В её глазах мелькнул такой взрыв, что сопротивляться было бесполезно.
— Да, — ответил Дэннис, — только за волосы тебя держать было неудобно, имей это в виду.
Тай рассмеялась так счастливо и громко, что позавидовали бы певчие птицы. Дэннис почувствовал себя особенным.
— Ты дала мне то, что я хотел, — сказал и встал, чтобы поцеловать её, коснуться единственной ладонью её холодной щеки.
— Я хочу сделать тебя счастливым, — она погрустнела, глядя ему в глаза.
— Мне обычно предлагают помочь. Ты единственная, кто хочет для меня счастья. Почему?
— Я же говорила, что такое бывает раз в жизни. Поэтому.
Она обняла заледеневшее тело Дэнниса в одной рубашке цвета предрассветного неба, прислонила губы к центру его груди и подула тёплым воздухом.
— А ты серьёзно говорил, что в тебе демон? — спросила, не убирая лица и не расцепляя рук.
— Да.
Короткий звук провибрировал где-то внутри его груди.
— А его можно как-то из тебя вытащить?
— Я не ищу возможности…
— Демон не доставляет тебе хлопот? — Она уткнулась в его грудь подбородком и подняла удивлённые глаза.
— Иногда, — он приподнял и опустил культю.
Тай осторожно провела пальцами по бинтам.
— Мой бедный мальчик… Я хочу выгнать из тебя этого демона! Чтобы он больше не причинил тебе боли!
— Умеешь открывать портал в Ад?
— Ради тебя научусь.
Он погладил Тай по волосам.
— Без него я стану никем. Точнее, так: без него я перестану быть собой. Мы как братья… Братья-враги… Но родственную связь не разорвать.
— Но себя можно изменить, — она ткнула Дэнниса пальцем в грудь, — если есть стремление!
Он ничего на это не сказал.
— Я знаю местечко, — Тай резко повеселела, — где подают чудесные блинчики с бананом по тайскому рецепту. Ты любишь чай или кофе?
— Воду, — Дэннис улыбнулся.
— Мы поедим и пойдём гулять на набережную. Или поспим?
— Пойдём гулять.
— Вечером заберёмся на крышу многоэтажки и встретим закат.
— Давай лучше ещё погуляем.
— Хорошо. Ну, а ночью… Ночью покажу тебе одну позу, от которой я схожу с ума! Утром мы снова поедим блинчики или что-то новенькое.
Тай прижалась к его груди, и он почувствовал, что щека её мокрая. Они простояли на холоде, пока солнце не облило их тёплым светом. И всё изменилось, стало радостнее и ярче.
— Мне кажется, — начал Дэннис, следя за сверкающими на солнце птицами в небе, — что перед смертью я буду помнить моменты, как этот.
— Ты слишком часто думаешь о смерти, милый.
Дэннис улыбнулся.
— Это… просто привычка.
— Плохая привычка!
— Как резать вены?
Тай хотела отстраниться, но парень не позволил.
— Что ж, пусть каждый остаётся при своём, — сказала она.
Он сжал её в объятиях, почувствовав в груди колющую боль.
Солнце подмигивало сквозь деревья, когда автомобиль ехал по лесной дороге, ведущей в город. Тай одной рукой держала руль, другой — культю Дэнниса. Он молчал, задумчиво отвернувшись к окну.
— Хотелось бы держать тебя за другую руку, но будет неудобно вести автомобиль, — пошутила девушка.
— А мне как неудобно…
— Ох, прости, сладкий, я не хотела тебя обидеть! Сказала глупость, прости!
— Всё в порядке, — серьёзно ответил Дэннис.
Спустя минуту Тай заметила:
— Что-то изменилось, да? Ты стал грустным.
— Всё хорошо.
— Я хочу поднять тебе настроение, милый, — не унималась она, — чтобы ты повеселел.
— Не беспокойся о моём состоянии, правда. Я не достоин твоих стараний…
Дэннис не повернулся к ней. Тай хотела съехать на обочину, чтобы поговорить, но подумала и не стала останавливаться. Она переложила руку на руль и сказала:
— Человека, которого я любила, раздражала моя приставучая забота и жертвенность…
— Со мной иначе! — перебил Дэннис.
— Иначе. Потому что ты достоин моей заботы и жертвенности, а он не был.
