спорткар. — Только не слишком. Великаны добавляют комизма и сразу же ясно, что это просто рисунок. То, что с человеческий рост – тоже понятно обывателю, потому что он видит каждую деталь и работает левым полушарием мозга. Тебе же надо отвлечь и увлечь, заставляя в первую очередь работать правое полушарие. Поэтому я рекомендую нарисовать героя чуть выше и шире обычного человека. То, что он худой – отлично, не нужно делать его толстым или накаченным, но можно сделать широкоплечим, подол плаща раскидать – в общем, создать не физический размер, а его видимость. Вот ты высокий, нарисуй его выше себя, но не слишком, на полголовы. Если ты изобразишь его человекоподобным, но немного отличающимся от нас, то это создаст видимость реального существа, следящего за всем и каждым, вызывая инстинктивный страх. И мир, который покидает герой... пустоват. Я бы расширил портал и добавил очертания иного мира, но не слишком явные, например, занесённые чёрным песком дома, голые и высушенные деревья, ещё что-нибудь. Тогда станет ясно, что герой не из пустыни к нам идёт, а из опустевшего и мёртвого города, ставшим пустыней. Ну и я бы ещё добавил флуоресцентной краски, но не стал бы полностью ею рисовать – только некоторые очертания, чтобы рисунок был виден в темноте, но не весь, это также будет вызывать тревогу в любое время суток.
Всё время, что он говорил, я качал головой, поскольку он не сказал ничего, что мне самому в голову не приходило.
— Я и сам обо всём этом думал...
— Отлично! Я не хочу слишком сильно влиять на твоё видение, но в то же время хочу пробудить весь твой потенциал, улучшить его... и меня слегка заносит. Прости за это. Ты вовсе не обязан беспрекословно меня слушать, это твой рисунок, твоя идея, и только ты вправе решать, под каким соусом его подавать.
— А в каком возрасте ты совершил прорыв?
— Ты всерьёз думаешь, что биологический возраст имеет ко всему этому отношение? — беззвучно смеясь, парировал Тёрнер.
— Не знаю, но, по-моему, вы тут все старше меня...
— В принципе, да, — подтвердил Шон. — Мы с Дексом и Максом одногодки, остальные чуть помладше, но ты тут... вроде самый юный.
— Есть ещё Джо, — оглядываясь, сказал Декс. — Ей девятнадцать.
— Точно. Кстати, она свободна... — намекнул мне Шон.
— Учту, — буркнул я, даже не планируя выискивать эту Джо. — Вы её особенно берегите, Дэмиен любит помоложе.
Декс изумлённо прыснул и заржал.
— Что за ёб*рь-террорист! — заваливаясь на спинку кресла, покатился Прескотт.
Как и обещалось, мы прибыли на объект в начале девятого утра. Честно признаюсь, я полагал, что район, разрисованный граффити, находится в гетто или близко к нему, но не тут-то было. Это оказался прекрасно озеленённый крупный участок с парками и преимущественно невысокими зданиями, разместившийся на довольно ровной, почти без наклона, для Сан-Франциско местности. Вполне себе цивильное местечко, спокойное и тихое, но вовсе не безлюдное. Макс запарковал автобус в специально отведённом месте недалеко от парка с озерцом, возле которого старики и дети кормили уток.
Как только Макс открыл двери, художники буквально посыпались наружу. Я вышел с ними, немного отошёл в сторону, сфоткал автобус и часть озера да отправил Дэмиену вместе с коротким сообщением и геолокацией. А потом я буквально залип, наблюдая за происходящим. Всё это действительно было работой, командной работой. Перед выходом из автобуса Макс открыл багажное отделение, под завязку забитое коробками разного размера, Шон встал возле него, вооружившись листами учёта на планшетнике. Макс вышел из автобуса со спортивной сумкой, в которой были перчатки, респираторные маски и рации, Декс вышел последним, вынося коробки с маркерами и ручками для тонкой прорисовки. Макс раздавал рации и мелкую экипировку, Шон с Дексом снабжали коробками с краской из багажного отделения автобуса, Прескотт всё записывал, а Декс просил приглядывать за новичками, напоминал о технике безопасности и о том, что перед началом работы необходимо растянуть ленту. Только в процессе всего этого действа я узнал, что где-то здесь есть складское помещение, где имеются кое-какие залежи краски, ограждающая лента, стремянки и тросы для работы по верхам, переносные лампы, прожекторы и фонарики для работы в ночное время. Доступ к складу осуществляется только через Декстера и его замов, как и доступ к автобусу. Никакого строгого расписания не было, Декстер сказал, что мы можем пить, есть, отдыхать и спать, когда захотим, заказывать еду или идти в кафе, в процессе работы можно включать музыку, если не взяли еду и напитки с собой и не собираемся идти в кафе, то всё необходимое имеется в автобусе. Если нужно попасть на склад или в автобус, то нужно связаться с Декстером или Шоном – по рации, телефону или написать в чате команды. Когда именно оканчивать работу и уходить, каждый имеет право решать самостоятельно, но Декстер попросил предупредить и сказал, что в случае чего может вызвать и оплатить такси или, если наберётся несколько человек, то Макс их развезёт по домам.
