— Мы видимся каждый день.
— А как выглядит, когда я… не в себе?
Дэннис пару раз стукнул себя кулаком в лоб в наказание за необдуманные слова.
— Ладно, — шепнул, потом громче ответил Роуз: — Ты преимущественно с Гамбером.
Она долго молчала. Дэннис посмотрел сквозь штору, но не увидел даже её силуэта.
— Это значит…
— Да, это значит. — Он старался не пропускать в голос эмоций и чувствовал, что звучит наиграно безразлично. — Выглядит это отвратительно, даже противоестественно.
— Я переспала с водителем, который напомнил мне отца-садиста. Об отвратительности и противоестественности я знаю всё…
Дэннису показалось, что она закрыла лицо ладонями. У него внутри всё сжалось.
— Может, это заставит тебя бороться? — Он подумал секунду. — Что, если не это…
— Я испытывала злость на себя, на тебя, Гамбера, Мэттью. А ещё я испытывала злость на свою семью за то, что они унижали и били меня. Просто. Злость. Но не злость заставляет действовать, а желание исправить ситуацию, отпихнуть проблему, как наглого напористого ухажёра. Но я с детства привыкла смиряться. Что могла девочка?
— Девочка! Девочка! — со злостью повторил Дэннис. — Ты не девочка!
Роуз тихо усмехнулась.
— Ты такой же ребёнок, как и я. В детстве ты тоже вынужден был смиряться. Хоть и был зол, как сейчас.
— Я не смирился, Роуз, НЕ смирился! — Он хлопнул ладонью по кафелю. — Я убил мать. — Он хлопнул ещё и ещё раз. — Я исправил ситуацию! Представляешь, чёрт, как я хотел избавиться от чёртовой ситуации? Как хотел избавить мать? — Он скалился, метался взглядом. — Я переломил ей хребет! Обнял её и сжал так, что хрустнул позвоночник. Силу мне дал демон, а желание… — Дэннис провёл по лицу холодной от кафеля рукой. — Единственный раз я и он действовали заодно. Всю остальную жизнь я держал его под контролем. И, будь я ребёнком, как ты сказала, мне бы это не удавалось. Почему же ты не держишь под контролем своего демона?
Роуз будто не было в комнате. Дэннис прислушался, причувствовался.
— Да, Роуз, в тебе демон, — сказал он, чтобы вынудить её хоть как-то отреагировать.
— Наконец-то ты раскрыл правду! — голос в ответ прозвучал слишком радостно. — Её паника будет меня питать.
— Пошёл вон, гнилое отродье! — выкрикнул Дэннис.
Демон рассмеялся красивым смехом Роуз. Смех поплыл и стих уже за дверью.
Дэннис помылся, вылез из ванной и взял нож. Зажав его коленями, приложил к лезвию здоровую руку — чуть ниже костяшек — и сделал неглубокий надрез. Разогретая кровь тут же собралась в большую каплю и выскользнула из раны. Дэннис обвернулся полотенцем и вышел.
Роуз сидела на кровати. Горел ночник, но её лицо, как и всё в комнате, было едва различимым. Дэннис удивился, что она не ушла, но так было даже лучше. Он вытянул руку, уже всю в крови, и сказал:
— Порезался случайно о край полки, помоги заклеить пластырем.
Роуз двинула головой.
— Везде найдёшь себе проблемы.
— От недостатка жизненной энергии начинает страдать даже элементарная аккуратность… У меня же затяжная депрессия.
— Если бы не боролся с демонической частью — и слов бы таких не знал.
— Так ты заклеишь мне порез? За это нужно отдать душу?
Капля крови незаметно и неслышно упала на пол. Демон усмехнулся:
— Интересный вариант.
— Аптечка в тумбочке рядом с тобой… — Парень шагнул к кровати.
Роуз поменяла позу, чуть разведя колени.
— Вот ты стоишь передо мной в полотенце, распаренный и чистый. Кровь твоя погорячела, прилила к голове и члену. Мы могли бы, наконец, потрахаться. За сотни тысяч вселений в человеческие тела у меня стёрлась гендерная принадлежность. Я с одинаковой похотью воспринимаю и женское, и мужское тело.
— А я — нет. Но за тебя рад. Мне бы сначала удовлетворить первостепенные потребности, — он приподнял руку и стал подходить к тумбочке.
