- Рассаживайтесь по саням! – взмахнул он здоровой рукой с таким видом, чтобы все сразу поняли, кто тут главный.
Хохоча, гости принялись расходиться. Богиня Мокошь, исполнявшая роль старшей свахи, осыпала княгиню и князя хмелем. Почтительно приблизившись к Костроме, Звенислава поклонилась ей в пол и повела к отдельному возку – к венцу жениху и невесте полагалось ехать порознь.
Гриди высыпали из чертога в доспехах, начищенных до зеркального блеска. От их оружия замельтешило в глазах. Немил благосклонно одобрил поднятый ими лязг: чем больше железного звона, тем больше страху нагонят они на чудовищ, если таковые вздумают высунуться из тайных убежищ.
Внезапно кудесника накрыло волной бурного, ничем не объяснимого восторга. На ретивом огненно-красном коне к гостям выехал молодой бог в кумачовой, как у мужика на ярмарке, рубахе. Сапоги его, темно-зеленые, с узорными золотыми травами, ловко держались в стременах на загнутых носках, так что наездник управлялся со скакуном одними ногами, в то время как руки его размахивали так оживленно, что казалось, будто это ветер сорвал с горы мельницу и понес ее над простором.
- Будь внимателен! – подсказал навь Владимир, указывая на лихача. – Это Ярило, свадебный дружка нашего жениха. Они с Перуном приятели не разлей вода. Как напьются, так начинают буянить, а то и носы могут друг другу расквасить. Следи за тем, чтобы он не прикладывался к меху с вином.
- Как же я за ним услежу? – растерялся кудесник. – Ведь я ему не указ.
Владимир, не слушая возражений, бросился к саням Перуна, у которых нетерпеливо бил копытом облачный конь.
- Эй, где тут кудесник со своим оберегом? – загрохотало божество в красной рубахе таким низким басом, что с окрестных дубов посыпались желуди.
- Тут я! – отозвался Немил, стараясь не попасть в свистопляску, поднятую этим вихрем.
Ярило спрыгнул с седла, поставил человека перед собой и наклонился, разглядывая его так, как лис разглядывает мышку перед тем, как сожрать.
- Ты, как я слышал, великий колдун?
- Не великий. Обычный, - бледнея, ответил Немил.
- Уберечь свадьбу от порчи сумеешь?
- Еще как! Я в этом деле мастак, каких свет не видывал! – стоило лишь чуть-чуть прихвастнуть, как человек снова почувствовал себя в родной стихии.
- Гляди в оба! Только наивные думают, будто в Белой Веже все только и делают, что милуются и лобызаются. На самом деле у Перуна полным-полно недоброжелателей.
- Кто может злоумышлять на небесного князя? – удивился кудесник.
- Много кто. Например, Велес – его давний соперник. Перун хозяйничает на небесах, зато Велес – в доле. Они не могут сойтись, как земля с небом. За сто веков у них накопилось столько обид друг на друга, что начни вспоминать – и драки не миновать. Иная материя – государыня Лада. С виду она – сама любушка, но при этом себе на уме. Она и сама не прочь царствовать в горних мирах, только кто ее пустит на владычный престол? Небось, наша царица спит и видит, как доказать всем силу своих чар. Свадьба – отличное время, чтобы опробовать их. Как увидишь богиню любви – берегись! Любовь зла, особенно, когда это любовь к себе. Что таращишь глаза? Думаешь, это все? Как бы не так. Есть и еще закавыка. Додола, хозяйка радужного моста. Поглядеть на нее – так она само очарование, так и переливается всеми красками. А ты знаешь, что она была невестой Перуна до того, как он повстречал Кострому? Ох, кому я это говорю? Ты же полный растяпа, земляной червь, откуда тебе это знать? Слушай внимательно: Додола расстроена из-за того, что у нее увели суженого, и расстроена сильно. Свадьба – случай отомстить сопернице и предателю-жениху. Представь, как это будет красиво. На глазах у всех небожителей оба – хлоп! – и превращаются в диких зверей, которые даже не помнят, кем были прежде. Вот урок всем неверным любовникам, что бросают свою половинку.