— Почему ты так решила? Ты меня не знаешь, моего прошлого, моего настоящего. Ты не видишь моей ауры, чтобы решать, хороший я человек или нет.
Наконец, он повернулся и посмотрел на неё. Чёрные волосы были лохматыми, лицо припухшим от выпитого алкоголя и плохого сна. Остатки помады неровно лежали на губах.
— А причём здесь твоя хорошесть? — Тай мельком глянула на него в ответ. — Когда ты жертвуешь чем-то ради кого-то, причина не в нём, а в тебе! Почему люди путают? Это ведь ты готов отдать всё ради кого-то, и не важно, какие мотивы! Ты просто отдаёшь, когда любишь.
Тай улыбнулась и влажными глазами посмотрела на хмурого, бледного, как покойник, парня в мятой рубашке и мятом пиджаке. Дэннис молча качал головой.
— Но сейчас дело и в тебе тоже, — продолжила она, — причина в тебе. Это не жалость, не подумай. Ты особенный. Таких, как ты, больше нет. И вот поэтому мне хочется сделать для тебя всё! Тебя как-то присоединило ко мне. Будто ты был создан для меня, а я для тебя. Я почувствовала что-то такое… очевидное, простое, словно произошло то, чего я ждала всю жизнь. И что ещё важно — не так важно, какой ты. Если ты плохой, значит, я тоже плохая, если ты хороший, то и я тоже хорошая, ведь мы соединились. Вот, как я себя ощущаю, что я поняла. — Она помолчала. — Понимаю, что не нужно спрашивать, но… мне важно, а как ты себя ощущаешь?
— Ты же уверена, что я отвечу честно? — Дэннис усмехнулся, чтобы избавиться от неловкости.
— Да… Да.
— Небольшой вопрос до. Ты бы стала спрашивать у трёхлетнего ребёнка, что такое доверие, духовная близость, любовь?
— Нет.
— Потому что он ещё не знает таких чувств. А если и ответит, то это будет недоразвитое мнение, смешное и бессмысленное. Так вот я — трёхлетний ребёнок.
— Ты… не испытываешь… не испытывал никогда этих чувств? — удивилась девушка.
Дэннис подумал.
— Я не знаю, испытывал ли. Это же не поесть фрукт и сказать: "Да, этот фрукт я ел. Он сладкий, мне понравилось".
— Чувства на то и чувства — их просто… чувствуешь!
— Чувства – ничто без анализа разума. Страх — чувство с мгновенной реакцией. Боль тоже. Но даже голод — уже сложнее. Что уж говорить о многослойных высокодуховностях.
— Но любовь, притяжение — это же то, что в мире встречается повсеместно, у многих людей! Всему дали характеристику, исследовали и разложили по полочкам!
— В каком-то другом мире, не моём. В моём мире я отлично знаю боль, уныние, безысходность. — Он проследовал взглядом по руке Тай — от пальцев с чёрным маникюром до плеча. Он взял её кисть и сжал. — С тобой я не испытываю этих чувств.
Мобильный зазвонил с заднего сиденья. Дэннис потянулся, взял телефон и заодно очки.
— Гамбер, — произнёс так, словно жизнь подошла к концу.
Автомобиль уже въехал в город и остановился на площадке перед небольшим магазинчиком с нетривиальным названием "Вкус США". Кажется, там продавали продукты местного производства. Тай ждала, пока Дэннис, угрюмо глядя на телефон, определится с решением — отвечать или нет. Гамбер звонил неприлично долго, но Дэннис не ответил. Он сжал телефон и откинул голову на подголовник. В окно стало видно небо: безмятежно голубое, пропитанное солнцем, теплом, обещающее только самое хорошее. Дэннис тяжело вздохнул, и Тай поняла, что что-то не так. Она хотела спросить — что, но вовремя сдержалась. Ей вдруг открылась одна простая истина — Дэнниса она не поймёт никогда, как бы ни хотела, ни пыталась, ни выспрашивала, какое бы единение с ним не испытывала. Он принадлежит не ей, а своему миру. Полностью.
— Тебя подвести домой? — только спросила она, улыбнувшись лучезарно, как небо.
— Мне нужно позвонить. Я пройдусь до магазина, куплю что-нибудь, — ответил парень с недовольством человека, попавшего под дождь.
Тай заметила, что он забрал очки. Проследила, как он выходит из автомобиля, расшатанной походкой идёт до магазина и исчезает в дверях.
