***
Поначалу всё казалось не таким уж плохим. Дождь без спешки настукивал нелогичные послания, но оставлял в комнате достаточно тишины и спокойствия, чтобы услышать первые мысли и уловить самые первые чувства после пробуждения. Дэннис не ощутил привычного комнатного холода, чему порадовался, но скоро понял, что это потому, что во сне он, как личинка, завернулся в кокон из одеяла. Покидать его было неприятно, ведь изменений к лучшему в теле не произошло. Стало только хуже. Дэнниса пробила нервная дрожь. В голове обнаружились беспорядок и тяжесть, как если бы десятки шаров для боулинга беспрерывно перекатывались из одного полушария в другое.
— Давно я не прерывал лечение… — дёрнул бровями Дэннис.
Он не мог вспомнить, когда так рисковал, и это странно, потому что последствия отмены должны были быть ужасными. Кто знает, может, он что-то и натворил, просто забыл.
— В этот раз попробую запомнить.
Позавтракав, Дэннис вызвал такси. Когда оно прибыло, прокрался до выхода из особняка, открыл дверь и удивился дождю так, словно первый раз видел льющуюся с неба воду. Возвращаться за зонтом он не собирался – слишком рискованно, – да и зонта у него никогда не было, как и солнечных очков.
— Я будто не человек, — посмеялся он над собой.
Подняв плечи, морщась и щурясь, побежал сквозь серый дождь, размывающий далёкое такси в бесформенное жёлтое пятно. За несколько секунд чёрный френч намок и стал ещё чернее, а коричневый, подаренный Гамбером, шарф из натуральной ткани покрылся разводами. Дэннис плевать хотел и на одежду, и на водителя, который недовольно забубнил, когда он разместился на светлом заднем сиденье, а не на покрытом целлофаном переднем.
Дорога до "Майского цветка" была привычно мрачной и долгой. Чем меньше оставалось миль до имения, тем темнее становилось небо, реже изломанные тощие руки деревьев, поддерживающие свинцовые по цвету и тяжести тучи. Дэннис ощутил, как дрожит тело. Оно, наверное, хотело порвать нити, с помощью которых им управлял мозг, и сбежать от неминуемых проблем, пока ещё не поздно. Парень приобнял паникующего себя и почувствовал, как давят в грудь — в область сердца — спрятанные очки. Только ради них он поехал в проклинаемое место, игнорируя риск и ухудшающееся самочувствие. В глубине души Дэннис ожидал, что получит облегчение, если выполнит условие незавершённой сделки.
Ворота оказались запертыми. Дэннис решил, что их закрыл сам Гамбер или его помощники — устроители обряда, которые могли находиться внутри. Но он не отступил и пошёл искать лаз в заборе.
Ветер сквозь вымокшую одежду добирался до самых костей, пока Дэннис лазил по кустам. Упругие нити паутин ложились на лицо, пытаясь сдержать, потревоженные сонные мошки норовили залететь в нос и глаза. Парень справился со всеми препятствиями и, испачканный ржавчиной, облепленный пухом и сухими листьями, вылез сбоку дома. С этого ракурса здание смотрелось одновременно жалко и мрачно. За свою разрушенность, как за причинённую боль, он мог безжалостно отомстить любому. Дэннис знал, каково это, и, стараясь не разглядывать зловещего гиганта, блестевшего от превратившегося в наледь дождя, направился к главному входу.
Дрожь предательски трясла Дэнниса, стоящего возле двери в своё ненавистное прошлое. Нужно было войти, и он взялся за холодную ручку.
Внутри ничего не изменилось: не прибавилось оборудования, не было коробок, ящиков или пакетов с необходимым для обряда реквизитом и каких-либо дополнительных источников освещения. Свет из распахнутой двери плохо освещал холл, зато пугающе хорошо вырисовывал на глянцевом полу тёмно-серую тень вошедшего. Дэннис в мгновение вспомнил и демона, и злую даму, которую он постыдно глупо принял за собственную мать. Интерес скоро победил все воспоминания, и он поднялся по лестнице к дверям бального зала.
— Ох… ренеть как страшно… — запнулся он от нервного спазма. — Боже-боже-боже!
