Он обнял ее свободной рукой и уткнулся куда-то в макушку:
- А я думал это… бесхарактерность… совсем. Но все равно пришел.
- Не… - Женька убежденно мотнула головой. - Бесхарактерность – это когда ничего не делают, только сопли жуют и на жизнь жалуются. Это точно не про тебя!
- Значит, все-таки не балбес? – рассмеялся Ромка. – Приятно. Ты идешь или где?
- Иду. Переоденусь только.
Ромка скосил взгляд на медвежонка на ее футболке, нуждающегося в защите, и застенчиво мотнул головой:
- Не стоит. Косички еще заплети, как вчера. Мне понравилось.
- Запросто! Жди, через пять минут буду.
Женька подлетела к зеркалу и на миг обалдела от собственного сияющего взгляда. Косички получись пушистые, торчащие в разные стороны – наверное, оттого, что забыла после мытья нанести на волосы бальзам, все Ромку выслушивала.
Но так было даже забавнее! Женька заколола челку невидимкой и задумалась, что надеть с футболкой.
Та, правда, была достаточно длинной сама по себе, и уж точно прикрывала ноги больше, чем вчерашнее ультрамариновое платье, но все-таки...
Женька остановила выбор на коротких шортах – велосипедках и уже через минуту стояла возле двери соседнего номера.
Ромка вскипятил воду, поставил на стол коробку с чайными пакетиками, выложил пирожные на тарелку, достал из стола длинные стики с сахаром. Включил телевизор, где по одному из каналов шла какая-то комедия. Кажется, даже смешная. Ах, какая разница?
Женька уселась на краешек кровати и молча наблюдала за Ромкой. На душе было хорошо-хорошо, легко-легко, замечательно просто!
Ромка перехватил ее взгляд и убрал на телевизоре звук до минимума.
- Ром, я тебе письмо отправила… - произнесла Женька, просто, чтобы занять достаточно долгую паузу.
И вдруг почувствовала, как краснеет. Потому как выглядело это со стороны, прямо, скажем, не очень. Есть люди, что про каждую мелочь, для кого-то сделанную, по десять раз напомнят, откровенно выпрашивая благодарность.
Женька подобных фруктов не переносила, и сама к ним, естественно, не относилась. Но бывает же, когда брякнешь, не подумав!
Ромка замер и пристально посмотрел в глаза. И под этим его взглядом Женька смутилась окончательно и опустила голову.
- Я в курсе, - подчеркнуто спокойно выговорил он, пододвинул к ней чашку и бросил туда чайный пакетик. – Еще когда к твоей двери подходил, заметил. Ждешь реакцию? Ее не будет. Потому что письмо удалил, не читая.
Такой «благодарности» Женька точно не ожидала! И оттого растерялась. Конечно, Ромка мог передумать насчет резюме. Или оно ему было уже не надо. Или…
Внезапно в голове мелькнула догадка. Это было дико невероятно, но…
Женька не стала задавать наводящих вопросов, сыпать намеками и подколками, просто взяла свой телефон, открыла папку отправленных писем и осторожно положила перед Ромкой:
- Я отсылала тебе это.
- Резюме? – через миг выдохнул он.
- Да. Ступила, тему письма оставила пустой.
Ромка плюхнулся рядом с Женькой на кровать и спрятал лицо на ее плече:
- Прости! Конечно же, ты не могла... Хрен знает что, с головой творится.
- Это ты меня прости, - тихо проговорила она и запустила пальцы в его волосы. – Я взрослый человек и отлично умею съезжать со скользких тем. И в разговоре с тобой могла это сделать, как минимум, раза три. Но вместо этого поперла напролом, реально, как тупой подросток.
- А я тогда кто? – усмехнулся Ромка и ухватил зубами ее косичку. – Выпускник детского сада? Почему ты должна меня жалеть и гладить исключительно по шерстке?
Женькина рука замерла в его волосах.
- Не, в смысле, мне очень нравится! – он демонстративно потерся макушкой об ее ладонь, и Женька, улыбнувшись, продолжила копаться в Ромкиной шевелюре: - Я без обид: сам нарвался, сам получил. Только от этого понимания ни капли не легче.
- Настолько ревнивый?
