Боги, он все о том же.
— И что же помешало извиниться? — теперь уже я хотела дослушать этот бред сумасшедшего до конца. Любопытно, к каким еще выводам он успел прийти и как.
— Я видел вас с демоном, — криво усмехнулся Гончий. — Еще ночью, не только утром. Два и два сложить не так сложно…
— Не в твоем случае, — смешок вырвался вопреки всем попыткам сдержаться. Так вся эта ерунда из-за Асмодея? Даже смешнее, чем я могла предположить.
Пока я понимала только отдельные моменты: Гончий все еще уверен, что я влюблена в Лоркана. И спала с Асом. Ну, то есть, конечно, спала, но придурок напротив явно намекает, что я трахалась со своим лучшим другим. Чудненько.
Я попыталась представить себе это и передернулась от отвращения. Фу, от одной мысли дурно становится. Расскажу потом Асмодею, пускай тоже повеселится. Зато в следующий раз, возможно, не будет никого смущать своим видом, чтобы не провоцировать подобные слухи.
— Так и в чем причина столь беспощадного разочарования во мне? — я решила не достраивать самостоятельно цепочку абсурда и поинтересоваться развязкой сюжета непосредственно у автора. Чую, его финалочка в любом случае интереснее выйдет. — Даже если предположить, что я любила кого-то, и он мертв. Мне в монастырь надо было податься? Обет безбрачия дать? Что ж так ранило твою душу, раз ты на меня сейчас смотришь, как на насекомое?
— Я хотел верить, что в тебе есть нечто большее, — чуть замешкался Гончий с ответом. — Но вспомнив о том, кого так любили, не бросаются на шею первому встречному спустя пару минут.
Да-а-а, развязка действительно вышла на ура. Мне немедленно захотелось отблагодарить мужчину звонкой пощечиной, но я сдержала порыв. А вот вспыхнувшую жажду навешать словесных пенделей — даже не собиралась.
— Правильно ли понимаю, ты меня только что назвал поверхностной шлюшкой? — я поднялась со своего места и подошла поближе к Гончему, чтобы в случае чего успеть хотя бы один пинок ему отвесить. А заодно посмотреть в глаза этому выблядку, вдруг там все же есть зачатки совести.
— Такого не…
— О, нет-нет, конечно, ты изо всех сил смягчил картину моего грехопадения, — чем дольше я смотрела на козла перед собой, тем больше злилась. — Только по итогу звучит именно так: ты напомнил мне о любви всей моей жизни, я расстроилась, но тут же выбросила это из головы и потащила в койку друга.
— Я не…
— Вот уж черта с два, — все же толкнула его в грудь, вынуждая заткнуться. — Ты наговорил достаточно, моя очередь. Вчера я довольно четко сказала тебе, что ты сделал неверные выводы. И если бы твоя тупая башка хотя бы немного вслушалась в мои слова, сейчас бы не выглядел полным кретином, хамлом и, хочешь или нет, ревнивцем.
— Это не ревность! — возмутился Гончий.
— А выглядит довольно похоже, — рассмеялась вслух и посмотрела на мужчину, который отчего-то не разделял веселья. — Если бы ты был на месте Аса ночью, мне бы удалось избежать моралистических нотаций? Или даже так размышлял бы о Лоркане и моей к нему мнимой великой любви?
Вопрос был шуточным, даже немного издевательским. Я ждала, что Гончий опешит и скривится от предложенной его воображению картины, но вместо этого он смерил меня долгим взглядом и промолчал. Наконец, не выдержал тишины первым:
— Лина, послушай…
— Замолчи, — душевно посоветовала я, не желая знать, что еще он выкинет. — Надумал себе какой-то херни, что не соответствует действительности, наделал на ее основании бессмысленных выводов. Вчера я была расстроена, верно. Не из-за Лоркана. Потому что это я ошиблась на твой счет. Решила, при ближайшем рассмотрении ты не тот козел, каким казался. Но ты тут же под шумок попытался сунуть свой сраный нос не в свое дело. Что, между прочим, нарушение нашей сделки, если запамятовал. Лоркан? Я никогда не видела в нем мужчину. Никогда. Между нами ни единой искры не проскакивало.
