Все было настолько паршиво, что я отчет-то для Гильдии до сих пор не написал. Раз за разом садился, но возвращался мыслями к Лине. Не помогало даже избегание любого пересечения с ведьмой.
Решив наскоро перекусить, я понятия не имел, насколько пожалею об этом. Мало того, что эти двое оказались на кухне вместе, и она начисто проигнорировала меня, так еще и окончательно перестала создавать видимость «исключительно дружбы». Спасибо, что раздевать его при мне не начала, а отправила в спальню.
Сметя за собой черепки разбитой кружки, от вновь поднявшейся ярости я даже забыл, зачем пришел на кухню и в бешенстве ушел к себе.
К дьяволу правду. Плевать, почему она так себя ведет. Плевать, что там недоговаривает братец. Единственный верный вариант вернуться к своему прежнему нормальному состоянию — покончить со сделкой, из-за которой я привязан к ведьме. Тогда я снова стану Гончим, она — скрывающейся алатой, а Рол… Ну, ничего страшного с ним не приключится, спрячу его след от Лины, а там пусть ищет место под солнцем подальше от крылатых. Нужно только понять, как обстряпать это дело побыстрее.
Смешно сказать, а брат-то был в чем-то прав. Выдай я Лину Вильгельму сразу, как поймал, жизнь была бы удивительно проще.
План созрел к вечеру. Сырой, рискованный. Но в то же время настолько простой, что придумав его, еще полчаса называл себя идиотом, что раньше не сообразил. В сущности, Ролу вообще делать ничего не придется, просто выбраться из свиты. Мне останется лишь инсценировать его смерть с помощью Лины. Если сильно повезет, вообще удастся избежать их личной встречи. Если нет — что ж, рискну надеяться, что смогу остановить ее раньше, чем она воплотит сей план в пугающую реальность.
В том, что ведьма согласится исполнить кровожадную роль, сомнений не было — она больше всех хотела избавиться от моего присутствия. Смею полагать, что ради такого дела готова практически на все.
Да и Вильгельму вряд ли придет в голову активно искать Рола, если донесут о его смерти от рук Лины. Убежден, что в свите она не скрывала от покровителя свое отношение к моему брату, так что подобный исход встречи ведьмы с Ролом кому-угодно покажется закономерным. На всякий случай, правда, не будем ограничиваться исключительно слухами и рассказами, надо бы подыскать какое-нибудь тело, что можно будет выдать за труп Роланда.
Убедив себя в правильности задуманного, я отправил брату послание, чтобы он был готов рвать когти из Гильдии по первому моему требованию, и обреченно вернулся к отчету.
Элазар позволил Ричарду краткую передышку спустя час, не меньше. Мальчишка тяжело шлепнулся на диванчик рядом со мной, переводя дыхание и смахивая со лба пот. По упрямому прищуру несложно было догадаться, что у него что-то вертится на языке, но он никак не может, определиться, стоит ли говорить.
— Выкладывай уже, — великодушно усмехнулась ему.
— Элазар сегодня полдня в перерывах пытается втолковать мне про предназначение алатов, но я ничего не могу толком понять, — вопрос был немного неожиданным, я не предполагала, что доведется заметить тягу парнишки к полезным знаниям. — О каком балансе он говорил?
— Применительно к алатам — о балансе параллелей, — насколько я помнила, лекцию о мироустройстве Лисия Ричарду уже читала. — Крылатые, во главе с Высшей ложей контролируют развитие миров и их гибель. Где надо — подталкиваем параллель к новому витку развития, где пришло время — ведем к гибели.
— Это я понял, — кивнул мальчишка. — Не понял только, зачем это нужно? Какое дело алатам до каких-то чужих миров? Почему нельзя выждать, пока этот мир сам погибнет? Кто вообще сказал, что надо это контролировать?
— Можно и не контролировать, но это чревато последствиями. Во всем должно быть равновесие, Дик. Это практически основной закон магии, он же работает и для миров. Если появляется новая параллель, одна из старых должна уступить ей место. Как правило, выбирают наиболее безнадежную и стирают ее. Выбирают алаты не сами, по сути мы исполняем решение Суда вечности. Им же советует кое-кто повыше.