- Нет. То есть да, но не настолько. Не боись, Женек, я не домостроевец. И комплексов особых нет, и понимаю, что ты взрослая, и…
Ромка выпустил Женькину косичку, и опять уткнулся в ее плечо:
- Эти твои… плевать, сколько их было. Не достойны они тебя… понятно? Чувствую я это, и рад бы не, а оно само…
- А ты значит, достоин? – вырвалось у нее само собой язвительное.
- Нет, - тихо отозвался Ромка. - Я тоже нет. Совсем нет. Тем более.
Он вдруг сполз вниз, сел на пол и, обхватив Женькины ноги, начал целовать коленки: мягко, осторожно, еле-еле касаясь губами.
Женька сидела ни жива ни мертва.
Да, у нее были мужчины. И разные слова и обещания. И постельные эксперименты. И… Но такого не было точно. Никогда.
Стрелка часов перевалила за два. И ночная пансионатская жизнь окончательно сошла на нет: не играла музыка, не слышался шум шагов, и соседи за стеной давным-давно спали.
Только море шумело – размеренно и монотонно, будто в тысячный раз рассказывая одну и ту же историю.
Дверь на балкон в Ромкином номере была приоткрыта. И холодная изморось залетела через нее с улицы. Но почему-то осела исключительно на Женькиных ресницах, делая их тяжелыми - тяжелыми и мокрыми – мокрыми. Дурацкая погода!
- Ром, ты чего? – наконец пришла в себя Женька.
- Ничего! - выдохнул он и отстранился. – Острый токсикоз во всей красе, что у меня еще может быть? Только не тот, что у беременных, а другой.
- Да? Думала, он не так проявляется.
- А ты у нас в этом эксперт? - усмехнулся Ромка, встал и налил ей в чашку уже порядком остывшей воды из чайника: - У всех по-разному, как видишь. Вкусняшки бери.
Женька молча взяла с тарелки пирожное – суфле со свежей клубникой и взбитыми сливками.
Чувствовалось, что нужно что-то сказать… хорошее? доброе? правильное? Но в голове был вакуум. Абсолютный.
Ромка потрогал чайник рукой, поморщился и опять включил его:
- И что я хотел-то… Сусанина, давай восстановим статус-кво?
- Какой еще статус-кво? – удивилась Женька.
- Вернемся к тому, что было до… до сегодняшних посиделок на пляже.
Женька облизала крем с губ и недоуменно уставилась на Ромку:
- Опять дружба что ли? Ром, это даже не смешно! Пробовали уже – не получается.
- Другое у нас тоже не получается. Извини, но сегодняшней жести с меня хватит. До сих пор голова болит.
Женька уже открыла рот, намереваясь что-то сказать, но Ромка перебил:
- Успокойся, Женек! Ты ни при чем. Это у меня на тебя неадекватная реакция – как на тяжелое психотропное вещество с неизученными побочными эффектами.
Женька сочувственно улыбнулась – это было так знакомо! - оторвала от эклера шоколадную медальку и отправила в рот:
- И что теперь?
- Варианта два. Первый - разговариваем исключительно на нейтральные темы, друг друга не трогаем и в личную жизнь не лезем. Второй – перестаем морочить головы и разбегаемся. Выбор за тобой.
Женька посмотрела на Ромку: он был серьезный – серьезный и оттого смешной – пресмешной. И откусила эклер - мягкий, воздушный, со сладкой сливочной помадкой. Сразу вспомнились Ромкины поцелуи на пляже:
- Два варианта и все? Точно?
- А ты секса хочешь? – обрадовался Ромка и в глазах его заплясали знакомые чертики. – Правильно говорят - вместо того, чтобы долго уламывать, нужно просто подождать! Только фиг тебе, Сусанина! Мне перед вахтой опасные эксперименты не нужны. Можешь даже не мечтать - твой поезд ушел.
Женька посмотрела на Ромку и опять улыбнулась. По-доброму. Конечно, ей еще никто такого не говорил. Никогда. Но это ж Ромка, чему удивляться?
«Сама виновата! – весело подумала она. – Не хотела предсказуемости, получи лютую оригинальность!»