- Разве боги способны на такое коварство? – пролепетал обескураженный человек.
- Если сильно рассержены – то способны, - заверил Ярило. – Но главный, кто меня беспокоит – это посол его величества Лиходея. Явился сегодня перед рассветом, показал вместо верительной грамоты дивный посох с неразгаданным свойством, и, как ни в чем не бывало, поднялся в Вышеград по мосту. Велес закрыл перед гостем ворота, да наши мудрые и дальновидные государи велели пустить его. Не хотят ссориться с бесами, уклоняются от войны. А посол этот кто? Мелкий черт Вертопрах, о котором мы прежде даже не слышали. Если б князь тьмы в самом деле искал нашей дружбы, то прислал бы кого-нибудь поприличней. Дело попахивает адскими кознями. Эти хитрые твари явно что-то задумали. Только что? Поди, разгадай, что у них на уме. Уж больно не нравится мне этот посох. Кто знает, на что он способен? Может, это оружие? Не успокоюсь, пока не упрячу его подальше, за семь замков.
- А раньше князь тьмы присылал своих подданных? – осведомился Немил.
- Не припомню такого. Лиходей держит камень за пазухой на Перуна. Когда-то давно они были друзьями, почти побратимами. Да после дружок переметнулся к врагам, и с тех пор они на ножах. А тут – редкий случай для мести.
Человек разволновался и по привычке принялся теребить янтарное ожерелье, свисающее с его шеи. Ярило встряхнул его плечи и пронзил взглядом:
- Если ты возомнил, что быть дружкой на свадьбе – плевое дело, то спустись с неба на землю. Тебе предстоит работка, какой свет не видывал. Обмишулишься – спросят с тебя. Все понятно?
- Как не понять! – с досадой ответил кудесник. – Я-то думал, что свадьба богов позволит мне выслужиться. Что вести свадебный поезд – это привилегия и почет. А выходит, над моей головой нависают угрозы, о которых я даже не знаю? Как же я с ними справлюсь?
- В том-то и дело. В мире богов свои сложности. Будь начеку. Если что – сразу ко мне.
Отпустив человека, с которого слетела вся самоуверенность, Ярило вскочил в седло и пустил коня к веренице гостей, рассаживающихся по саням.
- Что случилось? На тебе лица нет, - воскликнула Звенислава, едва увидела возвращающегося Немила.
- Кажется, я попал, как кур в ощип, - пожаловался кудесник. – Послужить на свадьбе богов – значит, спасти свою душу, так я думал. А выходит, что все наоборот. Допустишь промах, и боги накажут так, что лучше бы было вообще не родиться. Только бы свадьбе никто не навредил! Тогда и мне никто худа не сделает.
- А нельзя ли опередить злопыхателей? – подала мысль Звенислава. – Раскрыть их коварные планы, да и прижать к ногтю?
- Если бы! Они – боги. А я кто? – от волнения у Немила не хватало слов, чтобы завершить предложение. – Деваться некуда. Хотя бы вид сделаю, будто из кожи вон лезу, чтобы у них ничего не случилось. Авось, тогда меня пощадят.
- Можешь рассчитывать на меня, - сказала небесная дева. – Мне бы совсем не хотелось, чтобы с моим господином и его возлюбленной прямо на свадьбе случилась беда.
- Спасибо тебе, моя душенька, - расчувствовался Немил. – Уж и не знаю, на кого тут положиться. Я в этом мире чужак, тут у меня ни родни, ни знакомых. Хватаю жабрами воздух, как рыба на суше, и не могу надышаться. Одна ты для меня – утешение.
Звенислава смутилась и даже чуть-чуть покраснела.
- Если б ты знала, как я ненавижу опасности и приключения! – не мог угомониться человек. – Дали б мне спокойно дожить свои годы. Нет, всем от меня что-то нужно. Лиходею подай мою душу, небесным владыкам – голову, упырю – кровь. Я им что, дар природы? Нет, чтобы выделить мне местечко в раю и сказать: ступай в вечное счастье, Немил Милорадович, и ни о чем не тревожься. А если случатся на твоем пути трудности – то мы сами о них позаботимся. Что, сказали мне так государи вселенной? Как же, жди!
