Должен был сделать все, чтобы Лина была в целости и сохранности, а вместо этого…
— Блядство, — осторожно прислонил ее обратно к себе. — Потерпи немного, сейчас станет легче. Я их уберу.
— Не надо, — ведьма слабо выдохнула, уткнувшись лбом мне в грудь. — Все нормально, дай минутку…
Нормально? Она была не в себе с самого момента, как мы оказались в этом долбаном мире, буквально несколько минут назад наизнанку вывернулась, а теперь истекает кровью. Что здесь нормального?!
Кинжалы надо было вытащить, без сомнений. Так, по крайней мере, раны начнут заживать. Спешка тут ни к черту, но и медлить не стоит.
Я крепко ухватился за нож, что был под лопаткой, и резко выдернул его из Лининой спины, не обращая внимания на шипы рукояти, впившиеся до мяса в ладонь. Старался не вслушиваться в этот проклятый влажный всхлип, с которым нехотя показалось лезвие. За ним последовал и нож, что был в бедре. Ладонь саднило от глубоких царапин, но это была сущая чушь по сравнению с тем, что испытывала Лина. От боли она с силой впилась ногтями мне в плечо, ругаясь сквозь зубы.
Ведьмина кровь по-прежнему сочилась из ран, не думая останавливаться, даже, по-моему, напротив. Медленно усадив ее на ближайший небольшой холмик, я подтянул поближе к себе сумку, лихорадочно принялся в ней рыться. У меня точно должно было быть что-то заживляющее. Всегда было.
— Дурак, — она перехватила мою руку, осмотрела оцарапанную рукоятками ладонь. — Говорила же не трогать… Теперь, — Лина тряхнула головой, словно старалась удержаться в сознании, — мы оба в заднице.
— То есть?
— Ножи с ядом, — ведьма попыталась сесть поудобнее и потревожила раны: спину ее я не видел, но с бедра алые капли зачастили на траву. — Они лишают магии… На время, но любой. Нам даже портал не открыть. Мы сейчас не лучше обычных людей.
Обычным я был очень и очень давно. Единственное, что о том времени помнил совершенно точно: людям не совсем полезно для здоровья кровопускание.
Каждое последующее слово давалось Лине тяжелее, чем предыдущее, поэтому все вопросы я решил оставить на потом, возвращаясь к копанию в сумке.
— Здесь нельзя оставаться, — ведьма же все никак не могла помолчать. — Не думала, что эти ловушки еще действуют, и не помню, где остальные.
— Ты здесь уже бывала? — я на секунду перестал перебирать склянки. Да, дебильный вопрос, можно было и раньше по ее поведению предположить, что ведьму с этим миром что-то связывает.
— Можно и так сказать, — она снова скривилась и попыталась встать, но тут же со стоном шлепнулась обратно на задницу. — Я создала этот яд.
Иронично, в какой-то степени… Впрочем, эта мысль успела рассыпаться, толком не сформировавшись. Плевать, кто и что придумал, главное, чтобы все не обернулось еще большими проблемами, чем сейчас.
— Сколько времени он будет действовать? — поводов не доверять ей у меня не было. А раз так — нужно найти какое-то временное пристанище и перевязать ее, как следует. О том, чтобы идти сейчас за братцем, и речь быть не могло.
— Не знаю, — Лина покачала головой. На лбу у нее выступила испарина. — Вполне вероятно, что пару-тройку дней.
Отлично. Просто великолепно. Досчитав до десяти, чтобы придержать при себе матерный комментарий, я перекинул обе сумки, свою и ведьмину, через плечо, и поднялся на ноги.
— Помоги встать, — Лина протянула руку.
— Думаешь, что сможешь идти? — оторопело уставился на нее.
— Конечно, смогу, — нахмурилась ведьма, тыльной стороной ладони утирая лоб. — Бывало и хуже. Или ты предлагаешь мне на этом холме сидеть три дня?!
Я покачал головой и наклонился, поднимая сумасбродку на руки. Она, естественно, тут же сердито дернулась.
