Время бы текло так вечно, если бы не смех за дверью. Он врезался в уши, проник в мозг и затронул там что-то, что заставило тело Дэнниса ожить. Сначала смех показался весёлым, но потом Дэннис вспомнил, что Роуз никогда не смеялась так, что она смеётся рядом с Гамбером, а значит — хорошим и искренним смех быть не может. Хотя, что он знал о мире, если познакомился с его удовольствиями и свободой совсем недавно? Что знал об этом доме, где проходила непонятная линия реальности? Дэннис встал и подошёл к двери. Искусственно счастливые голоса, как пластиковый мусор в лесном ручье, отдалялись. Кажется, пара собиралась уйти из дома. Дэннис дождался хлопка входной двери и вышел из комнаты.
Часы в коридоре обвинительно тикали, пол, застланный ковром, при каждом шаге стучал, грозив наказанием, красные стены отговаривали от плохого поступка, который Дэннис собирался совершить. Он торкнулся в дверь комнаты Роуз, и она открылась. Первый знак, что удача на его стороне. Он подошёл к столу возле окна и сел в кресло перед ноутбуком.
Пароль не пришлось взламывать, потому что его не было. Файл на рабочем столе был назван "Дневник".
— Простушка Роуз, — насмешливо бросил Дэннис и открыл его.
Пятьдесят страниц записей, начатых чуть больше месяца назад и законченных этим утром. Парень на минуту задумался, что читать первым, но глаза выхватили строчку: "Мне так жалко Дэнниса, было жалко всегда, а после случившегося и больницы он и вовсе выглядит так, словно из него вынули душу".
— Жалко, — скривился парень, — ей меня жалко. Как мило!
Он перешёл в самое начало дневника.
"Мне снится Мэттью. Он видится мне везде, чудится, как реальный. Он выглядит ужасно, он пугает меня. Он не целый: то без головы, то разрезанный на куски, то без какой-то части тела, которую я потом обнаруживаю в другом месте. Могу просто идти по улице и увидеть его глаз в сморщенной коре дерева. Волосы… или скальп, не знаю, как правильнее, вижу возле прилавка с мороженым. Нога или рука иногда могут торчать из кустов или волочиться за собакой… Чёрт! Как же безумно звучит! Господи! Это ужасно! Его рот иногда у меня в животе, на коже, им он зовёт меня!!!".
Дэннис отвернулся от текста. По телу пробежали волны дрожи и холода. Он словно посмотрел в глаза безумию. Как тогда, когда была жива мама.
"Мне пришлось переехать к Гамберу, хоть и ненавижу его всем нутром. Индус-арендодатель внезапно разорвал договор сразу после моего возвращения из "Майского цветка". И я испугалась, что сойду с ума, если со мной не будет кого-то, кто поверит моим словам. Дэнниса нет. Может, если бы он был, я бы ни за что не переехала к бессердечному озабоченному старику".
— Ну конечно, я виноват, — прокомментировал Дэннис. — Не очень-то тебе плохо тут, как я посмотрю…
"Во мне что-то не так. Я… я не знаю, что, это сложно объяснить. Я иногда проваливаюсь куда-то, в другую реальность, делаю скачок во времени. Моё сознание и память выключаются и включаются, как неисправная техника, и это независимо ни от чего! Это не посттравматический шок, это… это, как помешательство, как нападающая и отступающая болезнь… Или безумие. Вдруг от всего случившегося, от непомерной нагрузки моя психика не выдержала и сломалась? Я же никогда не была сильной, так все говорят, даже Дэннис, который знает меня совсем недолго".
— А чего тебя знать, Роуз? — Дэннис откинулся в кресле, заведя руки за голову, растягивая мышцы плеч и спины. — Ты простая, как детская игрушка. И слабая, как ребёнок. Конечно ты не справилась с тем, что на тебя навалилось. — Он снова нагнулся к экрану. — Но симптомы расстройства необычные…
"Я потерялась в жизни. Вообще-то, уже давно, но… Раньше я чувствовала, что меня просто выбросило за борт, а сейчас чувствую, как совсем рядом воронка, которая затягивает, я становлюсь всё ближе к чему-то ужасному, непонятному, неопределимому… Мне страшно, что я снова начну причинять себе боль, как в детстве, когда жила в постоянном страхе и нелюбви. Хотя чего мне бояться? Боль — это не так уж и страшно. По крайней мере, она неизменна и ничем не удивит. Разве что… будет трудно остановиться".