Дэннис не собирался перезванивать Гамберу. Выйдя через чёрный ход, он стал ждать такси на задворках магазина. Перед ним на бетонной стене за мусорными баками было граффити — силуэт человека, идущего к свету. Кто-то красной линией перечеркнул рисунок, и потёки напоминали кровь. Дэннис увидел сразу несколько смыслов и все — про него. Он боролся с гнетущими чувствами, которых был целый набор, как набор мазохиста для изощрённых пыток. Ожидание такси показалось самым мучительным ожиданием в жизни. Дэннис, как мышь, метался вдоль стены магазина, не находя лаз или дыру, куда можно спрятаться от поганых навязчивых чувств. Он взялся за телефон и начал писать сообщение:
"Извини за всё. Спасибо, что пыталась помочь".
Но сообщение он хотел отправить не Тай, ждущей в машине. С ней он принял решение расстаться без слов. Сообщение предназначалось Элизабет Вульф. Дэннис стёр строчку и написал другое:
"Если есть хоть какая-то возможность, я прошу мне помочь! Я не справлюсь в одиночку, я заранее объявляю своё поражение".
Такси подъехало и тайно забрало Дэнниса домой. Всю дорогу он держал телефон в руке и снова, и снова перечитывал текст, не отправляя. Он очень удивился, когда от Тай пришло сообщение, и заставил себя прочитать:
"Если представлять мою жизнь горой, то ты был бы её подземным источником. Если представлять мою жизнь домом, то ты был бы окном, в котором никогда не гаснет свет. Если представлять мою жизнь небом, то ты был бы небом. Пожертвуй всем ради кого-то. Сделай кого-то счастливым. Прощай, идиот".
Дэннис зажмурился, прижал телефон к груди — там всегда был центр боли.
— Ты не ребёнок, но мой подчинённый, и должен отвечать на звонки, пока живёшь в моём доме и работаешь на меня! — отчитал Дэнниса начальник. Он был раздражён, но не более, чем когда запачкал вином шейный платок. — Где ты вообще был?
— Я купил это, — Дэннис показал очки.
Он стоял в коридоре второго этажа, и был не эмоциональнее дверной ручки. Мятый пиджак висел на похудевшем от больничной еды теле, на рубашке в области груди виднелись бурые пятна.
— На это ушли сутки?
Гамбер был одет непривычно: в махровый халат поверх белой сорочки и серые обтягивающие штаны.
— Мне пришлось переспать с окулистом, чтобы расплатиться, — пошутил Дэннис, окинув взглядом его наряд.
— В следующий раз переспи с моей горничной и садовником, — парировал старик, изогнув в улыбке усы.
— А с вами уже кто-нибудь спал в счёт оплаты?
Лёгкий игривый настрой Гамбера улетучился, улыбка перевернулась. Дэннису было всё равно, чем обернётся его фривольная шутка.
— Пойди, выспись, выглядишь хреново, — приказал старик. — У нас ещё много, что обсудить.
— Да. Именно.
Дэннис поплёлся в свою комнату.
Утром в особняке случилось редкостное событие: Гамбер, Роуз и Дэннис встретились в обеденной на первом этаже. Это была вытянутая уютная комната, выходящая высокими окнами в сад. Хозяин дома сидел за стойкой, делящей комнату пополам, а Роуз стояла у плиты.
— О-хо! Ранняя пташка! — вскинул руки старик и широко улыбнулся вошедшему Дэннису. Неизменный шейный платок дополнял домашний хлопковый комплект цвета альпийских склонов. — Ах ты, проходимец! Пришёл на запах кофе?
— Садись, Дэннис, — сказала Роуз, обернувшись. Она варила кофе в турке. — Я налью тебе чашечку.
Дэннис демонстративно повертелся вокруг себя и подозрительно сощурился.
— Я попал в другой мир? Вы на кухне, и Роуз готовит кофе?
— Я её научил, — со строгой гордостью ответил Фредерик.
— Кажется, я многое пропустил, валяясь в больнице…
— Не пропусти это! — Роуз весело и элегантно, как Белоснежка из мультфильма, поставила чашку на стойку.