Женька не торопясь дожевала эклер, допила чай:
- Ушел поезд, говоришь? Тю-тю на Воркутю со второго путю? Тогда и я пойду. Спасибо, Ромка, все было очень вкусно!
Ромка поставил недопитый чай на стол и рассмеялся:
- Зараза ты, Сусанина! Скажи, почему я на твои детские разводки ведусь, а ты на мои – нет?
– Учись, Илларионов, пока я жива! – гордо заявила Женька и тоже рассмеялась.
Ромка сунул ей подушку и взял в руку пульт:
- Падай, учительница первая моя, сейчас нормальный фильм посмотрим, этот какой-то отстойный!
- Ром, обалдел? Полтретьего! Я спать хочу!
- Завтра на пляже выспимся! – он действительно включил другой фильм и сделал звук громче: - Но если хочешь – засыпай спокойно, я сегодня ложиться не буду. До утра премиум доступ к библиотеке оплатил, надо по максимуму литературы закачать, а то в тайге или совсем инета нет или трафик ужасный.
Ромка взял со стола телефон и показал Женьке, на экране действительно горела иконка скачивания файла с мудреным названием:
- Все-таки решил поступать в аспирантуру. На заочку. Ты сказала, что мне в науку надо, я и поверил. Есть в тебе что-то неординарное - точно есть!
Женька довольно улыбнулась и честно уставилась в телевизор. Фильм был неплохой, но она его уже видела. Поэтому ровно через две минуты положила сложенные ладошки под щеку и прикрыла глаза.
Но не заснула. Просто незаметно наблюдала за Ромкой из-под ресниц. Приятно на него смотреть было! Радостно.
Ромка убрал со стола, выключил телевизор, несколько минут шумел водой в душе.
Потом погасил свет и сел рядом на кровати:
- Женек, спишь?
Она не ответила, тщательно притворяясь спящей. Ей было любопытно, что будет делать Ромка. Сильно любопытно! И весело.
- Точно дрыхнет! – восхищенно пробормотал Ромка. – Вот сверхспособность у человека – дрыхнуть при любых обстоятельствах. Причем бессовестно!
Он осторожно улегся возле Женьки, обнял ее, утыкаясь губами куда-то над ухом:
- А по программе полагается с чистой совестью! Твоя совесть именно такая – чистая и помытая. Скучает по тебе бессовестной. Очень.
Женька не поняла прикол насчет совести, но сделала вид, что ворочается во сне и уютно устроилась на плече у Ромки.
«Интересный у нас статус-кво!» – мелькнула в голове озорная мысль.
Ромкины волосы были слегка влажными. Он пах мужским шампунем, мятной жвачкой и собой. Последний из запахов был особенно хорош. Родной такой… Ромка сладко вздохнул и закусил Женькину косичку.
И Женьке стало хорошо – хорошо, легко, волшебно просто! Ромка просто лежал рядом и монотонно сопел на ухо. И тем излучал силу, надежность, уверенность и еще то самое – теплое и сладкое, что было у него в глазах.
Женьке было очень нужно это. Именно это. Просто до одури и дрожи в коленях! Но только Ромкино.
«Странно у него оно как-то… - думала Женька, прижимаясь щекой к Ромкиному плечу. – Нестандартно. Неразумно. Неправильно. Не… И, наверное, с этим нужно что-то делать. Но что? Кто-нибудь вообще знает, что полагается делать в таких случаях?»
Женьке стало страшно, что она непременно сделает все не так! И решила не делать ничего:
«Пусть оно как-то… само собой… получится… что-нибудь».
Холодная изморось блестела на оконном стекле, отражая тусклый свет фонаря. Но сейчас она казалась россыпью бриллиантов.
Эту ночь Женька запомнила намного лучше, чем предыдущую.
Хотя честно спала до семи утра, еще и как – сладко, безмятежно, как в далеком детстве. При этом прекрасно ощущая все, что происходило у них с Ромкой. Бывает же так – сон и явь одновременно, перемешанные, взбитые до невесомого, игристого коктейля.
Конечно же, ничего конкретного не было! Но по мелочи сладкого хватало, причем именно такого, что было нужно Женьке: Ромкины осторожные объятия, его дыхание на щеке, ладонь, легонько гладящая коленки – дались же они ему!