Парень ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Думаю, вопросов у него не стало меньше, напротив. В том, что связано с нашим видом, черт ногу сломит, сама не один год потратила, пока окончательно разобралась. Да и то порой куча сомнений.
— Но почему именно алаты? — Ричард снова покосился на меня. — Больше некому было?
— Это договоренность между первыми из крылатых и Судом вечности, — как ни печально, я знала об этом не больше других. — У нашего вида нет своего мира, откуда бы мы происходили. По крайней мере, история о таком умалчивает. Кроме того, алаты — это ведь по сути даже не раса, вроде эльфов, людей и так далее, которая заполняет собой большую часть параллелей, а странная сборная солянка со специфической магией. Таким лучше бы иметь свое место в междумирье, причем такое, чтобы играть в истории не последнюю роль. Поэтому, согласно летописям, когда первым алатам предложили взять на себя ответственность за баланс миров, они не стали выкобениваться и торговаться. Стоит порадоваться, что дар алатов нашел себе полезное применение.
— Вот чего я еще не понял, — покачал головой Дик, опасливо покосившись в сторону Элазара, который уже вернулся в центр комнаты и выжидающе уставился на ученичка. — Если все всё понимают, почему нельзя просто прийти и сказать, так, мол, и так, вашему миру каюк, потому что новый появился?
— Ну, во-первых, далеко не все и всё понимают, — было что-то занятное в манере парнишки все упрощать. — Существуют параллели, которые не в курсе наличия соседей, а некоторые категорически отрицают саму мысль о параллельных мирах. Во-вторых, люди, как и прочие существа, склонны слишком остро реагировать на подобные заявления. То бунт против решения Суда поднимут, то посланника с благой вестью вздернут, то какого избранного героя на спасение обреченного мира подрядят — приятного мало. А вот так ловко и незаметно манипулировать их чувствами, что они сами не поймут, как приняли важное для судьбы мира решение — милое дело.
— Но это же несправедливо, — Ричард упорно игнорировал суровое покашливание наставника.
— Равновесие миров в данном случае гораздо важнее справедливости, — я прокрутила на запястье тонкий браслет с амулетами. — Была пара попыток в качестве эксперимента пустить на самотек образование новых параллелей. В итоге одна наслаивается на другую, и самая гиблая утягивает за собой все остальные. Иди, Дик, иначе Элазар начнет терять терпение.
Озадачив парнишку отжиманиями, алат занял его место рядом со мной. Мрачно похмыкал, критически рассматривая ученичка, похмурился.
— Ты его крылья видела? — вдруг обернулся Элазар ко мне.
— Знаю, — тяжело вздохнула. — Потемнели уже, слишком быстро.
— Они темнеют едва ли не с каждым днем, — алат выглядел довольно обеспокоенным. — А юнец к дару совсем не готов. Что с ним творится?
— Хотела бы знать, — невольно поежилась под пронзительным взглядом Элазара. Я была практически уверена, что это как-то связано с тем, что обращение Ричарда в алата было не совсем естественным. Но поручиться за это не могла.
Вообще-то я пыталась вести поиски в данном направлении. Перебирала свои записи, перелопатила библиотеку Асмодея и подрядила его на поиски информации, но пока без толку. Единственное, что ему удалось прояснить, что в разных источниках упоминается некий книгописец из Карсена, который якобы описывал процесс перерождения в алата.
По злой иронии судьбы, Карсенские летописи я пыталась отыскать еще в Вартосе. Насколько мне было известно, несколько фрагментов хранилось у Гревальского, остальные — в закрытой секции книгохранилища.
Я колебалась до самого вечера. Сорваться туда одной без предупреждения было бы весьма опрометчиво. Не потому, что я опасалась гнева Гончего, скорее не хотела терпеть его нытье на этот счет. Кроме того, была слабая, но все же надежда, что его знакомство с Витором даст мне шанс хотя бы в архив не лезть с кражей, а просто почитать нужные книжечки.