— Но какого тогда хера? — все же вклинился в мой монолог Гончий. Вроде бы с искренним недоумением, и даже отчаянием в голосе. — Если дело не в Лоркане, то в чем, мать твою? Все сходилось… Без этого все твое противостояние с Вильгельмом кажется капризом взбалмошного ребенка. Из-за чего еще можно так ополчиться против кого-то?
— Разве мы только что не пришли к мнению, что во мне нет той глубины, что тебе почудилась? — холодно улыбнулась. — Впрочем, в любом случае, тебе не должно быть никакого дела до причин моего конфликта с Вильгельмом.
— Только вот мне есть, — на секунду сквозь злость в глазах мужчины проступило что-то еще. Сродни удивлению. — Потому что я не знаю, кому из вас верить, Лина. Мне нужна правда, черт тебя подери!
— Из нас? — нахмурилась, не сообразив, кого он может иметь в виду. И тут же отмахнулась. — Да верь ты, кому хочешь. Я знаю, что из себя представляю. Твое мнение… Плевать, каким бы нелестным оно не было. Это не моя проблема.
Развернувшись, я направилась к двери, чтобы не продолжать этот дурдом. Сердце колотилось от ярости так сильно, что я всерьез опасалась, не вырвется ли Пандорра ненароком. Мне в самом деле было все равно, кем меня считает этот ублюдок. Но это совсем не значило, что я готова выслушивать подобное дерьмо с каменным лицом. У самой двери остановилась на долю секунды:
— Когда решишь извиниться, что снова повел себя, как мудак, не трать время понапрасну. Лучше придумай поскорее, как нам исполнить сделку и разойтись. Мое терпение иссякло окончательно.
— Лина, я молчал несколько дней, но всему есть предел.
От внезапности, с которой демон решил оторвать меня от приготовления зелья, я чуть не уронила в котелок пучок трав, которым помешивала варево. Безобидное, всего лишь пробуждающее в человеке эйфорию. Несмотря не ярое желание последних нескольких дней вспомнить искусство изготовления ядов.
— Не понимаю, о чем ты, — фальшиво удивилась, не глянув в сторону друга.
Было бы странно, если бы Ас не заметил того напряжения, что царило в особняке с той ночи, когда Гончий позволил себе дать оценку моим моральным ценностям. Ввиду тотальной невозможности в грубой физической или магической форме объяснить ему, насколько он был неправ, я прибегла к хладнокровному игнорированию выбешивающего типа. То есть вроде как и не затевала ссор, иногда здоровалась, но на этом был мой предел. Видеть его дольше минуты не было ни сил, ни желания.
— Что происходит между тобой и Десом? — демон, похоже, не собирался отступать. В принципе, можно его понять, в собственном особняке как по минному полю ходит. — И почему он смотрит на меня волком?
— Спроси у него, — пожала я плечами, дав очевидный ответ. — Мне тонкости его души как-то по боку.
— Спросил, — неловко почесал бровь Асмодей и повел носом, будто хотел чихнуть. — И был послан в очень дальнее путешествие.
— Ну вот и сходи, проветрись, — не проявила я должного сочувствия. — От меня-то ты что хочешь? Чтобы я попросила его извиниться? С этим у козла проблемы.
— Вы поругались?
— А разве мы ладили, чтобы ругаться? — я вскинула в изумлении брови и честно похлопала ресницами. — Просто обменялись очередным мнением друг о друге, не бери в голову.
Я вернулась было к зелью, но спиной буквально почувствовала появление Гончего. По крайней мере, заслышав тяжелые шаги, мгновенно сжала пальцы на пучке трав так, что сухие веточки больно впились в кожу. Нельзя кидаться предметами, Лина. И зелье не терпит столь пренебрежительного отношения.
Асмодей, стоявший по правую руку от меня, в подтверждение догадки о личности нарушителя спокойствия неловко кашлянул и даже поздоровался. Откуда только подобная воспитанность…
— Что-то хотел? — светски поинтересовался он у Гончего, замершего в дверях, как памятник собственному хамству.
