До сих пор он еще не видел настолько странных вещей. Одно дело услышать от тети, как она рассказывает про пластиковых египетских зверей у себя в квартире, а другое убедиться самому!
Неизвестно почему Илья вспомнил про царя Мидаса - ну, того чувака из греческой мифологии, который своим прикосновением превращал все в золото. Бедняга даже есть не мог, с едой была та же фигня. И эти ребята спецы по пластику - какая-то пластиковая магия... Может, потому, что пластик не только страшно распространен, но еще и очень разнообразен, и долговечен? Защитники окружающей среды говорят, что он может пережить сотни лет.
То есть они типа берегут природу, но сами для себя усиленно используют такой экологически вредный материал?.. Хотя им ведь не надо запускать для этого целое производство, у них все безотходное. Охренеть можно.
Илья поужинал у себя в комнате, сославшись на усталость, - мама с бабушкой уже поели. Он весь остаток дня ни с кем не разговаривал и в мессенджер не писал. Хотя было неслабое искушение наконец рассказать про все лучшему другу, Матвею.
До сих пор Илья ничего Мотьке не говорил. И только сегодня понял, почему: конечно, друг не стал бы над ним ржать и даже серьезно выслушал бы весь этот бред. Но в глубине души Матвей счел бы его психом... скорее всего. Они долго общались, учились и тусили вместе, но это было первое реальное испытание для их отношений: шанс убедиться, настоящий друг Матвей или просто мимо проходил. Вот так люди и проверяются! Илья совсем не чувствовал себя готовым к подобному тесту.
Он лег спать в мерзком настроении. Ощущение чуда, которое его поначалу охватило, не исчезло совсем... но это было поганое чудо, типа встречи с дьяволом. И что «они» завтра от него потребуют?..
На другой день на большой перемене Илья открыл в телефоне яндекс-карту города - хоть посмотреть, где находится Ленина-33. Он все утро не мог заставить себя об этом думать. А тут вдруг все сообразил и покрылся холодным потом.
Это же краеведческий музей, место работы матери!.. Неужели мама реально работает бок о бок с этими... неужели она могла сама с ними столкнуться, без его ведома? И что Слуги Жизни вообще там забыли?
Как - что, тут же ответил Илья сам себе. А где им еще место, кроме как в музее?
Хорошие дела! Он даже подумать не мог, что «штаб-квартирой» древних египтян окажется не Эрмитаж, а их провинциальный музей. Но ведь и тут тоже есть своя логика - город все же большой, не деревня в три дома: и спрятаться в нем, ведя подпольную деятельность, куда легче, чем в Питере. Эрмитаж слишком известен...
- Илюх, привет!
Илья вздрогнул и поднял глаза, увидев Матвея. Друг радостно улыбался.
- Ты чего в «телегу» не заходишь, куда пропал?
Илья изобразил ответную улыбку. Он быстро убрал телефон.
- Здорово, Моть. Да так вот... не до того было.
Матвей нахмурился.
- Дома что-нибудь?
Илья помотал головой.
- Не то чтобы дома... Хотя и дома тоже. У меня после пар сегодня важное дело в краеведческом, где мать работает. Спецзадание, - усмехнулся он.
Матвей вытаращился на него.
- Это что, прикол такой?
Илья мотнул головой.
- Не, все серьезно. Реально спецзадание.
У Матвея вытянулось лицо, он даже побледнел. И тут Илья сообразил, что могло прийти приятелю в голову.
- Нет, это не Украина, не СВО. Другое совсем... но тоже очень важно. И я хочу, чтобы ты знал, куда я поехал.
Прямо сейчас, да еще в двух словах, ничего объяснить было нельзя. Но Матвей больше ничего и не спросил, слишком растерялся.
- Может, это... мне с тобой поехать?
- Давай... - Илья в последний миг принял решение. - Давай со мной. Только не до конца, подожди меня где-нибудь у остановки. Если я не появлюсь и не напишу, скажем, через полчаса...
- Понял. - Матвей кивнул. - Ну пока тогда, увидимся. У входа, ладно?