— Боль — это то, что остаётся, — вспомнил Дэннис слова Тай. — Видимо, боль одинакова для всех.
"После того, как я подумала и написала о боли, во мне что-то активировалось. Теперь, когда я смотрю на какой-то предмет, например, на чашку, я думаю о том, как могла бы с помощью неё причинить себе боль. Уже представляю, как разбиваю её и куском керамики режу запястье. Такие мысли приходят постоянно, занимают всё больше и больше места в голове. Я даже смотрю на деревья и думаю о ветках, как об источнике боли!!! Боже, что происходит? Что со мной?".
Дэннис с серьёзной задумчивостью перемотал несколько записей вниз.
"Держусь изо всех сил, чтобы не утонуть в этом. Сегодня я использовала гвоздь. От боли, видимо, потеряла сознание и не помню, что происходило. Но я очнулась… а точнее, осознала себя в своей комнате, сидящей на кровати. Такие выпады из реальности доводят меня до бешенства, до отчаяния, до слёз. Фредерик говорит, что поможет. Я пью таблетки, какие он даёт и Дэннису. От них странное состояние спокойствия. Это хорошо, но… Как-то… не то… что-то не то… Я как… как ватная игрушка, хоть и без волнений, но и без эмоций. Может, это наркотик? В любом случае, мне уже всё равно. Я готова умереть, лишь бы не мучиться от потерянности…".
Дэннис помрачнел. Он понял, в какой безысходности находится Роуз, насколько серьёзно увязла в своих переживаниях. Он прокрутил ещё несколько записей вниз.
"Мне лучше. Я словно открыла окно и высунулась из душного дома на свежий воздух и солнце! Я очень рада! Это прекрасно! Надеюсь, это конец всех моих бед!".
Парень прокрутил назад, потом вернулся на эту страницу. Изменения в Роуз произошли резко и без повода. Дэннис перечитал записи несколько раз, вдумчиво и внимательно.
— Не понимаю…
Следующая запись и ещё две после были позитивными и радостными. Роуз писала о погоде, о красотах дома Гамбера, о нём упомянула: "Фредерик очень мил и дружелюбен со мной", потом написала, что он обещал подарить ей какую-нибудь драгоценность и свозить в загородный дом у озера. Дэннис злобно постучал по стрелке вниз.
"Мы гуляем везде, где я захочу! Это приносит мне огромное удовольствие, ведь раньше я не видела больше, чем двор у дома и ближайший магазин. Кажется, передо мной открывается новая жизнь, и за это спасибо Фредерику! Он действительно заботится о моём настроении и душевном состоянии, радует меня приятными мелочами, типа завтрака в постель. Конечно, завтрак готовит кто-то другой, но это не важно!".
— Завтрак в постель? — Дэннис перечитал строчку. — Завтрак? В постель?
Он нервно и сильно постучал по стрелке.
"Такая близость с Фредди странная, необычная и слегка даже шокирующая. Я и подумать не могла, что так будет, но жизнь так распорядилась".
— Жи-и-изнь? — воскликнул Дэннис.
"Мы поужинали в каком-то дорогом ресторане, названия не помню, но там под потолком висел корабль почти в натуральную величину. Потом, вечером, покатались на роскошной машине с водителем. Фредди положил мне руку на колено и пососал мочку уха".
Губы Дэнниса дрогнули в отвращении. Он не хотел читать дальше, но циник внутри жаждал продолжения.
"Я поняла, что он хочет меня, и я должна принять решение. Я недолго раздумывала, потому что… потому что мне нравится, как он меня завоёвывает. Чувствую себя ценной, как коллекционная вещь. Я была никем и ничем, бледной копией девушки… А сейчас я обретаю форму и цвет, наполняюсь, как египетская ваза, которая тысячу лет не использовалась и уже забыла о своих функциях!".
