3 день чернеца, утро
По бархатистой черноте небосвода прокатилась сияющая Денница, предвещающая восход солнца. Далеко на востоке, за семью водами Утреннего моря, Дажбог надел свой пылающий венец и вывел солнечную колесницу на дорогу, протянувшуюся над всей подселенной. Лучи дневного светила упали на краешек тверди и заискрились, отразившись в алмазах. Но бескрайний простор над головой Немила остался черным – тут, на вышине, даже у солнца не хватало сил, чтобы высветить эту бездну.
Лунный серп пронес человека над волнующимся морем пшеницы, над сосновым бором и дубравой, состоящей из вековых дубов. Перед Немилом открылась волшебная крепость с громадными стенами, покрытыми серебром.
Заоблачный Вышеград, как называли это исполинское сооружение люди, или попросту Белая Вежа, как звали его сами боги, был выстроен в незапамятные времена великанами в форме восьмиугольника. На стыках стенных прясел высились башни, поражающие своими размерами, но даже они казались незначительными по сравнению с самой главной, центральной башней, выстроенной в середине крепости и служащей ее защитникам последней цитаделью. Ее колоссальная стрела уносилась в темные небеса и доставала до звезд. Это и была та самая Белая вежа, с вершины которой божества наблюдали за тем, что происходит во всех трех мирах мироздания.
От удивления Немил разинул рот. Он задрал голову, пытаясь рассмотреть луковку, венчающую этого колосса, но шея лишь хрустнула от напряжения, а пленившее его божество встряхнуло человека так, что ему пришлось смириться.
Немила понесло прямо к веже, и он испугался, что сейчас вмажется в нее, как давеча в дерево, когда его тащил бес. Но тут на него напал новый страх, заставивший его позабыть о столкновении. Месяц уже долетел до главной площади города, опоясанной круглой аллеей с позолоченными дорожками. И тут Немил обнаружил, что повис над дырой в небосводе, сквозь которую видна далекая земля. Белая вежа торчала прямо из этой дыры, как будто ее фундамент парил в воздухе. У человека помутилось в глазах, и он перестал понимать, что происходит.
Его мучитель как будто задался целью нарочно растревожить человека еще больше. Он понес Немила прямо к этой дыре. Пленник решил, что сумасбродное божество собралось его выкинуть, как ненужную ветошь. Он задергал ногами и заголосил:
- Погоди немного! Давай поговорим!
Не слушая воплей, месяц отцепил его и швырнул прямо в дыру, за которой виднелся голубой простор поднебесья и пушистые облачка, спокойно плывущие между землей и небом. Немил устремился вниз, но не успел он пролететь и трех локтей, как грузно плюхнулся на невидимое покрытие, состоящее из прозрачных кристаллов.
Едва успев опомниться, он вскочил на колени и обнаружил себя стоящим над бездной, однако его руки и ноги упирались в твердый алмазный свод. Облака и гуляющие по поднебесью вихри были видны, как в подзорную трубу. Чудесные алмазы увеличивали и приближали изображение. В просветы меж облаками можно было разглядеть ниточку Шерны, текущей через Дикий лес. Немил приблизил к кристаллам лицо и увидел, как игривая веверица скачет с ветки на ветку, стряхивая с них снег.
- Что за диво! – вырвалось у него.
Он пошарил руками вокруг и убедился, что опора под ним надежна и выдержит не только толстенького человечка с колышущимся брюшком, но и гигантскую восьмиугольную башню с высоким крыльцом и массивными мраморными ступенями, ведущими к ее входу.
Хорс приземлился рядом, приняв облик статного мужа, лицо и ладони которого испускали призрачный свет. Немил разглядел бархатный черный кафтан, расшитый серебряной нитью. Узор изображал ветви древа, из-за которых выглядывал лунный лик, окруженный звездами. Само божество ростом превосходило Немила в три раза, но оно тут же сжалось до привычных размеров, чтобы удобнее было общаться.
Наблюдая за ползающим на четвереньках кудесником, небожитель не выдержал и расхохотался.