Роуз отодвинулась, потом вовсе встала, наблюдая, как Дэннис копошится в ящике. Он обернулся и протянул ей окровавленную упаковку.
— У тебя быстрее получится открыть.
Роуз стояла и смотрела на его руку так, как смотрят с обрыва вниз.
— В чём проблема? — с хитрым взглядом спросил Дэннис. — Тебя пугает моя кровь?
Демон блеснул глазами и недобро скривился.
— Пытаешься меня подловить? Каждый мой шаг тебе навстречу обращается ловушкой! Опрометчиво, Дэннис, неумно. И ты всё никак не примешь истину: ты ближе ко мне, чем к кому-либо на этом свете.
— Может, происхождением, но никак не душой и разумом, которые, как показывает время, сильнее!
Он кинул упаковку в стену, вытер бинтами погустевшую кровь с раны, а остатки слизал по детской привычке.
— Задумайся, — сказал демон, — все люди состоят из низшего, животной части. Желаний у нее два — секс и еда. И высшего, довлеющего, якобы созидающего, которое я лично считаю рудиментом, которое зачем-то придумывает оправдание низшим потребностям. Душа вообще сама по себе – побочный продукт цивилизации и социума. Разве плохо было животным жрать и совокупляться? Демон – это животное внутри тебя, несчастное и злое оттого, что ты держишь его на цепи в тесной будке, где вместо выхода – решётка. Имей же уважение к себе, не пренебрегай этим животным!
— Тебе ли рассуждать о человеческом мире и душе? — разозлился Дэннис. — Это могу делать я – человек и демон в одном теле. Но не ты, — он с пренебрежением указал на Серого пальцем, — бесправное животное!
— Что ж… — Серый опустил лицо, потом вскинул его с решительным взглядом. — Теперь я с большим удовольствием докажу ошибочность твоего оскорбительного высказывания.
— Валяй! Я справлюсь с тобой, демоническая ты тварь!
— О-о-о! — протянул Серый и с ироничной улыбкой спросил: — Значит, отныне не будешь сбегать из дома и пытаться покончить жизнь самоубийством?
Дэннис проглотил колкость. Он ринулся к шкафу и стал одеваться. С одной рукой и наблюдателем это оказалось отвратительно сложно.
— Можешь выпустить Роуз, чтобы она помогла мне одеться? — Он в накинутой на плечи рубашке, придерживая на бёдрах полотенце, с недовольным видом обернулся.
Демон сложил руки на груди и подпёр пальцем подбородок. Лицо, чуть тронутое жёлтым светом, смягчилось и наполнилось раздумьем.
— А что если я побеседую с твоим демоном?
Дэннис отвернулся к шкафу и замер. Демон подступил на шаг и голосом ещё хитрее продолжил:
— Можешь предсказать, чью сторону он примет?
— Ты не узнаешь.
Серый подступил совсем близко, Дэннис почувствовал дыхание на шее и теперь боялся двинуться даже на миллиметр.
— Я знаю, как этого добиться. В отличие от тебя, я помню законы нашего мира. Стоит только ослабить плоть, — он вытянул руку поверх плеча Дэнниса и снял с перекладины вешалку с чёрной рубашкой, — и… вуа-ля!
— Держи дистанцию, — недовольно процедил парень.
— Соблюдай баланс, — ответил демон и зацепил вешалку за полотенце. — Попробуй чёрный. Подходящий цвет на будущее.
Дэннис вышел из комнаты и понял, что ему некуда идти. Он получил свободу, но не удовольствие от неё. Стоя в коридоре, он чувствовал, как его тянет к полу. Грудная клетка, казалось, была туго обмотана верёвками, а на концах висели камни. Воздух не наполнял лёгкие до конца, отчего появились несильные, но неприятные ощущения: страх и обречённость. Мир, который Дэннису был всегда неприятен, стал совсем отвратителен и сер.
С первого этажа послышались голоса, и Дэннис подошёл к лестнице, стараясь остаться незаметным. В холле появились Гамбер и Роуз. Они держали друг друга за талии, их лица были повёрнуты друг к другу, как у влюблённых. Гамбер вдруг крепче схватил девушку и толкнул на диван. Она взвизгнула и повалилась, разметав по сиденью подол платья и раскинув ноги. Гамбер упал промеж них и зарылся лицом в рассыпанные по шее волосы. Он порыкивал, как старый медведь, и елозил руками по изогнутому телу Роуз, иногда приподнимая его и прижимая плотнее к своему. Роуз запрокинула лицо, искажённое отвращением и злобой. Глаза вдруг нашли Дэнниса и стали смотреть на него, пока старик копошился между её ног.