Дэннис подошёл, глянул в чёрную глубину и с непонимающим видом сел недалеко от начальника. Роуз села напротив и подставила руки под подбородок. Она выглядела как мамочка-домохозяйка, только что отправившая шумных непоседливых детей в школу: измотанная, но умиротворённая. Усталости в её лице было больше, чем радости, которую она пыталась сыграть. Дэннис долго и пристально смотрел на неё, забывшись, потом поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, намного лучше, — ответил за неё Гамбер, — таблетки помогают, да, дорогая?
Роуз кивнула.
— Пребывание в доме Фредерика пошло мне на пользу.
Дэннис какое-то время сидел, не шевелясь, потом хохотнул.
— Что? — спросила девушка с искренним удивлением.
Парень просунул палец в маленькое колечко ручки чашки, встал и пошёл к окну. Отодвинув задвижку культёй, открыл его и выплеснул кофе прямо на красные ухоженные головки роз.
— Моим растениям вредно столько кофеина, — снисходительно пошутил Фредерик.
— Да, им бы воду с вашими волшебными пилюлями, — ответил Дэннис.
Роуз покосилась на Гамбера, с невозмутимостью шаолиньского монаха отпившего от чашки.
— Похоже, — он промокнул усы салфеткой, — в больнице голову тебе не вылечили, как я просил.
Он расхохотался. К нему присоединилась Роуз. Дэннису ещё сильнее показалось, что он в другой реальности.
— Демона в "Майском цветке" нет, — сообщил, в надежде остановить безумие.
— Как это нет? — воскликнул Гамбер. — Собранные данные подтверждают, что в имении демон! По характеристикам это определённо…
— Он покинул имение, — перебил начальника парень.
— Как это "покинул"? — Роуз опустила руки на стойку и округлила глаза.
— Он ушёл из имения с кем-то из нас. — Дэннис сел на своё место. В долгую паузу он следил за реакцией Роуз и Гамбера. — В ком-то из нас.
— В ком же? — невнятно спросила Роуз.
— В нас или команде Вульф, — уточнил Дэннис, играясь с чашкой, как с мелкой добычей.
— Откуда информация? — Гамбер стал строг. Дэннис не отвечал. — Откуда информация?!
Гамбер так сильно стукнул кулаком по столешнице, что звякнули чашки. Дэннис молчал. Тогда хозяин с лицом дьявола вскочил с места, но его остановила встревоженная Роуз:
— Фредерик! Пожалуйста! Дэннис не в себе после больницы! Ему сложно!
Парень метнул на неё недобрый взгляд.
— Да! Мне сложно! Да! Я не в себе! Может, это во мне демон?
Роуз взволнованно забегала глазами между ним и стариком. Тот, всё ещё стоя, подался вперёд.
— В тебе может быть только часть от проклятого семени твоего отца! — плеснул оскорбление в подчинённого.
— Фредерик! — взмолилась девушка, потянувшись к нему рукой. — Пожалуйста!
— Роуз, он прав! — саркастично усмехнулся Дэннис.
Он встал из-за стойки и вышел из обеденной.
Вернувшись к себе, неторопливо запер дверь и встал посередине комнаты. Из окна открывался вид на небо с пятнами облаков. Тёмной каймой снизу были верхушки желтеющих деревьев, создающие иллюзию, что небо оторвалось от чего-то большего, от голубого свитка, и стала видна ржавеющая неизвестность. Дэннис провалился в небо взглядом, а за ним потянулся и разум. Сменяя друг друга, неконтролируемо полетели образы, словно выстрелили пружины, которые эти образы изо всех сил удерживали. Лицо матери, искажённое плачем и безумием, её согнутая спина. Когда Дэннис подходил к ней последний раз, курево и выпивка на задворках университета, куда парня-полудемона устроил великодушный хозяин Гамбер, скрыв ото всех его прошлое. Частые ритуалы по вызову духов, которые почти полностью скрывал туман беспамятства. Дэннис вспомнил ужасы подвала, совсем свежие, подумал о Тай — увидел её с разбитым взглядом, сидящую в машине. Мальчик, отдавший последнее, возник перед глазами. Дэннис закрыл лицо руками и зарыдал. Несколько раз он кричал в бинты, не в состоянии справиться с эмоциями, разрывающими грудь сильнее выстрелов из дробовика.
После страданий серой тенью нашло опустошение. Физическая оболочка Дэнниса сидела на кровати, глаза были направлены в пол. Энергия, отнятая у Тай и мальчика, почти вся вытекла со слезами. Остатки сознания болезненно ныли.