— Функциях? Раздвигать ноги?!
"Он завёл меня в свою спальню. На кровати ждал сюрприз — бельё красно-чёрного цвета, дорогое и такое пошлое! Он попросил переодеться, но в этом не было смысла, потому что он почти сразу снял с меня всё и повалил на шёлковую холодную постель. Я подумать не могла, что в старом теле может быть столько силы и выносливости, неутомимости и неутолимости! Мы перепробовали множество поз, каждая была великолепна! Мы превратились в животных! Я сгорала от похоти и хотела большего! Фредерик почувствовал мои желания и связал мне руки и ноги, потом поставил задом к себе и отымел в…”
Дэннис оттолкнулся от стола и вскочил. Бросившись к стене, не думая, со всего размаха ударил в неё культёй. Боль, как взрыв, на мгновение выбила сознание, но он не перестал разбивать слабую плоть. Ярость заставляла делать это, ярость, ставшая вторым "я". На обоях росло кровавое пятно, из углубления посыпалась белая крошка. Когда бинты стали хлюпать от крови, Дэннис остановился и упал спиной к стене. Нагнул голову к коленям, чувствуя, как с болью растягивается позвоночник. Ему хотелось кричать, но он сдержался.
Спустя десятки минут, за которые тело и разум прогорели дотла в невидимом огне, но обрели плотность камня, Дэннис поднялся на ноги, дошёл до ноутбука и выключил его. Принёс из чулана в конце коридора тряпку, вытер пол и стену от мусора и крови. С вмятиной он ничего не мог сделать, оставил её, как есть.
Гамбер, держа за талию нарядную накрашенную Роуз, вошёл в дверь особняка и сразу же увидел Дэнниса, сидящего в кресле, с бокалом виски в руке.
— Сегодня какой-то очень важный праздник, что ты вдруг решил выпить? — неодобрительно оглядел подчинённого.
Роуз присмирела, избавилась от улыбки и уставилась на парня. Дэннис оглядел её. Красное недлинное платье сидело на ней великолепно, подчёркивало утончённые линии худой фигуры. Колье и серьги блестели на бледной коже, как искры фейерверка. Волосы уже не висели неуместными прядями возле лица, а были уложены назад, отчего обнажились шея и скулы. Девушка была очаровательна, но от Роуз в ней не осталось ничего. Красный был любимым цветом Гамбера, сама Роуз никогда не привлекала к себе внимание украшениями, и волосы для неё были защитой, а не элементом головного декора.
— Праздник у вас, и я решил не выпить, а напиться, — ответил Дэннис и бесстыдно опрокинул виски из стакана себе в рот.
Роуз, цокая каблуками, прошла мимо него и встала поодаль, но в поле его зрения. Дэннис с ухмылкой покосился на неё. Гамбер же подошёл почти вплотную и ткнул тростью между его ботинками.
— Ты забыл, что я запретил тебе пить?
— Нет, правила этого дома я усвоил с молодости. И они у меня уже в печёнках сидят, поэтому я ухожу.
Гамбер с невозмутимостью смотрел на пьянеющего на глазах подчинённого.
— Поговорим об этом завтра, когда придёшь в норму, — сказал и сделал жест спутнице: — Милая, поднимайся наверх.
Дэннис с любопытством повернулся на Роуз. Она осталась стоять.
— Тебе же намекнули, — сказал он, — что в хозяйских делах ты не участвуешь.
— Дэннис, — спокойно одернул старик, — отправляйся в свою комнату.
— Ох, папочка, я не могу, я уже вызвал такси.
Дэннис с не проходящей язвительной улыбкой сгрёб со столика бутылку и плеснул виски в стакан, зажатый между ног. Культя бесполезно лежала на подлокотнике со следами подсохшей крови. Сами бинты были растрёпаны и наполовину бурые. Гамбер заметил всё это, но оставил без внимания.
— Куда ты поедешь? — спросил он.
— Пока не решил. Но это неважно. С теми деньгами, что вы мне должны, я смогу купить любой дом в любом штате.
— Ну, не любой, — улыбнулся Гамбер, — скорее, маленькую квартирку в сельском городке. При расторжении договора ты заплатишь огромную неустойку.
