Роуз несколько секунд осмысливала сказанное, потом сузила глаза и прошипела:
— Решил нарушить уговор, значит? Покопался в моём прошлом, мозговой червяк?
— Ничего такого я не узнал, — ретировался парень.
— Ещё и сравниваешь мои проблемы со своими?! — не унималась Роуз.
Дэнниса всегда пугала женская злость. Подобная снежному кому, она могла перерасти во что угодно, стать причиной очень нехороших последствий. Так и произошло: Роуз вскочила и схватила его за руку. Мгновение, и их отбросило друг от друга. Роуз упала в кресло, Дэннис чуть не упал на пол, поскользнувшись. Как одичалый, он ощерился, затряс указательным пальцем и прорычал:
— Никогда! Не смей! Трогать меня, твою мать! Слышишь, наглячка?!
Роуз побелевшими пальцами со всей силы сжимала подлокотники. В её глазах бултыхались слёзы, а сама она пребывала в полной прострации от того, что со всей мощью выдали тело, разум, память, сердце Дэнниса. Её словно экстренно и грубо вырубили, тело осталось без контроля, а разум опустел до полной перезагрузки. Мэттью бросился к ней, но она остановила его, вскинув ладонь. Глотая слёзы, дрожа, она принялась утирать лицо и бормотать что-то. Гамбер молчаливо наблюдал и не вмешивался. Мэттью растерянно стоял возле кресла, не зная, что делать, не зная даже, куда деть руки.
Спустя пару минут Роуз успокоилась и посмотрела на Дэнниса. Он стоял к ней спиной, согнувшись, тяжело дыша.
— Дэннис, — окликнула она робко, ожидая, что он обернётся с гримасой ненависти и снова накричит.
Парень обернулся. Роуз увидела его мокрые глаза, потерявшие цвет, губы, старающиеся не выпустить ни единого звука. На лице тоже не осталось цвета, лишь беспомощная бледность.
— Дэннис… — только повторила она, не в силах продолжить. Её горло туго перетянула вина, изнутри давил ком новых слёз.
Вступил Гамбер. Неожиданно он подошёл к Дэннису, заглянул ему в лицо молча, без своей вечной надменности и пренебрежения.
— Всё, — сказал ему спокойно и просто, — уже всё.
Мельком бросил взгляд на девушку, потом на Мэттью и приказал:
— Никто не прикасается к Дэннису, ясно?
Оба кивнули.
Постепенно всё пришло в норму. Собрав необходимое, все тихо, в молчании напоследок выстроились перед главным. Заложив руки за спину, вскинув подбородок, старик оглядел подопечных. Самым живым из тройки выглядел Мэттью: сильный физически и устойчивый морально, он не зря удостоился чести стать новой правой рукой. Его самоуверенность и циничность притупляли способность даже наполовину так же тонко ощущать мир непознанного, как ощущала Роуз. А её чувствительность усиливалась душевной слабостью, нерешительностью, страхом перед будущим и собой. Она была сильным экстрасенсом, потому что больше не была сильна ни в чём. Сейчас она стояла, расслабленная больше обычного, розовощёкая, с прикрытыми в безразличии глазами, по-детски приоткрытыми губами, но в защите сложенными на груди руками. Гамбер тщательно рассмотрел её. Она представлялась ему нежным цветком, требующим покровительства. Но как всё слабое, безвольное и нерешительное, она ещё вызывала неприязнь и пренебрежение. Эти две противоположности слились в неизведанное притягательное чувство.
Дэннис. Гамбер знал его почти от и до. Более десяти лет длился их специфичный симбиоз в работе и сожительстве. Дэннису всю жизнь нужна была защита и контроль, спасение от самого себя. А Гамберу был нужен тот, кто пойдёт за ним до конца, поддержит любую прихоть, и не важно, вызвано это искренней преданностью или жаждой обогащения. Их отношения, сложные и неоднозначные, были комфортными и продуктивными только тогда, когда каждый держался на определённом расстоянии: ни ближе, ни дальше.