- Эта площадь зовется Зеницей, - пояснил он. – Она – как зрачок в глазу горних владык. Сквозь нее видно всю землю. От нашего взора никто не укроется, так что мы знаем о тебе даже то, в чем ты сам себе побоишься признаться.
Немил вспомнил свои опасения. На ум пришло, что сбудутся самые мрачные из них, и его охватил испуг.
- Ты провинился, и обязан загладить свою вину, - вещал Хорс. – Теперь ты – мой холоп. Я намерен отдать тебя в рабство моему другу Перуну. Будешь верно служить ему – и заслужишь прощение. Все понятно?
Немил воспрянул духом и приподнялся на коленях.
- Заслужу прощение? Так ведь это как раз то, что мне нужно. Ты не шутишь? Я увижу Перуна? Небесного громовержца? Ай-люли, да никто из волхвов о такой почести и не мечтал!
- Тебя что, это радует? – с подозрением спросил Хорс.
- Ничуть не бывало! – спохватился кудесник. – Я ужасно страдаю. И готов вытерпеть наказание, каким бы тяжким оно ни оказалось. Только обратно меня не отправляй. А то на земле за моей душой бес охотится. Чуть зазеваешься – и все, нет у вас больше такого ценного работничка, как Немил Милорадович. Эх, если бы все кары были такими!
«Наказание, о каком можно только мечтать!» Эта мысль так приободрила Немила, что он вскочил на ноги. Но стоило ему взглянуть вниз, как голова закружилась, а тело предательски затряслось. Алмазная мостовая была настолько прозрачной, что ему почудилось, будто он парит над пустотой и вот-вот рухнет в бездну.
- Только скажи Перуну, чтоб он сразу не бил меня молнией, - дрожа, попросил он. – В волховской книге написано, что хозяин грома и молнии скор на расправу. Если всплывет, что прежде водились за мной кое-какие грешки – так я их замолю! Только дайте мне срок.
- Жаль откладывать, но скорой расправы не жди. Перун готовится к свадьбе. По обычаю, на торжестве должны быть свидетели от всех трех миров. Земляне – скверные твари, но хоть один из них на свадьбе все же должен присутствовать. Раз уж ты под руку подвернулся – то тебе за всех и отдуваться.
- Я отдуюсь! – пообещал Немил. – Это, конечно, ужасная кара, но я ее вытерплю. Свадьба богов! И меня на нее зовут гостем! Да такого от первоначала времен не бывало!
- Не гостем, а мелкой прислугой, - поправил Хорс.
- Верно-верно, прислугой, - поспешил согласиться Немил. – Так еще лучше. Не просто поглазею, а еще и поучаствую в действе. Если в моем Мире-городе кто узнает – то просто сдохнет от зависти!
Внезапно раздался звон, и в глаза Немилу ударила россыпь искр. Их выбили из алмазов копыта огромного скакуна, похожего на ожившее облако. На коне восседало новое божество. С первого взгляда кудесник узнал громовержца, выпустившего стрелу в беса на Туманной поляне.
Всадник был под стать своему коню и ростом превосходил человека в три раза. Мужественное лицо с короткой холеной бородкой и пронзительными голубыми глазами не позволяло угадать возраст. В движениях сквозила властная уверенность в своих силах. На плечах небожителя взметалось лазурное корзно – меховой плащ с одним рукавом, застегнутый драгоценной запоной.
Немил опасливо отполз в сторону. Ему пришло на ум, что боги играют им, как щепкой, и лучше под ноги не попадаться. И лазурное корзно, и секира, притороченная к седлу, и искрящиеся молнии-стрелы в туле за спиной всадника говорили о том, что это Перун, великий князь небесного воинства и предводитель дружины богов.
Всадник спешился, принял обычные размеры и склонился над человеком.
- Кого это ты притащил в Горний мир, братец Хорс? – спросил он.
- Это подарок к твоей свадьбе, княже, - по-родственному обняв его, ответил месяц.
- Подарок? Вот эта вот жалкая тварь? – расхохотался Перун. – Не сильно же ты потратился.