Улыбка Дэнниса чуть распрямилась.
— Пусть так. Мне уже не важны деньги. Хочу съе… хать из этого борделя.
— Борделя? — вмешалась Роуз.
— Да, где раздвигаются границы принципиальности и ноги.
— Что-что? — переспросила она.
— Пройдём ко мне в кабинет, Дэннис, — сказал Гамбер напряжённее.
Парень уставился в одну точку и перестал его замечать. Хлебнул виски большим глотком, потом снова, не морщась, ведь организм уже не сопротивлялся.
— Что происходит, Дэннис?
Роуз блеснула совсем близко. Она пахла дорого и незнакомо. Дэннис поморщился.
— Не могла бы ты отойти? — попросил, не поворачиваясь.
— После "Майского цветка" всё изменилось для тебя и меня. Нам обоим было сложно. Но нужно как-то строить заново свою жизнь, а не ломать то, что уже есть.
— Ещё скажи: "бороться с трудностями", и я рассмеюсь!
Дэннис повернулся и посмотрел на напудренное нарумяненное лицо, в накрашенные глаза под тяжёлыми от туши ресницами.
— Не трать силы на этого дурака! — рявкнул Гамбер и отступил. — Пусть уезжает, и мир сожрёт его за год, держу пари!
— Почему ты позволяешь ему уйти? — удивилась Роуз. — Он ведь был предан тебе столько лет!
Гамбер строго глянул на неё, но ничего не ответил. Роуз присела возле подлокотника и продолжила нежнее:
— У нас всех впереди только лучшее. Теперь тебе можно не бояться людей, ты избавился от боли и стал нормальным! Мы будем жить здесь, будем семьёй друг для друга. Скоро ты вспомнишь радости жизни. Станешь счастливым!
Дэннис с ухмылкой наклонился к ней, покачивая стаканом.
— Очень, очень воодушевляющая речь! С таким декольте сможешь поднять упавший дух кому угодно!
Он покосился на Гамбера. Роуз нахмурилась и встала. Зазвонил телефон. Дэннис глянул на дисплей и широко улыбнулся.
— Моё такси!
Он поднялся, покачнулся и обмякшей походкой направился к двери, возле которой стоял небольшой чёрный чемодан и сумка с ноутбуком. Дэннис наклонился, чтобы их взять, но что-то произошло. Перед глазами всё расплылось и побелело, словно он окунулся головой в молоко. Звуки приглушились. Он схватился за косяк и припал грудью и лбом к двери. Вдруг из-за спины донеслась почти неразличимая мелодия. Дэннис с трудом развернулся и сквозь истончившуюся белёсую пелену, как через вуаль, увидел Роуз. Она стояла к нему спиной. Красное платье почти горело в ярком свете холла. На нём в области талии было что-то серое, похожее на пальцы. Дэннис пригляделся, спина девушки начала покачиваться в такт тихим нотам. Это были пальцы, но кто держал Роуз — Дэннис не видел. Чтобы это выяснить, он отцепил руку и отшагнул от двери. Ноги не слушались, к опьянению примешалась слабость и потерянность в пространстве, лишившегося части цвета и объёма из-за белого налёта. Чем ближе Дэннис подходил, тем яснее видел пальцы без ногтей, больше похожие на блестящих от слизи серых червей. Пальцы, руки управляли девушкой — это было заметно по той силе, с какой они вдавливались в мягкое тело под тканью. Глубоко дыша от слабости, слыша свои гулкие шаги и одинокие ноты непонятного инструмента, Дэннис приближался. Отклоняясь в сторону, он не успевал увидеть лицо незнакомца — тот прятался за Роуз, поворачивая её, как неживую. Дэннис при этом становился частью танца, заколдованного движения по кругу, и руки незнакомца всё сильнее сжимали партнёршу. В какой-то момент парень осознал, что талия Роуз слишком тонкая, чтобы вмещать все внутренние органы. С ней произошло что-то неестественное, и это его ужаснуло. Пелена вмиг спала, слух прояснился, и Дэннис понял, что слышит не ноты музыки, а повторяющийся короткий стон. Он уже набрал в лёгкие воздуха и открыл рот, чтобы окликнуть Роуз, как вдруг серые пальцы вжались в неё так сильно, что разделили пополам. Верхняя часть, как пластилиновая, завалилась набок и потянулась к полу, красная талия стала тонкой перемычкой в серых зажимах и вот-вот готова была оборваться.