Иногда случались проблемы. Отлаженный механизм сбоил. Дэннис терял власть над той частью себя, которую Гамбер знал лишь условно. Тогда все правила рушились, связи обрывались, как во время урагана обрываются провода. Как молнии, вспышки одержимости Дэнниса случались внезапно и проходили неконтролируемо, а следом наступало время грома — самый мрачный, пугающий период, который длился намного дольше настоящих громовых раскатов.
Сейчас Дэннис был измотан. Он чутко и болезненно переживал всё, что происходит в доме. Фредерик опасался, что ослабнут его сознание и воля. Тогда случится ураган. Мэттью получил указания на этот случай.
Последний раз пройдясь взглядом по головам подчинённых, заметно напряжённый Гамбер через силу улыбнулся.
— Что ж… — произнёс невнятно, будто обронил случайно. — Идите. Я буду на связи, буду видеть ваше местонахождение. Буду следить за камерами и…
Он задумчиво замолчал. Вздохнул, опустил лицо и замахал рукой, выгоняя всех из холла. Дэннис, Мэттью и Роуз развернулись и пошли под лестницу, к входу в подвал.
Дверь была не заперта, как и все двери в этом доме. Кроме входной, пустившей гостей в тайны дома и готовой выпустить их, когда те захотят сбежать. Нынешний владелец давно не появлялся здесь, даже не проезжал мимо. Имение не привлекало и бездомных. Наплыв исследователей иссяк несколько месяцев назад, как только духи почему-то впали в спячку, успокоились. Но совсем недавно пошла новая волна их активности, и на гребне волны находились Гамбер и Вульф — двое бесстрашных одержимых любителя потустороннего. И признания. Элизабет подделала документы. Она так хотела удивить своим присутствием давнего врага, что готова была переспать с кем угодно, чтобы получить разрешение на вход. Конечно, если бы хоть кто-то согласился на такое.
Мэттью толкнул деревянную дверь. Та открылась с жалобным возгласом умирающего существа и дыхнула многослойной вонью. Запахло затхлостью, сыростью, ржавчиной, старой древесиной, немного землёй и совсем чуть-чуть разлагающейся плотью.
— Как темно-о-о, — удивилась Роуз, выглядывая из-за плеча Мэттью. — Так и будет всю дорогу?
— Примени дар ясновидения, — отозвался Дэннис.
Внезапно свет зажёгся — Мэттью нашёл выключатель. Роуз улыбнулась и похлопала его по плечу.
— Мистер Гамбер оплатил долги за электричество, — пояснил парень. — Он много что ещё сделал. Поэтому так недоволен присутствием Вульф. Она тупо пользуется готовым! Почти уверен, она спланировала всё. Справедливо, что мистер Гамбер с ней так обращается, что не верит ей!
Роуз промолчала, но её недовольство уловили все.
— Я пойду первой, — произнесла и недружелюбно отпихнула Мэттью с дороги.
Как только она вошла в унылый подвальный свет, её пронзило видением. Роуз, как случалось раньше, превратилась в бледную восковую фигуру с безжизненным взглядом. Руки остались согнутыми в локтях: в одной выключенный фонарь, в другой – телефон, на дисплее которого раскрытая карта подвала покрылась рябью помех. Мэттью и Дэннис тоже замерли в ожидании, в который раз удивлённые. Роуз словно выключили, как робота. Её глаза наполнились влагой, от сквозняка колыхались пряди, на коже проступили мурашки — внутри неё происходило что-то. Наконец, Роуз ожила, ноги её подкосились в коленях. Она бы упала, если бы не Мэттью. Вместе с Дэннисом он бросился наподхват, но Дэннис отступил, вспомнив про болезненность касания.
— Что увидела? — спросил Мэттью, удерживая девушку в руках, а по факту — просто обнимая её.
Роуз посмотрела на него по-оленьи круглыми влажными глазами, переполненными страхом и уязвимостью.
— Много крови… — шепнула она невинно, не понимая пугающего смысла сказанного.
В западном коридоре, недалеко от дверей бального зала, прислонившись к стене, сидела Элизабет Вульф. С обезумевшим взглядом она вертела в руках приёмник-погремушку и пыталась добиться от него помощи. Но, переломанный и искалеченный, аппарат лишь предсмертно тихо хрипел.
— Живи, погань!!! — вдруг крикнула Вульф, да так, что Клэр подскочила на месте, а Эрни прищурился.