— Я могу идти…
— Вот и отлично, потом покажешь, — пообещал ей, перехватывая поудобнее. Рукав моей рубашки под ее спиной почти мгновенно намок, и я думать не хотел о том, что это. — Может, есть идеи, куда идти?
— И долго ты собираешься идти? — ведьма снова попыталась извернуться, пришлось руки сжать так, что она невольно охнула. — Напоминаю, что ты тоже лишен сил алата, так что…
— Не очень-то лестный отзыв для мужчины, — хмыкнул, прикидывая направление. — Я смогу идти столько, сколько понадобится, так что… Лина?
Голова ее безвольно упала мне на плечо, тело как-то моментально расслабилось. Похоже, она отключилась.
Дальше думать не было времени. Тропинка через арку, по крайней мере, была явно творением рук человеческих, в то время как в остальном вокруг виднелся лишь густой лес. Может, я и заблуждаюсь, но скорее поверю в возможность увидеть на другом конце дорожки какое-никакое жилище, чем случайно набрести на избушку в непроходимой чащобе.
Мое предположение оправдалось минут через пятнадцать, когда я, честно говоря, уже начал сомневаться в его правильности. Впереди замаячил светлый особняк в окружении деревьев, густо увитый разросшимися не то лианами, не то плющом — черт его знает, на таком расстоянии.
Поведя плечом, чтобы поправить сползшие ремни сумок, я ускорил шаг. Ведьма была все бледнее, и мне это совершенно не нравилось. Плевать, есть ли кто в доме, главное, чтобы можно было найти для нее удобное место и оказать, наконец, возможную помощь.
Еще через несколько метров Лина вдруг открыла глаза. Заморгала, словно никак не могла сообразить, что происходит, и почему она у меня на руках.
— Потерпи еще совсем немного, — я кивнул на дом впереди. — Лучше не отключайся, если можешь, держись в сознании.
Ведьма повернула голову в указанном направлении. И вдруг дернулась с такой силой, что я ее едва не уронил от неожиданности. Чересчур для той, что только что была в полной отключке.
— Не пойду туда, — замотала головой она. — Не пойду.
— Собственно, ты и не идешь, — я попытался отшутиться, но увидел лицо Лины и заткнулся на полуслове. Она выглядела точно так же, как в тот день, перед иллюзией. Даже, пожалуй, хуже, потому что тогда хотя бы не была такой мертвенно белой. Словно призрак увидела.
— Нет… — сбивчивый шепот был едва слышен.
— Выбора нет, нам нужно где-то укрыться, — стоило попробовать убедить ее.
— Я туда не пойду! — голос ведьмы сорвался едва ли не в истерику. — Только не туда!
Лина снова брыкнула ногами с такой силой, что я споткнулся и едва не потерял равновесие. Будь она в лучше форме, мы бы точно навернулись. От одного вида этого дома ведьма совершенно потеряла способность мыслить трезво.
— Отпусти меня! — она рванулась прочь, норовя все же вывалиться из моих рук.
— Ты истекаешь кровью, я не могу! — вырвалось чуть резче, чем хотелось бы. Я не понимал, что с ней творится, и, как следствие, просто не представлял, что делать. Будь у меня возможность, я бы близко к этому дому не подошел, забрал бы ее куда подальше, не задавая лишних вопросов. Только сейчас… Выбора действительно не было, не позволить же ей остаться в лесу, черт подери?!
— Не могу, — в остекленевших синих глазах застыли слезы. — Дес, правда не могу, пожалуйста…
По моему взгляду Лина, кажется, поняла, что уговоры не действуют. Ее кулак слабо впечатался мне в грудь, будто сил совсем не осталось. Ведьма уткнулась лицом мне в плечо, на долю секунды мне показалось, будто услышал тихий всхлип.
Я почти готов был развернуться прочь. Почти. Немедленно возникло ощущение, что я делаю что-то такое подлое по отношению к ней, что здорово аукнется в будущем. Чувствовал себя последней мразью, ускоряя шаг. Последнее, чего я хотел — быть тем, кто вынуждает ее делать что-то против воли. Тем более то, что пугает до беспамятства. Но я не мог не думать о том, что у меня уже весь рукав насквозь мокрый от крови, и она не останавливается. Нам нужно было укрытие. Ей нужно было.