Он поднял руку, Илья улыбнулся и хлопнул по его ладони. Матвей убежал; и ему тоже пора было на лекцию.
Правильно ли он сделал, что признался другу, еще и его втянул?.. Теперь уже поздно метаться. Но ему все же стало легче, что он больше не один.
Илья с Матвеем встретились у входа в институт после четвертой пары. Илья уже высчитал маршрут - несколько раз приходилось отсюда ездить к матери на работу. А вдруг они там столкнутся с ней?.. Вот это будет номер.
По дороге они не разговаривали. Сойдя на остановке напротив музея, друзья дошли до соседнего канцелярского магазина. Там у входа была скамейка, на которую сел Матвей.
- Жди меня, читай телефон, - сурово предупредил Илья. Матвей кивнул; и он поспешил навстречу судьбе.
Вход в краеведческий музей со двора он нашел не сразу. Наконец увидел: угловая дверь, между прочим, стальная и новая... Кругом было совершенно безлюдно.
Илья подергал ручку - оказалось заперто. Черт... Он уже полез за телефоном, собираясь позвонить им. И тут его осенило.
Карточка, ну конечно!..
Илья вытащил белую пластиковую карточку, которая еще вчера была картонной. Живой материал превратился в неживой, однако... Понижение внутренней энергии, что ли?
Илья поискал, куда приложить карточку, но не нашел; а потом вдруг обнаружил слева черную металлическую панель с поперечной щелью. Ага... Только бы не ошибиться! Илья вставил белый прямоугольник в отверстие: раздался щелчок. Он вытащил карточку и тут же дернул ручку. На сей раз все получилось.
Илья проскользнул внутрь, затворил дверь. Опять раздался щелчок, и парень оказался в полной темноте. И дверь заблокировалась. А выходить как?..
Илья подсветил себе телефоном и никакого сенсора на стене не увидел. Супер, приехали.
Он сжал губы и, поправив рюкзак за плечами, начал подниматься по узкой лестнице. Внутри странно пахло, как будто тут недавно делали ремонт и еще не закончили - и на площадке валялся какой-то строительный мусор, преграждавший доступ в помещения. Илья поднялся еще на один пролет.
Старое, дореволюционное здание было двухэтажным; и для посетителей, насколько Илья помнил, был открыт только нижний этаж... Вот и тупик.
Он уперся в последнюю дверь наверху. Илья дернул ручку, оказалось снова заперто. Но едва только он убрал руку, как дверь со скрипом открылась - сама.
Илья глубоко вздохнул, потоптался на площадке пару мгновений. Потом вошел.
Внутри был настоящий музейный запах. Пахло пылью, старым деревом... и немного разложением. Естественно. Но от этой мысли Илью опять прошиб пот.
Он сделал несколько шагов по пустому коридору, имевшему казенный и заброшенный вид. Там было несколько дверей, но Илья больше не решался никуда заглядывать. А потом ему навстречу неожиданно вышел молодой бритоголовый мужчина.
Илья так и не понял, откуда тот появился. Египтянин улыбнулся Илье, как хорошему знакомому, и коротко поклонился. Растерянный Илья кивнул в ответ и промямлил: «Здрасьте». Мужчина поманил его рукой в одну из комнат.
Они вошли. Илья сразу понял, что это кабинет, вполне современно обставленный. Ему предложили сесть, а хозяин сел за стол, на котором стоял компьютер.
Он был одет в джинсы, белую рубашку и пиджак. И лет ему на вид было самое большее двадцать пять - или это его так бритая голова молодила?.. Наверное, тоже какой-то жрец, хотя явно не тот, который разговаривал с Ириной.
Иринин посетитель был лет на десять старше и выглядел очень важным начальником.
- Говорите. Задавайте свои вопросы, - вдруг произнес египтянин.
Он изъяснялся по-русски с небольшим акцентом, но казался вполне дружелюбным - хотя внешность, конечно, обманчива, особенно в данном случае. Илья собрался с духом.