Убедив себя в том, что это все только ради Ричарда, я двинулась на поиски Гончего. Нашелся он далеко не сразу, в дальней гостиной, с потрепанной папкой на коленях и бокалом в руке. Не самый располагающий к диалогу вид, но выбирать не приходится.
— Мне нужно в Вартос, — вместо приветствия сразу перешла к делу. — Как можно быстрее.
— Боже, да мы, никак разговариваем? — мужчина отпил из бокала и отставил его на столик рядом. — Вартос — это же мир Витора? Зачем тебе туда?
Глядя на неприязненное выражение лица Гончего, я задумалась. Переходить сразу к просьбе о помощи с визитом в книгохранилище как-то язык не поворачивался. Засранец точно навешает язвительных комментариев на этот счет.
— Библиотеку Гревальского хочу посетить. Нужно кое-что из его раритетов.
Мужчина буквально поперхнулся воздухом. Прокашлялся и посмотрел на меня с неясной усмешкой.
— Поправь, если что не так, но ты кинула несчастного герцога практически у алтаря, да еще и обокрала, — он снова приложился к бокалу, словно пытался запить смех. — Думаешь, он будет рад тебя видеть?
Конечно. Разумеется, я ведь совсем конченная дура, чтобы прийти к Гревальскому напрямую и попроситься в библиотеку. Когда обнести ее еще разок будет куда проще. И быстрее.
От насмешливого взгляда Гончего я едва зубами не заскрежетала. Вот уж сомневаюсь теперь, что нытье по поводу моей самовольной прогулки было бы хуже, чем его физиономия сейчас.
— Вполне вероятно, что даже вынесет нужное на блюдечке, со слезами счастья, — все же взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. — Герцог не блещет умом, кроме того, он всего лишь мужик. Я умею с такими обращаться, это не сложно.
Бокал в пальцах Гончего подозрительно хрупнул, но вроде бы выдержал. Я заметила, как на скулах мужчины заиграли желваки, а глаза как-то недобро блеснули.
Злится? С какой бы это стати?
— Ах да, мог и догадаться, — он дергано отбросил папку на кушетку рядом с собой. — Уж после демона похоти, уверен, тебе есть чем поразить. Грешно было бы не использовать приобретенные навыки ради дела, а?
— Что, прости? — не сразу нашлась, что ответить. По-моему, он окончательно перешел все допустимые грани. Понятно, на что хам намекает, но я как-то отказывалась думать, что права в своих предположениях.
— Да ладно тебе, — притворно махнул рукой Гончий. — Гревальский решил жениться всего через месяц, ничего не зная о тебе. Чем ты его взяла?
— Явно не тем, что ты имеешь в виду, — отчеканила, не сумев сдержать порыв злости. Медленно выдохнула и продолжила немного спокойнее. — Мне не нужно тащить мужчину в постель, чтобы он потерял голову.
— Тогда в чем секрет? — упрямый баран не желал оставлять эту тему. И с каждым словом, признаться, звучал все отвратительнее. — Красивые честные глаза?
А я никак не могла придумать, как бы действенно намекнуть, что терпение мое не безгранично.
— Женское обаяние и прекрасная грудь, — ощерилась в уничижительной улыбке. — Не желаешь проверить? Я про обаяние.
Дьявол, сама не понимаю, зачем это ляпнула. Просто с языка сорвалось раньше, чем успела подумать, что несу.
— Не выйдет, — откровенно рассмеялся Гончий, поднимаясь с кушетки. Повел плечами, разминаясь, глянул на меня сверху вниз. — Ты не в моем вкусе, помнишь?
— Как и ты не в моем, — медово протянула я, чуть склонив голову набок. — Боишься?
— Валяй, ведьма, действуй, — мужчина развел руками. — Не обижайся только, когда выйдет облом.
Мне понадобилось меньше минуты, чтобы определиться, что делать. Посмотрим, гаденыш, как ты запоешь.