— Прости, — выдохнул Лине в макушку, надеясь, что это звучит для нее настолько же искренне, насколько я говорю.
Голова ведьмы безжизненно откинулась назад. Короткий спор лишил ее последней выдержки.
К черту. Пусть злится потом на меня, кричит, кроет последними словами, высмеивает за переживания. Да хоть вмажет. Главное, чтобы сейчас все закончилось хорошо.
Дом оказался совершенно пуст. Судя по разрухе, которую я заметил краем глаза, даже заброшен. Будем надеяться, что это нам на руку.
В большой светлой комнате, похожей на гостиную, в которой две стены из четырех были стеклянными, как и потолок, нашелся относительно целый диван. Бережно переложив на него ведьму, я на секунду замер, разглядывая застывшее в напряжении лицо.
Идиот, не время таращиться!
Вывалив содержимое обеих сумок на ближайшее кресло, я принялся искать что-то подходящее из снадобий. Из своих запасов наконец-то отрыл заживляющую мазь, в сумке Лины нашелся флакон обеззараживающего зелья, еще какая-то куча маленьких склянок с названиями, которые мне ни о чем не говорили. Зато бинтов мы на двоих набрали столько, что на мумию бы хватило. Специалисты по походам, мать вашу.
Пальцы легли на пуговицы рубашки ведьмы. На секунду я заколебался. Она меня убьет, когда очнется и поймет, что я ее раздевал. Как пить дать.
Ну и слава богу, с другой стороны, раз сил на это хватит, значит, жить будет.
Я медленно стянул с Лины рубашку, стараясь не дергать лишний раз, потому что кровь на ней уже стала подсыхать и липнуть к коже. Нарочно смотрел только на рану, чтобы не выглядеть в итоге козлом. Ведьма вздрогнула от боли даже без сознания. Без привычной бравады и острого языка она казалась… Не хрупкой или слабой, нет. Скорее не такой несгибаемой. Ее дрожь отозвалась спазмом у меня в груди.
— Еще чуть-чуть, — пробормотал, сам не зная, слышала ли она меня.
Перевернув Лину на живот, промыл рану, пытаясь не думать о том, насколько глубоко вонзился нож. Все должно было обойтись. Это же алата Страх. Мы в Гильдии ставки делали, может ли ее вообще что-то убить. Не окажется же это случайный сраный кинжальчик? Точно нет.
Только нанося заживляющую мазь и повязку, я вдруг понял, что руки дрожат. Черт возьми, я делал это десятки раз, видел раны и похуже. Так с чего сейчас трясусь?
Потому что боюсь облажаться, просто сам пока не понимаю, в чем именно.
— Возьми себя в руки, придурок, — процедил сквозь зубы. Не хватало еще, чтобы она случайно пришла в себя и увидела, как меня колотит.
На повязке проступила кровь, но совсем немного. Видимо, зелье и мазь все же действовали. Выдернув из горы вещей на кресле свою рубашку, аккуратно надел на ведьму, уложил ее поудобнее на диване. Встряхнул от пыли подушку, подложил ей под голову. Оставалось только обработать порез на бедре.
Снимать с Лины брюки я как-то не решился. Не столько потому, что боялся не пережить праведный гнев, сколько из-за опасения, что снова потревожу рану на спине. Поэтому просто разрезал брючину побольше, обработал порез и наложил повязку. К счастью, здесь не задело никаких крупных сосудов, зажить должно было быстро.
Наспех вытерев руки от ее крови, я распутал волосы ведьмы, скрученные на затылке, расплел их, оставив свисать с дивана. Так, наверное, все же удобнее.
Веки у нее дрожали, время от времени Лина хмурилась, будто не то мучалась от боли, не то видела кошмары. Ни то, ни другое меня совершенно не воодушевляло. Что бы с ней не творилось — это было дерьмово. И что еще хуже — я по-прежнему ничего не мог сделать.
Не удержавшись, я аккуратно, чтобы не разбудить, погладил ведьму по едва теплой щеке. Потом взял в руку ладонь. Тонкие пальцы были совсем холодными, но сжались на моих с неожиданной силой.