— Да, — ответил Дэннис, — только за волосы тебя держать было неудобно, имей это в виду.
Тай рассмеялась так счастливо и громко, что позавидовали бы певчие птицы. Дэннис почувствовал себя особенным.
— Ты дала мне то, что я хотел, — сказал и встал, чтобы поцеловать её, коснуться единственной ладонью её холодной щеки.
— Я хочу сделать тебя счастливым, — она погрустнела, глядя ему в глаза.
— Мне обычно предлагают помочь. Ты единственная, кто хочет для меня счастья. Почему?
— Я же говорила, что такое бывает раз в жизни. Поэтому.
Она обняла заледеневшее тело Дэнниса в одной рубашке цвета предрассветного неба, прислонила губы к центру его груди и подула тёплым воздухом.
— А ты серьёзно говорил, что в тебе демон? — спросила, не убирая лица и не расцепляя рук.
— Да.
Короткий звук провибрировал где-то внутри его груди.
— А его можно как-то из тебя вытащить?
— Я не ищу возможности…
— Демон не доставляет тебе хлопот? — Она уткнулась в его грудь подбородком и подняла удивлённые глаза.
— Иногда, — он приподнял и опустил культю.
Тай осторожно провела пальцами по бинтам.
— Мой бедный мальчик… Я хочу выгнать из тебя этого демона! Чтобы он больше не причинил тебе боли!
— Умеешь открывать портал в Ад?
— Ради тебя научусь.
Он погладил Тай по волосам.
— Без него я стану никем. Точнее, так: без него я перестану быть собой. Мы как братья… Братья-враги… Но родственную связь не разорвать.
— Но себя можно изменить, — она ткнула Дэнниса пальцем в грудь, — если есть стремление!
Он ничего на это не сказал.
— Я знаю местечко, — Тай резко повеселела, — где подают чудесные блинчики с бананом по тайскому рецепту. Ты любишь чай или кофе?
— Воду, — Дэннис улыбнулся.
— Мы поедим и пойдём гулять на набережную. Или поспим?
— Пойдём гулять.
— Вечером заберёмся на крышу многоэтажки и встретим закат.
— Давай лучше ещё погуляем.
— Хорошо. Ну, а ночью… Ночью покажу тебе одну позу, от которой я схожу с ума! Утром мы снова поедим блинчики или что-то новенькое.
Тай прижалась к его груди, и он почувствовал, что щека её мокрая. Они простояли на холоде, пока солнце не облило их тёплым светом. И всё изменилось, стало радостнее и ярче.
— Мне кажется, — начал Дэннис, следя за сверкающими на солнце птицами в небе, — что перед смертью я буду помнить моменты, как этот.
— Ты слишком часто думаешь о смерти, милый.
Дэннис улыбнулся.
— Это… просто привычка.
— Плохая привычка!
— Как резать вены?
Тай хотела отстраниться, но парень не позволил.
— Что ж, пусть каждый остаётся при своём, — сказала она.
Он сжал её в объятиях, почувствовав в груди колющую боль.
Солнце подмигивало сквозь деревья, когда автомобиль ехал по лесной дороге, ведущей в город. Тай одной рукой держала руль, другой — культю Дэнниса. Он молчал, задумчиво отвернувшись к окну.
— Хотелось бы держать тебя за другую руку, но будет неудобно вести автомобиль, — пошутила девушка.
— А мне как неудобно…
— Ох, прости, сладкий, я не хотела тебя обидеть! Сказала глупость, прости!
— Всё в порядке, — серьёзно ответил Дэннис.
Спустя минуту Тай заметила:
— Что-то изменилось, да? Ты стал грустным.
— Всё хорошо.
— Я хочу поднять тебе настроение, милый, — не унималась она, — чтобы ты повеселел.
— Не беспокойся о моём состоянии, правда. Я не достоин твоих стараний…
Дэннис не повернулся к ней. Тай хотела съехать на обочину, чтобы поговорить, но подумала и не стала останавливаться. Она переложила руку на руль и сказала:
— Человека, которого я любила, раздражала моя приставучая забота и жертвенность…
— Со мной иначе! — перебил Дэннис.
— Иначе. Потому что ты достоин моей заботы и жертвенности, а он не был.
— Почему ты так решила? Ты меня не знаешь, моего прошлого, моего настоящего. Ты не видишь моей ауры, чтобы решать, хороший я человек или нет.