Азарт, замешанный на доле алкоголя — плохой советчик.
Я был чертовски уверен в том, что у нее ничего не выйдет. В самом деле, как можно окрутить того, кто совершенно точно знает, что происходит? Тем более, когда он не питает к тебе никакого интереса. Да и что она может сделать? Поцеловать? Сказать что-то крышесносное? Попытаться раздеться?
Будет здорово щелкнуть ведьму по носу. Может, стоило намекнуть, что мне уже довелось однажды видеть ее обнаженной? Ну чисто ради того, чтобы она не тратила силы на топорные методы.
Лина шагнула ко мне. Медленно, плавно, неотрывно глядя прямо в глаза, с улыбкой. Довольно зловещей, я бы сказал. Я не шелохнулся, чтобы даже случайно не принять правила ее игры, ведь не имел о них ни малейшего представления. Ведьму это, кажется, вообще не беспокоило. Она шла вперед красиво, спокойно, не той походкой, которой ждешь при соблазнении, но дьявольски уверенной. Шла, пока не остановилась совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах. Сделай кто-то хоть полшага — могло бы стать неловко. Воздух между нами стал практически ощутимым, плотным. Теплым.
Я почувствовал его почти сразу: легкий, сладкий аромат, исходящий не то от кожи, не то от волос ведьмы. С горчинкой. Будто кто-то намешал ягоды вишни с алкоголем и сыпанул сверху каких-то пряностей. Такой, что хотелось вдохнуть его снова, чтобы распробовать. Забавно, так же ощущался для меня ее след.
Лина смотрела снизу вверх, с явным превосходством. Искрящийся синий взгляд оценивающе заскользил по мне вниз. Задержался на губах, плечах, груди, остановился на пряжке ремня и чуть ниже. Я ощутил его почти физически. Черт возьми, если бы мои глаза были закрыты, я бы мог поклясться, что она рукой по мне провела. Тело реагировало как-то чересчур заинтересованно, опережая голову.
Дыхание ведьмы на краткий миг сбилось, прервалось, а потом стало куда глубже. Невозможно было не смотреть, как ее грудь с каждым вздохом поднималась и опускалась все тяжелее. Она едва заметно закусила губу, словно пыталась сдержать улыбку, и, наконец, снова посмотрела мне прямо в глаза. Опять вдоль всего тела и в глаза.
Дерзко. Прямо. Без тени смущения. Разгорающееся возбуждение было очевидно, но она даже не пыталась его скрыть.
Все так же молчала.
Я был уверен — еще секунда, и Лина попытается коснуться. Вот тогда можно будет поставить точку. Усмехнуться. Отвести ее руку раньше, чем она тронет. Отступить и не выглядеть проигравшим.
И вдруг все рухнуло в бездну.
Ведьмин взгляд изменился. Резко, в одно мгновение. Она выглядела растерянной, словно сама не ожидала, того, что произошло. Длинные ресницы дрогнули. Лина тяжело сглотнула, посмотрела в сторону, собираясь с мыслями, потом неуверенно взглянула на меня. То глаза в глаза, то на мои губы.
Комната вокруг перестала существовать. Желание уязвить ее перестало существовать, необъяснимая злость на нее — тоже. Даже гребаная сделка, что нас связала, потеряла всю значимость. Гильдия, отчет, братец, демон — чем дольше я проваливался в чистые и ясные, широко распахнутые в изумлении глаза ведьмы, тем больше все это казалось очень далеким. Осталось только расползающееся по телу теплое ощущение, что я тут не случайно. Очень странно чувство, щекочущее нервы. Не понимаю, откуда потянулись такие мысли, но… Я выбран. Нужен. Желанен, черт возьми, как единственный мужчина, к которому ее тянет. Не просто телом — целиком и полностью.
Это ударило по башке куда сильнее любого алкоголя.
Неужели ведьма попалась на собственную удочку? Я готов был дать руку на отсечение, что собственные чувства вырвались из-под ее контроля, и вся эта близость и напряжение, что задумывались как план, обернулись ошибкой.