— А зачем он нам? — спросил парень.
Элизабет уронила руки вместе с приёмником на колени и согнулась, как старуха на паперти. Волосы безжизненно рассыпались по плечам и скрыли профиль непроницаемой завесой.
— Он забрал их, — шепнула она обречённо.
Эрни задумался, присел и задал вопрос:
— Миссис Вульф, вы серьёзно?
Элизабет подняла на него лицо, которое в полумраке коридора казалось белым. Только глаза — теперь чёрные точки в обрамлении теней — своим слабым блеском намекали на жизнь.
— Даже ты мне не веришь?
Слова были пропитаны отчаянием и бессилием. Эрни уже сложил губы для ответа, но обернулся на Клэр. Она обнимала себя за плечи, поёживаясь.
— Они, наверное, разыграли нас, — произнесла она слова, в которые можно было поверить.
Вульф молчала долго под вопрошающими взглядами притихших подопечных. Она не смотрела им в глаза, а смотрела куда-то на лестницу, как в прошлое, где всё ещё было хорошо, где её амбициозные изыскания только начинались и обещали закончиться как минимум успехом.
— Их утащил демон. Я сама видела. Их лица, позы, скольжение по полу… Их никто не тянул, не держал за ноги. Никто видимый. Они просто ехали… ползли сами, как пойманные большие рыбы в сетях. А их глаза… Я знакома с таким взглядом — это взгляд, видящий смерть.
— Ну, не надо так! — запротестовала Клэр. — Что вы такое говорите!
Внутри себя она пыталась найти опровержение страшному рассказу, придумать рациональное объяснение случившемуся, старалась изо всех сил. Это выдавал бегающий нервный взгляд — взгляд человека на грани истерики. Элизабет взглянула на неё. В голове пронеслось: "Господи! Как я могла взять такую трусиху на важное дело?". Элизабет горько улыбнулась.
— Меня засудят, — сказала, подумав. — А на кафедре из меня сделают посмешище. И весь научный и околонаучный мир навсегда отторгнет меня… Я стану никем…
Эрни поднялся на ноги и повернулся к Клэр. Они отошли от раздавленной уже не лидерши и зашептались:
— Сучёнок Дэйв просто решил поиграться, — начал парень, — а Лорен меня позлить хочет. Что я, не знаю её, что ли? Сидят где-нибудь в одном из номеров и ждут, чтобы нас напугать.
— Нет, Эрни, тут реально творится неведомая фигня… Ты не был в зале с нами и не видел, как сама качалась люстра, как в девушку вселилось что-то. Не видел… — Она сглотнула, запнувшись, — как к ней перед этим ползло что-то… Их точно утащил призрак, Эрни, точно! Миссис Вульф не стала бы так себя вести, не стала бы нам врать!
Она помолчала, смотря в пол, на ковёр. Ей показались пугающими его рисунок и бордовый цвет — цвет крови. Клэр подняла диковатый взгляд на Эрни:
— Давай уедем отсюда. Мне страшно.
Парень посмотрел на неё невидящим задумчивым взглядом, непроизвольно схватил за плечо.
— Дэйв пытался мне показать этот дурацкий приёмник, который, типа, может улавливать разговоры призраков. Дурь, вообще. Но Лорен, видать, повелась… Он её заинтересовал. Сучёнок! Хочет девчонку мою увести, сделать меня хочет!
— Эрни, ты чего? — теперь Клэр схватила его за плечо. — Ты не о том думаешь! Ты вообще меня слышишь? Тут дерьмо творится! Давай уедем, пожалуйста!
Парень отшагнул, разорвав их связь. Клэр сразу же обняла себя за плечи, будто не зная, как ещё справиться с холодом страха, заполнившим этот дом.
— Езжай, — бросил парень. — Я их найду. Дэйву вдарю, а Лорен… Да пошла она!
Он так увлёкся своими мыслями, так смаковал эмоции, что на напарницу ему стало плевать. Клэр поняла это. Она с жалостью взглянула на Элизабет Вульф, когда-то бывшую для неё образцом уверенности и женской силы, потом перевела обвиняющий взгляд на напарника — бывшего. Промолчав, развернулась и сбежала по лестнице в холл, а потом покинула дом. Когда хлопнула дверь, тишина сомкнула объятья.