Звенислава погладила его по рукаву, стараясь не касаться открытой кожи.
- Свадьба – большое событие, его запоминают надолго, - утешила она спутника. – Если справишь свою службу ладно – попадешь в число ближних слуг. Тогда проси, чего пожелаешь. Владыки небес справедливы, они не забудут тебя наградить.
- Только на это я и надеюсь. Иначе придет мне такая хана, что и словами не описать. Хочешь не хочешь, а угодить богам надо. Дело решенное: я принимаюсь за службу. Если свадьба пройдет без сучка, без задоринки, то я сорву выигрыш, о котором мечтал. А для этого нужно найти стервеца, что злоумышляет на князя. Выведу пакостника на чистую воду – добьюсь своего.
- Может, никто и не злоумышляет? Может, это пустые тревоги?
- Хорошо, если так. Только слабая это надежда. Пойдем-ка, расчистим для свадебки путь. Вредитель нам неизвестен. Зато мы знаем, кого наметили в жертву – жениха и невесту. Стало быть, наша задача: жертв спасти, покушение предотвратить. И с орудием зла ясность полная – это черное колдовство, а уж в нем-то я разбираюсь. Так что злодея ждет встреча, о какой он и не помышлял.
И Немил двинулся вдоль вереницы саней, придирчиво осматривая приглашенных. В возок к жениху сели Ярило, Хорс и Стрибог. От Ясного месяца, кожа которого серебрилась и поблескивала завораживающим сиянием, Немил предпочел держаться подальше. Но пройти мимо хозяина поднебесных ветров он не мог. Улыбаясь, Стрибог обнажал золотые зубы. Позолота блестела и на витых рогах, что тянулись ввысь с его шлема. Одет он был в мятль, цвет которого менялся от белого к нежно-голубому. Ярило строго взглянул на кудесника и погрозил ему пальцем, так что Немил предпочел побыстрее проскочить мимо.
В следующих санях разместился бог судьбы и гаданий Судимир с сестрами и дочерьми. С одной из его сестер, черной пряхой Несречей, Немил не захотел бы встретиться ни за какие коврижки – ведь она обрывает нить жизни, которую ткут для каждого из людей с его рождения. Зато белая Среча, что дает этой жизни начало, так и источала жизнерадостность.
Переплут и Додола, Денница и Жива, Карна и Желя – все богини и боги сливались перед глазами человека в череду мелькающих ликов.
«Как я попал сюда? Кто я такой? Самозванец, чудом угодивший на роскошное пиршество, - мелькала в голове кудесника холодящая мысль. – Вдруг они разгадают, что я – просто гусеница, что заползла на их скатерть? Ведь раздавят – одно мокрое место останется. Главное – не подавать виду. Уф, Немил Милорадович, ну и вляпался же ты! Держись уверенней! Улыбайся! Пусть никто из них не догадается, кто ты на самом деле!»
И он улыбался, и всем своим видом показывал, что без него тут не обойтись, что он – знаток ведовства, и находится за работой, от которой нельзя отвлекать.
Гриди вывели крылатых коней, похожих на легкие облака. Перед Немилом пронесся целый табун жеребцов, алмазные копыта которых едва касались поверхности. В самом конце ковылял серый в яблоках конек с крыльями, сложенными, как у скачущего по земле воробья. Он казался настолько смешным и невзрачным, что Немил улыбнулся.
Небесные воины дружно вскарабкались в седла и выстроились справа и слева от поезда, образовав почетный караул.
Сани гостей покачивались, как ладьи на волнах. Кудесник обеспокоился и полез посмотреть, отчего их качает. Как они вообще могут катиться по земле в разгар лета – ведь полозья сотрутся об алмазы?
Едва он оказался под днищем саней, как заметил, что полозья и вовсе не касаются почвы – они парят в одном вершке над травой, словно какая-то сила удерживает их на весу.
- Вот так чудо! – не удержавшись, воскликнул он.