Поворачиваться к нему лицом, чтобы это увидеть, не было нужды — вполне хватало отражения в стекле кухонного шкафчика.
Боги, да очевидно же, пожрать пришел. Он ведь благоразумно старался не пересекаться со мной лишний раз, поэтому в столовой его с того дня видно не было. А аппетит, судя по всему, сохранился на удивление здоровый. Прям завидно.
Проигнорировав попытку моего друга создать хотя бы видимость общения, Гончий наконец-то отмер и прошел к холодильному шкафу. Непрошибаемая скотина.
Покосившись на котелок, я на долю секунды заколебалась. Масла в огонь не подливают, даже если он холодный. Но я придерживаюсь принципа: если незаслуженно обидели, вернись и заслужи.
— Ас, может, подождешь в моей комнате? — отложив пучок трав, я сделала шаг ближе к другу, практически прижавшись к нему плечом, и томно заглянула в глаза. Ответный взор был наполнен непередаваемым ужасом и изумлением, но я незаметно ткнула Асмодея в бок, чтобы он не портил впечатление. — Я почти закончила, пара минут — и в полном твоем распоряжении.
— Да можешь и не торопиться, — сдавленно крякнул он, ощущая мою руку, с нажимом поглаживающую его по спине. — Не потерплю, что ли…
— Зато я — нет, — растянула губы в улыбке и глазами попыталась продемонстрировать другу, какая кара небесная его постигнет, если он не прекратит попытки отойти куда подальше, ломая мне весь спектакль. — Иди. Для тебя не заперто.
Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, демон ужом выскользнул из моих объятий и вышел прочь из кухни.
Отставив котелок с зельем с огня, я невозмутимо, будто находилась на кухне совершенно одна, неторопливо выбрала с полки пустую скляночку, напевая, магией прилепила к ней наклейку с названием и поставила на стол, рядом с котелком.
Обернувшись, изобразила неподдельное удивление. Гончий стоял ближе к мойке, сжимая в руке кружку так, что костяшки пальцев побелели.
— Разве не здорово, когда можно быть самой собой и ничего не изображать? — хмыкнул он в никуда и отпил из кружки, не глядя на меня. — Не надо врать, никому ничего…
— Здорово — это когда в спальне тебя ждет высший инкуб, — бесцеремонно перебила я козла и блаженно прищурилась, словно представила себе это восхитительное зрелище. Полагаю, что оно и правда будет восхитительным, я давненько не шокировала Аса, как сегодня. Потом неприязненно покосилась в сторону Гончего. — Не подавись.
Тряхнув волосами, напоследок осияла его презрительной улыбкой и ушла.
— Скажи, в чем мой косяк, без вот этих странных игрищ, — демон с укором ткнул в меня пальцем, стоило зайти в комнату. — Или ты в суккубы решила переквалифицироваться? Имей в виду, я против, место не дам.
— Успокойся, — я устало плюхнулась на кровать, подогнув одну ногу под себя. — Твоей невинности ничего не угрожает. Просто решила подпитать чужие иллюзии.
— Какие же иллюзии одолели нашего общего знакомого, раз их нужно подпитывать подобным образом? — ухмыльнулся Асмодей, догадливо не упоминая всуе гнусное имя.
— Мы с тобой не очень-то по-дружески трахаемся, — я отзеркалила демону его же ухмылку.
— Фу, — скривился Ас, передернувшись. Собственно, именно такого эффекта от своих слов я и ждала. — С какой стати вообще?
— В представлении узколобого барана, если мужчина провел ночь в комнате дамы, да еще и без штанов, он непременно использовал член по назначению, — закатила глаза, тем самым выразив свое отношение к подобным заявлениям.
— Не лишено некоей логики, конечно, хоть и несколько притянуто за уши, — Асмодей прошелся по комнате, явно о чем-то раздумывая. — Почему ты не сказала ему, что он не так все понял?