— Все хорошо будет, — с нажимом погладил Лину по костяшкам. — Я тут посижу немного, потом осмотрюсь. Очнешься — сразу свалим, обещаю.
Лишь когда она окончательно расслабилась, я позволил себе отобрать у нее ладонь. Накрыл ведьму своей курткой, потом вышел прочь из дома. Надо было и в самом деле осмотреть местечко, где мы оказались, чтобы избежать еще каких-нибудь подлянок. И было бы неплохо разжиться водой, решить что-то с едой, потому что когда она придет в себя, ей однозначно надо будет хорошо поесть, а у нас в запасах чисто пара бутербродов, да и те уже мятые.
Бегло обойдя дом, я не заметил ничего подозрительного или полезного, разве что роскошную купальню на первом этаже, похоже, все еще действующую. Хочется верить, что снаружи найдется что пополезнее.
Оказавшись в саду, я вдруг первым делом, сам того не ожидая, вспомнил о братце. Вернее о том, что было бы неплохо передать ему весточку, что планы изменились. Попытался настроиться на след кольца — безуспешно. Кажется, на счет яда и магии Лина была абсолютно права.
При других обстоятельствах возможность оказаться запертым наедине с ней черт знает где могла бы сойти за благословение небес. Сейчас это скорее была злая насмешка над моими желаниями.
Машинально свернув за угол дома, я окинул взглядом пейзаж перед собой и выматерился, вложив в это высказывание всю душу.
Пусть и с некоторыми изменениями, запущением, но я мог поклясться, что вижу Линину иллюзию сада наяву. Те же деревья, практически один в один, только чуть более разросшиеся, так же тропинка, но в реальности буквально очерченная такими же цветами, что арка в лесу. Теперь ее ужас перед домом стал мне понятен, но было ли от этого осознания легче — ни хрена.
Я понимал сейчас только одно: здесь с ней случилось что-то такое, что не отпускает до сих пор. И совсем не был уверен, хочу ли я знать, что именно это было.
Сознание возвращалось как-то резко, приступами: я то почти открывала глаза, то снова проваливалась в забытье. Понятия не имею, сколько времени прошло до мгновения, когда нехотя чуть разлепила веки, щурясь от света.
Затем пришел запах. Чистой свежей ткани, мыла. И той самой древесной терпкости — теплой, сухой, чуть горьковатой, что все больше ассоциировалась у меня с одним и тем же человеком. Кажется, еще немного пахло травами, но запах Гончего их перебивал. Какое-то время я прислушивалась, пытаясь понять, то ли он рядом, то ли меня просто окончательно повело не туда. Подозрительная тишина говорила в пользу того, что я все же одна. Слава богу.
Открыв глаза, мгновенно заслезившиеся от яркого солнечного света, проникающего в комнату, я собралась с духом, ухватилась за спинку дивана, на котором лежала, и рывком усадила себя. Зашипела сквозь зубы от боли, проклиная все и вся. В частности, одну идиотку, которая в свое время наставила в лесу ловушек, опасаясь, смешно сказать, алатов. Что ж, не могу ручаться за все годы их существования, но уж одну крылатую в чаще все же удалось подстрелить. Даже яд сработал, как нужно. Жаль, не в дурную башку кинжалом прилетело — был бы урок на будущее.
Откинувшись на спинку дивана, я медленно выдохнула через нос, пытаясь примириться с неприятными ощущениями. В конце концов, боль, которая сперва, казалось, охватила все тело, сосредоточилась вращающимся раскаленным прутом где-то под лопаткой и неприятным пульсирующим натяжением в бедре. Так-то лучше. Правда, в ушах все еще звенело от слабости, должно быть, крови я потеряла немало. С этим можно было кое-что сделать, надо бы только отдышаться да доползти до сумки.
Перестав себя жалеть, я потянулась к пуговицам, чтобы снять испорченную рубашку и наложить повязку, и удивленно замерла: рубашка на мне была явно не моя, чистая, мягкая, очень свободная. Как и куртка, наброшенная сверху.
Так вот откуда этот запах, буквально впитавшийся в кожу. Я уже подумала было, что все же рехнулась.