ОХ-РЕ-НЕТЬ. Серьёзно, просто нет слов. Я так увлёкся наблюдением за всем этим процессом, что не заметил, как художники разобрали коробки да принялись разбредаться по объектам. Затем Макс закрыл автобус, и они с Шоном двинули на склад, а Декстер сказал мне идти за ним, вручив пару коробок. Я почти не смотрел под ноги, идя за ним и любуясь микрорайоном. Большинство зданий здесь были совсем не высокими – от одного до пяти этажей, но некоторые из них словно бы упали набок, прорастая в ширину. Самые высокие дома достигали десяти этажей, лишь одна постройка насчитывала семнадцать этажей – со слов Декстера это единственная высотка в микрорайоне, сдана под бизнес-центр. Некоторые «Холсты» были подготовлены к нанесению новых рисунков, но не все. Те граффити, что я заценил в пути, были не совсем такие, какими их привыкли видеть – не разноцветные буковки, а самые настоящие произведения искусства – чёткие фигуры, предметы и образы. На стенах красовались люди, будто живые, но огромные, разнообразные животные, музыкальные инструменты, цветы и фрукты, архитектурные шедевры, позитивные лозунги. Это не граффити были, а картины... или фотографии, превращающие микрорайон в галерею – в выставку художников, творивших в непохожих друг на друга стилях.
Декстер провёл меня через парковую зону к кованному готическому забору, и я почувствовал себя героем фэнтезийной книги: деревья расступились, явив обособленный сказочный мирок. В центре ограждённой территории размещалось озеро, окружённое дорожками из чёрной брусчатки, готическими скамейками, небольшими фонтанчиками, каменными животными и декоративными растениями. Часть растений были искусственными, но очень красивыми и сказочными – голые деревья, чёрные розы, вьющиеся лианы с листьями необычной формы. Средь всего этого вокруг озера размещалось четыре похожих друг на друга здания со стрельчатыми окнами и дверьми, башенками и шпилеобразными крышами. Все четыре «холста» были чёрными, стены не ребристые, гладкие – прекрасно подходят для нанесения граффити.
— Это частная школа искусств, — сообщил Декс. — Сейчас на каникулах, так что никто кроме охранника не помешает. Он даже может впустить вовнутрь ненадолго, там очень интересный дизайн – тебе точно понравится.
У меня просто не было слов, Декстер будто влез мне в голову, и уже давно, с полувзгляда понял – какой я, что меня интересует и завораживает. Школа искусств, оформленная в готическом стиле с фэнтезийными нотками, чёрные «холсты», покой в процессе работы и ажиотаж чуть позже!
Охранник встретил нас у калитки и впустил на территорию. Мы поставили коробки на одну из скамеек, после чего я с восхищением огляделся.
— Я сегодня тоже тут буду работать, — сказал Декс, — и ещё кого-нибудь подгоню. Ты можешь выбрать любое здание, но лучше ориентироваться на вид искусства и обрисовать стены по теме. Тут у нас есть художка и фотография, театр и кино, музыка, хендмейд, — перечислил он, поочерёдно указав на каждое из зданий. Так я понял, что актёрскому мастерству обучали в самом крупном четырёхэтажном здании. Художественное ремесло и искусство фотографии преподавали на трёх этажах, но на вид здание было не намного меньше четырёхэтажки за счёт ширины. Музыке тоже обучали в трёхэтажном здании поменьше, а хендмейду – в двухэтажном.
Декстер точно знал, каким холстом меня обеспечить, чтоб вдохновение прямо нахлынуло. Это место, атмосфера... в мгновение ока зарядило меня, ещё при подходе меня стало крыть, а оказавшись в центре всей этой фэнтезийной готики, я понял, что хочу... совершить прорыв!
— Вы сливаете в сеть результаты?
Тёрнер усмехнулся, мыкнув и кивнув.