Наконец, он повернулся и посмотрел на неё. Чёрные волосы были лохматыми, лицо припухшим от выпитого алкоголя и плохого сна. Остатки помады неровно лежали на губах.
— А причём здесь твоя хорошесть? — Тай мельком глянула на него в ответ. — Когда ты жертвуешь чем-то ради кого-то, причина не в нём, а в тебе! Почему люди путают? Это ведь ты готов отдать всё ради кого-то, и не важно, какие мотивы! Ты просто отдаёшь, когда любишь.
Тай улыбнулась и влажными глазами посмотрела на хмурого, бледного, как покойник, парня в мятой рубашке и мятом пиджаке. Дэннис молча качал головой.
— Но сейчас дело и в тебе тоже, — продолжила она, — причина в тебе. Это не жалость, не подумай. Ты особенный. Таких, как ты, больше нет. И вот поэтому мне хочется сделать для тебя всё! Тебя как-то присоединило ко мне. Будто ты был создан для меня, а я для тебя. Я почувствовала что-то такое… очевидное, простое, словно произошло то, чего я ждала всю жизнь. И что ещё важно — не так важно, какой ты. Если ты плохой, значит, я тоже плохая, если ты хороший, то и я тоже хорошая, ведь мы соединились. Вот, как я себя ощущаю, что я поняла. — Она помолчала. — Понимаю, что не нужно спрашивать, но… мне важно, а как ты себя ощущаешь?
— Ты же уверена, что я отвечу честно? — Дэннис усмехнулся, чтобы избавиться от неловкости.
— Да… Да.
— Небольшой вопрос до. Ты бы стала спрашивать у трёхлетнего ребёнка, что такое доверие, духовная близость, любовь?
— Нет.
— Потому что он ещё не знает таких чувств. А если и ответит, то это будет недоразвитое мнение, смешное и бессмысленное. Так вот я — трёхлетний ребёнок.
— Ты… не испытываешь… не испытывал никогда этих чувств? — удивилась девушка.
Дэннис подумал.
— Я не знаю, испытывал ли. Это же не поесть фрукт и сказать: "Да, этот фрукт я ел. Он сладкий, мне понравилось".
— Чувства на то и чувства — их просто… чувствуешь!
— Чувства – ничто без анализа разума. Страх — чувство с мгновенной реакцией. Боль тоже. Но даже голод — уже сложнее. Что уж говорить о многослойных высокодуховностях.
— Но любовь, притяжение — это же то, что в мире встречается повсеместно, у многих людей! Всему дали характеристику, исследовали и разложили по полочкам!
— В каком-то другом мире, не моём. В моём мире я отлично знаю боль, уныние, безысходность. — Он проследовал взглядом по руке Тай — от пальцев с чёрным маникюром до плеча. Он взял её кисть и сжал. — С тобой я не испытываю этих чувств.
Мобильный зазвонил с заднего сиденья. Дэннис потянулся, взял телефон и заодно очки.
— Гамбер, — произнёс так, словно жизнь подошла к концу.
Автомобиль уже въехал в город и остановился на площадке перед небольшим магазинчиком с нетривиальным названием "Вкус США". Кажется, там продавали продукты местного производства. Тай ждала, пока Дэннис, угрюмо глядя на телефон, определится с решением — отвечать или нет. Гамбер звонил неприлично долго, но Дэннис не ответил. Он сжал телефон и откинул голову на подголовник. В окно стало видно небо: безмятежно голубое, пропитанное солнцем, теплом, обещающее только самое хорошее. Дэннис тяжело вздохнул, и Тай поняла, что что-то не так. Она хотела спросить — что, но вовремя сдержалась. Ей вдруг открылась одна простая истина — Дэнниса она не поймёт никогда, как бы ни хотела, ни пыталась, ни выспрашивала, какое бы единение с ним не испытывала. Он принадлежит не ей, а своему миру. Полностью.
— Тебя подвести домой? — только спросила она, улыбнувшись лучезарно, как небо.
— Мне нужно позвонить. Я пройдусь до магазина, куплю что-нибудь, — ответил парень с недовольством человека, попавшего под дождь.
Тай заметила, что он забрал очки. Проследила, как он выходит из автомобиля, расшатанной походкой идёт до магазина и исчезает в дверях.