- Вот вы... Вы называете себя Слугами Жизни, правильно? И вы враги госпожи Фариды, то есть Ипвет! Но ведь это вы казнили ее тогда... нанесли первый удар, разве нет? Откуда же я могу знать, что вы правы?
Илья сам не знал, как у него хватило храбрости высказать все это. Египтянин несколько мгновений сидел молча и неподвижно, потом порывисто поднялся. Илья тоже вскочил и уже хотел спасаться бегством; но хозяин кабинета не собирался на него нападать.
Он обошел стол и протянул Илье правую руку.
- Взгляните. И пощупайте.
Илья пригляделся поближе - и у него отвисла челюсть. Пальцы были без узоров на подушечках, и линии на ладони едва наметились. Он осторожно пожал протянутую руку: ощущение было такое, точно здороваешься с манекеном.
- Я никогда не причинял зла госпоже Ипвет, - бесстрастно произнес искусственный египтянин. - И я никогда не встречался с нею, пока она жила. Но я связан с нею теснее других - она моя мать.
- Что?!
Египтянин кивнул.
- Это так. Я воплощаю сына принцессы Ипвет, хотя она не рожала его. Он - а следовательно, и я - родился только в вечности, его госпожа мать посчитала нужным избавиться от ребенка.
Илья несколько мгновений чувствовал себя полным идиотом. Или над ним здесь попросту издеваются? Но внезапно он все понял.
- Госпожа... Ипвет сделала аборт? Она ведь отказалась выйти замуж, поэтому... э-э... она и смогла получить профессию врача? И, наверное, разбиралась во всяких травах для прерывания беременности? Значит, мужчина у нее тоже был?..
Египтянин кивнул и поднял руку, прерывая его.
- Я сказал вам достаточно. И не подобает мне обсуждать в таком тоне мою мать, как бы она ни поступила.
Он сложил руки на груди, лицо его потемнело.
- Прижизненного имени я не получил, так как не был рожден. Здесь меня называют Карим Ибрагимов, я ношу ее фамилию. Но в остальном я ее противник.
Илья открыл рот. В голове была полная каша. Он даже забыл, зачем явился; и вдруг вспомнил про Есению и все прочее.
- Это, конечно, очень плохо. Я вам... - Он хотел сказать «сочувствую», но у него не вышло, слишком все услышанное было фантастично. - Но как же теперь мы, наша семья, вы ведь нам угрожали?
- Мы вам не угрожали, - мягко возразил Карим. - Мы никому не угрожаем, мы служим маат и маат действует через нас. Но теперь, когда вы явились добровольно, с вами ничего дурного не случится.
Он опять сел за стол, и Илье жестом велел тоже сесть.
- Сейчас мы обсудим ваши дела.
Даша оставалась в саркофаге очень, очень долго - просто перестала понимать, сколько прошло времени. Она все-таки уснула, то есть погрузилась в какое-то оцепенение. Уснуть после смерти?.. Или между жизнью и смертью?.. Оборжаться можно. Пока ты живой, пока упакованный, благополучненький, тебе пофиг на это все и на тех, кого уже нет; а когда помрешь, остальным сразу станет пофиг на тебя. Ха-ха-ха.
Потом с Дашей опять что-то произошло - то есть по факту она продолжала спать, лежа в гробу, но при этом начала осознавать то, что происходит вокруг и очень далеко от нее. Как будто она начала... видеть это всем телом, то есть всей душой! Она превратилась в один огромный орган чувств - только чувства были какие-то левые.
Она поняла, что происходит в «Росстрахсервисе» - не вообще, а конкретно с тем заявлением на выдачу полиса, которое Ирка Созинова помогла написать подлецу Тольке для ложной Даши. Как будто Дашино сознание кто-то приковал к этой ничтожной бумажке и вся ее судьба зависела от нее.
«Ирка, дура несчастная, что ж ты наделала!» - подумала Даша в каком-то ужасе и бессильной злобе.