— А что, готов совершить прорыв? — уточнил он. Я смущённо прикусил щеку и промолчал, но по мне всё было ясно без слов. — Я вижу, что тебя уже кроет...
— Обожаю фэнтези! С детства читаю.
— Я – тоже, — усмехнулся Декс. — Особенно нравится тёмное фэнтези.
Я воодушевлённо покачал головой, слегка тараща глаза. Декс едва слышно хохотнул, затем прокашлялся и сообщил:
— На эту школу установлены сроки. Тридцатого июля приедут директор и преподы, всё сфотографируют и обновят свой сайт. Причём они будут делать снимки прямо со всех ракурсов, в деталях, а с первого августа школа уже будет работать. Также мы с Шоном и Максом владеем дизайн-бюро, у которого есть сайт и страницы в соцсетях, если ты хочешь, то я везде раскидаю фотки с твоими рисунками.
— Хочу, — сказал я, а потом до меня дошли его слова. — Так у вас дизайн-бюро???
— Ну да, у нас контракт на этот район, но он не единственный – контракт, в смысле.
Обалдеть! Ему всего двадцать пять, а он уже столько достиг... живёт в Калифорнии, уверен в себе, ведёт бизнес, не просто занимается тем, что ему нравится, но и зарабатывает на этом! Я хочу его жизнь...
— Ну, тогда, раскидай фотки, где только сможешь, — произнёс я.
— Хорошо, но предупреждаю, у нас разрешены комментарии и даже за маты не банят.
— В том ведь и смысл.
— Да, но ты уверен?
— Уверен. Скинешь мне ссылки? — уточнил я. Тёрнер угукнул, глядя на меня с усмешкой. — Но пока что мы делим шкуру неубитого медведя... я заберу художку, — махнул я рукой в сторону трёхэтажного здания.
— Как скажешь, — не стал спорить Декс. — Поделишься со мной идеями? То, что ты планируешь нарисовать, есть на бумаге или только у тебя в голове?
— Кое-что есть, — проговорил я, снял рюкзак со спины, поставил на скамейку и вытащил блокноты. — Но цельная картина у меня прямо сейчас дорисовывается.
— Я уже понял...
— Есть один рисунок, — протянул я, листая блокноты, — который я никому не показывал, кроме сестры.
— Она его раскритиковала? — решил Декс, что именно это стало причиной отказа от дальнейшей демонстрации с моей стороны.
— Конечно, нет, — прыснул я. — Агата никогда меня не критикует. Она – мой первый и самый преданный фанат. Может дать совет, но без критики. Так, однажды именно она посоветовала мне не прятаться за буйством красок и уделять больше внимания готике с мрачностью. И моя татуировка была её идеей. То есть... я просто марал бумагу, не знал, что делать с этой солянкой, но она посмотрела на рисунок и сказала «Вышла бы неплохая татушка или рисунок на машине». Так что и татуировками с аэрографией я тоже начал заниматься благодаря ей.
— Очевидно, ты её очень любишь...
— Очень. Я ею восхищаюсь и порой завидую. Она смелая и гордая, никогда не бежит за толпой, индивидуалистка до мозга костей, у неё на всё есть своё мнение. Прятаться не в её природе, стремится заявлять о себе – громко, во всеуслышание, и срать она хотела, что люди подумают!
— Походу, классная девчонка... познакомишь?
Я цыкнул и, свесив руки, запрокинул голову назад. Декс засмеялся.
— Ей четырнадцать!
— Оу... ну, ладно, дашь мне её номер через четыре года?
Опустив голову, я покосился на парня и провёл языком по щеке.
— Я готов ждать, — заявил он со всей возможной серьёзностью, — честно.
Я окинул его подозрительным взглядом:
— Чего это ты так сразу загорелся?
— Ну, в смысле? — встряхнулся Декс. — Интересная особа, по характеру мне подходит, обожаю смелых и ярких девушек. Судя по всему, в искусстве она тоже чешет – это важно, общие интересы. Ну и я так понял, семья вы не из бедных, что меня вполне устраивает. Вы с ней родные брат и сестра?
— Ну да, — хмуро отозвался я, не поняв, к чему этот вопрос.
— Значит, она ещё и красивая, — пришёл к выводу Тёрнер. — Не то что бы я часто парней оцениваю, но ты на вид – ничего, вряд ли она твой полный антипод. В общем, она мне подходит по всем фронтам, тянуть кота за хвост не вижу смысла!
— А ничего, что у вас разница в возрасте одиннадцать лет и вы живёте на разных континентах?