Решив наскоро перекусить, я понятия не имел, насколько пожалею об этом. Мало того, что эти двое оказались на кухне вместе, и она начисто проигнорировала меня, так еще и окончательно перестала создавать видимость «исключительно дружбы». Спасибо, что раздевать его при мне не начала, а отправила в спальню.
Сметя за собой черепки разбитой кружки, от вновь поднявшейся ярости я даже забыл, зачем пришел на кухню и в бешенстве ушел к себе.
К дьяволу правду. Плевать, почему она так себя ведет. Плевать, что там недоговаривает братец. Единственный верный вариант вернуться к своему прежнему нормальному состоянию — покончить со сделкой, из-за которой я привязан к ведьме. Тогда я снова стану Гончим, она — скрывающейся алатой, а Рол… Ну, ничего страшного с ним не приключится, спрячу его след от Лины, а там пусть ищет место под солнцем подальше от крылатых. Нужно только понять, как обстряпать это дело побыстрее.
Смешно сказать, а брат-то был в чем-то прав. Выдай я Лину Вильгельму сразу, как поймал, жизнь была бы удивительно проще.
План созрел к вечеру. Сырой, рискованный. Но в то же время настолько простой, что придумав его, еще полчаса называл себя идиотом, что раньше не сообразил. В сущности, Ролу вообще делать ничего не придется, просто выбраться из свиты. Мне останется лишь инсценировать его смерть с помощью Лины. Если сильно повезет, вообще удастся избежать их личной встречи. Если нет — что ж, рискну надеяться, что смогу остановить ее раньше, чем она воплотит сей план в пугающую реальность.
В том, что ведьма согласится исполнить кровожадную роль, сомнений не было — она больше всех хотела избавиться от моего присутствия. Смею полагать, что ради такого дела готова практически на все.
Да и Вильгельму вряд ли придет в голову активно искать Рола, если донесут о его смерти от рук Лины. Убежден, что в свите она не скрывала от покровителя свое отношение к моему брату, так что подобный исход встречи ведьмы с Ролом кому-угодно покажется закономерным. На всякий случай, правда, не будем ограничиваться исключительно слухами и рассказами, надо бы подыскать какое-нибудь тело, что можно будет выдать за труп Роланда.
Убедив себя в правильности задуманного, я отправил брату послание, чтобы он был готов рвать когти из Гильдии по первому моему требованию, и обреченно вернулся к отчету.
*****
Элазар позволил Ричарду краткую передышку спустя час, не меньше. Мальчишка тяжело шлепнулся на диванчик рядом со мной, переводя дыхание и смахивая со лба пот. По упрямому прищуру несложно было догадаться, что у него что-то вертится на языке, но он никак не может, определиться, стоит ли говорить.
— Выкладывай уже, — великодушно усмехнулась ему.
— Элазар сегодня полдня в перерывах пытается втолковать мне про предназначение алатов, но я ничего не могу толком понять, — вопрос был немного неожиданным, я не предполагала, что доведется заметить тягу парнишки к полезным знаниям. — О каком балансе он говорил?
— Применительно к алатам — о балансе параллелей, — насколько я помнила, лекцию о мироустройстве Лисия Ричарду уже читала. — Крылатые, во главе с Высшей ложей контролируют развитие миров и их гибель. Где надо — подталкиваем параллель к новому витку развития, где пришло время — ведем к гибели.
— Это я понял, — кивнул мальчишка. — Не понял только, зачем это нужно? Какое дело алатам до каких-то чужих миров? Почему нельзя выждать, пока этот мир сам погибнет? Кто вообще сказал, что надо это контролировать?
— Можно и не контролировать, но это чревато последствиями. Во всем должно быть равновесие, Дик. Это практически основной закон магии, он же работает и для миров. Если появляется новая параллель, одна из старых должна уступить ей место. Как правило, выбирают наиболее безнадежную и стирают ее. Выбирают алаты не сами, по сути мы исполняем решение Суда вечности. Им же советует кое-кто повыше.