Эрни замешкал перед тем, как броситься в коридор на поиски. В этот момент Вульф вцепилась ему в ногу острыми пальцами и, задрав голову, чуть ли не приказала:
— Поищем вместе!
Парню было всё равно. Он помог старушке подняться и, не обращая на неё внимания, побежал к самой первой комнате в коридоре. Схватившись за ручку, напёр на дверь всем весом, но та оказалась заперта. Эрни забарабанил в неё кулаками, вперемешку с обзывательствами требуя открыть. Сильная рука схватила его сзади за плечо и развернула. Вульф с диким видом прошипела:
— Не шуми, придурок! Забыл, чему я тебя учила!?
Эрни вырвался и, как бык, пыхтя от злости, бросился в дверь напротив. Та оказалась незапертой и, будто со страха быть разнесённой в щепки, распахнулась, показав комнату, серую от пыли и унылую от пасмурного дневного солнца. Эрни окинул пространство взглядом, ступил внутрь и заорал:
— Сука! Ты где, тварь? Лорен, ты здесь?
В углу за высокой деревянной спинкой кровати что-то зашуршало. Он метнулся туда, намереваясь схватить толстого Дэйва за шкирку и наподдать ему, а Лорен, если она тоже там, высказать всё о её шлюховатом поведении. Но вместо парочки товарищей Эрни увидел голубя. Тот беспомощно бил крылом о пол, поднимая вокруг себя клубы пыли. Он пытался высвободить второе крыло, придавленное ножкой тяжёлой кровати.
— Что за… Это как так? — Эрни глянул на окно, ожидая, что оно будет разбито, ведь голубь как-то попал сюда. Но стёкла были целыми и мутными от нетронутого слоя пыли. — Это они, что ли, придавили голубя? Нахера?
Вульф тёмно-желтыми от проникающего света глазами смотрела на голубя, застыв позади парня.
— На полу только наши следы, — сказала она, прижимая к груди приёмник, с которым не расставалась всё это время. — Здесь не было никого уже несколько лет, судя по слою пыли.
Эрни обернулся. На сером полу действительно были только две дорожки следов — его и старухи. Он снова посмотрел на голубя. Тот трепыхался всё меньше и тише, будто осознавая маленьким мозгом безвыходность своего положения. Он понимал, что его не будут спасать, и пристально, словно осуждая, глядел на людей парой жёлтых круглых глаз.
Эрни выбежал в коридор и ринулся к следующей двери. Комната открылась и оказалась пустой тёмной коробкой без окна.
— Странно, — брякнул он.
— Странная планировка, — согласилась подоспевшая Элизабет.
Они заметили на полу маленький круг света. Тот был похож на белого зверька, в испуге забившегося в угол. Это оказался включенный фонарь, небрежно брошенный или оставленный так намеренно.
— Вот блин! — рявкнул парень и в несколько шагов пересёк комнату.
Половицы скрипели под тяжёлыми шагами, звук напоминал гулкий низкий голос кого-то невидимого. Когда Эрни поднял фонарь, круг света расширился. Им он поблуждал по стене. В фигурных дырах отвалившейся штукатурки виднелась полусгнившая обрешётка, напоминающая кости. Паутина на ней белёсыми плотными обрывками колыхалась от движений воздуха.
— Фу, мерзость! — скривилась Вульф, подумав о пауках. Она вдруг уловила блеск в свете фонаря. — Подожди-ка! Верни налево…
Эрни двинул фонарь обратно. Блеск оказался небольшим мокрым пятном. Парень подошёл и пригляделся.
— Кровь, что ли...
— Да ты что-о-о, — шепнула Элизабет и подбежала так мягко, что почти не произвела ни звука.
Это действительно оказалась кровь. Они оба поразились и переглянулись. Эрни повернул голову, потом направил в ту же сторону фонарь и пошарил по стене. Круг света выхватил ещё что-то мелкое, похожее на царапины или насечки. Они подошли и наклонились, чтобы присмотреться.
— "Идите в 10", — прочитала Элизабет.
— А?
— Написано… Ты не видишь? — шепнула она раздражённо.
— Чего? Где-е-е? — громко возмутился парень.