Женьке всегда требовался период привыкания к другому человеку, принятия, настраивания на одну волну: улыбки, разговоры, ни к чему не обязывающие прикосновения.
Ее мужчины были старше, в силу жизненного опыта понимали Женькину особенность и не торопили. Но они, благодаря тому самому опыту, не целовали ее на первых свиданиях, как Ромка, - жарко и необузданно, и уж точно не укладывались с ней просто спать в одну постель.
Ромка… Ромка давал намного больше, чем кто-либо до него. В его прикосновениях был тот самый трепетный восторг, разливающийся по телу живительным эликсиром. Когда чувствуешь, что ты не ты, а кто-то совершенно особенный. Высшая сущность?
У Женьки такой яркий опыт был впервые.
«Но неужели нельзя было это же все, но по-человечески? – растерянно думала она сквозь сон. – По стандартному сценарию? Зачем, как говаривала бабушка, «штаны через голову надевать?»
Спал ли Ромка вообще, Женька так и не поняла. Его телефон время от времени пищал, уведомляя об окончании закачки, Ромка привставал, лениво тыкал в экран и опять возвращался к Женьке – прижимался, скользил губами по шее.
Женьке было хорошо – сладко, уютно, защищенно. Насчет Ромки… а кто ж его знает?
«Сам захотел! - эгоистично решила во сне Женька и нырнула Ромке «под крылышко»: - Ничего, утром скажет… что-то – куда денется после такого-то! - и все будет хорошо».
Проснулась она, что удивительно, от холода: привычного «солнечного удара» по глазам не произошло, зато сквозь неприкрытую балконную дверь сквозило сыростью и промозглостью. Юг, называется! Конец июля!
Запищал будильник на Ромкином телефоне. Друг со статусом кво провел по нему пальцем, затыкая, и привстал на локте, выглядывая в окно.
- Пасмурно сегодня… Сусанина, подъем! На пробежку идешь?
Женьке вдруг стало стыдно, что она претворялась спящей. И неловко. Она уткнулась носом в подушку и преувеличенно сладко засопела, изображая глубокий сон.
- Талант не пропьешь! – восхищенно причмокнул Ромка. – Дрыхнет, как пожарный! Мне бы так.
И ловко соскочил с кровати:
- Тем лучше. Меня тут не было.
Он быстро переоделся – Женька честно не подглядывала! – взял полотенце и направился к двери. Но вернулся, вытащил из шкафа тоненький плюшевый плед, укрыл подругу и помчался воплощать в реальность идеалы ЗОЖ.
Женька подождала минут пять и сбежала от греха подальше к себе в номер. Сказать, что она была в шоке от Ромкиного поведения, означало не сказать ничего! Сообщи сейчас кто-то, что Земля плоская, а миром правят рептилоиды – поверила бы сразу и безоговорочно!
Женька умылась, почистила зубы, завязала волосы в высокий хвост и вышла на балкон – снять с сушилки полотенца. И невольно поежилась от холода – на улице было совсем не по-летнему: небо затянуло серым войлоком, сердитый ветер пробирал до костей.
Море… море выглядело на редкость необычно! Словно кофе-капучино, украшенное плотной, идеальной пенкой, или клубника, утопающая под слоем взбитых сливок, или…
- Давно такого тумана не видел, - внезапно подтвердил совсем рядом голос Ромки. Друг со статусом со своей стороны балкона невозмутимо вывешивал на веревку мокрые плавки: - Лезет с моря, густой, как сметана. В новостях пишут, что с гор циклон спустился, оттого резко похолодало. А вода-то теплая, вот и парит. Эх, загорать сегодня не получится!
- Закон подлости! – выдавила Женька из себя улыбку. – Это потому, что кое-кто собирался на пляже выспаться! Ромка, ты что – вообще не спал?
- Почему, спал, - с самым честным видом заявил он, но взгляд сосредоточил на тщательном закреплении прищепками улетающего полотенца: – Несколько раз вырубался минут на пятнадцать. За столом, на локте.
Женька вспомнила Ромкино дыхание над ухом, его жаркие губы на шее и изобразила виноватый вздох:
- Надо было меня растолкать и выпроводить!
- Причем тут ты, сказал же – литературу до утра качать буду, - небрежно отмахнулся Ромка.