Она сама не знала, почему, - но чувствовала, что оформлять полис фальшивой Дарье нельзя было ни в коем случае. Только разве живым это объяснишь?.. Даша проследила, как заявление зарегистрировали - это сделала все та же Ирина. Потом оно попадет в соответствующий отдел, заказ на изготовление полиса вместе с другими отправят в типографию, чтобы получить пластиковые карты со всеми прибамбасами. Хорошо, что в самих СМО не имелось такой аппаратуры и специалистов, иначе они уложились бы в одни сутки и Дашины дела были бы совсем плохи...
А потом ее сознание еще больше расширилось. Оно раздвигалось, как кинокадр, - не только в настоящее, но и в прошлое. Даша увидела хозяйку гробницы, которая заперла ее здесь и в чьем саркофаге она лежала. Ну кто бы сомневался! Это была все-таки баба!.. Та самая баба, которая и притворялась Дашей в настоящем!..
Тетка и при жизни была крутая, из элиты, - жрица по имени Меритсебек, которую называли «певицей Амона». Кто такой Амон, Даша не представляла, да и хрен с ним... Главное, она померла рано (тогда большинство помирало рано), от какой-то инфекции, и ее похоронили с большой помпой и за большие деньги. Даша в деталях увидела, как делают ее мумию. Вот уж спасибочки за удовольствие. Сначала труп выпотрошили, выскребли через нос мозги и разложили кишки по банкам, потом засыпали покойницу каким-то белым порошком вроде соды и много дней сушили, потом запеленали в бинты вперемешку со всякими золотыми брюликами - типа пригодятся в загробном царстве... Ага, хрен там! Даша злорадствовала, потому что больше ничего не могла. В гробу карманов нет, даже в древнеегипетском, и никакая жратва и великие сокровища покойникам не нужны.
И еще в нишу, которая была теперь пустой, поставили фигурки, которые называли «ушебти», - египтяне верили, что они потом оживут и будут бесконечно пахать за свою хозяйку в загробном мире; а самой госпоже останется только расслабиться и наслаждаться. Ага, ага, щас... Все бы так хотели, Даша бы тоже не отказалась. И все древние дикари во что-то подобное верили, что с них возьмешь?
Но этими смешными церемониями дело не ограничилось. Даша увидела то, что реально могло оказать влияние на судьбу души, - над покойницей читали заклинания и понаписали целую кучу священных текстов на гробу, на стенах и даже на бинтах! Даша обнаружила, что в своем новом состоянии понимает древнеегипетский язык: то есть не слова, а сразу схватывает самую суть. Вообще она теперь соображала гораздо оперативней.
Никаких ожидаемых эффектов эти заклинания не производили, но что-то определенно делали. Во всяком случае, здорово укрепляли зависимость умершей от мира живых. Психологические установки - это серьезно, особенно когда остается одна только психика без тела!
Перед тем, как запечатать гробницу Меритсебек, в ней оставили ларчик с папирусом, где перечислялись сорок два греха, которых она якобы не делала, - будто бы такой текст поможет мертвой оправдаться перед богами и попасть в рай.* Одна показуха, в общем, и это нисколько ей не помогло, жрица она там или нет: все сорок два греха после смерти остались при ней. Но главное Даша уяснила.
Египетские покойники страшно зависели от материальных вещей и от собственных мумий, так что и после смерти тысячелетиями оставались к ним прикованы. У них все воспитание было под это заточено! А может, не повезло только этим конкретным знатным господам: потому что они многовато нагрешили при жизни и пришлось вот так вот расплачиваться.
И Даша бы не возражала - пускай себе мучаются, если заслужили. Но вот только сама она тоже пострадала в результате, по полной программе...
Труп Меритсебек привезли в Эрмитаж, еще в царское время. (Почему не вывезли сам саркофаг, осталось неизвестным - может, перекупили мумию у грабителей могил, это в мусульманском Египте была очень популярная профессия.) Лет двадцать жрица Амона пролежала в Петербурге. А потом случилась революция и мумия погибла: лютой зимой восемнадцатого года музей был ограблен, многие ценности расхищены, а бесполезную мумию, сорвав с нее золотые амулеты, просто бросили в печь. Ну а душа Меритсебек так и осталась привязанной к этому месту, к материальному миру.