Размечтавшись, он вообразил, как летит на таких же санях в разгар лета по главной улице Великого Мира-города, а князья и бояре таращатся на него и вопят: «гляди, что колдун вытворяет!» В уме отложилось, что нужно выведать у небожителей их секретик и при случае щегольнуть им.
Внезапно по рядам приглашенных пробежало волнение. Гриди вытянулись в струнку и замерли. Звенислава уставилась в дальний конец аллеи, ее лицо приняло благоговейное выражение. Немил посмотрел туда же. Под аркой, образованной двумя окаменелыми чудовищами, сцепившимися в схватке, показался старейшина горней общины Род в сопровождении Лады и юной Лели.
Старейшина чинно вышагивал, кутаясь в роскошный рдяной мятль с меховым подбоем. Борода его казалась почти белой от седины, но голубые глаза блестели так молодо, словно старость боялась подступить к нему по-настоящему. Лада, претендующая на звание небесной царицы, держалась так же степенно, а вот ее дочь Леля, выглядящая лет на восемнадцать, вела себя непосредственно.
Но внимание человека привлекли не богини, способные поразить красотой и менее чувствительное сердце. Его взгляд сразу же упал на существо, настолько отвратительное, что само появление его в Горнем мире казалось невероятным. Оно походило на беса, только мелкого и суетливого.
Из коротких штанишек торчали нелепые и кривые ноги, волосатые, как у животного. Козлиные копыта гулко стучали по алмазной мостовой, и даже эхо от этого чужеродного звука резало слух. Впрочем, верхняя часть его тела казалась вполне человеческой. Под распахнутым воротом косоворотки виднелась голая, без единого волоска, грудь. Густые и длинные космы лохматились на голове, как у пугала. Из них торчали миниатюрные рожки, годные разве на то, чтобы пугать голубей. Они были не длиннее остреньких ушек, розовых, как у свиньи. Такой же свиной пятачок украшал оживленную физиономию с бегающими глазками. На несуразное тело был напялен новомодный фряжский камзол из темно-зеленого бархата с золотым шитьем. Только вот хвостик с пушистой кисточкой на конце выдавал не заморского аристократа, а обыкновенную нежить, корчащую из себя важного гостя.
Владыка Род оказывал своему спутнику необъяснимые знаки внимания. Он поддерживал его под локоток и занимал учтивой беседой, пока эта нечистая сила гримасничала и кривлялась.
- Откуда тут это козлище? Как его занесло в Горний мир? – спросил пораженный кудесник.
- Ты разве не знаешь? – откликнулась Звенислава. – Это же черт Вертопрах, посланец Великого Лиходея. Он прибыл на свадьбу, чтобы засвидетельствовать почтение своего господаря.
Черт вытащил из рукава кружевной платочек, хрюкнул и обмакнул в него свой свиной пятачок. Рыльце заходило ходуном, оставляя на кружевах слизь и черные волоски. Род участливо поддержал спутника и осведомился, не холодно ли тому на небесах, открытых в звездный простор, после жара огненного пекла. Вертопрах скривил рожицу и мотнул рожками, выказывая недовольство здешней погодой.
- Противно смотреть, как владыка миров лебезит перед мелким чертякой! – в сердцах бросил Немил.
- Ничего ты не понимаешь! – обиделась Звенислава. – Наш старейшина – мудрый правитель. Ему нужен мир с бесами, а они, между прочим, так и шныряют по Туманной поляне. После долгого перерыва они снова полезли в Дол, хоть им это и запрещено. Что они затеяли? Может, готовятся к нападению? Нужно заранее разузнать.
- Как по мне, так их всех нужно прижать к ноготку, да и дело с концом.
- Вот пойди и прижми!
У Немила иссякли доводы, и он почувствовал досаду – не столько от того, что оказался неправ, сколько от того, что его переспорила дева, которую даже и ущипнуть не за что. Черт между тем закончил сморкаться и небрежно швырнул платок на дорогу.
- А вот это вы зря! – кудесник встрепенулся, как гончая, заслышавшая охотничий рожок.