- А я думал это… бесхарактерность… совсем. Но все равно пришел.
- Не… - Женька убежденно мотнула головой. - Бесхарактерность – это когда ничего не делают, только сопли жуют и на жизнь жалуются. Это точно не про тебя!
- Значит, все-таки не балбес? – рассмеялся Ромка. – Приятно. Ты идешь или где?
- Иду. Переоденусь только.
Ромка скосил взгляд на медвежонка на ее футболке, нуждающегося в защите, и застенчиво мотнул головой:
- Не стоит. Косички еще заплети, как вчера. Мне понравилось.
- Запросто! Жди, через пять минут буду.
Женька подлетела к зеркалу и на миг обалдела от собственного сияющего взгляда. Косички получись пушистые, торчащие в разные стороны – наверное, оттого, что забыла после мытья нанести на волосы бальзам, все Ромку выслушивала.
Но так было даже забавнее! Женька заколола челку невидимкой и задумалась, что надеть с футболкой.
Та, правда, была достаточно длинной сама по себе, и уж точно прикрывала ноги больше, чем вчерашнее ультрамариновое платье, но все-таки...
Женька остановила выбор на коротких шортах – велосипедках и уже через минуту стояла возле двери соседнего номера.
Ромка вскипятил воду, поставил на стол коробку с чайными пакетиками, выложил пирожные на тарелку, достал из стола длинные стики с сахаром. Включил телевизор, где по одному из каналов шла какая-то комедия. Кажется, даже смешная. Ах, какая разница?
Женька уселась на краешек кровати и молча наблюдала за Ромкой. На душе было хорошо-хорошо, легко-легко, замечательно просто!
Ромка перехватил ее взгляд и убрал на телевизоре звук до минимума.
- Ром, я тебе письмо отправила… - произнесла Женька, просто, чтобы занять достаточно долгую паузу.
И вдруг почувствовала, как краснеет. Потому как выглядело это со стороны, прямо, скажем, не очень. Есть люди, что про каждую мелочь, для кого-то сделанную, по десять раз напомнят, откровенно выпрашивая благодарность.
Женька подобных фруктов не переносила, и сама к ним, естественно, не относилась. Но бывает же, когда брякнешь, не подумав!
Ромка замер и пристально посмотрел в глаза. И под этим его взглядом Женька смутилась окончательно и опустила голову.
- Я в курсе, - подчеркнуто спокойно выговорил он, пододвинул к ней чашку и бросил туда чайный пакетик. – Еще когда к твоей двери подходил, заметил. Ждешь реакцию? Ее не будет. Потому что письмо удалил, не читая.
Такой «благодарности» Женька точно не ожидала! И оттого растерялась. Конечно, Ромка мог передумать насчет резюме. Или оно ему было уже не надо. Или…
Внезапно в голове мелькнула догадка. Это было дико невероятно, но…
Женька не стала задавать наводящих вопросов, сыпать намеками и подколками, просто взяла свой телефон, открыла папку отправленных писем и осторожно положила перед Ромкой:
- Я отсылала тебе это.
- Резюме? – через миг выдохнул он.
- Да. Ступила, тему письма оставила пустой.
Ромка плюхнулся рядом с Женькой на кровать и спрятал лицо на ее плече:
- Прости! Конечно же, ты не могла... Хрен знает что, с головой творится.
- Это ты меня прости, - тихо проговорила она и запустила пальцы в его волосы. – Я взрослый человек и отлично умею съезжать со скользких тем. И в разговоре с тобой могла это сделать, как минимум, раза три. Но вместо этого поперла напролом, реально, как тупой подросток.
- А я тогда кто? – усмехнулся Ромка и ухватил зубами ее косичку. – Выпускник детского сада? Почему ты должна меня жалеть и гладить исключительно по шерстке?
Женькина рука замерла в его волосах.
- Не, в смысле, мне очень нравится! – он демонстративно потерся макушкой об ее ладонь, и Женька, улыбнувшись, продолжила копаться в Ромкиной шевелюре: - Я без обид: сам нарвался, сам получил. Только от этого понимания ни капли не легче.
- Настолько ревнивый?