— Блядство, — осторожно прислонил ее обратно к себе. — Потерпи немного, сейчас станет легче. Я их уберу.
— Не надо, — ведьма слабо выдохнула, уткнувшись лбом мне в грудь. — Все нормально, дай минутку…
Нормально? Она была не в себе с самого момента, как мы оказались в этом долбаном мире, буквально несколько минут назад наизнанку вывернулась, а теперь истекает кровью. Что здесь нормального?!
Кинжалы надо было вытащить, без сомнений. Так, по крайней мере, раны начнут заживать. Спешка тут ни к черту, но и медлить не стоит.
Я крепко ухватился за нож, что был под лопаткой, и резко выдернул его из Лининой спины, не обращая внимания на шипы рукояти, впившиеся до мяса в ладонь. Старался не вслушиваться в этот проклятый влажный всхлип, с которым нехотя показалось лезвие. За ним последовал и нож, что был в бедре. Ладонь саднило от глубоких царапин, но это была сущая чушь по сравнению с тем, что испытывала Лина. От боли она с силой впилась ногтями мне в плечо, ругаясь сквозь зубы.
Ведьмина кровь по-прежнему сочилась из ран, не думая останавливаться, даже, по-моему, напротив. Медленно усадив ее на ближайший небольшой холмик, я подтянул поближе к себе сумку, лихорадочно принялся в ней рыться. У меня точно должно было быть что-то заживляющее. Всегда было.
— Дурак, — она перехватила мою руку, осмотрела оцарапанную рукоятками ладонь. — Говорила же не трогать… Теперь, — Лина тряхнула головой, словно старалась удержаться в сознании, — мы оба в заднице.
— То есть?
— Ножи с ядом, — ведьма попыталась сесть поудобнее и потревожила раны: спину ее я не видел, но с бедра алые капли зачастили на траву. — Они лишают магии… На время, но любой. Нам даже портал не открыть. Мы сейчас не лучше обычных людей.
Обычным я был очень и очень давно. Единственное, что о том времени помнил совершенно точно: людям не совсем полезно для здоровья кровопускание.
Каждое последующее слово давалось Лине тяжелее, чем предыдущее, поэтому все вопросы я решил оставить на потом, возвращаясь к копанию в сумке.
— Здесь нельзя оставаться, — ведьма же все никак не могла помолчать. — Не думала, что эти ловушки еще действуют, и не помню, где остальные.
— Ты здесь уже бывала? — я на секунду перестал перебирать склянки. Да, дебильный вопрос, можно было и раньше по ее поведению предположить, что ведьму с этим миром что-то связывает.
— Можно и так сказать, — она снова скривилась и попыталась встать, но тут же со стоном шлепнулась обратно на задницу. — Я создала этот яд.
Иронично, в какой-то степени… Впрочем, эта мысль успела рассыпаться, толком не сформировавшись. Плевать, кто и что придумал, главное, чтобы все не обернулось еще большими проблемами, чем сейчас.
— Сколько времени он будет действовать? — поводов не доверять ей у меня не было. А раз так — нужно найти какое-то временное пристанище и перевязать ее, как следует. О том, чтобы идти сейчас за братцем, и речь быть не могло.
— Не знаю, — Лина покачала головой. На лбу у нее выступила испарина. — Вполне вероятно, что пару-тройку дней.
Отлично. Просто великолепно. Досчитав до десяти, чтобы придержать при себе матерный комментарий, я перекинул обе сумки, свою и ведьмину, через плечо, и поднялся на ноги.
— Помоги встать, — Лина протянула руку.
— Думаешь, что сможешь идти? — оторопело уставился на нее.
— Конечно, смогу, — нахмурилась ведьма, тыльной стороной ладони утирая лоб. — Бывало и хуже. Или ты предлагаешь мне на этом холме сидеть три дня?!
Я покачал головой и наклонился, поднимая сумасбродку на руки. Она, естественно, тут же сердито дернулась.
— Я могу идти…
— Вот и отлично, потом покажешь, — пообещал ей, перехватывая поудобнее. Рукав моей рубашки под ее спиной почти мгновенно намок, и я думать не хотел о том, что это. — Может, есть идеи, куда идти?