Дэннис не собирался перезванивать Гамберу. Выйдя через чёрный ход, он стал ждать такси на задворках магазина. Перед ним на бетонной стене за мусорными баками было граффити — силуэт человека, идущего к свету. Кто-то красной линией перечеркнул рисунок, и потёки напоминали кровь. Дэннис увидел сразу несколько смыслов и все — про него. Он боролся с гнетущими чувствами, которых был целый набор, как набор мазохиста для изощрённых пыток. Ожидание такси показалось самым мучительным ожиданием в жизни. Дэннис, как мышь, метался вдоль стены магазина, не находя лаз или дыру, куда можно спрятаться от поганых навязчивых чувств. Он взялся за телефон и начал писать сообщение:
"Извини за всё. Спасибо, что пыталась помочь".
Но сообщение он хотел отправить не Тай, ждущей в машине. С ней он принял решение расстаться без слов. Сообщение предназначалось Элизабет Вульф. Дэннис стёр строчку и написал другое:
"Если есть хоть какая-то возможность, я прошу мне помочь! Я не справлюсь в одиночку, я заранее объявляю своё поражение".
Такси подъехало и тайно забрало Дэнниса домой. Всю дорогу он держал телефон в руке и снова, и снова перечитывал текст, не отправляя. Он очень удивился, когда от Тай пришло сообщение, и заставил себя прочитать:
"Если представлять мою жизнь горой, то ты был бы её подземным источником. Если представлять мою жизнь домом, то ты был бы окном, в котором никогда не гаснет свет. Если представлять мою жизнь небом, то ты был бы небом. Пожертвуй всем ради кого-то. Сделай кого-то счастливым. Прощай, идиот".
Дэннис зажмурился, прижал телефон к груди — там всегда был центр боли.
***
— Ты не ребёнок, но мой подчинённый, и должен отвечать на звонки, пока живёшь в моём доме и работаешь на меня! — отчитал Дэнниса начальник. Он был раздражён, но не более, чем когда запачкал вином шейный платок. — Где ты вообще был?
— Я купил это, — Дэннис показал очки.
Он стоял в коридоре второго этажа, и был не эмоциональнее дверной ручки. Мятый пиджак висел на похудевшем от больничной еды теле, на рубашке в области груди виднелись бурые пятна.
— На это ушли сутки?
Гамбер был одет непривычно: в махровый халат поверх белой сорочки и серые обтягивающие штаны.
— Мне пришлось переспать с окулистом, чтобы расплатиться, — пошутил Дэннис, окинув взглядом его наряд.
— В следующий раз переспи с моей горничной и садовником, — парировал старик, изогнув в улыбке усы.
— А с вами уже кто-нибудь спал в счёт оплаты?
Лёгкий игривый настрой Гамбера улетучился, улыбка перевернулась. Дэннису было всё равно, чем обернётся его фривольная шутка.
— Пойди, выспись, выглядишь хреново, — приказал старик. — У нас ещё много, что обсудить.
— Да. Именно.
Дэннис поплёлся в свою комнату.
Утром в особняке случилось редкостное событие: Гамбер, Роуз и Дэннис встретились в обеденной на первом этаже. Это была вытянутая уютная комната, выходящая высокими окнами в сад. Хозяин дома сидел за стойкой, делящей комнату пополам, а Роуз стояла у плиты.
— О-хо! Ранняя пташка! — вскинул руки старик и широко улыбнулся вошедшему Дэннису. Неизменный шейный платок дополнял домашний хлопковый комплект цвета альпийских склонов. — Ах ты, проходимец! Пришёл на запах кофе?
— Садись, Дэннис, — сказала Роуз, обернувшись. Она варила кофе в турке. — Я налью тебе чашечку.
Дэннис демонстративно повертелся вокруг себя и подозрительно сощурился.
— Я попал в другой мир? Вы на кухне, и Роуз готовит кофе?
— Я её научил, — со строгой гордостью ответил Фредерик.
— Кажется, я многое пропустил, валяясь в больнице…
— Не пропусти это! — Роуз весело и элегантно, как Белоснежка из мультфильма, поставила чашку на стойку.