Неизвестно почему Илья вспомнил про царя Мидаса - ну, того чувака из греческой мифологии, который своим прикосновением превращал все в золото. Бедняга даже есть не мог, с едой была та же фигня. И эти ребята спецы по пластику - какая-то пластиковая магия... Может, потому, что пластик не только страшно распространен, но еще и очень разнообразен, и долговечен? Защитники окружающей среды говорят, что он может пережить сотни лет.
То есть они типа берегут природу, но сами для себя усиленно используют такой экологически вредный материал?.. Хотя им ведь не надо запускать для этого целое производство, у них все безотходное. Охренеть можно.
Илья поужинал у себя в комнате, сославшись на усталость, - мама с бабушкой уже поели. Он весь остаток дня ни с кем не разговаривал и в мессенджер не писал. Хотя было неслабое искушение наконец рассказать про все лучшему другу, Матвею.
До сих пор Илья ничего Мотьке не говорил. И только сегодня понял, почему: конечно, друг не стал бы над ним ржать и даже серьезно выслушал бы весь этот бред. Но в глубине души Матвей счел бы его психом... скорее всего. Они долго общались, учились и тусили вместе, но это было первое реальное испытание для их отношений: шанс убедиться, настоящий друг Матвей или просто мимо проходил. Вот так люди и проверяются! Илья совсем не чувствовал себя готовым к подобному тесту.
Он лег спать в мерзком настроении. Ощущение чуда, которое его поначалу охватило, не исчезло совсем... но это было поганое чудо, типа встречи с дьяволом. И что «они» завтра от него потребуют?..
На другой день на большой перемене Илья открыл в телефоне яндекс-карту города - хоть посмотреть, где находится Ленина-33. Он все утро не мог заставить себя об этом думать. А тут вдруг все сообразил и покрылся холодным потом.
Это же краеведческий музей, место работы матери!.. Неужели мама реально работает бок о бок с этими... неужели она могла сама с ними столкнуться, без его ведома? И что Слуги Жизни вообще там забыли?
Как - что, тут же ответил Илья сам себе. А где им еще место, кроме как в музее?
Хорошие дела! Он даже подумать не мог, что «штаб-квартирой» древних египтян окажется не Эрмитаж, а их провинциальный музей. Но ведь и тут тоже есть своя логика - город все же большой, не деревня в три дома: и спрятаться в нем, ведя подпольную деятельность, куда легче, чем в Питере. Эрмитаж слишком известен...
- Илюх, привет!
Илья вздрогнул и поднял глаза, увидев Матвея. Друг радостно улыбался.
- Ты чего в «телегу» не заходишь, куда пропал?
Илья изобразил ответную улыбку. Он быстро убрал телефон.
- Здорово, Моть. Да так вот... не до того было.
Матвей нахмурился.
- Дома что-нибудь?
Илья помотал головой.
- Не то чтобы дома... Хотя и дома тоже. У меня после пар сегодня важное дело в краеведческом, где мать работает. Спецзадание, - усмехнулся он.
Матвей вытаращился на него.
- Это что, прикол такой?
Илья мотнул головой.
- Не, все серьезно. Реально спецзадание.
У Матвея вытянулось лицо, он даже побледнел. И тут Илья сообразил, что могло прийти приятелю в голову.
- Нет, это не Украина, не СВО. Другое совсем... но тоже очень важно. И я хочу, чтобы ты знал, куда я поехал.
Прямо сейчас, да еще в двух словах, ничего объяснить было нельзя. Но Матвей больше ничего и не спросил, слишком растерялся.
- Может, это... мне с тобой поехать?
- Давай... - Илья в последний миг принял решение. - Давай со мной. Только не до конца, подожди меня где-нибудь у остановки. Если я не появлюсь и не напишу, скажем, через полчаса...
- Понял. - Матвей кивнул. - Ну пока тогда, увидимся. У входа, ладно?
Он поднял руку, Илья улыбнулся и хлопнул по его ладони. Матвей убежал; и ему тоже пора было на лекцию.