Когда Гамбер, наконец, смог войти в Роуз, она демонстративно вскрикнула. Глаза её не отпустили Дэнниса. Он, как заколдованный, а вернее — проклятый, продолжил наблюдать, как Гамбер закинул её руки на спинку дивана и начал совершать фрикции. Роуз улыбалась, облизывалась, испытывая Дэнниса, а он, скрестив руки на груди, изображал безразличие столько, сколько мог.
Гамбер застонал высоким голосом, совершил несколько финальных толчков и обмяк. Роуз обняла его и изогнулась, изображая наслаждение. Дэннис исчез из её поля зрения.
Он сел в коридоре на ковёр и прислонился затылком к стене. Роуз не заставила себя ждать.
— Наслаждаешься вновь обретённой свободой? — спросила она, вальяжно подходя, касаясь по пути статуэток у стены, плафонов бра.
— Когда уже всё это закончится… — пробормотал Дэннис.
— Для тебя? — Демон усмехнулся. — Не скоро. Всё только начинается.
— Слушай, а ты можешь не устраивать всех этих шоу? Что для этого нужно сделать?
— Просто не реагируй так болезненно. — Демон остановился напротив и опустил голову, тень от волос, как от решётки, полосками легла на лицо. — Роуз принадлежит Гамберу, и они любовники. Почему бы тебе не принять этот факт? Ты же не любишь девчонку, даже толком её не знаешь. А Гамбер любит. Она оживляет его, он дико её хочет, готов тратить на её благо немалые деньги.
— Любит? — воскликнул Дэннис. — То, что ты описал, любовь? Фигня это всё!
— Тогда ответь — что есть любовь?
Дэннис прошёлся взглядом по голым худым ногам Роуз, успев заметить ссадины, синяки и то, как по-подростковому выпирают коленки. Он лишь ненадолго задумался, вспомнив Тай, Малебу, свою мать. Он осознал, что только теперь приблизился к пониманию и познал то, что поможет ответить на вопрос.
— Когда чувствуешь человека вместе с его болью, страхами, волнениями, прожитой жизнью, отчего он становится частью тебя. Но это не вся любовь. Ещё это тепло, забота, желание давать только хорошее.
— Неплохо. Может, Гамбер всё это испытывает, откуда ты знаешь?
— Если он покупает для Роуз наряды и побрякушки, возит на дорогих машинах в престижные рестораны — это не значит любит.
— Именно, Дэннис. Любовь — это правильные поступки. Поступки!
— Да о чём мы рассуждаем, когда тело Роуз под твоим контролем, а захотел этого Гамбер!
— Откуда ты знаешь, что Роуз не желает быть с ним? — Демон вскинул брови и любопытствующе склонил голову набок. Дэннис глянул исподлобья. — Ты ведь читал её дневник?
— Читал. Ты знал, что я доберусь до него. Ты его написал.
— Да? У тебя есть подтверждение? — Серый, наконец, присел на корточки и оказался глазами на уровне глаз Дэнниса. — Подумай. Роуз росла в аду, не знала комфорта, постоянно боялась. Она даже на участие в фиктивном исследовании Гамбера согласилась ради денег и не раз доказывала, что они для неё важны. Роуз выгоднее быть с Гамбером. Выгоднее, чем быть с тобой!
Серый ткнул пальцем в грудь Дэннису. Ему показалось, что в него вошёл нож. Горячая боль разорвала грудь и разбежалась по телу. Он повалился на ковёр и пополз, корчась от спазма.
— Прости, — демон пополз за ним. — Не ожидал таких последствий. Буду должен! — Он рассмеялся и бухнулся задом на ковёр. — Правда, прости!
Дэннис снова сел спиной к стене. Неровно дыша и сжимая рубашку на груди, он пытался унять боль.