- Нет. То есть да, но не настолько. Не боись, Женек, я не домостроевец. И комплексов особых нет, и понимаю, что ты взрослая, и…
Ромка выпустил Женькину косичку, и опять уткнулся в ее плечо:
- Эти твои… плевать, сколько их было. Не достойны они тебя… понятно? Чувствую я это, и рад бы не, а оно само…
- А ты значит, достоин? – вырвалось у нее само собой язвительное.
- Нет, - тихо отозвался Ромка. - Я тоже нет. Совсем нет. Тем более.
Он вдруг сполз вниз, сел на пол и, обхватив Женькины ноги, начал целовать коленки: мягко, осторожно, еле-еле касаясь губами.
Женька сидела ни жива ни мертва.
Да, у нее были мужчины. И разные слова и обещания. И постельные эксперименты. И… Но такого не было точно. Никогда.
Стрелка часов перевалила за два. И ночная пансионатская жизнь окончательно сошла на нет: не играла музыка, не слышался шум шагов, и соседи за стеной давным-давно спали.
Только море шумело – размеренно и монотонно, будто в тысячный раз рассказывая одну и ту же историю.
Дверь на балкон в Ромкином номере была приоткрыта. И холодная изморось залетела через нее с улицы. Но почему-то осела исключительно на Женькиных ресницах, делая их тяжелыми - тяжелыми и мокрыми – мокрыми. Дурацкая погода!
- Ром, ты чего? – наконец пришла в себя Женька.
- Ничего! - выдохнул он и отстранился. – Острый токсикоз во всей красе, что у меня еще может быть? Только не тот, что у беременных, а другой.
- Да? Думала, он не так проявляется.
- А ты у нас в этом эксперт? - усмехнулся Ромка, встал и налил ей в чашку уже порядком остывшей воды из чайника: - У всех по-разному, как видишь. Вкусняшки бери.
Женька молча взяла с тарелки пирожное – суфле со свежей клубникой и взбитыми сливками.
Чувствовалось, что нужно что-то сказать… хорошее? доброе? правильное? Но в голове был вакуум. Абсолютный.
Ромка потрогал чайник рукой, поморщился и опять включил его:
- И что я хотел-то… Сусанина, давай восстановим статус-кво?
- Какой еще статус-кво? – удивилась Женька.
- Вернемся к тому, что было до… до сегодняшних посиделок на пляже.
Женька облизала крем с губ и недоуменно уставилась на Ромку:
- Опять дружба что ли? Ром, это даже не смешно! Пробовали уже – не получается.
- Другое у нас тоже не получается. Извини, но сегодняшней жести с меня хватит. До сих пор голова болит.
Женька уже открыла рот, намереваясь что-то сказать, но Ромка перебил:
- Успокойся, Женек! Ты ни при чем. Это у меня на тебя неадекватная реакция – как на тяжелое психотропное вещество с неизученными побочными эффектами.
Женька сочувственно улыбнулась – это было так знакомо! - оторвала от эклера шоколадную медальку и отправила в рот:
- И что теперь?
- Варианта два. Первый - разговариваем исключительно на нейтральные темы, друг друга не трогаем и в личную жизнь не лезем. Второй – перестаем морочить головы и разбегаемся. Выбор за тобой.
Женька посмотрела на Ромку: он был серьезный – серьезный и оттого смешной – пресмешной. И откусила эклер - мягкий, воздушный, со сладкой сливочной помадкой. Сразу вспомнились Ромкины поцелуи на пляже:
- Два варианта и все? Точно?
- А ты секса хочешь? – обрадовался Ромка и в глазах его заплясали знакомые чертики. – Правильно говорят - вместо того, чтобы долго уламывать, нужно просто подождать! Только фиг тебе, Сусанина! Мне перед вахтой опасные эксперименты не нужны. Можешь даже не мечтать - твой поезд ушел.
Женька посмотрела на Ромку и опять улыбнулась. По-доброму. Конечно, ей еще никто такого не говорил. Никогда. Но это ж Ромка, чему удивляться?
«Сама виновата! – весело подумала она. – Не хотела предсказуемости, получи лютую оригинальность!»
Женька не торопясь дожевала эклер, допила чай:
- Ушел поезд, говоришь? Тю-тю на Воркутю со второго путю? Тогда и я пойду. Спасибо, Ромка, все было очень вкусно!