Уже по дурацкой привычке Дэннис ожидал чего-то плохого за этими дверьми. Перед глазами пронеслись сцены с зеркалами, люстрой, одержимой Роуз и одуревшей от проигрыша Вульф. За спиной Дэнниса вдруг что-то бухнуло и зашипело так, словно в холл влетела огромная горгулья и когтями царапнула каменный пол. Развернувшись за один удар сердца, он увидел, как порывом сильнейшего ветра мотнуло дверь, в холл ворвался белёсый поток дождевых брызг, и всё осветилось вспышкой молнии. Запоздало, вместе с размягчающей мышцы слабостью раскатился всезаполняющий гром. Дэннис облегчённо выдохнул. Рука снова взялась за ручку и открыла дверь. Свет единственного бра на дальней стене потух в ту же секунду, и бальный зал погрузился во тьму. Дэннис успел заметить фигуру, отражающуюся сразу в нескольких зеркалах. Он настороженно прислушался к тишине, просачивающуюся сквозь вой ветра, хлыстание дождя о старые стены и гром. Кто-то несколько раз шагнул в его сторону, осторожно, крадучись. Дэннис чувствовал присутствие, но не мог определить, кто в опасной близости от него.
— Кто ты? — спросил он в темноту.
Ответом стали два шага, уже нескрываемые. Вспышка молнии долетела до зала и слабо его осветила. Возле правого плеча Дэнниса мелькнуло ощерившееся лицо. Знакомое лицо. Скрипучие звуки будто бы голоса приблизились. Дэннис не пошевелился, но сказал:
— Трусливую Роуз, может, ты и напугаешь, но меня точно нет.
Когда в ответ зазвучал нарастающий сдавленный смех с шипением, парень схватил темноту рукой и с разворота вытащил её кусок на свет. Это был Мэттью. Ошарашено смотря на Дэнниса, держащего его за грудки, он произнёс:
— Здорова, приятель.
Придя в себя, Мэттью разозлённо и с лёгкостью отцепил руку Дэнниса. На всякий случай отошёл к перилам лестницы и вальяжно облокотился на них, даже улыбнувшись. Дэннис остался стоять в дверях, освещаемый частыми молниями.
— Не ожидал, да? — спросил Мэттью.
Дэннис скривил рот и пожал плечами.
— Почему же…
— А что ты тут делаешь? Обряд же двадцать второго… Попутал даты, больной ублюдок?
Он рассмеялся, но скрип расшатанных перил оборвал его смех. Дэннис ухмыльнулся и, воспользовавшись моментом, со зловещим лицом приблизился.
— Жаль я не видел, как ты умираешь первый раз.
— Первый раз? — Мэттью напрягся.
Дэннис опустил глаза и изобразил самую безумную улыбку. Но Мэттью смело подшагнул к бывшему напарнику и сказал:
— Ничего ты со мной не сделаешь, для этого и будущее знать не надо. — Он вдруг каким-то шестым чувством уловил слабость Дэнниса. — Трусливой Роуз, может, и зайдут твои демонические пугачки, но мне точно нет. — Посмотрев на культю, он со злорадной улыбкой продолжил: — Вон как глупо закончились твои больные выкрутасы. В следующий раз отстрели себе что поинтереснее!
Лицо Мэттью под густой тенью было напротив светлого от молний лица Дэнниса.
— Никакой ты не экстрасенс, приятель, — произнёс Дэннис, — иначе бы знал, как глупо закончится твоя никчёмная жизнь.
— Я уж точно проживу подольше тебя! — крикнул Мэттью вслед уходящему по лестнице Дэннису.
***
Оставшись один в холле, Дэннис стряхнул остатки неприятной встречи. Дождь поутих, осталась сверкать лишь строптивая молния, лишившаяся устрашающего голоса грома. Парень достал из нагрудного кармана очки, посмотрел на них, потом в распахнутую дверь.
— Уговор есть уговор. Дэннис, они твои. Мне они больше не нужны. А тебе будет радостно… где бы ты ни был. — Парень грустно улыбнулся, пытаясь притвориться, что не чувствует подступающие слёзы. Он нагнулся и положил очки на пол возле стены с картинами. — И ещё: спасибо…
Дэннис собрался уходить, но его догнал голос, который просто не мог не заставить остановиться:
— Уже уходишь? — громко, как всегда, прозвучала Элизабет Вульф.
Парень обернулся.