— Вот! Вот же, слепой ты идиот!
— Решил нарушить уговор, значит? Покопался в моём прошлом, мозговой червяк?
— Ничего такого я не узнал, — ретировался парень.
— Ещё и сравниваешь мои проблемы со своими?! — не унималась Роуз.
Дэнниса всегда пугала женская злость. Подобная снежному кому, она могла перерасти во что угодно, стать причиной очень нехороших последствий. Так и произошло: Роуз вскочила и схватила его за руку. Мгновение, и их отбросило друг от друга. Роуз упала в кресло, Дэннис чуть не упал на пол, поскользнувшись. Как одичалый, он ощерился, затряс указательным пальцем и прорычал:
— Никогда! Не смей! Трогать меня, твою мать! Слышишь, наглячка?!
Роуз побелевшими пальцами со всей силы сжимала подлокотники. В её глазах бултыхались слёзы, а сама она пребывала в полной прострации от того, что со всей мощью выдали тело, разум, память, сердце Дэнниса. Её словно экстренно и грубо вырубили, тело осталось без контроля, а разум опустел до полной перезагрузки. Мэттью бросился к ней, но она остановила его, вскинув ладонь. Глотая слёзы, дрожа, она принялась утирать лицо и бормотать что-то. Гамбер молчаливо наблюдал и не вмешивался. Мэттью растерянно стоял возле кресла, не зная, что делать, не зная даже, куда деть руки.
Спустя пару минут Роуз успокоилась и посмотрела на Дэнниса. Он стоял к ней спиной, согнувшись, тяжело дыша.
— Дэннис, — окликнула она робко, ожидая, что он обернётся с гримасой ненависти и снова накричит.
Парень обернулся. Роуз увидела его мокрые глаза, потерявшие цвет, губы, старающиеся не выпустить ни единого звука. На лице тоже не осталось цвета, лишь беспомощная бледность.
— Дэннис… — только повторила она, не в силах продолжить. Её горло туго перетянула вина, изнутри давил ком новых слёз.
Вступил Гамбер. Неожиданно он подошёл к Дэннису, заглянул ему в лицо молча, без своей вечной надменности и пренебрежения.
— Всё, — сказал ему спокойно и просто, — уже всё.
Мельком бросил взгляд на девушку, потом на Мэттью и приказал:
— Никто не прикасается к Дэннису, ясно?
Оба кивнули.
Постепенно всё пришло в норму. Собрав необходимое, все тихо, в молчании напоследок выстроились перед главным. Заложив руки за спину, вскинув подбородок, старик оглядел подопечных. Самым живым из тройки выглядел Мэттью: сильный физически и устойчивый морально, он не зря удостоился чести стать новой правой рукой. Его самоуверенность и циничность притупляли способность даже наполовину так же тонко ощущать мир непознанного, как ощущала Роуз. А её чувствительность усиливалась душевной слабостью, нерешительностью, страхом перед будущим и собой. Она была сильным экстрасенсом, потому что больше не была сильна ни в чём. Сейчас она стояла, расслабленная больше обычного, розовощёкая, с прикрытыми в безразличии глазами, по-детски приоткрытыми губами, но в защите сложенными на груди руками. Гамбер тщательно рассмотрел её. Она представлялась ему нежным цветком, требующим покровительства. Но как всё слабое, безвольное и нерешительное, она ещё вызывала неприязнь и пренебрежение. Эти две противоположности слились в неизведанное притягательное чувство.
Дэннис. Гамбер знал его почти от и до. Более десяти лет длился их специфичный симбиоз в работе и сожительстве. Дэннису всю жизнь нужна была защита и контроль, спасение от самого себя. А Гамберу был нужен тот, кто пойдёт за ним до конца, поддержит любую прихоть, и не важно, вызвано это искренней преданностью или жаждой обогащения. Их отношения, сложные и неоднозначные, были комфортными и продуктивными только тогда, когда каждый держался на определённом расстоянии: ни ближе, ни дальше.
Иногда случались проблемы. Отлаженный механизм сбоил. Дэннис терял власть над той частью себя, которую Гамбер знал лишь условно. Тогда все правила рушились, связи обрывались, как во время урагана обрываются провода. Как молнии, вспышки одержимости Дэнниса случались внезапно и проходили неконтролируемо, а следом наступало время грома — самый мрачный, пугающий период, который длился намного дольше настоящих громовых раскатов.