— С удовольствием набил бы тебе морду, — с усмешкой процедил сквозь зубы. — Жаль, что ты не мужчина, а хиленькая девочка. Наверное, некомфортно так. Будь ты мужчиной, тебе не пришлось бы терпеть вялый член внутри себя, вдыхать старческий запах, глотать слюни изо рта с зубными протезами. Мда, не мечта демона… При желании даже я мог бы тебя… — Он изобразил жестом и расхохотался. — Зависеть от старика и уязвимой плоти, без которой ты снова станешь бездомным… не очень приятно, да?
Демон вольготно расположился на полу: откинулся назад, опёрся на локти, вытянул и скрестил ноги навстречу Дэннису.
— У меня хотя бы две руки, — он хохотнул и кивком указал на картину на стене. — Сатурн, пожирающий своего сына Гойя. Мрачновато для жилого дома. Но мне нравится. У Рубенса есть подобный сюжет, немного веселее. Но у Рубенса там явно старик и ребёнок, а здесь… Здесь можно представить, например, безумие. Посмотри, какие глаза у Сатурна! Дикие, напуганные от непонимания. В человечке, которому он откусил голову и перешёл на руку, я вижу тебя. Кстати, рука-то левая. Безумие окружает тебя. Сначала мать, теперь Роуз. А в тебе демон, который, вот увидишь, сожрёт тебя из мести.
Дэннис посмотрел на картину.
— Она весела у меня в доме… В доме матери. Гамбер привёз её сюда и повесил возле моей комнаты. Не знаю, хотел он подшутить или сделать это место чуть больше похожим на мой прошлый дом… — Дэннис постучался затылком об стену. — Когда всё закончится?
В полумраке коридора взгляд Роуз чуть блеснул.
— Скоро всё только начнётся.
Осень за один день изменилась. Из унылой, но дружелюбной дамы она, будто недовольная старением, превратилась в злобную стерву, хлещущую своих детей дождём и ветром. Её деревья облысели, превратившись в неприглядные чёрные палки, её земля стала дурно пахнущей и шершавой от опавших листьев, затвердевших от заморозков, поседевшие влажные облака теперь скрывали единственный белёсый глаз, называемый солнцем. Покидать дом становилось всё бессмысленнее: погода забирала остатки жизненных сил и заменяла их дрожью и разрушительными мыслями. Дэннис почувствовал это на себе, всего несколько минут пробыв в умершем саду возле особняка. Он не понимал, почему сидит, уставившись на дымчатые деревья за решёткой забора, и мёрзнет, не сообразив накинуть на рубашку хотя бы пиджак. Когда тело свыклось с холодом, а зубы перестали стучать, он начал получать особое тонкое удовольствие от серо-чёрных похоронных цветов готовящегося к смерти мира. Если бы не вмешательство начальника, Дэннис был уверен, что достиг бы желанного умиротворения, притупляющего боль.
— Береги себя хотя бы ради моего будущего успеха! — сказал Гамбер.
— Отличная мотивация.
Парень поглядел на старика, кутающегося в чёрный толстый плед. Он напоминал сложившую крылья летучую мышь. Глаза блестели, как тёмные бусины. Волосы дрожали от ветра, а щеки побледнели.
— Какого чёрта ты тут? — спросил Фредерик.
Дэннис отвернулся, обнял себя за плечи и втянул шею.
— Я вдруг понял, что в этом огромном особняке нет ничего моего. И мне стало…
— Грустно? Одиноко? Противно? Завидно?
— Грустно. Вообще в этом мире у меня нет ничего своего…
— Ну, Дэннис, ты сам виноват! — Гамбер просветлел снисходительной улыбкой. — Куда ты тратишь те деньги, которые я тебе плачу?
— Не такие уж это и большие деньги! — Парень недовольно покосился.
— Ты просто не коммерсант. — Старик будто обиделся, хмуро посмотрел в серую даль. — Когда человек не имеет цели и мечты, у него не появляется и средств к их исполнению. Цель — это то, ради чего встаёшь по утрам и ради чего готов грызть камень! — Он тряхнул кулаком. — Ради чего ты встаёшь по утрам, сынок?
Он сделал долгую паузу, давая Дэннису подумать. Но тот так и не ответил. Посреди осени они задумались каждый о своём.
— Ритуал будем проводить двадцать второго числа, то есть через шесть дней, — прервал молчание старик.
— Уже? Так скоро…
Дэннису в лицо ударил порыв ветра, волосы шевельнулись, с дерева рядом сорвался последний листок и упал к ногам.