Часы в коридоре обвинительно тикали, пол, застланный ковром, при каждом шаге стучал, грозив наказанием, красные стены отговаривали от плохого поступка, который Дэннис собирался совершить. Он торкнулся в дверь комнаты Роуз, и она открылась. Первый знак, что удача на его стороне. Он подошёл к столу возле окна и сел в кресло перед ноутбуком.
Пароль не пришлось взламывать, потому что его не было. Файл на рабочем столе был назван "Дневник".
— Простушка Роуз, — насмешливо бросил Дэннис и открыл его.
Пятьдесят страниц записей, начатых чуть больше месяца назад и законченных этим утром. Парень на минуту задумался, что читать первым, но глаза выхватили строчку: "Мне так жалко Дэнниса, было жалко всегда, а после случившегося и больницы он и вовсе выглядит так, словно из него вынули душу".
— Жалко, — скривился парень, — ей меня жалко. Как мило!
Он перешёл в самое начало дневника.
"Мне снится Мэттью. Он видится мне везде, чудится, как реальный. Он выглядит ужасно, он пугает меня. Он не целый: то без головы, то разрезанный на куски, то без какой-то части тела, которую я потом обнаруживаю в другом месте. Могу просто идти по улице и увидеть его глаз в сморщенной коре дерева. Волосы… или скальп, не знаю, как правильнее, вижу возле прилавка с мороженым. Нога или рука иногда могут торчать из кустов или волочиться за собакой… Чёрт! Как же безумно звучит! Господи! Это ужасно! Его рот иногда у меня в животе, на коже, им он зовёт меня!!!".
Дэннис отвернулся от текста. По телу пробежали волны дрожи и холода. Он словно посмотрел в глаза безумию. Как тогда, когда была жива мама.
"Мне пришлось переехать к Гамберу, хоть и ненавижу его всем нутром. Индус-арендодатель внезапно разорвал договор сразу после моего возвращения из "Майского цветка". И я испугалась, что сойду с ума, если со мной не будет кого-то, кто поверит моим словам. Дэнниса нет. Может, если бы он был, я бы ни за что не переехала к бессердечному озабоченному старику".
— Ну конечно, я виноват, — прокомментировал Дэннис. — Не очень-то тебе плохо тут, как я посмотрю…
"Во мне что-то не так. Я… я не знаю, что, это сложно объяснить. Я иногда проваливаюсь куда-то, в другую реальность, делаю скачок во времени. Моё сознание и память выключаются и включаются, как неисправная техника, и это независимо ни от чего! Это не посттравматический шок, это… это, как помешательство, как нападающая и отступающая болезнь… Или безумие. Вдруг от всего случившегося, от непомерной нагрузки моя психика не выдержала и сломалась? Я же никогда не была сильной, так все говорят, даже Дэннис, который знает меня совсем недолго".
— А чего тебя знать, Роуз? — Дэннис откинулся в кресле, заведя руки за голову, растягивая мышцы плеч и спины. — Ты простая, как детская игрушка. И слабая, как ребёнок. Конечно ты не справилась с тем, что на тебя навалилось. — Он снова нагнулся к экрану. — Но симптомы расстройства необычные…
"Я потерялась в жизни. Вообще-то, уже давно, но… Раньше я чувствовала, что меня просто выбросило за борт, а сейчас чувствую, как совсем рядом воронка, которая затягивает, я становлюсь всё ближе к чему-то ужасному, непонятному, неопределимому… Мне страшно, что я снова начну причинять себе боль, как в детстве, когда жила в постоянном страхе и нелюбви. Хотя чего мне бояться? Боль — это не так уж и страшно. По крайней мере, она неизменна и ничем не удивит. Разве что… будет трудно остановиться".