Дева не успела схватить его за пояс, чтобы попридержать. Метнувшись торжественной процессии под ноги, Немил схватил замусоленный платок, поднял его в руке и, торжествуя, вскричал:
Хохоча, гости принялись расходиться. Богиня Мокошь, исполнявшая роль старшей свахи, осыпала княгиню и князя хмелем. Почтительно приблизившись к Костроме, Звенислава поклонилась ей в пол и повела к отдельному возку – к венцу жениху и невесте полагалось ехать порознь.
Гриди высыпали из чертога в доспехах, начищенных до зеркального блеска. От их оружия замельтешило в глазах. Немил благосклонно одобрил поднятый ими лязг: чем больше железного звона, тем больше страху нагонят они на чудовищ, если таковые вздумают высунуться из тайных убежищ.
Внезапно кудесника накрыло волной бурного, ничем не объяснимого восторга. На ретивом огненно-красном коне к гостям выехал молодой бог в кумачовой, как у мужика на ярмарке, рубахе. Сапоги его, темно-зеленые, с узорными золотыми травами, ловко держались в стременах на загнутых носках, так что наездник управлялся со скакуном одними ногами, в то время как руки его размахивали так оживленно, что казалось, будто это ветер сорвал с горы мельницу и понес ее над простором.
- Будь внимателен! – подсказал навь Владимир, указывая на лихача. – Это Ярило, свадебный дружка нашего жениха. Они с Перуном приятели не разлей вода. Как напьются, так начинают буянить, а то и носы могут друг другу расквасить. Следи за тем, чтобы он не прикладывался к меху с вином.
- Как же я за ним услежу? – растерялся кудесник. – Ведь я ему не указ.
Владимир, не слушая возражений, бросился к саням Перуна, у которых нетерпеливо бил копытом облачный конь.
- Эй, где тут кудесник со своим оберегом? – загрохотало божество в красной рубахе таким низким басом, что с окрестных дубов посыпались желуди.
- Тут я! – отозвался Немил, стараясь не попасть в свистопляску, поднятую этим вихрем.
Ярило спрыгнул с седла, поставил человека перед собой и наклонился, разглядывая его так, как лис разглядывает мышку перед тем, как сожрать.
- Ты, как я слышал, великий колдун?
- Не великий. Обычный, - бледнея, ответил Немил.
- Уберечь свадьбу от порчи сумеешь?
- Еще как! Я в этом деле мастак, каких свет не видывал! – стоило лишь чуть-чуть прихвастнуть, как человек снова почувствовал себя в родной стихии.
- Гляди в оба! Только наивные думают, будто в Белой Веже все только и делают, что милуются и лобызаются. На самом деле у Перуна полным-полно недоброжелателей.
- Кто может злоумышлять на небесного князя? – удивился кудесник.
- Много кто. Например, Велес – его давний соперник. Перун хозяйничает на небесах, зато Велес – в доле. Они не могут сойтись, как земля с небом. За сто веков у них накопилось столько обид друг на друга, что начни вспоминать – и драки не миновать. Иная материя – государыня Лада. С виду она – сама любушка, но при этом себе на уме. Она и сама не прочь царствовать в горних мирах, только кто ее пустит на владычный престол? Небось, наша царица спит и видит, как доказать всем силу своих чар. Свадьба – отличное время, чтобы опробовать их. Как увидишь богиню любви – берегись! Любовь зла, особенно, когда это любовь к себе. Что таращишь глаза? Думаешь, это все? Как бы не так. Есть и еще закавыка. Додола, хозяйка радужного моста. Поглядеть на нее – так она само очарование, так и переливается всеми красками. А ты знаешь, что она была невестой Перуна до того, как он повстречал Кострому? Ох, кому я это говорю? Ты же полный растяпа, земляной червь, откуда тебе это знать? Слушай внимательно: Додола расстроена из-за того, что у нее увели суженого, и расстроена сильно. Свадьба – случай отомстить сопернице и предателю-жениху. Представь, как это будет красиво. На глазах у всех небожителей оба – хлоп! – и превращаются в диких зверей, которые даже не помнят, кем были прежде. Вот урок всем неверным любовникам, что бросают свою половинку.
- Разве боги способны на такое коварство? – пролепетал обескураженный человек.