— Всё это вовсе не помеха! Большой и искренней любви все возрасты покорны, — высокопарно заявил Декстер, заставив меня закатить глаза. — Да и лучшие союзы как раз-таки с разницей в возрасте от семи лет, где мужчина старше. А расстояние легко можно сократить – я её сюда заберу.
— Да чёрта с два я её отпущу!
— Так я вас обоих заберу, чего ты? Будешь работать на меня, сделаю тебя своим третьим замом. Но если не хочешь, то я сам перееду... куда там – в Аргентину?
— Ага, — иронично покивал я, возвращаясь к своим блокнотам, — копи на кольцо.
— Накоплю, — хохотнул Декс, — время есть.
Я усмехнулся, покачав головой. Отыскав нужный рисунок, показал его Тёрнеру. Он на мгновение замер, а затем осторожно выдохнул, словно бы опасаясь того, что нечто с рисунка вытащит его душу. И неудивительно, рисунок я назвал «Похититель душ», и он действительно жуткий, причём пугает не картинкой, а чем-то другим – я сам не знаю, чем конкретно, но ничего более страшного и в то же время простого я в жизни не рисовал.
— Воу... жуть, — высказался Декс. Я слегка посмеялся, не ожидая иной реакции. — Не в плохом смысле, но этот чел...
— Я понял. Агата так же отреагировала, сказала, не знает, почему, но этот мужик её пугает до дрожи.
Тёрнер покивал, морща лоб:
— Думаю, он всех перепугает.
— Это плохо? Наверно, не нужно такое рисовать, тем более на школе... — засомневался я.
— Нет, что ты! — встрепенулся Декс, так живо, что я аж дрогнул от неожиданности. — Художник должен вызывать эмоции своими творениями, абсолютно разные эмоции. Я не говорю, что ты всегда должен только пугать своими рисунками, но если ты решил поиграть на чужих нервах, так нагони как можно больше жути! Чтоб все реагировали, как мы с Агатой – замирали и боялись пошевелиться. Тогда твоё творение будут помнить, да, может быть, каждый раз будут вздрагивать, но помнить! Эта школа для взрослых, но даже если б было иначе, на рисунке ничего запрещённого, он просто страшный, но пугает не картинкой, а атмосферой. В масштабе это будет... вообще! — не подобрав нужного слова, Декстер просто выкатил глаза и вскинул руками. Я непроизвольно улыбнулся, расслабившись, вновь воодушевившись. — Ты планируешь героя нарисовать с человеческий рост?
— Ну, в целом, да, только я хотел сделать его чуть побольше...
— Да! — воодушевился Декс, схватив меня за руку и тут же отпустив. Я вновь дрогнул, наблюдая за тем, как Тёрнер с пол-оборота завёлся и погнал, словно бы спорткар. — Только не слишком. Великаны добавляют комизма и сразу же ясно, что это просто рисунок. То, что с человеческий рост – тоже понятно обывателю, потому что он видит каждую деталь и работает левым полушарием мозга. Тебе же надо отвлечь и увлечь, заставляя в первую очередь работать правое полушарие. Поэтому я рекомендую нарисовать героя чуть выше и шире обычного человека. То, что он худой – отлично, не нужно делать его толстым или накаченным, но можно сделать широкоплечим, подол плаща раскидать – в общем, создать не физический размер, а его видимость. Вот ты высокий, нарисуй его выше себя, но не слишком, на полголовы. Если ты изобразишь его человекоподобным, но немного отличающимся от нас, то это создаст видимость реального существа, следящего за всем и каждым, вызывая инстинктивный страх. И мир, который покидает герой... пустоват. Я бы расширил портал и добавил очертания иного мира, но не слишком явные, например, занесённые чёрным песком дома, голые и высушенные деревья, ещё что-нибудь. Тогда станет ясно, что герой не из пустыни к нам идёт, а из опустевшего и мёртвого города, ставшим пустыней. Ну и я бы ещё добавил флуоресцентной краски, но не стал бы полностью ею рисовать – только некоторые очертания, чтобы рисунок был виден в темноте, но не весь, это также будет вызывать тревогу в любое время суток.
Всё время, что он говорил, я качал головой, поскольку он не сказал ничего, что мне самому в голову не приходило.
— Я и сам обо всём этом думал...
— Отлично! Я не хочу слишком сильно влиять на твоё видение, но в то же время хочу пробудить весь твой потенциал, улучшить его... и меня слегка заносит. Прости за это. Ты вовсе не обязан беспрекословно меня слушать, это твой рисунок, твоя идея, и только ты вправе решать, под каким соусом его подавать.