— И долго ты собираешься идти? — ведьма снова попыталась извернуться, пришлось руки сжать так, что она невольно охнула. — Напоминаю, что ты тоже лишен сил алата, так что…
— Не очень-то лестный отзыв для мужчины, — хмыкнул, прикидывая направление. — Я смогу идти столько, сколько понадобится, так что… Лина?
Голова ее безвольно упала мне на плечо, тело как-то моментально расслабилось. Похоже, она отключилась.
Дальше думать не было времени. Тропинка через арку, по крайней мере, была явно творением рук человеческих, в то время как в остальном вокруг виднелся лишь густой лес. Может, я и заблуждаюсь, но скорее поверю в возможность увидеть на другом конце дорожки какое-никакое жилище, чем случайно набрести на избушку в непроходимой чащобе.
Мое предположение оправдалось минут через пятнадцать, когда я, честно говоря, уже начал сомневаться в его правильности. Впереди замаячил светлый особняк в окружении деревьев, густо увитый разросшимися не то лианами, не то плющом — черт его знает, на таком расстоянии.
Поведя плечом, чтобы поправить сползшие ремни сумок, я ускорил шаг. Ведьма была все бледнее, и мне это совершенно не нравилось. Плевать, есть ли кто в доме, главное, чтобы можно было найти для нее удобное место и оказать, наконец, возможную помощь.
Еще через несколько метров Лина вдруг открыла глаза. Заморгала, словно никак не могла сообразить, что происходит, и почему она у меня на руках.
— Потерпи еще совсем немного, — я кивнул на дом впереди. — Лучше не отключайся, если можешь, держись в сознании.
Ведьма повернула голову в указанном направлении. И вдруг дернулась с такой силой, что я ее едва не уронил от неожиданности. Чересчур для той, что только что была в полной отключке.
— Не пойду туда, — замотала головой она. — Не пойду.
— Собственно, ты и не идешь, — я попытался отшутиться, но увидел лицо Лины и заткнулся на полуслове. Она выглядела точно так же, как в тот день, перед иллюзией. Даже, пожалуй, хуже, потому что тогда хотя бы не была такой мертвенно белой. Словно призрак увидела.
— Нет… — сбивчивый шепот был едва слышен.
— Выбора нет, нам нужно где-то укрыться, — стоило попробовать убедить ее.
— Я туда не пойду! — голос ведьмы сорвался едва ли не в истерику. — Только не туда!
Лина снова брыкнула ногами с такой силой, что я споткнулся и едва не потерял равновесие. Будь она в лучше форме, мы бы точно навернулись. От одного вида этого дома ведьма совершенно потеряла способность мыслить трезво.
— Отпусти меня! — она рванулась прочь, норовя все же вывалиться из моих рук.
— Ты истекаешь кровью, я не могу! — вырвалось чуть резче, чем хотелось бы. Я не понимал, что с ней творится, и, как следствие, просто не представлял, что делать. Будь у меня возможность, я бы близко к этому дому не подошел, забрал бы ее куда подальше, не задавая лишних вопросов. Только сейчас… Выбора действительно не было, не позволить же ей остаться в лесу, черт подери?!
— Не могу, — в остекленевших синих глазах застыли слезы. — Дес, правда не могу, пожалуйста…
По моему взгляду Лина, кажется, поняла, что уговоры не действуют. Ее кулак слабо впечатался мне в грудь, будто сил совсем не осталось. Ведьма уткнулась лицом мне в плечо, на долю секунды мне показалось, будто услышал тихий всхлип.
Я почти готов был развернуться прочь. Почти. Немедленно возникло ощущение, что я делаю что-то такое подлое по отношению к ней, что здорово аукнется в будущем. Чувствовал себя последней мразью, ускоряя шаг. Последнее, чего я хотел — быть тем, кто вынуждает ее делать что-то против воли. Тем более то, что пугает до беспамятства. Но я не мог не думать о том, что у меня уже весь рукав насквозь мокрый от крови, и она не останавливается. Нам нужно было укрытие. Ей нужно было.