Ромка поставил недопитый чай на стол и рассмеялся:
- Зараза ты, Сусанина! Скажи, почему я на твои детские разводки ведусь, а ты на мои – нет?
– Учись, Илларионов, пока я жива! – гордо заявила Женька и тоже рассмеялась.
Ромка сунул ей подушку и взял в руку пульт:
- Падай, учительница первая моя, сейчас нормальный фильм посмотрим, этот какой-то отстойный!
- Ром, обалдел? Полтретьего! Я спать хочу!
- Завтра на пляже выспимся! – он действительно включил другой фильм и сделал звук громче: - Но если хочешь – засыпай спокойно, я сегодня ложиться не буду. До утра премиум доступ к библиотеке оплатил, надо по максимуму литературы закачать, а то в тайге или совсем инета нет или трафик ужасный.
Ромка взял со стола телефон и показал Женьке, на экране действительно горела иконка скачивания файла с мудреным названием:
- Все-таки решил поступать в аспирантуру. На заочку. Ты сказала, что мне в науку надо, я и поверил. Есть в тебе что-то неординарное - точно есть!
Женька довольно улыбнулась и честно уставилась в телевизор. Фильм был неплохой, но она его уже видела. Поэтому ровно через две минуты положила сложенные ладошки под щеку и прикрыла глаза.
Но не заснула. Просто незаметно наблюдала за Ромкой из-под ресниц. Приятно на него смотреть было! Радостно.
Ромка убрал со стола, выключил телевизор, несколько минут шумел водой в душе.
Потом погасил свет и сел рядом на кровати:
- Женек, спишь?
Она не ответила, тщательно притворяясь спящей. Ей было любопытно, что будет делать Ромка. Сильно любопытно! И весело.
- Точно дрыхнет! – восхищенно пробормотал Ромка. – Вот сверхспособность у человека – дрыхнуть при любых обстоятельствах. Причем бессовестно!
Он осторожно улегся возле Женьки, обнял ее, утыкаясь губами куда-то над ухом:
- А по программе полагается с чистой совестью! Твоя совесть именно такая – чистая и помытая. Скучает по тебе бессовестной. Очень.
Женька не поняла прикол насчет совести, но сделала вид, что ворочается во сне и уютно устроилась на плече у Ромки.
«Интересный у нас статус-кво!» – мелькнула в голове озорная мысль.
Ромкины волосы были слегка влажными. Он пах мужским шампунем, мятной жвачкой и собой. Последний из запахов был особенно хорош. Родной такой… Ромка сладко вздохнул и закусил Женькину косичку.
И Женьке стало хорошо – хорошо, легко, волшебно просто! Ромка просто лежал рядом и монотонно сопел на ухо. И тем излучал силу, надежность, уверенность и еще то самое – теплое и сладкое, что было у него в глазах.
Женьке было очень нужно это. Именно это. Просто до одури и дрожи в коленях! Но только Ромкино.
«Странно у него оно как-то… - думала Женька, прижимаясь щекой к Ромкиному плечу. – Нестандартно. Неразумно. Неправильно. Не… И, наверное, с этим нужно что-то делать. Но что? Кто-нибудь вообще знает, что полагается делать в таких случаях?»
Женьке стало страшно, что она непременно сделает все не так! И решила не делать ничего:
«Пусть оно как-то… само собой… получится… что-нибудь».
Холодная изморось блестела на оконном стекле, отражая тусклый свет фонаря. Но сейчас она казалась россыпью бриллиантов.
Глава 23. День четвертый. Завтрак и прогулка у моря
Эту ночь Женька запомнила намного лучше, чем предыдущую.
Хотя честно спала до семи утра, еще и как – сладко, безмятежно, как в далеком детстве. При этом прекрасно ощущая все, что происходило у них с Ромкой. Бывает же так – сон и явь одновременно, перемешанные, взбитые до невесомого, игристого коктейля.
Конечно же, ничего конкретного не было! Но по мелочи сладкого хватало, причем именно такого, что было нужно Женьке: Ромкины осторожные объятия, его дыхание на щеке, ладонь, легонько гладящая коленки – дались же они ему!