- Бракосочетание должны засвидетельствовать представители всех трех миров. Боги, гриди и навьи от Горнего мира соберутся все – в них недостатка не будет. Посол бесов прибыл сегодня, еще до рассвета. Нам не хватало людей.
- Верно, - согласился Перун. – Нас устроит любой человечек, хоть самый последний.
- Считай, что это он и есть.
Громовержец придирчиво осмотрел съежившегося кудесника и заключил:
- Твой подарок весьма кстати. Я ценю твою заботу.
И он обнял Хорса в ответ. Немил выдохнул, расправил плечи, втянул брюшко и выгнул грудь колесом, чтобы Перун понял, какое ценное приобретение ему досталось.
- Постой! – вдруг сказал громовержец. – Не тебя ли третьего дня тащил бес, когда я подстрелил его на Туманной поляне?
- Да, государь. Это был Лютобор, - замялся Немил, соображая, не выйдет ли ему боком такое признание.
- А на кой ляд ты ему сдался?
- Лиходей приказал отнести меня в пекло и отнять душу.
- Вот дела! Выходит, что я тебя уберег. Помню, уж больно жалостливо ты причитал и сетовал на судьбину. Бес уронил его в воду, - обратился Перун к Хорсу. – Я послал служанку проведать, не утонул ли этот бедолага. Она рассказала, что болотник Колоброд, этот хитрый хмырь, что живет в Светлом озере, запряг пленника в сани и катался на нем, как на лошади. Ох, и смеялся же я! Правда, забавно?
- По правде сказать, государь, ничего забавного в этом не было, - осмелился возразить человек. – Наоборот, я ужасно страдал и думал, что пропаду без следа.
- Что ж, тогда за тобой должок. Вот и случай его отработать. Поступаешь в мое распоряжение и будешь делать, что я велю. Лады?
- Разумеется, государь! – едва сдержал радость Немил. – Я – твой и душой, и телом.
- Погоди раболепствовать. У тебя еще будет случай выслужиться. А Светлое озеро принесло мне удачу. На его берегу я встретил свою судьбу. Разве это не чудо?
- Твоя служанка, кажется, приглянулась этому пройдохе, - заметил лунный бог, пихнув Немила сапогом.
- Звенислава? Этому колдуну? – рассмеялся Перун. – Из него песок сыпется. Седина в бороду, бес в ребро. Впрочем, стоит ли осуждать его за любовь? Ведь у меня самого на носу свадьба. Сейчас мне хочется, чтобы все были счастливы. Вставай, человечек! Тебе повезло. Ты попал к государям, когда они в добром духе.
Перун поманил его за собой и запрыгнул в седло. Сияние месяца померкло у кудесника за спиной. Он зашагал вслед за новым хозяином, вертя головой по сторонам и дивясь чудесам небесного города. Солнце уже взошло и пекло во всю силу – его жар обжигал лицо и ладони. Но воздух вокруг оставался холодным, так что путнику приходилось зябко кутаться в грязную рясу.
Колесница Дажбога уже начинала карабкаться на Окольную гору, возвышающуюся над Серебряным городом. Там, на вершине, сверкали золоченые крыши Полуденного дворца, в котором солнечный государь любил вздремнуть часок после обеда. Однако даже в разгар дня тени в Вышеграде оставались низкими и вытягивались так далеко, что у Немила возникло впечатление, будто он наступает себе на пятки.
Встречать Перуна выходили чудные звери: олень с золотыми рогами, чьи копыта при каждом шаге высекали новенькие червонцы, и огромный, размером с медведя, вепрь, щетина которого тоже отливала позолотой, а клыки напоминали мамонтов бивень. Вокруг порхали жар-птицы, хвосты которых искрились разноцветными сполохами, и даже Индрик-зверь, похожий на шерстистую козу размером с лошадку, не побоялся выбраться из хвойного бора.
За живой изгородью виднелись просторные усадьбы, в центре которых поблескивали позолоченные крыши деревянных дворцов, каменных палат и высоких теремов с причудливыми куполами в виде шатров и бочек.