— Зачем? — я хотела было развалиться на подушке, но передумала. Через пятнадцать минут меня ждут Ричарда и Элазар, а если сейчас прилечь, вставать не захочется. — Пусть думает себе все, что хочет. Тем более, что он не слышит в упор, и вообще не его песье дело, что творится у меня в постели.
— Спорить не стану, ты права, как никогда, — как-то чересчур яро и быстро отозвался друг. Немного поколебался и все же продолжил. — Но тебя не удивляет такая его реакция? Как-то больно напоминает ревность, не находишь?
— Нет, — немного подумав, я покачала головой и перекинула волосы через плечо, чтобы заплести в косу. В прошлый раз на тренировке Ричарда так здорово зацепилась, чуть половины скальпа не лишилась. Не стоит рисковать снова. — Я спросила напрямую и получила ответ. Он всего лишь во мне разочаровался, потому что я не соответствую его бредовым фантазиям.
— Давно ли ты стала верить мужчинам? — скептически выгнул бровь демон. — Особенно в том, что они говорят относительно собственных чувств.
— Моя интуиция сообщила то же самое, — встав с кровати, я взяла с туалетного столика длинную шпильку, закрутила косу на затылке и заколола. — Ей я верю.
— Все же, как-то…
— Ас, ну ты хоть теории тупые не строй, пожалуйста, — буквально взмолилась я. — Одного такого в радиусе километра за глаза хватает.
Друг послушно замолчал. Еще пару минут таращился на меня, словно хотел сказать что-то, в итоге тяжело вздохнул и передумал. Напомнив о договоренности по нашей завтрашней встрече во имя Пандорры, он ушел первым.
Еще с неделю назад я представить себе не мог, что буду считать язвительные поддевки ведьмы прекрасной формой общения. Теперь же, во всей красе оценив арктический лед ее презрительного молчания, нет-нет да и вспоминал заковыристые порой оскорбления почти с теплотой. Там хоть понятно было, как себя дальше вести. А как быть теперь, когда она вроде здоровается, но по глазам вообще не ясно, что у нее творится в голове в этот момент?
Да, спорить нет смысла, я виноват в этом сам. Целиком и полностью. Надо было в тот день взять себя в руки, заткнуться. Ума не приложу, почему словно с цепи сорвался, наговорив довольно гадких вещей. Наверное, просто устал. Или не справился с раздражением, черт его знает. У меня уже в печенках сидели недомолвки, рассказы братца и собственные наблюдения за Линой. Все смешалось в такой клубок, что хрен знает, с какой стороны потянуть, чтобы распутать и докопаться до правды.
О том, зачем мне вообще это сдалось, старался больше не думать, приняв свое любопытство, как данность.
Прижать Рола к стене и выбить все, что он явно недоговаривает? Как вариант. Полагаю, что против грубой силы и настойчивости братец все же не выстоит. Но почему-то было дурное предчувствие: он расскажет что-то такое, что мне дико не понравится. Последний раз подобная ситуация в нашем общении была, когда Рол скрыл от меня вступление в свиту Вильгельма, потому что знал, что реакция выйдет взрывной.
Объясниться с ведьмой, рассказав, почему меня так терзают размышления о ее прошлом? Вообще не вариант. Во-первых, представляю, как изящно и непринужденно она смешает меня с дерьмом, если рискну просить прощения. Во-вторых, даже если вдруг, случайно, внезапно, не иначе как по благословению богов, мы придем к примирению, не уверен, что она оценит по достоинству мое желание понять ее мотивы. Вернее, уверен, что не оценит, Лина довольно четко обозначила, что ей это не нужно. В-третьих, что я скажу? «Знаешь, Роланд, которого ты мечтаешь убить, и который, кстати, мой брат, говорит, что ты злобная стервь, а я сомневаюсь. Не прояснишь ситуацию?» Вот это веселье будет.
Хуже всего было осознать за эти несколько дней, что холодность ведьмы задевает за живое. Она была настолько демонстративна, что в особняке, кажется, не осталось ни одного живого существа, которое бы не догадалось, что я в чем-то облажался. Порой было ощущение, что даже демоны из прислуги укоризненно косятся, ей-богу.