Сейчас Дэннис был измотан. Он чутко и болезненно переживал всё, что происходит в доме. Фредерик опасался, что ослабнут его сознание и воля. Тогда случится ураган. Мэттью получил указания на этот случай.
Последний раз пройдясь взглядом по головам подчинённых, заметно напряжённый Гамбер через силу улыбнулся.
— Что ж… — произнёс невнятно, будто обронил случайно. — Идите. Я буду на связи, буду видеть ваше местонахождение. Буду следить за камерами и…
Он задумчиво замолчал. Вздохнул, опустил лицо и замахал рукой, выгоняя всех из холла. Дэннис, Мэттью и Роуз развернулись и пошли под лестницу, к входу в подвал.
Дверь была не заперта, как и все двери в этом доме. Кроме входной, пустившей гостей в тайны дома и готовой выпустить их, когда те захотят сбежать. Нынешний владелец давно не появлялся здесь, даже не проезжал мимо. Имение не привлекало и бездомных. Наплыв исследователей иссяк несколько месяцев назад, как только духи почему-то впали в спячку, успокоились. Но совсем недавно пошла новая волна их активности, и на гребне волны находились Гамбер и Вульф — двое бесстрашных одержимых любителя потустороннего. И признания. Элизабет подделала документы. Она так хотела удивить своим присутствием давнего врага, что готова была переспать с кем угодно, чтобы получить разрешение на вход. Конечно, если бы хоть кто-то согласился на такое.
Мэттью толкнул деревянную дверь. Та открылась с жалобным возгласом умирающего существа и дыхнула многослойной вонью. Запахло затхлостью, сыростью, ржавчиной, старой древесиной, немного землёй и совсем чуть-чуть разлагающейся плотью.
— Как темно-о-о, — удивилась Роуз, выглядывая из-за плеча Мэттью. — Так и будет всю дорогу?
— Примени дар ясновидения, — отозвался Дэннис.
Внезапно свет зажёгся — Мэттью нашёл выключатель. Роуз улыбнулась и похлопала его по плечу.
— Мистер Гамбер оплатил долги за электричество, — пояснил парень. — Он много что ещё сделал. Поэтому так недоволен присутствием Вульф. Она тупо пользуется готовым! Почти уверен, она спланировала всё. Справедливо, что мистер Гамбер с ней так обращается, что не верит ей!
Роуз промолчала, но её недовольство уловили все.
— Я пойду первой, — произнесла и недружелюбно отпихнула Мэттью с дороги.
Как только она вошла в унылый подвальный свет, её пронзило видением. Роуз, как случалось раньше, превратилась в бледную восковую фигуру с безжизненным взглядом. Руки остались согнутыми в локтях: в одной выключенный фонарь, в другой – телефон, на дисплее которого раскрытая карта подвала покрылась рябью помех. Мэттью и Дэннис тоже замерли в ожидании, в который раз удивлённые. Роуз словно выключили, как робота. Её глаза наполнились влагой, от сквозняка колыхались пряди, на коже проступили мурашки — внутри неё происходило что-то. Наконец, Роуз ожила, ноги её подкосились в коленях. Она бы упала, если бы не Мэттью. Вместе с Дэннисом он бросился наподхват, но Дэннис отступил, вспомнив про болезненность касания.
— Что увидела? — спросил Мэттью, удерживая девушку в руках, а по факту — просто обнимая её.
Роуз посмотрела на него по-оленьи круглыми влажными глазами, переполненными страхом и уязвимостью.
— Много крови… — шепнула она невинно, не понимая пугающего смысла сказанного.
***
В западном коридоре, недалеко от дверей бального зала, прислонившись к стене, сидела Элизабет Вульф. С обезумевшим взглядом она вертела в руках приёмник-погремушку и пыталась добиться от него помощи. Но, переломанный и искалеченный, аппарат лишь предсмертно тихо хрипел.
— Живи, погань!!! — вдруг крикнула Вульф, да так, что Клэр подскочила на месте, а Эрни прищурился.
— А зачем он нам? — спросил парень.