— А как выглядит, когда я… не в себе?
Дэннис пару раз стукнул себя кулаком в лоб в наказание за необдуманные слова.
— Ладно, — шепнул, потом громче ответил Роуз: — Ты преимущественно с Гамбером.
Она долго молчала. Дэннис посмотрел сквозь штору, но не увидел даже её силуэта.
— Это значит…
— Да, это значит. — Он старался не пропускать в голос эмоций и чувствовал, что звучит наиграно безразлично. — Выглядит это отвратительно, даже противоестественно.
— Я переспала с водителем, который напомнил мне отца-садиста. Об отвратительности и противоестественности я знаю всё…
Дэннису показалось, что она закрыла лицо ладонями. У него внутри всё сжалось.
— Может, это заставит тебя бороться? — Он подумал секунду. — Что, если не это…
— Я испытывала злость на себя, на тебя, Гамбера, Мэттью. А ещё я испытывала злость на свою семью за то, что они унижали и били меня. Просто. Злость. Но не злость заставляет действовать, а желание исправить ситуацию, отпихнуть проблему, как наглого напористого ухажёра. Но я с детства привыкла смиряться. Что могла девочка?
— Девочка! Девочка! — со злостью повторил Дэннис. — Ты не девочка!
Роуз тихо усмехнулась.
— Ты такой же ребёнок, как и я. В детстве ты тоже вынужден был смиряться. Хоть и был зол, как сейчас.
— Я не смирился, Роуз, НЕ смирился! — Он хлопнул ладонью по кафелю. — Я убил мать. — Он хлопнул ещё и ещё раз. — Я исправил ситуацию! Представляешь, чёрт, как я хотел избавиться от чёртовой ситуации? Как хотел избавить мать? — Он скалился, метался взглядом. — Я переломил ей хребет! Обнял её и сжал так, что хрустнул позвоночник. Силу мне дал демон, а желание… — Дэннис провёл по лицу холодной от кафеля рукой. — Единственный раз я и он действовали заодно. Всю остальную жизнь я держал его под контролем. И, будь я ребёнком, как ты сказала, мне бы это не удавалось. Почему же ты не держишь под контролем своего демона?
Роуз будто не было в комнате. Дэннис прислушался, причувствовался.
— Да, Роуз, в тебе демон, — сказал он, чтобы вынудить её хоть как-то отреагировать.
— Наконец-то ты раскрыл правду! — голос в ответ прозвучал слишком радостно. — Её паника будет меня питать.
— Пошёл вон, гнилое отродье! — выкрикнул Дэннис.
Демон рассмеялся красивым смехом Роуз. Смех поплыл и стих уже за дверью.
Дэннис помылся, вылез из ванной и взял нож. Зажав его коленями, приложил к лезвию здоровую руку — чуть ниже костяшек — и сделал неглубокий надрез. Разогретая кровь тут же собралась в большую каплю и выскользнула из раны. Дэннис обвернулся полотенцем и вышел.
Роуз сидела на кровати. Горел ночник, но её лицо, как и всё в комнате, было едва различимым. Дэннис удивился, что она не ушла, но так было даже лучше. Он вытянул руку, уже всю в крови, и сказал:
— Порезался случайно о край полки, помоги заклеить пластырем.
Роуз двинула головой.
— Везде найдёшь себе проблемы.
— От недостатка жизненной энергии начинает страдать даже элементарная аккуратность… У меня же затяжная депрессия.
— Если бы не боролся с демонической частью — и слов бы таких не знал.
— Так ты заклеишь мне порез? За это нужно отдать душу?
Капля крови незаметно и неслышно упала на пол. Демон усмехнулся:
— Интересный вариант.
— Аптечка в тумбочке рядом с тобой… — Парень шагнул к кровати.
Роуз поменяла позу, чуть разведя колени.
— Вот ты стоишь передо мной в полотенце, распаренный и чистый. Кровь твоя погорячела, прилила к голове и члену. Мы могли бы, наконец, потрахаться. За сотни тысяч вселений в человеческие тела у меня стёрлась гендерная принадлежность. Я с одинаковой похотью воспринимаю и женское, и мужское тело.
— А я — нет. Но за тебя рад. Мне бы сначала удовлетворить первостепенные потребности, — он приподнял руку и стал подходить к тумбочке.