Местные жители, невесомые и бестелесные, воспаряли над землей и неслись поглазеть на чужеземца, явившегося во плоти и крови в мир, недоступный бренным телам. Однако Перуну не было до них дела. Всадник уверенно повернул налево и въехал в арку, образованную живыми дубами.
За оградой из тесно сплетенных ветвей тянулось длинное строение из белого мрамора. Сквозь узенькие стрельчатые окна доносились звуки пирушки, возбужденные вопли и звон бьющихся друг о друга мечей. Двускатная крыша здания была покрыта тонкой позолотой, отчего превращалось в подобие зеркала, пускающего в глаза солнечного зайчика.
По звукам боев и попоек Немил догадался, что это гридница, но кто мог обитать в ней? Ведь Вышеград представлялся ему страной покоя. Его немой вопрос разрешился тут же: на порог широкого крыльца высыпали бестелесные воины в невесомых доспехах. Какого только оружия не было у них в руках! Копья, рогатины, короткие сулицы для метания, луки и самострелы с тульями за спиной, мечи, топоры, секиры, палицы и булавы, и, конечно же, кистени – куда же без них? Призрачные тела едва виднелись из-под кольчуг с тонкими, идеально ровными колечками, из-под нашитых на жесткую кожу пластинок, и даже из-под чешуйчатых броней, которые так изящно сгибались и разгибались, что воин в них напоминал бросающегося змея. Ничуть не боясь нарушить покой заоблачного края, воины во все горло хохотали и игриво ругались. От них разило превосходной хмельной медовухой и жареным кабанчиком, а натренированные кулаки так и чесались, чтобы заехать соседу в ухо и вызвать его на шутливый бой.
«Перунова гридница!» - догадался Немил.
Волхвы обещали воинам, что в ней окажутся души тех, кто со славой погибнет в бою. Только кто верит обещаниям? Одни простаки. А теперь что же, выходит, что все так и есть? Голова кудесника разрывалась: ветхие байки, над которыми он потешался прежде, на глазах превращались в сущую правду, а ее еще нужно было переварить.
Он вжал голову в плечи и постарался стать как можно более незаметным, вспомнив, насколько беспощадна бывает дружина Перуна ко всяким прихвостням бесов. На его счастье, дружинники мало обращали внимание на теплокрового человека, плетущегося за конским хвостом. Громкими и восторженными воплями они приветствовали своего господина, который приосанился в седле и привычно принимал знаки всеобщего обожания.
Сразу несколько горних витязей подрались за право помочь Перуну спуститься с седла, а после отвести крылатого скакуна в стойло.
- Володимер, вычисти моего Грома так, будто он только родился! – приказал громовержец высокому навью, одетому не в доспехи, как все, а в благородное княжеское корзно. – Перышко к перышку, шерстинка к шерстинке! Не хочу ударить в грязь лицом перед невестой!
При слове «невеста» витязи взвыли от восторга и увязались толпой за Перуном, который пешком через густую дубраву зашагал к высокому белокаменному дворцу. На Немила никто не обращал внимания, будто он был тут своим. Однако никто из воинов-гридей не приближался, и ему стало ясно, что местные обитатели тщательно избегают прикосновения к теплокровному, полнотелому жителю Дола.
Вдоль широкой улицы, образованной рядами дубов, застыли в самых немыслимых позах каменные чудовища. Извивающиеся змеи с разинутыми пастями окаменели в миг броска, и их торчащие клыки и высунутые жала готовились проглотить любого, кто окажется на пути. Крылатые львы, гигантские ящеры с огромными хвостами и когтистыми лапами, чудовищные волки немыслимых размеров, и быстрые, крадущиеся как тени пардусы – все казались настолько живыми, что Немил боялся приблизиться к ним. На его счастье, никаких признаков движения не было заметно в их окаменелых телах.
- Это наш господин их всех поборол! – с гордостью проговорил навь Володимер, обернувшись к Немилу.
Он оказался единственным, кто решился заговорить с человеком.
Дворец Перуна больше напоминал рыцарский замок с высокими башнями и неприступными пряслами стен.