— И что же помешало извиниться? — теперь уже я хотела дослушать этот бред сумасшедшего до конца. Любопытно, к каким еще выводам он успел прийти и как.
— Я видел вас с демоном, — криво усмехнулся Гончий. — Еще ночью, не только утром. Два и два сложить не так сложно…
— Не в твоем случае, — смешок вырвался вопреки всем попыткам сдержаться. Так вся эта ерунда из-за Асмодея? Даже смешнее, чем я могла предположить.
Пока я понимала только отдельные моменты: Гончий все еще уверен, что я влюблена в Лоркана. И спала с Асом. Ну, то есть, конечно, спала, но придурок напротив явно намекает, что я трахалась со своим лучшим другим. Чудненько.
Я попыталась представить себе это и передернулась от отвращения. Фу, от одной мысли дурно становится. Расскажу потом Асмодею, пускай тоже повеселится. Зато в следующий раз, возможно, не будет никого смущать своим видом, чтобы не провоцировать подобные слухи.
— Так и в чем причина столь беспощадного разочарования во мне? — я решила не достраивать самостоятельно цепочку абсурда и поинтересоваться развязкой сюжета непосредственно у автора. Чую, его финалочка в любом случае интереснее выйдет. — Даже если предположить, что я любила кого-то, и он мертв. Мне в монастырь надо было податься? Обет безбрачия дать? Что ж так ранило твою душу, раз ты на меня сейчас смотришь, как на насекомое?
— Я хотел верить, что в тебе есть нечто большее, — чуть замешкался Гончий с ответом. — Но вспомнив о том, кого так любили, не бросаются на шею первому встречному спустя пару минут.
Да-а-а, развязка действительно вышла на ура. Мне немедленно захотелось отблагодарить мужчину звонкой пощечиной, но я сдержала порыв. А вот вспыхнувшую жажду навешать словесных пенделей — даже не собиралась.
— Правильно ли понимаю, ты меня только что назвал поверхностной шлюшкой? — я поднялась со своего места и подошла поближе к Гончему, чтобы в случае чего успеть хотя бы один пинок ему отвесить. А заодно посмотреть в глаза этому выблядку, вдруг там все же есть зачатки совести.
— Такого не…
— О, нет-нет, конечно, ты изо всех сил смягчил картину моего грехопадения, — чем дольше я смотрела на козла перед собой, тем больше злилась. — Только по итогу звучит именно так: ты напомнил мне о любви всей моей жизни, я расстроилась, но тут же выбросила это из головы и потащила в койку друга.
— Я не…
— Вот уж черта с два, — все же толкнула его в грудь, вынуждая заткнуться. — Ты наговорил достаточно, моя очередь. Вчера я довольно четко сказала тебе, что ты сделал неверные выводы. И если бы твоя тупая башка хотя бы немного вслушалась в мои слова, сейчас бы не выглядел полным кретином, хамлом и, хочешь или нет, ревнивцем.
— Это не ревность! — возмутился Гончий.
— А выглядит довольно похоже, — рассмеялась вслух и посмотрела на мужчину, который отчего-то не разделял веселья. — Если бы ты был на месте Аса ночью, мне бы удалось избежать моралистических нотаций? Или даже так размышлял бы о Лоркане и моей к нему мнимой великой любви?
Вопрос был шуточным, даже немного издевательским. Я ждала, что Гончий опешит и скривится от предложенной его воображению картины, но вместо этого он смерил меня долгим взглядом и промолчал. Наконец, не выдержал тишины первым:
— Лина, послушай…
— Замолчи, — душевно посоветовала я, не желая знать, что еще он выкинет. — Надумал себе какой-то херни, что не соответствует действительности, наделал на ее основании бессмысленных выводов. Вчера я была расстроена, верно. Не из-за Лоркана. Потому что это я ошиблась на твой счет. Решила, при ближайшем рассмотрении ты не тот козел, каким казался. Но ты тут же под шумок попытался сунуть свой сраный нос не в свое дело. Что, между прочим, нарушение нашей сделки, если запамятовал. Лоркан? Я никогда не видела в нем мужчину. Никогда. Между нами ни единой искры не проскакивало.