Парень ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Думаю, вопросов у него не стало меньше, напротив. В том, что связано с нашим видом, черт ногу сломит, сама не один год потратила, пока окончательно разобралась. Да и то порой куча сомнений.
— Но почему именно алаты? — Ричард снова покосился на меня. — Больше некому было?
— Это договоренность между первыми из крылатых и Судом вечности, — как ни печально, я знала об этом не больше других. — У нашего вида нет своего мира, откуда бы мы происходили. По крайней мере, история о таком умалчивает. Кроме того, алаты — это ведь по сути даже не раса, вроде эльфов, людей и так далее, которая заполняет собой большую часть параллелей, а странная сборная солянка со специфической магией. Таким лучше бы иметь свое место в междумирье, причем такое, чтобы играть в истории не последнюю роль. Поэтому, согласно летописям, когда первым алатам предложили взять на себя ответственность за баланс миров, они не стали выкобениваться и торговаться. Стоит порадоваться, что дар алатов нашел себе полезное применение.
— Вот чего я еще не понял, — покачал головой Дик, опасливо покосившись в сторону Элазара, который уже вернулся в центр комнаты и выжидающе уставился на ученичка. — Если все всё понимают, почему нельзя просто прийти и сказать, так, мол, и так, вашему миру каюк, потому что новый появился?
— Ну, во-первых, далеко не все и всё понимают, — было что-то занятное в манере парнишки все упрощать. — Существуют параллели, которые не в курсе наличия соседей, а некоторые категорически отрицают саму мысль о параллельных мирах. Во-вторых, люди, как и прочие существа, склонны слишком остро реагировать на подобные заявления. То бунт против решения Суда поднимут, то посланника с благой вестью вздернут, то какого избранного героя на спасение обреченного мира подрядят — приятного мало. А вот так ловко и незаметно манипулировать их чувствами, что они сами не поймут, как приняли важное для судьбы мира решение — милое дело.
— Но это же несправедливо, — Ричард упорно игнорировал суровое покашливание наставника.
— Равновесие миров в данном случае гораздо важнее справедливости, — я прокрутила на запястье тонкий браслет с амулетами. — Была пара попыток в качестве эксперимента пустить на самотек образование новых параллелей. В итоге одна наслаивается на другую, и самая гиблая утягивает за собой все остальные. Иди, Дик, иначе Элазар начнет терять терпение.
Озадачив парнишку отжиманиями, алат занял его место рядом со мной. Мрачно похмыкал, критически рассматривая ученичка, похмурился.
— Ты его крылья видела? — вдруг обернулся Элазар ко мне.
— Знаю, — тяжело вздохнула. — Потемнели уже, слишком быстро.
— Они темнеют едва ли не с каждым днем, — алат выглядел довольно обеспокоенным. — А юнец к дару совсем не готов. Что с ним творится?
— Хотела бы знать, — невольно поежилась под пронзительным взглядом Элазара. Я была практически уверена, что это как-то связано с тем, что обращение Ричарда в алата было не совсем естественным. Но поручиться за это не могла.
Вообще-то я пыталась вести поиски в данном направлении. Перебирала свои записи, перелопатила библиотеку Асмодея и подрядила его на поиски информации, но пока без толку. Единственное, что ему удалось прояснить, что в разных источниках упоминается некий книгописец из Карсена, который якобы описывал процесс перерождения в алата.
По злой иронии судьбы, Карсенские летописи я пыталась отыскать еще в Вартосе. Насколько мне было известно, несколько фрагментов хранилось у Гревальского, остальные — в закрытой секции книгохранилища.
Я колебалась до самого вечера. Сорваться туда одной без предупреждения было бы весьма опрометчиво. Не потому, что я опасалась гнева Гончего, скорее не хотела терпеть его нытье на этот счет. Кроме того, была слабая, но все же надежда, что его знакомство с Витором даст мне шанс хотя бы в архив не лезть с кражей, а просто почитать нужные книжечки.