— Боль — это то, что остаётся, — вспомнил Дэннис слова Тай. — Видимо, боль одинакова для всех.
"После того, как я подумала и написала о боли, во мне что-то активировалось. Теперь, когда я смотрю на какой-то предмет, например, на чашку, я думаю о том, как могла бы с помощью неё причинить себе боль. Уже представляю, как разбиваю её и куском керамики режу запястье. Такие мысли приходят постоянно, занимают всё больше и больше места в голове. Я даже смотрю на деревья и думаю о ветках, как об источнике боли!!! Боже, что происходит? Что со мной?".
Дэннис с серьёзной задумчивостью перемотал несколько записей вниз.
"Держусь изо всех сил, чтобы не утонуть в этом. Сегодня я использовала гвоздь. От боли, видимо, потеряла сознание и не помню, что происходило. Но я очнулась… а точнее, осознала себя в своей комнате, сидящей на кровати. Такие выпады из реальности доводят меня до бешенства, до отчаяния, до слёз. Фредерик говорит, что поможет. Я пью таблетки, какие он даёт и Дэннису. От них странное состояние спокойствия. Это хорошо, но… Как-то… не то… что-то не то… Я как… как ватная игрушка, хоть и без волнений, но и без эмоций. Может, это наркотик? В любом случае, мне уже всё равно. Я готова умереть, лишь бы не мучиться от потерянности…".
Дэннис помрачнел. Он понял, в какой безысходности находится Роуз, насколько серьёзно увязла в своих переживаниях. Он прокрутил ещё несколько записей вниз.
"Мне лучше. Я словно открыла окно и высунулась из душного дома на свежий воздух и солнце! Я очень рада! Это прекрасно! Надеюсь, это конец всех моих бед!".
Парень прокрутил назад, потом вернулся на эту страницу. Изменения в Роуз произошли резко и без повода. Дэннис перечитал записи несколько раз, вдумчиво и внимательно.
— Не понимаю…
Следующая запись и ещё две после были позитивными и радостными. Роуз писала о погоде, о красотах дома Гамбера, о нём упомянула: "Фредерик очень мил и дружелюбен со мной", потом написала, что он обещал подарить ей какую-нибудь драгоценность и свозить в загородный дом у озера. Дэннис злобно постучал по стрелке вниз.
"Мы гуляем везде, где я захочу! Это приносит мне огромное удовольствие, ведь раньше я не видела больше, чем двор у дома и ближайший магазин. Кажется, передо мной открывается новая жизнь, и за это спасибо Фредерику! Он действительно заботится о моём настроении и душевном состоянии, радует меня приятными мелочами, типа завтрака в постель. Конечно, завтрак готовит кто-то другой, но это не важно!".
— Завтрак в постель? — Дэннис перечитал строчку. — Завтрак? В постель?
Он нервно и сильно постучал по стрелке.
"Такая близость с Фредди странная, необычная и слегка даже шокирующая. Я и подумать не могла, что так будет, но жизнь так распорядилась".
— Жи-и-изнь? — воскликнул Дэннис.
"Мы поужинали в каком-то дорогом ресторане, названия не помню, но там под потолком висел корабль почти в натуральную величину. Потом, вечером, покатались на роскошной машине с водителем. Фредди положил мне руку на колено и пососал мочку уха".
Губы Дэнниса дрогнули в отвращении. Он не хотел читать дальше, но циник внутри жаждал продолжения.
"Я поняла, что он хочет меня, и я должна принять решение. Я недолго раздумывала, потому что… потому что мне нравится, как он меня завоёвывает. Чувствую себя ценной, как коллекционная вещь. Я была никем и ничем, бледной копией девушки… А сейчас я обретаю форму и цвет, наполняюсь, как египетская ваза, которая тысячу лет не использовалась и уже забыла о своих функциях!".
— Функциях? Раздвигать ноги?!