Правильно ли он сделал, что признался другу, еще и его втянул?.. Теперь уже поздно метаться. Но ему все же стало легче, что он больше не один.
Илья с Матвеем встретились у входа в институт после четвертой пары. Илья уже высчитал маршрут - несколько раз приходилось отсюда ездить к матери на работу. А вдруг они там столкнутся с ней?.. Вот это будет номер.
По дороге они не разговаривали. Сойдя на остановке напротив музея, друзья дошли до соседнего канцелярского магазина. Там у входа была скамейка, на которую сел Матвей.
- Жди меня, читай телефон, - сурово предупредил Илья. Матвей кивнул; и он поспешил навстречу судьбе.
Вход в краеведческий музей со двора он нашел не сразу. Наконец увидел: угловая дверь, между прочим, стальная и новая... Кругом было совершенно безлюдно.
Илья подергал ручку - оказалось заперто. Черт... Он уже полез за телефоном, собираясь позвонить им. И тут его осенило.
Карточка, ну конечно!..
Илья вытащил белую пластиковую карточку, которая еще вчера была картонной. Живой материал превратился в неживой, однако... Понижение внутренней энергии, что ли?
Илья поискал, куда приложить карточку, но не нашел; а потом вдруг обнаружил слева черную металлическую панель с поперечной щелью. Ага... Только бы не ошибиться! Илья вставил белый прямоугольник в отверстие: раздался щелчок. Он вытащил карточку и тут же дернул ручку. На сей раз все получилось.
Илья проскользнул внутрь, затворил дверь. Опять раздался щелчок, и парень оказался в полной темноте. И дверь заблокировалась. А выходить как?..
Илья подсветил себе телефоном и никакого сенсора на стене не увидел. Супер, приехали.
Он сжал губы и, поправив рюкзак за плечами, начал подниматься по узкой лестнице. Внутри странно пахло, как будто тут недавно делали ремонт и еще не закончили - и на площадке валялся какой-то строительный мусор, преграждавший доступ в помещения. Илья поднялся еще на один пролет.
Старое, дореволюционное здание было двухэтажным; и для посетителей, насколько Илья помнил, был открыт только нижний этаж... Вот и тупик.
Он уперся в последнюю дверь наверху. Илья дернул ручку, оказалось снова заперто. Но едва только он убрал руку, как дверь со скрипом открылась - сама.
Илья глубоко вздохнул, потоптался на площадке пару мгновений. Потом вошел.
Внутри был настоящий музейный запах. Пахло пылью, старым деревом... и немного разложением. Естественно. Но от этой мысли Илью опять прошиб пот.
Он сделал несколько шагов по пустому коридору, имевшему казенный и заброшенный вид. Там было несколько дверей, но Илья больше не решался никуда заглядывать. А потом ему навстречу неожиданно вышел молодой бритоголовый мужчина.
Илья так и не понял, откуда тот появился. Египтянин улыбнулся Илье, как хорошему знакомому, и коротко поклонился. Растерянный Илья кивнул в ответ и промямлил: «Здрасьте». Мужчина поманил его рукой в одну из комнат.
Они вошли. Илья сразу понял, что это кабинет, вполне современно обставленный. Ему предложили сесть, а хозяин сел за стол, на котором стоял компьютер.
Он был одет в джинсы, белую рубашку и пиджак. И лет ему на вид было самое большее двадцать пять - или это его так бритая голова молодила?.. Наверное, тоже какой-то жрец, хотя явно не тот, который разговаривал с Ириной.
Иринин посетитель был лет на десять старше и выглядел очень важным начальником.
- Говорите. Задавайте свои вопросы, - вдруг произнес египтянин.
Он изъяснялся по-русски с небольшим акцентом, но казался вполне дружелюбным - хотя внешность, конечно, обманчива, особенно в данном случае. Илья собрался с духом.
- Вот вы... Вы называете себя Слугами Жизни, правильно? И вы враги госпожи Фариды, то есть Ипвет! Но ведь это вы казнили ее тогда... нанесли первый удар, разве нет? Откуда же я могу знать, что вы правы?