— Но какого тогда хера? — все же вклинился в мой монолог Гончий. Вроде бы с искренним недоумением, и даже отчаянием в голосе. — Если дело не в Лоркане, то в чем, мать твою? Все сходилось… Без этого все твое противостояние с Вильгельмом кажется капризом взбалмошного ребенка. Из-за чего еще можно так ополчиться против кого-то?
— Разве мы только что не пришли к мнению, что во мне нет той глубины, что тебе почудилась? — холодно улыбнулась. — Впрочем, в любом случае, тебе не должно быть никакого дела до причин моего конфликта с Вильгельмом.
— Только вот мне есть, — на секунду сквозь злость в глазах мужчины проступило что-то еще. Сродни удивлению. — Потому что я не знаю, кому из вас верить, Лина. Мне нужна правда, черт тебя подери!
— Из нас? — нахмурилась, не сообразив, кого он может иметь в виду. И тут же отмахнулась. — Да верь ты, кому хочешь. Я знаю, что из себя представляю. Твое мнение… Плевать, каким бы нелестным оно не было. Это не моя проблема.
Развернувшись, я направилась к двери, чтобы не продолжать этот дурдом. Сердце колотилось от ярости так сильно, что я всерьез опасалась, не вырвется ли Пандорра ненароком. Мне в самом деле было все равно, кем меня считает этот ублюдок. Но это совсем не значило, что я готова выслушивать подобное дерьмо с каменным лицом. У самой двери остановилась на долю секунды:
— Когда решишь извиниться, что снова повел себя, как мудак, не трать время понапрасну. Лучше придумай поскорее, как нам исполнить сделку и разойтись. Мое терпение иссякло окончательно.
Глава 28.
— Лина, я молчал несколько дней, но всему есть предел.
От внезапности, с которой демон решил оторвать меня от приготовления зелья, я чуть не уронила в котелок пучок трав, которым помешивала варево. Безобидное, всего лишь пробуждающее в человеке эйфорию. Несмотря не ярое желание последних нескольких дней вспомнить искусство изготовления ядов.
— Не понимаю, о чем ты, — фальшиво удивилась, не глянув в сторону друга.
Было бы странно, если бы Ас не заметил того напряжения, что царило в особняке с той ночи, когда Гончий позволил себе дать оценку моим моральным ценностям. Ввиду тотальной невозможности в грубой физической или магической форме объяснить ему, насколько он был неправ, я прибегла к хладнокровному игнорированию выбешивающего типа. То есть вроде как и не затевала ссор, иногда здоровалась, но на этом был мой предел. Видеть его дольше минуты не было ни сил, ни желания.
— Что происходит между тобой и Десом? — демон, похоже, не собирался отступать. В принципе, можно его понять, в собственном особняке как по минному полю ходит. — И почему он смотрит на меня волком?
— Спроси у него, — пожала я плечами, дав очевидный ответ. — Мне тонкости его души как-то по боку.
— Спросил, — неловко почесал бровь Асмодей и повел носом, будто хотел чихнуть. — И был послан в очень дальнее путешествие.
— Ну вот и сходи, проветрись, — не проявила я должного сочувствия. — От меня-то ты что хочешь? Чтобы я попросила его извиниться? С этим у козла проблемы.
— Вы поругались?
— А разве мы ладили, чтобы ругаться? — я вскинула в изумлении брови и честно похлопала ресницами. — Просто обменялись очередным мнением друг о друге, не бери в голову.
Я вернулась было к зелью, но спиной буквально почувствовала появление Гончего. По крайней мере, заслышав тяжелые шаги, мгновенно сжала пальцы на пучке трав так, что сухие веточки больно впились в кожу. Нельзя кидаться предметами, Лина. И зелье не терпит столь пренебрежительного отношения.
Асмодей, стоявший по правую руку от меня, в подтверждение догадки о личности нарушителя спокойствия неловко кашлянул и даже поздоровался. Откуда только подобная воспитанность…
— Что-то хотел? — светски поинтересовался он у Гончего, замершего в дверях, как памятник собственному хамству.