- Если сильно рассержены – то способны, - заверил Ярило. – Но главный, кто меня беспокоит – это посол его величества Лиходея. Явился сегодня перед рассветом, показал вместо верительной грамоты дивный посох с неразгаданным свойством, и, как ни в чем не бывало, поднялся в Вышеград по мосту. Велес закрыл перед гостем ворота, да наши мудрые и дальновидные государи велели пустить его. Не хотят ссориться с бесами, уклоняются от войны. А посол этот кто? Мелкий черт Вертопрах, о котором мы прежде даже не слышали. Если б князь тьмы в самом деле искал нашей дружбы, то прислал бы кого-нибудь поприличней. Дело попахивает адскими кознями. Эти хитрые твари явно что-то задумали. Только что? Поди, разгадай, что у них на уме. Уж больно не нравится мне этот посох. Кто знает, на что он способен? Может, это оружие? Не успокоюсь, пока не упрячу его подальше, за семь замков.
- А раньше князь тьмы присылал своих подданных? – осведомился Немил.
- Не припомню такого. Лиходей держит камень за пазухой на Перуна. Когда-то давно они были друзьями, почти побратимами. Да после дружок переметнулся к врагам, и с тех пор они на ножах. А тут – редкий случай для мести.
Человек разволновался и по привычке принялся теребить янтарное ожерелье, свисающее с его шеи. Ярило встряхнул его плечи и пронзил взглядом:
- Если ты возомнил, что быть дружкой на свадьбе – плевое дело, то спустись с неба на землю. Тебе предстоит работка, какой свет не видывал. Обмишулишься – спросят с тебя. Все понятно?
- Как не понять! – с досадой ответил кудесник. – Я-то думал, что свадьба богов позволит мне выслужиться. Что вести свадебный поезд – это привилегия и почет. А выходит, над моей головой нависают угрозы, о которых я даже не знаю? Как же я с ними справлюсь?
- В том-то и дело. В мире богов свои сложности. Будь начеку. Если что – сразу ко мне.
Отпустив человека, с которого слетела вся самоуверенность, Ярило вскочил в седло и пустил коня к веренице гостей, рассаживающихся по саням.
- Что случилось? На тебе лица нет, - воскликнула Звенислава, едва увидела возвращающегося Немила.
- Кажется, я попал, как кур в ощип, - пожаловался кудесник. – Послужить на свадьбе богов – значит, спасти свою душу, так я думал. А выходит, что все наоборот. Допустишь промах, и боги накажут так, что лучше бы было вообще не родиться. Только бы свадьбе никто не навредил! Тогда и мне никто худа не сделает.
- А нельзя ли опередить злопыхателей? – подала мысль Звенислава. – Раскрыть их коварные планы, да и прижать к ногтю?
- Если бы! Они – боги. А я кто? – от волнения у Немила не хватало слов, чтобы завершить предложение. – Деваться некуда. Хотя бы вид сделаю, будто из кожи вон лезу, чтобы у них ничего не случилось. Авось, тогда меня пощадят.
- Можешь рассчитывать на меня, - сказала небесная дева. – Мне бы совсем не хотелось, чтобы с моим господином и его возлюбленной прямо на свадьбе случилась беда.
- Спасибо тебе, моя душенька, - расчувствовался Немил. – Уж и не знаю, на кого тут положиться. Я в этом мире чужак, тут у меня ни родни, ни знакомых. Хватаю жабрами воздух, как рыба на суше, и не могу надышаться. Одна ты для меня – утешение.
Звенислава смутилась и даже чуть-чуть покраснела.
- Если б ты знала, как я ненавижу опасности и приключения! – не мог угомониться человек. – Дали б мне спокойно дожить свои годы. Нет, всем от меня что-то нужно. Лиходею подай мою душу, небесным владыкам – голову, упырю – кровь. Я им что, дар природы? Нет, чтобы выделить мне местечко в раю и сказать: ступай в вечное счастье, Немил Милорадович, и ни о чем не тревожься. А если случатся на твоем пути трудности – то мы сами о них позаботимся. Что, сказали мне так государи вселенной? Как же, жди!