— Прости, — выдохнул Лине в макушку, надеясь, что это звучит для нее настолько же искренне, насколько я говорю.
Голова ведьмы безжизненно откинулась назад. Короткий спор лишил ее последней выдержки.
К черту. Пусть злится потом на меня, кричит, кроет последними словами, высмеивает за переживания. Да хоть вмажет. Главное, чтобы сейчас все закончилось хорошо.
Дом оказался совершенно пуст. Судя по разрухе, которую я заметил краем глаза, даже заброшен. Будем надеяться, что это нам на руку.
В большой светлой комнате, похожей на гостиную, в которой две стены из четырех были стеклянными, как и потолок, нашелся относительно целый диван. Бережно переложив на него ведьму, я на секунду замер, разглядывая застывшее в напряжении лицо.
Идиот, не время таращиться!
Вывалив содержимое обеих сумок на ближайшее кресло, я принялся искать что-то подходящее из снадобий. Из своих запасов наконец-то отрыл заживляющую мазь, в сумке Лины нашелся флакон обеззараживающего зелья, еще какая-то куча маленьких склянок с названиями, которые мне ни о чем не говорили. Зато бинтов мы на двоих набрали столько, что на мумию бы хватило. Специалисты по походам, мать вашу.
Пальцы легли на пуговицы рубашки ведьмы. На секунду я заколебался. Она меня убьет, когда очнется и поймет, что я ее раздевал. Как пить дать.
Ну и слава богу, с другой стороны, раз сил на это хватит, значит, жить будет.
Я медленно стянул с Лины рубашку, стараясь не дергать лишний раз, потому что кровь на ней уже стала подсыхать и липнуть к коже. Нарочно смотрел только на рану, чтобы не выглядеть в итоге козлом. Ведьма вздрогнула от боли даже без сознания. Без привычной бравады и острого языка она казалась… Не хрупкой или слабой, нет. Скорее не такой несгибаемой. Ее дрожь отозвалась спазмом у меня в груди.
— Еще чуть-чуть, — пробормотал, сам не зная, слышала ли она меня.
Перевернув Лину на живот, промыл рану, пытаясь не думать о том, насколько глубоко вонзился нож. Все должно было обойтись. Это же алата Страх. Мы в Гильдии ставки делали, может ли ее вообще что-то убить. Не окажется же это случайный сраный кинжальчик? Точно нет.
Только нанося заживляющую мазь и повязку, я вдруг понял, что руки дрожат. Черт возьми, я делал это десятки раз, видел раны и похуже. Так с чего сейчас трясусь?
Потому что боюсь облажаться, просто сам пока не понимаю, в чем именно.
— Возьми себя в руки, придурок, — процедил сквозь зубы. Не хватало еще, чтобы она случайно пришла в себя и увидела, как меня колотит.
На повязке проступила кровь, но совсем немного. Видимо, зелье и мазь все же действовали. Выдернув из горы вещей на кресле свою рубашку, аккуратно надел на ведьму, уложил ее поудобнее на диване. Встряхнул от пыли подушку, подложил ей под голову. Оставалось только обработать порез на бедре.
Снимать с Лины брюки я как-то не решился. Не столько потому, что боялся не пережить праведный гнев, сколько из-за опасения, что снова потревожу рану на спине. Поэтому просто разрезал брючину побольше, обработал порез и наложил повязку. К счастью, здесь не задело никаких крупных сосудов, зажить должно было быстро.
Наспех вытерев руки от ее крови, я распутал волосы ведьмы, скрученные на затылке, расплел их, оставив свисать с дивана. Так, наверное, все же удобнее.
Веки у нее дрожали, время от времени Лина хмурилась, будто не то мучалась от боли, не то видела кошмары. Ни то, ни другое меня совершенно не воодушевляло. Что бы с ней не творилось — это было дерьмово. И что еще хуже — я по-прежнему ничего не мог сделать.
Не удержавшись, я аккуратно, чтобы не разбудить, погладил ведьму по едва теплой щеке. Потом взял в руку ладонь. Тонкие пальцы были совсем холодными, но сжались на моих с неожиданной силой.