Поворачиваться к нему лицом, чтобы это увидеть, не было нужды — вполне хватало отражения в стекле кухонного шкафчика.
Боги, да очевидно же, пожрать пришел. Он ведь благоразумно старался не пересекаться со мной лишний раз, поэтому в столовой его с того дня видно не было. А аппетит, судя по всему, сохранился на удивление здоровый. Прям завидно.
Проигнорировав попытку моего друга создать хотя бы видимость общения, Гончий наконец-то отмер и прошел к холодильному шкафу. Непрошибаемая скотина.
Покосившись на котелок, я на долю секунды заколебалась. Масла в огонь не подливают, даже если он холодный. Но я придерживаюсь принципа: если незаслуженно обидели, вернись и заслужи.
— Ас, может, подождешь в моей комнате? — отложив пучок трав, я сделала шаг ближе к другу, практически прижавшись к нему плечом, и томно заглянула в глаза. Ответный взор был наполнен непередаваемым ужасом и изумлением, но я незаметно ткнула Асмодея в бок, чтобы он не портил впечатление. — Я почти закончила, пара минут — и в полном твоем распоряжении.
— Да можешь и не торопиться, — сдавленно крякнул он, ощущая мою руку, с нажимом поглаживающую его по спине. — Не потерплю, что ли…
— Зато я — нет, — растянула губы в улыбке и глазами попыталась продемонстрировать другу, какая кара небесная его постигнет, если он не прекратит попытки отойти куда подальше, ломая мне весь спектакль. — Иди. Для тебя не заперто.
Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, демон ужом выскользнул из моих объятий и вышел прочь из кухни.
Отставив котелок с зельем с огня, я невозмутимо, будто находилась на кухне совершенно одна, неторопливо выбрала с полки пустую скляночку, напевая, магией прилепила к ней наклейку с названием и поставила на стол, рядом с котелком.
Обернувшись, изобразила неподдельное удивление. Гончий стоял ближе к мойке, сжимая в руке кружку так, что костяшки пальцев побелели.
— Разве не здорово, когда можно быть самой собой и ничего не изображать? — хмыкнул он в никуда и отпил из кружки, не глядя на меня. — Не надо врать, никому ничего…
— Здорово — это когда в спальне тебя ждет высший инкуб, — бесцеремонно перебила я козла и блаженно прищурилась, словно представила себе это восхитительное зрелище. Полагаю, что оно и правда будет восхитительным, я давненько не шокировала Аса, как сегодня. Потом неприязненно покосилась в сторону Гончего. — Не подавись.
Тряхнув волосами, напоследок осияла его презрительной улыбкой и ушла.
— Скажи, в чем мой косяк, без вот этих странных игрищ, — демон с укором ткнул в меня пальцем, стоило зайти в комнату. — Или ты в суккубы решила переквалифицироваться? Имей в виду, я против, место не дам.
— Успокойся, — я устало плюхнулась на кровать, подогнув одну ногу под себя. — Твоей невинности ничего не угрожает. Просто решила подпитать чужие иллюзии.
— Какие же иллюзии одолели нашего общего знакомого, раз их нужно подпитывать подобным образом? — ухмыльнулся Асмодей, догадливо не упоминая всуе гнусное имя.
— Мы с тобой не очень-то по-дружески трахаемся, — я отзеркалила демону его же ухмылку.
— Фу, — скривился Ас, передернувшись. Собственно, именно такого эффекта от своих слов я и ждала. — С какой стати вообще?
— В представлении узколобого барана, если мужчина провел ночь в комнате дамы, да еще и без штанов, он непременно использовал член по назначению, — закатила глаза, тем самым выразив свое отношение к подобным заявлениям.
— Не лишено некоей логики, конечно, хоть и несколько притянуто за уши, — Асмодей прошелся по комнате, явно о чем-то раздумывая. — Почему ты не сказала ему, что он не так все понял?