"Он завёл меня в свою спальню. На кровати ждал сюрприз — бельё красно-чёрного цвета, дорогое и такое пошлое! Он попросил переодеться, но в этом не было смысла, потому что он почти сразу снял с меня всё и повалил на шёлковую холодную постель. Я подумать не могла, что в старом теле может быть столько силы и выносливости, неутомимости и неутолимости! Мы перепробовали множество поз, каждая была великолепна! Мы превратились в животных! Я сгорала от похоти и хотела большего! Фредерик почувствовал мои желания и связал мне руки и ноги, потом поставил задом к себе и отымел в…”
Дэннис оттолкнулся от стола и вскочил. Бросившись к стене, не думая, со всего размаха ударил в неё культёй. Боль, как взрыв, на мгновение выбила сознание, но он не перестал разбивать слабую плоть. Ярость заставляла делать это, ярость, ставшая вторым "я". На обоях росло кровавое пятно, из углубления посыпалась белая крошка. Когда бинты стали хлюпать от крови, Дэннис остановился и упал спиной к стене. Нагнул голову к коленям, чувствуя, как с болью растягивается позвоночник. Ему хотелось кричать, но он сдержался.
Спустя десятки минут, за которые тело и разум прогорели дотла в невидимом огне, но обрели плотность камня, Дэннис поднялся на ноги, дошёл до ноутбука и выключил его. Принёс из чулана в конце коридора тряпку, вытер пол и стену от мусора и крови. С вмятиной он ничего не мог сделать, оставил её, как есть.
Гамбер, держа за талию нарядную накрашенную Роуз, вошёл в дверь особняка и сразу же увидел Дэнниса, сидящего в кресле, с бокалом виски в руке.
— Сегодня какой-то очень важный праздник, что ты вдруг решил выпить? — неодобрительно оглядел подчинённого.
Роуз присмирела, избавилась от улыбки и уставилась на парня. Дэннис оглядел её. Красное недлинное платье сидело на ней великолепно, подчёркивало утончённые линии худой фигуры. Колье и серьги блестели на бледной коже, как искры фейерверка. Волосы уже не висели неуместными прядями возле лица, а были уложены назад, отчего обнажились шея и скулы. Девушка была очаровательна, но от Роуз в ней не осталось ничего. Красный был любимым цветом Гамбера, сама Роуз никогда не привлекала к себе внимание украшениями, и волосы для неё были защитой, а не элементом головного декора.
— Праздник у вас, и я решил не выпить, а напиться, — ответил Дэннис и бесстыдно опрокинул виски из стакана себе в рот.
Роуз, цокая каблуками, прошла мимо него и встала поодаль, но в поле его зрения. Дэннис с ухмылкой покосился на неё. Гамбер же подошёл почти вплотную и ткнул тростью между его ботинками.
— Ты забыл, что я запретил тебе пить?
— Нет, правила этого дома я усвоил с молодости. И они у меня уже в печёнках сидят, поэтому я ухожу.
Гамбер с невозмутимостью смотрел на пьянеющего на глазах подчинённого.
— Поговорим об этом завтра, когда придёшь в норму, — сказал и сделал жест спутнице: — Милая, поднимайся наверх.
Дэннис с любопытством повернулся на Роуз. Она осталась стоять.
— Тебе же намекнули, — сказал он, — что в хозяйских делах ты не участвуешь.
— Дэннис, — спокойно одернул старик, — отправляйся в свою комнату.
— Ох, папочка, я не могу, я уже вызвал такси.
Дэннис с не проходящей язвительной улыбкой сгрёб со столика бутылку и плеснул виски в стакан, зажатый между ног. Культя бесполезно лежала на подлокотнике со следами подсохшей крови. Сами бинты были растрёпаны и наполовину бурые. Гамбер заметил всё это, но оставил без внимания.
— Куда ты поедешь? — спросил он.
— Пока не решил. Но это неважно. С теми деньгами, что вы мне должны, я смогу купить любой дом в любом штате.
— Ну, не любой, — улыбнулся Гамбер, — скорее, маленькую квартирку в сельском городке. При расторжении договора ты заплатишь огромную неустойку.
Улыбка Дэнниса чуть распрямилась.
— Пусть так. Мне уже не важны деньги. Хочу съе… хать из этого борделя.
— Борделя? — вмешалась Роуз.
— Да, где раздвигаются границы принципиальности и ноги.
— Что-что? — переспросила она.