Илья сам не знал, как у него хватило храбрости высказать все это. Египтянин несколько мгновений сидел молча и неподвижно, потом порывисто поднялся. Илья тоже вскочил и уже хотел спасаться бегством; но хозяин кабинета не собирался на него нападать.
Он обошел стол и протянул Илье правую руку.
- Взгляните. И пощупайте.
Илья пригляделся поближе - и у него отвисла челюсть. Пальцы были без узоров на подушечках, и линии на ладони едва наметились. Он осторожно пожал протянутую руку: ощущение было такое, точно здороваешься с манекеном.
- Я никогда не причинял зла госпоже Ипвет, - бесстрастно произнес искусственный египтянин. - И я никогда не встречался с нею, пока она жила. Но я связан с нею теснее других - она моя мать.
- Что?!
Египтянин кивнул.
- Это так. Я воплощаю сына принцессы Ипвет, хотя она не рожала его. Он - а следовательно, и я - родился только в вечности, его госпожа мать посчитала нужным избавиться от ребенка.
Илья несколько мгновений чувствовал себя полным идиотом. Или над ним здесь попросту издеваются? Но внезапно он все понял.
- Госпожа... Ипвет сделала аборт? Она ведь отказалась выйти замуж, поэтому... э-э... она и смогла получить профессию врача? И, наверное, разбиралась во всяких травах для прерывания беременности? Значит, мужчина у нее тоже был?..
Египтянин кивнул и поднял руку, прерывая его.
- Я сказал вам достаточно. И не подобает мне обсуждать в таком тоне мою мать, как бы она ни поступила.
Он сложил руки на груди, лицо его потемнело.
- Прижизненного имени я не получил, так как не был рожден. Здесь меня называют Карим Ибрагимов, я ношу ее фамилию. Но в остальном я ее противник.
Илья открыл рот. В голове была полная каша. Он даже забыл, зачем явился; и вдруг вспомнил про Есению и все прочее.
- Это, конечно, очень плохо. Я вам... - Он хотел сказать «сочувствую», но у него не вышло, слишком все услышанное было фантастично. - Но как же теперь мы, наша семья, вы ведь нам угрожали?
- Мы вам не угрожали, - мягко возразил Карим. - Мы никому не угрожаем, мы служим маат и маат действует через нас. Но теперь, когда вы явились добровольно, с вами ничего дурного не случится.
Он опять сел за стол, и Илье жестом велел тоже сесть.
- Сейчас мы обсудим ваши дела.
Глава 13
Даша оставалась в саркофаге очень, очень долго - просто перестала понимать, сколько прошло времени. Она все-таки уснула, то есть погрузилась в какое-то оцепенение. Уснуть после смерти?.. Или между жизнью и смертью?.. Оборжаться можно. Пока ты живой, пока упакованный, благополучненький, тебе пофиг на это все и на тех, кого уже нет; а когда помрешь, остальным сразу станет пофиг на тебя. Ха-ха-ха.
Потом с Дашей опять что-то произошло - то есть по факту она продолжала спать, лежа в гробу, но при этом начала осознавать то, что происходит вокруг и очень далеко от нее. Как будто она начала... видеть это всем телом, то есть всей душой! Она превратилась в один огромный орган чувств - только чувства были какие-то левые.
Она поняла, что происходит в «Росстрахсервисе» - не вообще, а конкретно с тем заявлением на выдачу полиса, которое Ирка Созинова помогла написать подлецу Тольке для ложной Даши. Как будто Дашино сознание кто-то приковал к этой ничтожной бумажке и вся ее судьба зависела от нее.
«Ирка, дура несчастная, что ж ты наделала!» - подумала Даша в каком-то ужасе и бессильной злобе.