Убедив себя в том, что это все только ради Ричарда, я двинулась на поиски Гончего. Нашелся он далеко не сразу, в дальней гостиной, с потрепанной папкой на коленях и бокалом в руке. Не самый располагающий к диалогу вид, но выбирать не приходится.
— Мне нужно в Вартос, — вместо приветствия сразу перешла к делу. — Как можно быстрее.
— Боже, да мы, никак разговариваем? — мужчина отпил из бокала и отставил его на столик рядом. — Вартос — это же мир Витора? Зачем тебе туда?
Глядя на неприязненное выражение лица Гончего, я задумалась. Переходить сразу к просьбе о помощи с визитом в книгохранилище как-то язык не поворачивался. Засранец точно навешает язвительных комментариев на этот счет.
— Библиотеку Гревальского хочу посетить. Нужно кое-что из его раритетов.
Мужчина буквально поперхнулся воздухом. Прокашлялся и посмотрел на меня с неясной усмешкой.
— Поправь, если что не так, но ты кинула несчастного герцога практически у алтаря, да еще и обокрала, — он снова приложился к бокалу, словно пытался запить смех. — Думаешь, он будет рад тебя видеть?
Конечно. Разумеется, я ведь совсем конченная дура, чтобы прийти к Гревальскому напрямую и попроситься в библиотеку. Когда обнести ее еще разок будет куда проще. И быстрее.
От насмешливого взгляда Гончего я едва зубами не заскрежетала. Вот уж сомневаюсь теперь, что нытье по поводу моей самовольной прогулки было бы хуже, чем его физиономия сейчас.
— Вполне вероятно, что даже вынесет нужное на блюдечке, со слезами счастья, — все же взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. — Герцог не блещет умом, кроме того, он всего лишь мужик. Я умею с такими обращаться, это не сложно.
Бокал в пальцах Гончего подозрительно хрупнул, но вроде бы выдержал. Я заметила, как на скулах мужчины заиграли желваки, а глаза как-то недобро блеснули.
Злится? С какой бы это стати?
— Ах да, мог и догадаться, — он дергано отбросил папку на кушетку рядом с собой. — Уж после демона похоти, уверен, тебе есть чем поразить. Грешно было бы не использовать приобретенные навыки ради дела, а?
— Что, прости? — не сразу нашлась, что ответить. По-моему, он окончательно перешел все допустимые грани. Понятно, на что хам намекает, но я как-то отказывалась думать, что права в своих предположениях.
— Да ладно тебе, — притворно махнул рукой Гончий. — Гревальский решил жениться всего через месяц, ничего не зная о тебе. Чем ты его взяла?
— Явно не тем, что ты имеешь в виду, — отчеканила, не сумев сдержать порыв злости. Медленно выдохнула и продолжила немного спокойнее. — Мне не нужно тащить мужчину в постель, чтобы он потерял голову.
— Тогда в чем секрет? — упрямый баран не желал оставлять эту тему. И с каждым словом, признаться, звучал все отвратительнее. — Красивые честные глаза?
А я никак не могла придумать, как бы действенно намекнуть, что терпение мое не безгранично.
— Женское обаяние и прекрасная грудь, — ощерилась в уничижительной улыбке. — Не желаешь проверить? Я про обаяние.
Дьявол, сама не понимаю, зачем это ляпнула. Просто с языка сорвалось раньше, чем успела подумать, что несу.
— Не выйдет, — откровенно рассмеялся Гончий, поднимаясь с кушетки. Повел плечами, разминаясь, глянул на меня сверху вниз. — Ты не в моем вкусе, помнишь?
— Как и ты не в моем, — медово протянула я, чуть склонив голову набок. — Боишься?
— Валяй, ведьма, действуй, — мужчина развел руками. — Не обижайся только, когда выйдет облом.
Мне понадобилось меньше минуты, чтобы определиться, что делать. Посмотрим, гаденыш, как ты запоешь.
*****
Азарт, замешанный на доле алкоголя — плохой советчик.