— Даже покойника я скорее ожидал тут увидеть, чем тебя…
Вульф в ответ коротко улыбнулась с фирменным прищуром пренебрежения.
— Гамбер спустил своего пёсика с поводка погулять одного или прячется где? — спросила, глянув на дверь за спиной парня.
— Поводок и ошейник это больше по тебе. Вместе с кожаным бельём… — Дэннис окинул оценивающим взглядом женщину в мешковатом брючном костюме и демонстративно передёрнул плечами.
— Вот сука, — прошипела Вульф.
— М-да. Я тоже не рад, что он поведал мне о своих предпочтениях молодости…
— Помогать собираешься? — рявкнула Элизабет, оглядев стоящего сверху вниз. — А то от этого принца Чарминга толку ноль!
— Всё сделаю. Завтра, — съязвил Дэннис.
— Завтра…
Вульф тряхнула головой и замолчала. Взгляд её упал.
— Выходит, ты поступилась принципами? — спросил Дэннис, тоже потупившись.
— Принципами… Кто бы говорил.
— Ну… У меня их никогда и не было… Тебе ли не знать…
— Да уж. Теперь мы оба на дне.
— Как твои подопечные? Живут?
— Живут. — Элизабет пробежалась взглядом по холлу, минуя Дэнниса. — Как Роуз?
Парень на секунду зажмурился, неумело скрывая эмоции. Он ничего не ответил. Вульф поджала губы и кивнула.
Они стояли далеко друг от друга, но их объединяло молчание и неловкость. Вульф прислонилась плечом к стене и сложила руки на груди.
— Нашёл ответы на свои вопросы? — наконец, спросила она, посмотрев на парня прямо.
— Скорее, нашёл решение. Кстати, — он тоже посмотрел на неё, — спасибо за помощь. Хоть маленькую, но помощь…
— А-а-а-а! — затянула Элизабет, просияв настолько, что могла бы осветить собой весь холл. — Оценил, наконец-таки, мои стремления! Го-о-осподи, спасибо! И умереть теперь можно!
— Ты уж не умирай, — шутливо потряс головой Дэннис. — Твоя помощь ещё понадобится.
— Ну-ну! Куда старый павлин без меня и моих знаний! На одном желании не выехать. А тебе он какую роль уготовил?
Дэннис потёр лоб, задумавшись, и приподнял брови.
— Он её подробно не прописал, придётся импровизировать… В этом я спец, ведь во мне два актёра…
— Да-да. Второй всегда на подхвате, если первый выдохнется. — Вульф сосредоточенно сузила глаза и стала выглядеть лет на пять старше. — Ты ведь не репетировать сюда пришёл. Я видела, ты что-то искал.
Дэннис тоже сузил глаза и кивнул.
— Кода мы тут последний раз были, Гамбер потерял свой пистолет… Не находила?
— Я — нет. Спроси у Мэттью.
— Кстати, а насколько хорошо ты стреляешь, Лиз? — Дэннис постучал пальцем по улыбающимся губам.
— Если нужно будет прострелить твою мелкую головёнку — я смогу, — Вульф надменно скривила рот.
— Не сомневаюсь. — Весёлость Дэнниса сменилась мрачностью. — Но хорошенько подумай перед этим. До встречи…
Он приподнял ворот френча и, ссутулившись, вошёл в дождь.
Дорога плыла из-за дождевой воды, заливающей глаза, и головокружения. Гудело в ушах, не сильно, но неприятно, вены ломило, особенно в запястьях. Прошло двенадцать часов с последнего приёма таблеток, и Дэннис уже явно ощущал изменения. Пока он торопливо шёл к дыре в заборе, его минимум дважды накрывала паника.
Такси долго не ехало. Дэннису пришлось стоять под полуголым деревом возле какой-то старой башни, служащей ориентиром. Крупные капли с редких листьев бомбили голову, громко стучали по плечам, рукавам. Дэннис ещё не просох от первой прогулки, а осень его уже мочит снова.
— Поганая осень! — не сдержался он.
Волосы неприятно облепляли голову, как шапочка для купания. По лицу ползли капли, попадая под шарф и за ворот. Сильнее всего мёрзли ноги в туфлях.
— Завтра тебе предстоит обряд с участием демона, а ты волнуешься, как бы не заболеть, — посмеялся Дэннис над своими опасениями.