— Все хорошо будет, — с нажимом погладил Лину по костяшкам. — Я тут посижу немного, потом осмотрюсь. Очнешься — сразу свалим, обещаю.
Лишь когда она окончательно расслабилась, я позволил себе отобрать у нее ладонь. Накрыл ведьму своей курткой, потом вышел прочь из дома. Надо было и в самом деле осмотреть местечко, где мы оказались, чтобы избежать еще каких-нибудь подлянок. И было бы неплохо разжиться водой, решить что-то с едой, потому что когда она придет в себя, ей однозначно надо будет хорошо поесть, а у нас в запасах чисто пара бутербродов, да и те уже мятые.
Бегло обойдя дом, я не заметил ничего подозрительного или полезного, разве что роскошную купальню на первом этаже, похоже, все еще действующую. Хочется верить, что снаружи найдется что пополезнее.
Оказавшись в саду, я вдруг первым делом, сам того не ожидая, вспомнил о братце. Вернее о том, что было бы неплохо передать ему весточку, что планы изменились. Попытался настроиться на след кольца — безуспешно. Кажется, на счет яда и магии Лина была абсолютно права.
При других обстоятельствах возможность оказаться запертым наедине с ней черт знает где могла бы сойти за благословение небес. Сейчас это скорее была злая насмешка над моими желаниями.
Машинально свернув за угол дома, я окинул взглядом пейзаж перед собой и выматерился, вложив в это высказывание всю душу.
Пусть и с некоторыми изменениями, запущением, но я мог поклясться, что вижу Линину иллюзию сада наяву. Те же деревья, практически один в один, только чуть более разросшиеся, так же тропинка, но в реальности буквально очерченная такими же цветами, что арка в лесу. Теперь ее ужас перед домом стал мне понятен, но было ли от этого осознания легче — ни хрена.
Я понимал сейчас только одно: здесь с ней случилось что-то такое, что не отпускает до сих пор. И совсем не был уверен, хочу ли я знать, что именно это было.
*****
Сознание возвращалось как-то резко, приступами: я то почти открывала глаза, то снова проваливалась в забытье. Понятия не имею, сколько времени прошло до мгновения, когда нехотя чуть разлепила веки, щурясь от света.
Затем пришел запах. Чистой свежей ткани, мыла. И той самой древесной терпкости — теплой, сухой, чуть горьковатой, что все больше ассоциировалась у меня с одним и тем же человеком. Кажется, еще немного пахло травами, но запах Гончего их перебивал. Какое-то время я прислушивалась, пытаясь понять, то ли он рядом, то ли меня просто окончательно повело не туда. Подозрительная тишина говорила в пользу того, что я все же одна. Слава богу.
Открыв глаза, мгновенно заслезившиеся от яркого солнечного света, проникающего в комнату, я собралась с духом, ухватилась за спинку дивана, на котором лежала, и рывком усадила себя. Зашипела сквозь зубы от боли, проклиная все и вся. В частности, одну идиотку, которая в свое время наставила в лесу ловушек, опасаясь, смешно сказать, алатов. Что ж, не могу ручаться за все годы их существования, но уж одну крылатую в чаще все же удалось подстрелить. Даже яд сработал, как нужно. Жаль, не в дурную башку кинжалом прилетело — был бы урок на будущее.
Откинувшись на спинку дивана, я медленно выдохнула через нос, пытаясь примириться с неприятными ощущениями. В конце концов, боль, которая сперва, казалось, охватила все тело, сосредоточилась вращающимся раскаленным прутом где-то под лопаткой и неприятным пульсирующим натяжением в бедре. Так-то лучше. Правда, в ушах все еще звенело от слабости, должно быть, крови я потеряла немало. С этим можно было кое-что сделать, надо бы только отдышаться да доползти до сумки.
Перестав себя жалеть, я потянулась к пуговицам, чтобы снять испорченную рубашку и наложить повязку, и удивленно замерла: рубашка на мне была явно не моя, чистая, мягкая, очень свободная. Как и куртка, наброшенная сверху.
Так вот откуда этот запах, буквально впитавшийся в кожу. Я уже подумала было, что все же рехнулась.