— Зачем? — я хотела было развалиться на подушке, но передумала. Через пятнадцать минут меня ждут Ричарда и Элазар, а если сейчас прилечь, вставать не захочется. — Пусть думает себе все, что хочет. Тем более, что он не слышит в упор, и вообще не его песье дело, что творится у меня в постели.
— Спорить не стану, ты права, как никогда, — как-то чересчур яро и быстро отозвался друг. Немного поколебался и все же продолжил. — Но тебя не удивляет такая его реакция? Как-то больно напоминает ревность, не находишь?
— Нет, — немного подумав, я покачала головой и перекинула волосы через плечо, чтобы заплести в косу. В прошлый раз на тренировке Ричарда так здорово зацепилась, чуть половины скальпа не лишилась. Не стоит рисковать снова. — Я спросила напрямую и получила ответ. Он всего лишь во мне разочаровался, потому что я не соответствую его бредовым фантазиям.
— Давно ли ты стала верить мужчинам? — скептически выгнул бровь демон. — Особенно в том, что они говорят относительно собственных чувств.
— Моя интуиция сообщила то же самое, — встав с кровати, я взяла с туалетного столика длинную шпильку, закрутила косу на затылке и заколола. — Ей я верю.
— Все же, как-то…
— Ас, ну ты хоть теории тупые не строй, пожалуйста, — буквально взмолилась я. — Одного такого в радиусе километра за глаза хватает.
Друг послушно замолчал. Еще пару минут таращился на меня, словно хотел сказать что-то, в итоге тяжело вздохнул и передумал. Напомнив о договоренности по нашей завтрашней встрече во имя Пандорры, он ушел первым.
*****
Еще с неделю назад я представить себе не мог, что буду считать язвительные поддевки ведьмы прекрасной формой общения. Теперь же, во всей красе оценив арктический лед ее презрительного молчания, нет-нет да и вспоминал заковыристые порой оскорбления почти с теплотой. Там хоть понятно было, как себя дальше вести. А как быть теперь, когда она вроде здоровается, но по глазам вообще не ясно, что у нее творится в голове в этот момент?
Да, спорить нет смысла, я виноват в этом сам. Целиком и полностью. Надо было в тот день взять себя в руки, заткнуться. Ума не приложу, почему словно с цепи сорвался, наговорив довольно гадких вещей. Наверное, просто устал. Или не справился с раздражением, черт его знает. У меня уже в печенках сидели недомолвки, рассказы братца и собственные наблюдения за Линой. Все смешалось в такой клубок, что хрен знает, с какой стороны потянуть, чтобы распутать и докопаться до правды.
О том, зачем мне вообще это сдалось, старался больше не думать, приняв свое любопытство, как данность.
Прижать Рола к стене и выбить все, что он явно недоговаривает? Как вариант. Полагаю, что против грубой силы и настойчивости братец все же не выстоит. Но почему-то было дурное предчувствие: он расскажет что-то такое, что мне дико не понравится. Последний раз подобная ситуация в нашем общении была, когда Рол скрыл от меня вступление в свиту Вильгельма, потому что знал, что реакция выйдет взрывной.
Объясниться с ведьмой, рассказав, почему меня так терзают размышления о ее прошлом? Вообще не вариант. Во-первых, представляю, как изящно и непринужденно она смешает меня с дерьмом, если рискну просить прощения. Во-вторых, даже если вдруг, случайно, внезапно, не иначе как по благословению богов, мы придем к примирению, не уверен, что она оценит по достоинству мое желание понять ее мотивы. Вернее, уверен, что не оценит, Лина довольно четко обозначила, что ей это не нужно. В-третьих, что я скажу? «Знаешь, Роланд, которого ты мечтаешь убить, и который, кстати, мой брат, говорит, что ты злобная стервь, а я сомневаюсь. Не прояснишь ситуацию?» Вот это веселье будет.
Хуже всего было осознать за эти несколько дней, что холодность ведьмы задевает за живое. Она была настолько демонстративна, что в особняке, кажется, не осталось ни одного живого существа, которое бы не догадалось, что я в чем-то облажался. Порой было ощущение, что даже демоны из прислуги укоризненно косятся, ей-богу.