Роуз отодвинулась, потом вовсе встала, наблюдая, как Дэннис копошится в ящике. Он обернулся и протянул ей окровавленную упаковку.
— У тебя быстрее получится открыть.
Роуз стояла и смотрела на его руку так, как смотрят с обрыва вниз.
— В чём проблема? — с хитрым взглядом спросил Дэннис. — Тебя пугает моя кровь?
Демон блеснул глазами и недобро скривился.
— Пытаешься меня подловить? Каждый мой шаг тебе навстречу обращается ловушкой! Опрометчиво, Дэннис, неумно. И ты всё никак не примешь истину: ты ближе ко мне, чем к кому-либо на этом свете.
— Может, происхождением, но никак не душой и разумом, которые, как показывает время, сильнее!
Он кинул упаковку в стену, вытер бинтами погустевшую кровь с раны, а остатки слизал по детской привычке.
— Задумайся, — сказал демон, — все люди состоят из низшего, животной части. Желаний у нее два — секс и еда. И высшего, довлеющего, якобы созидающего, которое я лично считаю рудиментом, которое зачем-то придумывает оправдание низшим потребностям. Душа вообще сама по себе – побочный продукт цивилизации и социума. Разве плохо было животным жрать и совокупляться? Демон – это животное внутри тебя, несчастное и злое оттого, что ты держишь его на цепи в тесной будке, где вместо выхода – решётка. Имей же уважение к себе, не пренебрегай этим животным!
— Тебе ли рассуждать о человеческом мире и душе? — разозлился Дэннис. — Это могу делать я – человек и демон в одном теле. Но не ты, — он с пренебрежением указал на Серого пальцем, — бесправное животное!
— Что ж… — Серый опустил лицо, потом вскинул его с решительным взглядом. — Теперь я с большим удовольствием докажу ошибочность твоего оскорбительного высказывания.
— Валяй! Я справлюсь с тобой, демоническая ты тварь!
— О-о-о! — протянул Серый и с ироничной улыбкой спросил: — Значит, отныне не будешь сбегать из дома и пытаться покончить жизнь самоубийством?
Дэннис проглотил колкость. Он ринулся к шкафу и стал одеваться. С одной рукой и наблюдателем это оказалось отвратительно сложно.
— Можешь выпустить Роуз, чтобы она помогла мне одеться? — Он в накинутой на плечи рубашке, придерживая на бёдрах полотенце, с недовольным видом обернулся.
Демон сложил руки на груди и подпёр пальцем подбородок. Лицо, чуть тронутое жёлтым светом, смягчилось и наполнилось раздумьем.
— А что если я побеседую с твоим демоном?
Дэннис отвернулся к шкафу и замер. Демон подступил на шаг и голосом ещё хитрее продолжил:
— Можешь предсказать, чью сторону он примет?
— Ты не узнаешь.
Серый подступил совсем близко, Дэннис почувствовал дыхание на шее и теперь боялся двинуться даже на миллиметр.
— Я знаю, как этого добиться. В отличие от тебя, я помню законы нашего мира. Стоит только ослабить плоть, — он вытянул руку поверх плеча Дэнниса и снял с перекладины вешалку с чёрной рубашкой, — и… вуа-ля!
— Держи дистанцию, — недовольно процедил парень.
— Соблюдай баланс, — ответил демон и зацепил вешалку за полотенце. — Попробуй чёрный. Подходящий цвет на будущее.
***
Дэннис вышел из комнаты и понял, что ему некуда идти. Он получил свободу, но не удовольствие от неё. Стоя в коридоре, он чувствовал, как его тянет к полу. Грудная клетка, казалось, была туго обмотана верёвками, а на концах висели камни. Воздух не наполнял лёгкие до конца, отчего появились несильные, но неприятные ощущения: страх и обречённость. Мир, который Дэннису был всегда неприятен, стал совсем отвратителен и сер.
С первого этажа послышались голоса, и Дэннис подошёл к лестнице, стараясь остаться незаметным. В холле появились Гамбер и Роуз. Они держали друг друга за талии, их лица были повёрнуты друг к другу, как у влюблённых. Гамбер вдруг крепче схватил девушку и толкнул на диван. Она взвизгнула и повалилась, разметав по сиденью подол платья и раскинув ноги. Гамбер упал промеж них и зарылся лицом в рассыпанные по шее волосы. Он порыкивал, как старый медведь, и елозил руками по изогнутому телу Роуз, иногда приподнимая его и прижимая плотнее к своему. Роуз запрокинула лицо, искажённое отвращением и злобой. Глаза вдруг нашли Дэнниса и стали смотреть на него, пока старик копошился между её ног.