— Пройдём ко мне в кабинет, Дэннис, — сказал Гамбер напряжённее.
Парень уставился в одну точку и перестал его замечать. Хлебнул виски большим глотком, потом снова, не морщась, ведь организм уже не сопротивлялся.
— Что происходит, Дэннис?
Роуз блеснула совсем близко. Она пахла дорого и незнакомо. Дэннис поморщился.
— Не могла бы ты отойти? — попросил, не поворачиваясь.
— После "Майского цветка" всё изменилось для тебя и меня. Нам обоим было сложно. Но нужно как-то строить заново свою жизнь, а не ломать то, что уже есть.
— Ещё скажи: "бороться с трудностями", и я рассмеюсь!
Дэннис повернулся и посмотрел на напудренное нарумяненное лицо, в накрашенные глаза под тяжёлыми от туши ресницами.
— Не трать силы на этого дурака! — рявкнул Гамбер и отступил. — Пусть уезжает, и мир сожрёт его за год, держу пари!
— Почему ты позволяешь ему уйти? — удивилась Роуз. — Он ведь был предан тебе столько лет!
Гамбер строго глянул на неё, но ничего не ответил. Роуз присела возле подлокотника и продолжила нежнее:
— У нас всех впереди только лучшее. Теперь тебе можно не бояться людей, ты избавился от боли и стал нормальным! Мы будем жить здесь, будем семьёй друг для друга. Скоро ты вспомнишь радости жизни. Станешь счастливым!
Дэннис с ухмылкой наклонился к ней, покачивая стаканом.
— Очень, очень воодушевляющая речь! С таким декольте сможешь поднять упавший дух кому угодно!
Он покосился на Гамбера. Роуз нахмурилась и встала. Зазвонил телефон. Дэннис глянул на дисплей и широко улыбнулся.
— Моё такси!
Он поднялся, покачнулся и обмякшей походкой направился к двери, возле которой стоял небольшой чёрный чемодан и сумка с ноутбуком. Дэннис наклонился, чтобы их взять, но что-то произошло. Перед глазами всё расплылось и побелело, словно он окунулся головой в молоко. Звуки приглушились. Он схватился за косяк и припал грудью и лбом к двери. Вдруг из-за спины донеслась почти неразличимая мелодия. Дэннис с трудом развернулся и сквозь истончившуюся белёсую пелену, как через вуаль, увидел Роуз. Она стояла к нему спиной. Красное платье почти горело в ярком свете холла. На нём в области талии было что-то серое, похожее на пальцы. Дэннис пригляделся, спина девушки начала покачиваться в такт тихим нотам. Это были пальцы, но кто держал Роуз — Дэннис не видел. Чтобы это выяснить, он отцепил руку и отшагнул от двери. Ноги не слушались, к опьянению примешалась слабость и потерянность в пространстве, лишившегося части цвета и объёма из-за белого налёта. Чем ближе Дэннис подходил, тем яснее видел пальцы без ногтей, больше похожие на блестящих от слизи серых червей. Пальцы, руки управляли девушкой — это было заметно по той силе, с какой они вдавливались в мягкое тело под тканью. Глубоко дыша от слабости, слыша свои гулкие шаги и одинокие ноты непонятного инструмента, Дэннис приближался. Отклоняясь в сторону, он не успевал увидеть лицо незнакомца — тот прятался за Роуз, поворачивая её, как неживую. Дэннис при этом становился частью танца, заколдованного движения по кругу, и руки незнакомца всё сильнее сжимали партнёршу. В какой-то момент парень осознал, что талия Роуз слишком тонкая, чтобы вмещать все внутренние органы. С ней произошло что-то неестественное, и это его ужаснуло. Пелена вмиг спала, слух прояснился, и Дэннис понял, что слышит не ноты музыки, а повторяющийся короткий стон. Он уже набрал в лёгкие воздуха и открыл рот, чтобы окликнуть Роуз, как вдруг серые пальцы вжались в неё так сильно, что разделили пополам. Верхняя часть, как пластилиновая, завалилась набок и потянулась к полу, красная талия стала тонкой перемычкой в серых зажимах и вот-вот готова была оборваться.