Элизабет уронила руки вместе с приёмником на колени и согнулась, как старуха на паперти. Волосы безжизненно рассыпались по плечам и скрыли профиль непроницаемой завесой.
— Он забрал их, — шепнула она обречённо.
Эрни задумался, присел и задал вопрос:
— Миссис Вульф, вы серьёзно?
Элизабет подняла на него лицо, которое в полумраке коридора казалось белым. Только глаза — теперь чёрные точки в обрамлении теней — своим слабым блеском намекали на жизнь.
— Даже ты мне не веришь?
Слова были пропитаны отчаянием и бессилием. Эрни уже сложил губы для ответа, но обернулся на Клэр. Она обнимала себя за плечи, поёживаясь.
— Они, наверное, разыграли нас, — произнесла она слова, в которые можно было поверить.
Вульф молчала долго под вопрошающими взглядами притихших подопечных. Она не смотрела им в глаза, а смотрела куда-то на лестницу, как в прошлое, где всё ещё было хорошо, где её амбициозные изыскания только начинались и обещали закончиться как минимум успехом.
— Их утащил демон. Я сама видела. Их лица, позы, скольжение по полу… Их никто не тянул, не держал за ноги. Никто видимый. Они просто ехали… ползли сами, как пойманные большие рыбы в сетях. А их глаза… Я знакома с таким взглядом — это взгляд, видящий смерть.
— Ну, не надо так! — запротестовала Клэр. — Что вы такое говорите!
Внутри себя она пыталась найти опровержение страшному рассказу, придумать рациональное объяснение случившемуся, старалась изо всех сил. Это выдавал бегающий нервный взгляд — взгляд человека на грани истерики. Элизабет взглянула на неё. В голове пронеслось: "Господи! Как я могла взять такую трусиху на важное дело?". Элизабет горько улыбнулась.
— Меня засудят, — сказала, подумав. — А на кафедре из меня сделают посмешище. И весь научный и околонаучный мир навсегда отторгнет меня… Я стану никем…
Эрни поднялся на ноги и повернулся к Клэр. Они отошли от раздавленной уже не лидерши и зашептались:
— Сучёнок Дэйв просто решил поиграться, — начал парень, — а Лорен меня позлить хочет. Что я, не знаю её, что ли? Сидят где-нибудь в одном из номеров и ждут, чтобы нас напугать.
— Нет, Эрни, тут реально творится неведомая фигня… Ты не был в зале с нами и не видел, как сама качалась люстра, как в девушку вселилось что-то. Не видел… — Она сглотнула, запнувшись, — как к ней перед этим ползло что-то… Их точно утащил призрак, Эрни, точно! Миссис Вульф не стала бы так себя вести, не стала бы нам врать!
Она помолчала, смотря в пол, на ковёр. Ей показались пугающими его рисунок и бордовый цвет — цвет крови. Клэр подняла диковатый взгляд на Эрни:
— Давай уедем отсюда. Мне страшно.
Парень посмотрел на неё невидящим задумчивым взглядом, непроизвольно схватил за плечо.
— Дэйв пытался мне показать этот дурацкий приёмник, который, типа, может улавливать разговоры призраков. Дурь, вообще. Но Лорен, видать, повелась… Он её заинтересовал. Сучёнок! Хочет девчонку мою увести, сделать меня хочет!
— Эрни, ты чего? — теперь Клэр схватила его за плечо. — Ты не о том думаешь! Ты вообще меня слышишь? Тут дерьмо творится! Давай уедем, пожалуйста!
Парень отшагнул, разорвав их связь. Клэр сразу же обняла себя за плечи, будто не зная, как ещё справиться с холодом страха, заполнившим этот дом.
— Езжай, — бросил парень. — Я их найду. Дэйву вдарю, а Лорен… Да пошла она!
Он так увлёкся своими мыслями, так смаковал эмоции, что на напарницу ему стало плевать. Клэр поняла это. Она с жалостью взглянула на Элизабет Вульф, когда-то бывшую для неё образцом уверенности и женской силы, потом перевела обвиняющий взгляд на напарника — бывшего. Промолчав, развернулась и сбежала по лестнице в холл, а потом покинула дом. Когда хлопнула дверь, тишина сомкнула объятья.