Женьке всегда требовался период привыкания к другому человеку, принятия, настраивания на одну волну: улыбки, разговоры, ни к чему не обязывающие прикосновения.
Ее мужчины были старше, в силу жизненного опыта понимали Женькину особенность и не торопили. Но они, благодаря тому самому опыту, не целовали ее на первых свиданиях, как Ромка, - жарко и необузданно, и уж точно не укладывались с ней просто спать в одну постель.
Ромка… Ромка давал намного больше, чем кто-либо до него. В его прикосновениях был тот самый трепетный восторг, разливающийся по телу живительным эликсиром. Когда чувствуешь, что ты не ты, а кто-то совершенно особенный. Высшая сущность?
У Женьки такой яркий опыт был впервые.
«Но неужели нельзя было это же все, но по-человечески? – растерянно думала она сквозь сон. – По стандартному сценарию? Зачем, как говаривала бабушка, «штаны через голову надевать?»
Спал ли Ромка вообще, Женька так и не поняла. Его телефон время от времени пищал, уведомляя об окончании закачки, Ромка привставал, лениво тыкал в экран и опять возвращался к Женьке – прижимался, скользил губами по шее.
Женьке было хорошо – сладко, уютно, защищенно. Насчет Ромки… а кто ж его знает?
«Сам захотел! - эгоистично решила во сне Женька и нырнула Ромке «под крылышко»: - Ничего, утром скажет… что-то – куда денется после такого-то! - и все будет хорошо».
Проснулась она, что удивительно, от холода: привычного «солнечного удара» по глазам не произошло, зато сквозь неприкрытую балконную дверь сквозило сыростью и промозглостью. Юг, называется! Конец июля!
Запищал будильник на Ромкином телефоне. Друг со статусом кво провел по нему пальцем, затыкая, и привстал на локте, выглядывая в окно.
- Пасмурно сегодня… Сусанина, подъем! На пробежку идешь?
Женьке вдруг стало стыдно, что она претворялась спящей. И неловко. Она уткнулась носом в подушку и преувеличенно сладко засопела, изображая глубокий сон.
- Талант не пропьешь! – восхищенно причмокнул Ромка. – Дрыхнет, как пожарный! Мне бы так.
И ловко соскочил с кровати:
- Тем лучше. Меня тут не было.
Он быстро переоделся – Женька честно не подглядывала! – взял полотенце и направился к двери. Но вернулся, вытащил из шкафа тоненький плюшевый плед, укрыл подругу и помчался воплощать в реальность идеалы ЗОЖ.
Женька подождала минут пять и сбежала от греха подальше к себе в номер. Сказать, что она была в шоке от Ромкиного поведения, означало не сказать ничего! Сообщи сейчас кто-то, что Земля плоская, а миром правят рептилоиды – поверила бы сразу и безоговорочно!
Женька умылась, почистила зубы, завязала волосы в высокий хвост и вышла на балкон – снять с сушилки полотенца. И невольно поежилась от холода – на улице было совсем не по-летнему: небо затянуло серым войлоком, сердитый ветер пробирал до костей.
Море… море выглядело на редкость необычно! Словно кофе-капучино, украшенное плотной, идеальной пенкой, или клубника, утопающая под слоем взбитых сливок, или…
- Давно такого тумана не видел, - внезапно подтвердил совсем рядом голос Ромки. Друг со статусом со своей стороны балкона невозмутимо вывешивал на веревку мокрые плавки: - Лезет с моря, густой, как сметана. В новостях пишут, что с гор циклон спустился, оттого резко похолодало. А вода-то теплая, вот и парит. Эх, загорать сегодня не получится!
- Закон подлости! – выдавила Женька из себя улыбку. – Это потому, что кое-кто собирался на пляже выспаться! Ромка, ты что – вообще не спал?
- Почему, спал, - с самым честным видом заявил он, но взгляд сосредоточил на тщательном закреплении прищепками улетающего полотенца: – Несколько раз вырубался минут на пятнадцать. За столом, на локте.
Женька вспомнила Ромкино дыхание над ухом, его жаркие губы на шее и изобразила виноватый вздох:
- Надо было меня растолкать и выпроводить!
- Причем тут ты, сказал же – литературу до утра качать буду, - небрежно отмахнулся Ромка.