Она сама не знала, почему, - но чувствовала, что оформлять полис фальшивой Дарье нельзя было ни в коем случае. Только разве живым это объяснишь?.. Даша проследила, как заявление зарегистрировали - это сделала все та же Ирина. Потом оно попадет в соответствующий отдел, заказ на изготовление полиса вместе с другими отправят в типографию, чтобы получить пластиковые карты со всеми прибамбасами. Хорошо, что в самих СМО не имелось такой аппаратуры и специалистов, иначе они уложились бы в одни сутки и Дашины дела были бы совсем плохи...
А потом ее сознание еще больше расширилось. Оно раздвигалось, как кинокадр, - не только в настоящее, но и в прошлое. Даша увидела хозяйку гробницы, которая заперла ее здесь и в чьем саркофаге она лежала. Ну кто бы сомневался! Это была все-таки баба!.. Та самая баба, которая и притворялась Дашей в настоящем!..
Тетка и при жизни была крутая, из элиты, - жрица по имени Меритсебек, которую называли «певицей Амона». Кто такой Амон, Даша не представляла, да и хрен с ним... Главное, она померла рано (тогда большинство помирало рано), от какой-то инфекции, и ее похоронили с большой помпой и за большие деньги. Даша в деталях увидела, как делают ее мумию. Вот уж спасибочки за удовольствие. Сначала труп выпотрошили, выскребли через нос мозги и разложили кишки по банкам, потом засыпали покойницу каким-то белым порошком вроде соды и много дней сушили, потом запеленали в бинты вперемешку со всякими золотыми брюликами - типа пригодятся в загробном царстве... Ага, хрен там! Даша злорадствовала, потому что больше ничего не могла. В гробу карманов нет, даже в древнеегипетском, и никакая жратва и великие сокровища покойникам не нужны.
И еще в нишу, которая была теперь пустой, поставили фигурки, которые называли «ушебти», - египтяне верили, что они потом оживут и будут бесконечно пахать за свою хозяйку в загробном мире; а самой госпоже останется только расслабиться и наслаждаться. Ага, ага, щас... Все бы так хотели, Даша бы тоже не отказалась. И все древние дикари во что-то подобное верили, что с них возьмешь?
Но этими смешными церемониями дело не ограничилось. Даша увидела то, что реально могло оказать влияние на судьбу души, - над покойницей читали заклинания и понаписали целую кучу священных текстов на гробу, на стенах и даже на бинтах! Даша обнаружила, что в своем новом состоянии понимает древнеегипетский язык: то есть не слова, а сразу схватывает самую суть. Вообще она теперь соображала гораздо оперативней.
Никаких ожидаемых эффектов эти заклинания не производили, но что-то определенно делали. Во всяком случае, здорово укрепляли зависимость умершей от мира живых. Психологические установки - это серьезно, особенно когда остается одна только психика без тела!
Перед тем, как запечатать гробницу Меритсебек, в ней оставили ларчик с папирусом, где перечислялись сорок два греха, которых она якобы не делала, - будто бы такой текст поможет мертвой оправдаться перед богами и попасть в рай.* Одна показуха, в общем, и это нисколько ей не помогло, жрица она там или нет: все сорок два греха после смерти остались при ней. Но главное Даша уяснила.
Египетские покойники страшно зависели от материальных вещей и от собственных мумий, так что и после смерти тысячелетиями оставались к ним прикованы. У них все воспитание было под это заточено! А может, не повезло только этим конкретным знатным господам: потому что они многовато нагрешили при жизни и пришлось вот так вот расплачиваться.
И Даша бы не возражала - пускай себе мучаются, если заслужили. Но вот только сама она тоже пострадала в результате, по полной программе...
Труп Меритсебек привезли в Эрмитаж, еще в царское время. (Почему не вывезли сам саркофаг, осталось неизвестным - может, перекупили мумию у грабителей могил, это в мусульманском Египте была очень популярная профессия.) Лет двадцать жрица Амона пролежала в Петербурге. А потом случилась революция и мумия погибла: лютой зимой восемнадцатого года музей был ограблен, многие ценности расхищены, а бесполезную мумию, сорвав с нее золотые амулеты, просто бросили в печь. Ну а душа Меритсебек так и осталась привязанной к этому месту, к материальному миру.