Дэннис подошёл, глянул в чёрную глубину и с непонимающим видом сел недалеко от начальника. Роуз села напротив и подставила руки под подбородок. Она выглядела как мамочка-домохозяйка, только что отправившая шумных непоседливых детей в школу: измотанная, но умиротворённая. Усталости в её лице было больше, чем радости, которую она пыталась сыграть. Дэннис долго и пристально смотрел на неё, забывшись, потом поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, намного лучше, — ответил за неё Гамбер, — таблетки помогают, да, дорогая?
Роуз кивнула.
— Пребывание в доме Фредерика пошло мне на пользу.
Дэннис какое-то время сидел, не шевелясь, потом хохотнул.
— Что? — спросила девушка с искренним удивлением.
Парень просунул палец в маленькое колечко ручки чашки, встал и пошёл к окну. Отодвинув задвижку культёй, открыл его и выплеснул кофе прямо на красные ухоженные головки роз.
— Моим растениям вредно столько кофеина, — снисходительно пошутил Фредерик.
— Да, им бы воду с вашими волшебными пилюлями, — ответил Дэннис.
Роуз покосилась на Гамбера, с невозмутимостью шаолиньского монаха отпившего от чашки.
— Похоже, — он промокнул усы салфеткой, — в больнице голову тебе не вылечили, как я просил.
Он расхохотался. К нему присоединилась Роуз. Дэннису ещё сильнее показалось, что он в другой реальности.
— Демона в "Майском цветке" нет, — сообщил, в надежде остановить безумие.
— Как это нет? — воскликнул Гамбер. — Собранные данные подтверждают, что в имении демон! По характеристикам это определённо…
— Он покинул имение, — перебил начальника парень.
— Как это "покинул"? — Роуз опустила руки на стойку и округлила глаза.
— Он ушёл из имения с кем-то из нас. — Дэннис сел на своё место. В долгую паузу он следил за реакцией Роуз и Гамбера. — В ком-то из нас.
— В ком же? — невнятно спросила Роуз.
— В нас или команде Вульф, — уточнил Дэннис, играясь с чашкой, как с мелкой добычей.
— Откуда информация? — Гамбер стал строг. Дэннис не отвечал. — Откуда информация?!
Гамбер так сильно стукнул кулаком по столешнице, что звякнули чашки. Дэннис молчал. Тогда хозяин с лицом дьявола вскочил с места, но его остановила встревоженная Роуз:
— Фредерик! Пожалуйста! Дэннис не в себе после больницы! Ему сложно!
Парень метнул на неё недобрый взгляд.
— Да! Мне сложно! Да! Я не в себе! Может, это во мне демон?
Роуз взволнованно забегала глазами между ним и стариком. Тот, всё ещё стоя, подался вперёд.
— В тебе может быть только часть от проклятого семени твоего отца! — плеснул оскорбление в подчинённого.
— Фредерик! — взмолилась девушка, потянувшись к нему рукой. — Пожалуйста!
— Роуз, он прав! — саркастично усмехнулся Дэннис.
Он встал из-за стойки и вышел из обеденной.
Вернувшись к себе, неторопливо запер дверь и встал посередине комнаты. Из окна открывался вид на небо с пятнами облаков. Тёмной каймой снизу были верхушки желтеющих деревьев, создающие иллюзию, что небо оторвалось от чего-то большего, от голубого свитка, и стала видна ржавеющая неизвестность. Дэннис провалился в небо взглядом, а за ним потянулся и разум. Сменяя друг друга, неконтролируемо полетели образы, словно выстрелили пружины, которые эти образы изо всех сил удерживали. Лицо матери, искажённое плачем и безумием, её согнутая спина. Когда Дэннис подходил к ней последний раз, курево и выпивка на задворках университета, куда парня-полудемона устроил великодушный хозяин Гамбер, скрыв ото всех его прошлое. Частые ритуалы по вызову духов, которые почти полностью скрывал туман беспамятства. Дэннис вспомнил ужасы подвала, совсем свежие, подумал о Тай — увидел её с разбитым взглядом, сидящую в машине. Мальчик, отдавший последнее, возник перед глазами. Дэннис закрыл лицо руками и зарыдал. Несколько раз он кричал в бинты, не в состоянии справиться с эмоциями, разрывающими грудь сильнее выстрелов из дробовика.
После страданий серой тенью нашло опустошение. Физическая оболочка Дэнниса сидела на кровати, глаза были направлены в пол. Энергия, отнятая у Тай и мальчика, почти вся вытекла со слезами. Остатки сознания болезненно ныли.