Звенислава погладила его по рукаву, стараясь не касаться открытой кожи.
- Свадьба – большое событие, его запоминают надолго, - утешила она спутника. – Если справишь свою службу ладно – попадешь в число ближних слуг. Тогда проси, чего пожелаешь. Владыки небес справедливы, они не забудут тебя наградить.
- Только на это я и надеюсь. Иначе придет мне такая хана, что и словами не описать. Хочешь не хочешь, а угодить богам надо. Дело решенное: я принимаюсь за службу. Если свадьба пройдет без сучка, без задоринки, то я сорву выигрыш, о котором мечтал. А для этого нужно найти стервеца, что злоумышляет на князя. Выведу пакостника на чистую воду – добьюсь своего.
- Может, никто и не злоумышляет? Может, это пустые тревоги?
- Хорошо, если так. Только слабая это надежда. Пойдем-ка, расчистим для свадебки путь. Вредитель нам неизвестен. Зато мы знаем, кого наметили в жертву – жениха и невесту. Стало быть, наша задача: жертв спасти, покушение предотвратить. И с орудием зла ясность полная – это черное колдовство, а уж в нем-то я разбираюсь. Так что злодея ждет встреча, о какой он и не помышлял.
И Немил двинулся вдоль вереницы саней, придирчиво осматривая приглашенных. В возок к жениху сели Ярило, Хорс и Стрибог. От Ясного месяца, кожа которого серебрилась и поблескивала завораживающим сиянием, Немил предпочел держаться подальше. Но пройти мимо хозяина поднебесных ветров он не мог. Улыбаясь, Стрибог обнажал золотые зубы. Позолота блестела и на витых рогах, что тянулись ввысь с его шлема. Одет он был в мятль, цвет которого менялся от белого к нежно-голубому. Ярило строго взглянул на кудесника и погрозил ему пальцем, так что Немил предпочел побыстрее проскочить мимо.
В следующих санях разместился бог судьбы и гаданий Судимир с сестрами и дочерьми. С одной из его сестер, черной пряхой Несречей, Немил не захотел бы встретиться ни за какие коврижки – ведь она обрывает нить жизни, которую ткут для каждого из людей с его рождения. Зато белая Среча, что дает этой жизни начало, так и источала жизнерадостность.
Переплут и Додола, Денница и Жива, Карна и Желя – все богини и боги сливались перед глазами человека в череду мелькающих ликов.
«Как я попал сюда? Кто я такой? Самозванец, чудом угодивший на роскошное пиршество, - мелькала в голове кудесника холодящая мысль. – Вдруг они разгадают, что я – просто гусеница, что заползла на их скатерть? Ведь раздавят – одно мокрое место останется. Главное – не подавать виду. Уф, Немил Милорадович, ну и вляпался же ты! Держись уверенней! Улыбайся! Пусть никто из них не догадается, кто ты на самом деле!»
И он улыбался, и всем своим видом показывал, что без него тут не обойтись, что он – знаток ведовства, и находится за работой, от которой нельзя отвлекать.
Гриди вывели крылатых коней, похожих на легкие облака. Перед Немилом пронесся целый табун жеребцов, алмазные копыта которых едва касались поверхности. В самом конце ковылял серый в яблоках конек с крыльями, сложенными, как у скачущего по земле воробья. Он казался настолько смешным и невзрачным, что Немил улыбнулся.
Небесные воины дружно вскарабкались в седла и выстроились справа и слева от поезда, образовав почетный караул.
Сани гостей покачивались, как ладьи на волнах. Кудесник обеспокоился и полез посмотреть, отчего их качает. Как они вообще могут катиться по земле в разгар лета – ведь полозья сотрутся об алмазы?
Едва он оказался под днищем саней, как заметил, что полозья и вовсе не касаются почвы – они парят в одном вершке над травой, словно какая-то сила удерживает их на весу.
- Вот так чудо! – не удержавшись, воскликнул он.
Размечтавшись, он вообразил, как летит на таких же санях в разгар лета по главной улице Великого Мира-города, а князья и бояре таращатся на него и вопят: «гляди, что колдун вытворяет!» В уме отложилось, что нужно выведать у небожителей их секретик и при случае щегольнуть им.