Когда Гамбер, наконец, смог войти в Роуз, она демонстративно вскрикнула. Глаза её не отпустили Дэнниса. Он, как заколдованный, а вернее — проклятый, продолжил наблюдать, как Гамбер закинул её руки на спинку дивана и начал совершать фрикции. Роуз улыбалась, облизывалась, испытывая Дэнниса, а он, скрестив руки на груди, изображал безразличие столько, сколько мог.
Гамбер застонал высоким голосом, совершил несколько финальных толчков и обмяк. Роуз обняла его и изогнулась, изображая наслаждение. Дэннис исчез из её поля зрения.
Он сел в коридоре на ковёр и прислонился затылком к стене. Роуз не заставила себя ждать.
— Наслаждаешься вновь обретённой свободой? — спросила она, вальяжно подходя, касаясь по пути статуэток у стены, плафонов бра.
— Когда уже всё это закончится… — пробормотал Дэннис.
— Для тебя? — Демон усмехнулся. — Не скоро. Всё только начинается.
— Слушай, а ты можешь не устраивать всех этих шоу? Что для этого нужно сделать?
— Просто не реагируй так болезненно. — Демон остановился напротив и опустил голову, тень от волос, как от решётки, полосками легла на лицо. — Роуз принадлежит Гамберу, и они любовники. Почему бы тебе не принять этот факт? Ты же не любишь девчонку, даже толком её не знаешь. А Гамбер любит. Она оживляет его, он дико её хочет, готов тратить на её благо немалые деньги.
— Любит? — воскликнул Дэннис. — То, что ты описал, любовь? Фигня это всё!
— Тогда ответь — что есть любовь?
Дэннис прошёлся взглядом по голым худым ногам Роуз, успев заметить ссадины, синяки и то, как по-подростковому выпирают коленки. Он лишь ненадолго задумался, вспомнив Тай, Малебу, свою мать. Он осознал, что только теперь приблизился к пониманию и познал то, что поможет ответить на вопрос.
— Когда чувствуешь человека вместе с его болью, страхами, волнениями, прожитой жизнью, отчего он становится частью тебя. Но это не вся любовь. Ещё это тепло, забота, желание давать только хорошее.
— Неплохо. Может, Гамбер всё это испытывает, откуда ты знаешь?
— Если он покупает для Роуз наряды и побрякушки, возит на дорогих машинах в престижные рестораны — это не значит любит.
— Именно, Дэннис. Любовь — это правильные поступки. Поступки!
— Да о чём мы рассуждаем, когда тело Роуз под твоим контролем, а захотел этого Гамбер!
— Откуда ты знаешь, что Роуз не желает быть с ним? — Демон вскинул брови и любопытствующе склонил голову набок. Дэннис глянул исподлобья. — Ты ведь читал её дневник?
— Читал. Ты знал, что я доберусь до него. Ты его написал.
— Да? У тебя есть подтверждение? — Серый, наконец, присел на корточки и оказался глазами на уровне глаз Дэнниса. — Подумай. Роуз росла в аду, не знала комфорта, постоянно боялась. Она даже на участие в фиктивном исследовании Гамбера согласилась ради денег и не раз доказывала, что они для неё важны. Роуз выгоднее быть с Гамбером. Выгоднее, чем быть с тобой!
Серый ткнул пальцем в грудь Дэннису. Ему показалось, что в него вошёл нож. Горячая боль разорвала грудь и разбежалась по телу. Он повалился на ковёр и пополз, корчась от спазма.
— Прости, — демон пополз за ним. — Не ожидал таких последствий. Буду должен! — Он рассмеялся и бухнулся задом на ковёр. — Правда, прости!
Дэннис снова сел спиной к стене. Неровно дыша и сжимая рубашку на груди, он пытался унять боль.