Эрни замешкал перед тем, как броситься в коридор на поиски. В этот момент Вульф вцепилась ему в ногу острыми пальцами и, задрав голову, чуть ли не приказала:
— Поищем вместе!
Парню было всё равно. Он помог старушке подняться и, не обращая на неё внимания, побежал к самой первой комнате в коридоре. Схватившись за ручку, напёр на дверь всем весом, но та оказалась заперта. Эрни забарабанил в неё кулаками, вперемешку с обзывательствами требуя открыть. Сильная рука схватила его сзади за плечо и развернула. Вульф с диким видом прошипела:
— Не шуми, придурок! Забыл, чему я тебя учила!?
Эрни вырвался и, как бык, пыхтя от злости, бросился в дверь напротив. Та оказалась незапертой и, будто со страха быть разнесённой в щепки, распахнулась, показав комнату, серую от пыли и унылую от пасмурного дневного солнца. Эрни окинул пространство взглядом, ступил внутрь и заорал:
— Сука! Ты где, тварь? Лорен, ты здесь?
В углу за высокой деревянной спинкой кровати что-то зашуршало. Он метнулся туда, намереваясь схватить толстого Дэйва за шкирку и наподдать ему, а Лорен, если она тоже там, высказать всё о её шлюховатом поведении. Но вместо парочки товарищей Эрни увидел голубя. Тот беспомощно бил крылом о пол, поднимая вокруг себя клубы пыли. Он пытался высвободить второе крыло, придавленное ножкой тяжёлой кровати.
— Что за… Это как так? — Эрни глянул на окно, ожидая, что оно будет разбито, ведь голубь как-то попал сюда. Но стёкла были целыми и мутными от нетронутого слоя пыли. — Это они, что ли, придавили голубя? Нахера?
Вульф тёмно-желтыми от проникающего света глазами смотрела на голубя, застыв позади парня.
— На полу только наши следы, — сказала она, прижимая к груди приёмник, с которым не расставалась всё это время. — Здесь не было никого уже несколько лет, судя по слою пыли.
Эрни обернулся. На сером полу действительно были только две дорожки следов — его и старухи. Он снова посмотрел на голубя. Тот трепыхался всё меньше и тише, будто осознавая маленьким мозгом безвыходность своего положения. Он понимал, что его не будут спасать, и пристально, словно осуждая, глядел на людей парой жёлтых круглых глаз.
Эрни выбежал в коридор и ринулся к следующей двери. Комната открылась и оказалась пустой тёмной коробкой без окна.
— Странно, — брякнул он.
— Странная планировка, — согласилась подоспевшая Элизабет.
Они заметили на полу маленький круг света. Тот был похож на белого зверька, в испуге забившегося в угол. Это оказался включенный фонарь, небрежно брошенный или оставленный так намеренно.
— Вот блин! — рявкнул парень и в несколько шагов пересёк комнату.
Половицы скрипели под тяжёлыми шагами, звук напоминал гулкий низкий голос кого-то невидимого. Когда Эрни поднял фонарь, круг света расширился. Им он поблуждал по стене. В фигурных дырах отвалившейся штукатурки виднелась полусгнившая обрешётка, напоминающая кости. Паутина на ней белёсыми плотными обрывками колыхалась от движений воздуха.
— Фу, мерзость! — скривилась Вульф, подумав о пауках. Она вдруг уловила блеск в свете фонаря. — Подожди-ка! Верни налево…
Эрни двинул фонарь обратно. Блеск оказался небольшим мокрым пятном. Парень подошёл и пригляделся.
— Кровь, что ли...
— Да ты что-о-о, — шепнула Элизабет и подбежала так мягко, что почти не произвела ни звука.
Это действительно оказалась кровь. Они оба поразились и переглянулись. Эрни повернул голову, потом направил в ту же сторону фонарь и пошарил по стене. Круг света выхватил ещё что-то мелкое, похожее на царапины или насечки. Они подошли и наклонились, чтобы присмотреться.
— "Идите в 10", — прочитала Элизабет.
— А?
— Написано… Ты не видишь? — шепнула она раздражённо.
— Чего? Где-е-е? — громко возмутился парень.
— Вот! Вот же, слепой ты идиот!