Я был чертовски уверен в том, что у нее ничего не выйдет. В самом деле, как можно окрутить того, кто совершенно точно знает, что происходит? Тем более, когда он не питает к тебе никакого интереса. Да и что она может сделать? Поцеловать? Сказать что-то крышесносное? Попытаться раздеться?
Будет здорово щелкнуть ведьму по носу. Может, стоило намекнуть, что мне уже довелось однажды видеть ее обнаженной? Ну чисто ради того, чтобы она не тратила силы на топорные методы.
Лина шагнула ко мне. Медленно, плавно, неотрывно глядя прямо в глаза, с улыбкой. Довольно зловещей, я бы сказал. Я не шелохнулся, чтобы даже случайно не принять правила ее игры, ведь не имел о них ни малейшего представления. Ведьму это, кажется, вообще не беспокоило. Она шла вперед красиво, спокойно, не той походкой, которой ждешь при соблазнении, но дьявольски уверенной. Шла, пока не остановилась совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах. Сделай кто-то хоть полшага — могло бы стать неловко. Воздух между нами стал практически ощутимым, плотным. Теплым.
Я почувствовал его почти сразу: легкий, сладкий аромат, исходящий не то от кожи, не то от волос ведьмы. С горчинкой. Будто кто-то намешал ягоды вишни с алкоголем и сыпанул сверху каких-то пряностей. Такой, что хотелось вдохнуть его снова, чтобы распробовать. Забавно, так же ощущался для меня ее след.
Лина смотрела снизу вверх, с явным превосходством. Искрящийся синий взгляд оценивающе заскользил по мне вниз. Задержался на губах, плечах, груди, остановился на пряжке ремня и чуть ниже. Я ощутил его почти физически. Черт возьми, если бы мои глаза были закрыты, я бы мог поклясться, что она рукой по мне провела. Тело реагировало как-то чересчур заинтересованно, опережая голову.
Дыхание ведьмы на краткий миг сбилось, прервалось, а потом стало куда глубже. Невозможно было не смотреть, как ее грудь с каждым вздохом поднималась и опускалась все тяжелее. Она едва заметно закусила губу, словно пыталась сдержать улыбку, и, наконец, снова посмотрела мне прямо в глаза. Опять вдоль всего тела и в глаза.
Дерзко. Прямо. Без тени смущения. Разгорающееся возбуждение было очевидно, но она даже не пыталась его скрыть.
Все так же молчала.
Я был уверен — еще секунда, и Лина попытается коснуться. Вот тогда можно будет поставить точку. Усмехнуться. Отвести ее руку раньше, чем она тронет. Отступить и не выглядеть проигравшим.
И вдруг все рухнуло в бездну.
Ведьмин взгляд изменился. Резко, в одно мгновение. Она выглядела растерянной, словно сама не ожидала, того, что произошло. Длинные ресницы дрогнули. Лина тяжело сглотнула, посмотрела в сторону, собираясь с мыслями, потом неуверенно взглянула на меня. То глаза в глаза, то на мои губы.
Комната вокруг перестала существовать. Желание уязвить ее перестало существовать, необъяснимая злость на нее — тоже. Даже гребаная сделка, что нас связала, потеряла всю значимость. Гильдия, отчет, братец, демон — чем дольше я проваливался в чистые и ясные, широко распахнутые в изумлении глаза ведьмы, тем больше все это казалось очень далеким. Осталось только расползающееся по телу теплое ощущение, что я тут не случайно. Очень странно чувство, щекочущее нервы. Не понимаю, откуда потянулись такие мысли, но… Я выбран. Нужен. Желанен, черт возьми, как единственный мужчина, к которому ее тянет. Не просто телом — целиком и полностью.
Это ударило по башке куда сильнее любого алкоголя.
Неужели ведьма попалась на собственную удочку? Я готов был дать руку на отсечение, что собственные чувства вырвались из-под ее контроля, и вся эта близость и напряжение, что задумывались как план, обернулись ошибкой.