— С удовольствием набил бы тебе морду, — с усмешкой процедил сквозь зубы. — Жаль, что ты не мужчина, а хиленькая девочка. Наверное, некомфортно так. Будь ты мужчиной, тебе не пришлось бы терпеть вялый член внутри себя, вдыхать старческий запах, глотать слюни изо рта с зубными протезами. Мда, не мечта демона… При желании даже я мог бы тебя… — Он изобразил жестом и расхохотался. — Зависеть от старика и уязвимой плоти, без которой ты снова станешь бездомным… не очень приятно, да?
Демон вольготно расположился на полу: откинулся назад, опёрся на локти, вытянул и скрестил ноги навстречу Дэннису.
— У меня хотя бы две руки, — он хохотнул и кивком указал на картину на стене. — Сатурн, пожирающий своего сына Гойя. Мрачновато для жилого дома. Но мне нравится. У Рубенса есть подобный сюжет, немного веселее. Но у Рубенса там явно старик и ребёнок, а здесь… Здесь можно представить, например, безумие. Посмотри, какие глаза у Сатурна! Дикие, напуганные от непонимания. В человечке, которому он откусил голову и перешёл на руку, я вижу тебя. Кстати, рука-то левая. Безумие окружает тебя. Сначала мать, теперь Роуз. А в тебе демон, который, вот увидишь, сожрёт тебя из мести.
Дэннис посмотрел на картину.
— Она весела у меня в доме… В доме матери. Гамбер привёз её сюда и повесил возле моей комнаты. Не знаю, хотел он подшутить или сделать это место чуть больше похожим на мой прошлый дом… — Дэннис постучался затылком об стену. — Когда всё закончится?
В полумраке коридора взгляд Роуз чуть блеснул.
— Скоро всё только начнётся.
***
Осень за один день изменилась. Из унылой, но дружелюбной дамы она, будто недовольная старением, превратилась в злобную стерву, хлещущую своих детей дождём и ветром. Её деревья облысели, превратившись в неприглядные чёрные палки, её земля стала дурно пахнущей и шершавой от опавших листьев, затвердевших от заморозков, поседевшие влажные облака теперь скрывали единственный белёсый глаз, называемый солнцем. Покидать дом становилось всё бессмысленнее: погода забирала остатки жизненных сил и заменяла их дрожью и разрушительными мыслями. Дэннис почувствовал это на себе, всего несколько минут пробыв в умершем саду возле особняка. Он не понимал, почему сидит, уставившись на дымчатые деревья за решёткой забора, и мёрзнет, не сообразив накинуть на рубашку хотя бы пиджак. Когда тело свыклось с холодом, а зубы перестали стучать, он начал получать особое тонкое удовольствие от серо-чёрных похоронных цветов готовящегося к смерти мира. Если бы не вмешательство начальника, Дэннис был уверен, что достиг бы желанного умиротворения, притупляющего боль.
— Береги себя хотя бы ради моего будущего успеха! — сказал Гамбер.
— Отличная мотивация.
Парень поглядел на старика, кутающегося в чёрный толстый плед. Он напоминал сложившую крылья летучую мышь. Глаза блестели, как тёмные бусины. Волосы дрожали от ветра, а щеки побледнели.
— Какого чёрта ты тут? — спросил Фредерик.
Дэннис отвернулся, обнял себя за плечи и втянул шею.
— Я вдруг понял, что в этом огромном особняке нет ничего моего. И мне стало…
— Грустно? Одиноко? Противно? Завидно?
— Грустно. Вообще в этом мире у меня нет ничего своего…
— Ну, Дэннис, ты сам виноват! — Гамбер просветлел снисходительной улыбкой. — Куда ты тратишь те деньги, которые я тебе плачу?
— Не такие уж это и большие деньги! — Парень недовольно покосился.
— Ты просто не коммерсант. — Старик будто обиделся, хмуро посмотрел в серую даль. — Когда человек не имеет цели и мечты, у него не появляется и средств к их исполнению. Цель — это то, ради чего встаёшь по утрам и ради чего готов грызть камень! — Он тряхнул кулаком. — Ради чего ты встаёшь по утрам, сынок?
Он сделал долгую паузу, давая Дэннису подумать. Но тот так и не ответил. Посреди осени они задумались каждый о своём.
— Ритуал будем проводить двадцать второго числа, то есть через шесть дней, — прервал молчание старик.
— Уже? Так скоро…
Дэннису в лицо ударил порыв ветра, волосы шевельнулись, с дерева рядом сорвался последний листок и упал к ногам.