До прибывшего такси ещё пришлось идти. С водителем снова не повезло: им оказался обрюзглый желтозубый мужчина пожилого возраста, у которого в салоне стойко воняло ментоловой мазью от насморка.
— Агх, господи! — воскликнул Дэннис и зажал нос рукой.
Водила проглотил недовольство, только стартанул задним ходом так, что Дэннис едва не сломал нос о подголовник переднего сиденья. Сил у него хватило, чтобы сдержать всплеск ярости.
После первых нескольких минут поездки мужчина неразборчиво из-за тяжёлых губ и складок у рта промямлил:
— Что ты вообще делал в этом проклятом имении?
Дэннис недружелюбным тоном ответил:
— Осматривал. Подумываю купить.
Водитель глянул на него через зеркало заднего вида, скорее всего, не поверив.
— Там ошиваются только сатанисты и тем, кому жизнь не мила! Сколько трупов уже вынесли из имения — заполнили половину городского кладбища!
— Не преувеличивай, дед! — одёрнул Дэннис.
— Какой я тебе дед? — Водитель развернулся.
— За дорогой смотри! — рявкнул пассажир.
Водитель резко остановил автомобиль и протиснулся торсом между передними сиденьями. Дэннис заметил в его руке электрошокер и отклонился.
— Если я таксист, то меня можно не уважать? Вы, богатеи городские, надумали, что мы вам прислуга? Но это моя машина! И ты в ней сидишь! Ты в моём доме! А в моём доме — мои правила! Давай-ка ты заплатишь мне за моральный ущерб, а сам покатишься к своим городским шлюхам или пидоркам, кого ты там любишь!
Мужчина смотрел опасным взглядом бывшего уголовника. Брыли дрожали от напряжения и возмущения, рука с электрошокером медленно вытягивалась. Дэннис решил не сдерживаться. У него была одна рука, и ей он схватил руку с электрошокером и заломил в сторону горла водителя. Ярость придала Дэннису силы, с которой старик, к своему удивлению, не мог справиться, поэтому присмирел.
— Вчера я не принял таблетки, которые делали из меня человека, — с оскалом произнёс Дэннис возле уха и глаза водителя. — А дождь и запах ментола скоро выбесят меня окончательно! Довези меня до дома, и не станешь очередной жертвой сатаниста!
Водитель причвакнул, подобрав слюни, и закивал. Дэннис отпустил его руку и откинулся на спинку. Он сопел и пытался загнать обратно в клетку зверя, почуявшего свободу. Водитель повернулся к рулю, засунул электрошокер обратно в карман куртки и повёл по нужному адресу.
По приезду Дэннис честно расплатился и поспешил в особняк Гамбера. Он решил принять таблетки и больше не состязаться в силе со своим демоном.
Он с трудом одолел лестницу, потому что от боли в суставах дрожали колени. Осилив сорвать с себя туфли, френч и шарф, Дэннис ломанулся к тумбочке, в ящике которой был припасён блистер с волшебными таблетками Фредерика Гамбера. Дрожащей рукой он выдавил одну и замер.
— Ради чего ты всё это задумал? Вспомни, Дэннис… Страх не должен побеждать. Он — не самое худшее… Осталось немного… Потерпи, блин!
Рука, как чужая, всё равно поднялась ко рту. Дэннис ощущал жар накатывающей боли вперемешку со страхом её же. Но в затуманенной голове проблеснула та самая мысль, ради которой стоило терпеть и большее. Дэннис выдавил все таблетки в ладонь и выбросил их вместе с блистером в щель приоткрытого окна. Так не будет соблазна рыскать в саду в их поисках, когда мозг совсем откажет.
Парень тремя глубокими вздохами подавил истерику и выпил обычное сильное обезболивающее. На его счастье, оно помогло почти полностью убрать боль и ломоту. Остался только дикий жар, словно тело было вратами в Ад.
Дэннису жизненно необходимо было увидеть Роуз. Ночью завтрашнего дня решится её судьба, ничего не будет как прежде, а как будет — он не знал. Роуз перестала быть собой, но даже её призрачного присутствия было достаточно, чтобы напоминать ему о клятве. Он в полусухой рубашке и брюках побежал к ней в комнату, не особо надеясь, что она там, а не в постели их хозяина.