Внезапно по рядам приглашенных пробежало волнение. Гриди вытянулись в струнку и замерли. Звенислава уставилась в дальний конец аллеи, ее лицо приняло благоговейное выражение. Немил посмотрел туда же. Под аркой, образованной двумя окаменелыми чудовищами, сцепившимися в схватке, показался старейшина горней общины Род в сопровождении Лады и юной Лели.
Старейшина чинно вышагивал, кутаясь в роскошный рдяной мятль с меховым подбоем. Борода его казалась почти белой от седины, но голубые глаза блестели так молодо, словно старость боялась подступить к нему по-настоящему. Лада, претендующая на звание небесной царицы, держалась так же степенно, а вот ее дочь Леля, выглядящая лет на восемнадцать, вела себя непосредственно.
Но внимание человека привлекли не богини, способные поразить красотой и менее чувствительное сердце. Его взгляд сразу же упал на существо, настолько отвратительное, что само появление его в Горнем мире казалось невероятным. Оно походило на беса, только мелкого и суетливого.
Из коротких штанишек торчали нелепые и кривые ноги, волосатые, как у животного. Козлиные копыта гулко стучали по алмазной мостовой, и даже эхо от этого чужеродного звука резало слух. Впрочем, верхняя часть его тела казалась вполне человеческой. Под распахнутым воротом косоворотки виднелась голая, без единого волоска, грудь. Густые и длинные космы лохматились на голове, как у пугала. Из них торчали миниатюрные рожки, годные разве на то, чтобы пугать голубей. Они были не длиннее остреньких ушек, розовых, как у свиньи. Такой же свиной пятачок украшал оживленную физиономию с бегающими глазками. На несуразное тело был напялен новомодный фряжский камзол из темно-зеленого бархата с золотым шитьем. Только вот хвостик с пушистой кисточкой на конце выдавал не заморского аристократа, а обыкновенную нежить, корчащую из себя важного гостя.
Владыка Род оказывал своему спутнику необъяснимые знаки внимания. Он поддерживал его под локоток и занимал учтивой беседой, пока эта нечистая сила гримасничала и кривлялась.
- Откуда тут это козлище? Как его занесло в Горний мир? – спросил пораженный кудесник.
- Ты разве не знаешь? – откликнулась Звенислава. – Это же черт Вертопрах, посланец Великого Лиходея. Он прибыл на свадьбу, чтобы засвидетельствовать почтение своего господаря.
Черт вытащил из рукава кружевной платочек, хрюкнул и обмакнул в него свой свиной пятачок. Рыльце заходило ходуном, оставляя на кружевах слизь и черные волоски. Род участливо поддержал спутника и осведомился, не холодно ли тому на небесах, открытых в звездный простор, после жара огненного пекла. Вертопрах скривил рожицу и мотнул рожками, выказывая недовольство здешней погодой.
- Противно смотреть, как владыка миров лебезит перед мелким чертякой! – в сердцах бросил Немил.
- Ничего ты не понимаешь! – обиделась Звенислава. – Наш старейшина – мудрый правитель. Ему нужен мир с бесами, а они, между прочим, так и шныряют по Туманной поляне. После долгого перерыва они снова полезли в Дол, хоть им это и запрещено. Что они затеяли? Может, готовятся к нападению? Нужно заранее разузнать.
- Как по мне, так их всех нужно прижать к ноготку, да и дело с концом.
- Вот пойди и прижми!
У Немила иссякли доводы, и он почувствовал досаду – не столько от того, что оказался неправ, сколько от того, что его переспорила дева, которую даже и ущипнуть не за что. Черт между тем закончил сморкаться и небрежно швырнул платок на дорогу.
- А вот это вы зря! – кудесник встрепенулся, как гончая, заслышавшая охотничий рожок.
Дева не успела схватить его за пояс, чтобы попридержать. Метнувшись торжественной процессии под ноги, Немил схватил замусоленный платок, поднял его в руке и, торжествуя, вскричал:
