Но стоило только устроиться в кровати под пледом, как позвонила Катя. Она сообщила, что искала информацию по салону «Преображение» - и нашла только несколько ссылок.
- У них нет своего сайта, нет вообще ничего, - сказала взволнованная Катя. - У «Чистякофф» хотя бы сайт есть, это внешне приличная клининговая компания. А твой тату-салон - однодневка, шарашкина контора...
- Он существует только для отвода глаз... или просто совсем недавно открыт, - заметила Юля. - Но у них и обстановка дорогая, и оборудование качественное.
Катя долго молчала, дышала в трубку.
- Ты собираешься встречаться с ним снова? Так?..
- Собираюсь, - просто ответила Юля.
Устраиваясь спать, Юля необыкновенно отчетливо вспомнила лицо азиата. И его слова:
«Времени совсем мало, Юри-сан».
Что он имел в виду? Кажется, «Георгий Андреевич» подразумевал, что грядет некая катастрофа или глобальные перемены, рядом с которыми теперешние Юлины проблемы покажутся ерундой... И что она нужна их сообществу именно в связи с этим... А до какого события времени осталось мало? Тут даже гадать не приходилось - до юбилея революции.
На другой день, примерно в это же время, Юля отправилась на прогулку. Она шла в направлении тату-салона, почти ни о чем не думая, - ноги сами несли ее.
Спустилась вниз и открыла дверь. На сей раз ее не стали игнорировать. В салоне работало трое татуировщиков, включая вчерашнюю девушку; и она сразу же подошла к Юле и приветливо поздоровалась, как со старой знакомой. Может, эти тоже что-то знают?..
Татуировщица сбегала куда-то, потом сообщила Юле, что мастер занят, но освободится через двадцать минут. Юля разделась и села в свободное кресло.
Ждать пришлось долго: гораздо дольше, чем она думала. Похоже, «Георгий Андреевич» и правда был востребован здесь. Но в конце концов он появился перед Юлей, собственной особой.
- Здравствуйте, - сказал он, улыбаясь.
Юля вскочила, будто перед строгим учителем.
- Здравствуйте... Георгий Андреевич, - сказала она.
Темные глаза японца-полукровки заискрились. В его лице читалось: так и знал, что ты придешь снова, и без всякого принуждения. Впрочем, может, он применил к ней гипноз или еще какой-то дьявольский фокус?..
- Вы решили пройти мой курс лечения? - спросил азиат.
Юля кивнула. Она не спрашивала о цене: чувствовала, что сейчас это было бы совсем неуместно.
Они прошли в тот же массажный салон, что и вчера. Сегодня он был пуст.
Снова мастер предложил ей сесть. Юля села и выпрямилась, как школьница.
- Пожалуйста, снимите кофту.
Юля послушалась. Она медленно расстегнула пуговицы; Хиродзи Такамацу помог ей, ловко сдернув кофту с плеч и повесив на спинку кресла. Юля осталась в джинсах и футболке.
- Посидите спокойно. Я осмотрю повреждение.
С чрезвычайно сосредоточенным видом японец принялся изучать ее руку. Легко, едва касаясь, ощупал загипсованное место под слоем бинтов; потом вдруг сильно надавил, так что Юля вскрикнула и дернулась. Потом завладел ее безжизненной кистью и начал сгибать пальцы и надавливать то здесь, то там.
- Так больно? А так?
Юля отвечала. Щеки у нее горели: эти манипуляции отчего-то казались очень интимными. И она чувствовала то же, что и вчера: от этого человека исходила какая-то нездешняя энергия.
Закончив осмотр, Хиродзи Такамацу поднял глаза. Юля верила, что он наполовину русский; однако могла теперь мысленно именовать его только японским именем.
- Я берусь лечить вас. Вы будете приходить ко мне на сеансы массажа регулярно, каждый день, кроме воскресенья. Прогресс будет быстрый, Юри-сан.
Юля сглотнула.
- Сколько вы с меня возьмете?
Она все-таки не утерпела и спросила. Он улыбнулся.
- С вас - нисколько. Я ваш должник.
Юля не сразу осмелилась спросить, что имеется в виду. Но когда японец велел ей разуться и лечь на кушетку, она все-таки решилась.
- О чем вы говорите? Вы знаете... - Девушка приподнялась на локте. - Я уже совсем запуталась в том, что со мной происходит!
- Не сомневаюсь. - Он посерьезнел. - Я ваш... погробный должник, Юри-сан. Вы моя избавительница.
Юля открыла рот.
- Господи! Что это зна...
- Тише. Проведем сеанс, потом я расскажу. То, к чему вы готовы.
К изумлению Юли, под его руками она скоро расслабилась; страх и смятение исчезли, и она буквально почувствовала, как наполняется энергией. Иногда массажист причинял ей сильную боль, когда надавливал в определенном месте или быстро разгибал сустав; и вообще было больно, но в целом хорошо. Это было целительное страдание - Юля знала.
Наконец Такамацу закончил.
- Вы хорошо терпели, - похвалил он. - Теперь оденьтесь и посидите спокойно.
Он принес ей кофту, и Юля ее напялила.
- Вы сказали, что я ваша избавительница... От чего же?
Такамацу проницательно усмехнулся.
- Больше всего вы боитесь, что я ходячий мертвец. Не так ли? Но живых мертвецов не бывает, Юри-сан. Есть нечто совсем другое.
Он пригладил свои блестящие черные волосы.
- Я страдал долго, очень долго - и страдал заслуженно. Но вот наконец получил шанс на спасение.
- Так вы... реинкарнировались?..
Юля вспомнила верования буддистов.
- Я действительно давно умер, и возродился вновь. Можно сказать, что это реинкарнация, - согласился Хиродзи Такамацу. - Но не в таком виде... в каком это представлял народ моей матери. Дело в том, что при жизни я совершил Ошибку.
Он произнес это последнее слово именно так: торжественно, с большой буквы. У Юли пересохло в горле.
- И вы собираетесь... исправить эту вашу Ошибку?.. - догадалась она.
- Это преступление очень велико и неисправимо, - ответил японец, со зловещим спокойствием. - Нет, теперь уже исправить ничего нельзя. Но я могу совершить достойное дело, которое меня... реабилитирует. Обелит. Благодаря вам, госпожа Юри.
И он поклонился своей собеседнице.
Неизвестно почему, Юля ощутила большое уважение и сочувствие к этому существу. Она ответила на поклон, чувствуя, что на сегодня разговор закончен. Но скоро она получит все объяснения, которых жаждет.
Они условились, что Юля придет на другой день в то же самое время - в час дня. Она уже опасалась, что родители что-нибудь заподозрят - но у мамы в субботу опять были уроки. А папа вообще был довольно близорук, и мало следил за поведением дочери.
Что с ними обоими будет, если она вляпается серьезно?.. Она чуть не умерла - только теперь осознала, как хрупка жизнь и от каких случайностей зависит. Если нет никакой души, а рай и ад - только удобные защитные современные иллюзии? А ее околосмертные переживания имеют чисто физическую причину - кислородное голодание, всякие там нейрохимические реакции?..
«Ад и рай - не современные иллюзии, а вечные, - подумала Юля. - И ад как раз многих пугает больше так называемого «вечного сна». А моральные муки могут быть страшнее физических. Это когда ты остаешься один на один с тем, что натворил, - когда ты очень хочешь, но не можешь избавиться от самого себя... Ты исчезаешь для всех живущих, не можешь больше ничем наслаждаться и не можешь ничего изменить. И это продолжается бесконечно долго».
Откуда у нее взялись эти мысли?.. Неужели она оказалась способна избавить Хиродзи Такамацу от подобной же участи? И что такого непрощаемого он должен был натворить?
Какую Ошибку Такамацу совершил - если только это правда?..
Юля отправилась в «Преображение», трепеща в ожидании новых откровений.
Второй сеанс опять причинил ей боль, влил в нее новые силы - и принес разочарование. Такамацу молчал, оправдывая репутацию скрытных лукавых азиатов; видимо, счел, что пока признаний достаточно. А когда они уже прощались, до понедельника, он строго сказал:
- Посетите вашего терапевта и продлите больничный еще на неделю. Вам должны продлить больничный лист по состоянию здоровья. Вы поняли?
Юля кивнула. Ей уже приходила в голову такая мысль. Конечно, она рисковала лишиться работы; но чувствовала, что стоит последовать совету японца.
И папа-терапевт сказал бы то же самое. Вдобавок, Юля особенно переживала, что разучится быстро и полноценно печатать, если преждевременно сесть за рабочий компьютер. Когда-то она посмеивалась над женщинами, которые набивали текст на клавиатуре двумя пальцами, не удосужившись выучиться правильным приемам; а печатать десятью пальцами - это парный навык. «Правильно» задействовать только левую руку не получится.
Вечером Юля позвонила Кате и позвала ее в воскресенье на прогулку.
- Съездишь со мной завтра за город? Есть время?
- В принципе, да, - осторожно сказала Катя. - Это... что-то связанное?
- Мне так кажется.
Юля рассказала о своем внезапном желании нарисовать старинную ротонду в Александровском парке у Тавды. Раньше все тело представлялось ей цельным, послушным одной ее воле - ну а чьей же еще?.. А теперь левая рука, с помощью которой она делала все, ощущалась чьим-то чужим инструментом. Опасным в обращении.
Катя согласилась проехаться с подругой за город.
- Все равно я бы тебя не отпустила одну, - заметила она. И горячо одобрила Юлино намерение продлить больничный.
- В крайнем случае, даже если уволят, это не смертельно. Надо восстановить моторику как следует.
На другой день с утра Юля загрузила стиральную машину-автомат, поработала над переводом научной статьи для мамы. Печатая на планшете, можно было обойтись и без «клавиатурных» навыков. Потом оделась и отправилась на автобусную остановку.
Катя уже ее ждала, в кислотно-оранжевой куртке и белой шапке с помпоном. Они улыбнулись друг другу и обнялись.
- Ты уже получше выглядишь, посвежела, - заметила Катя. - Как рука?
Юля с усилием пошевелила пальцами.
- Вроде оживает, но давай пока об этом не будем.
Подошел одиннадцатый автобус. Ехать надо было до моста - устроившись на сиденье рядом с подругой, Юля вспомнила, как совсем недавно точно так же ехала на последнее свидание с Валерой.
Девушка вздрогнула. Появится ли он еще в ее жизни?.. Никаких сообщений от него не приходило - похоже, бойфренд опять активно устраивал собственную личную жизнь: с кем-нибудь менее проблемным, чем она.
Но, получается, Валерин младший брат тоже связан с Такамацу и его сообщниками? И получил срок, впутавшись в их темные дела?..
Катя толкнула ее плечом.
- Эй, просыпайся! Подъезжаем!
Автобус остановился, и они вышли. Катя взяла Юлю под руку.
- Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?
- Спасибо, все хорошо.
Немного погодя Юля руку высвободила. Они не спеша пошли рядом. Надо было подняться в гору и взять направо от набережной. Когда они одолели подъем, сразу увидели ротонду, белую и печальную среди оголившихся деревьев.
- Красивое место, - заметила Катя. - Умели предки строить, сообразуясь с ландшафтом.
Они свернули с дороги и направились к каменной беседке, приминая ногами ковер из разноцветных листьев. Пахло прелью, влажной землей, вековыми тайнами.
- Ты бывала здесь раньше? - спросила Юля.
- В парке бывала. Конкретно здесь - нет...
Они поднялись по ступенькам. Юля сразу села на скамейку: старое дерево скрипнуло.
- Вот это качество, сто лет служит. Почему эти лавочки еще стоят? Или их все же меняли на новые?
- Не знаю... - сказала Катя. - Максика бы сюда!
- Лучше не надо. Максик твой точно бы что-нибудь учуял, а объяснить бы не смог...
Юля встала и повернулась к другой скамейке. Подошла и стала пристально разглядывать. Ахнула.
- Ты погляди-ка, «А.С. + О.Т.». И рядом сердце, пронзенное стрелой. Как будто складным ножиком резано. Сейчас так точно никто не пишет.
- Да уж, на заборах пишут по-другому, - усмехнулась Катя.
Они еще раз обошли ротонду. А потом настал Катин черед вскрикнуть от изумления.
- Там с другой стороны иероглифы, - сказала она. - Черт бы меня побрал... Юлька, правда иероглифы!
Юля бросилась к ней и увидела на верхней рейке скамейки полустертую лаконичную иероглифическую надпись. Древние знаки до сих пор не утратили своего изящества.
Девушки ошеломленно переглянулись. Впервые доказательство некоего сверхъестественного вмешательства предстало им обеим сразу.
Юля вытащила телефон и несколько раз сфотографировала надпись.
- Как удивительно, что никто, кроме нас, этого не заметил...
- А почему ты считаешь, что не заметил? - отозвалась Катя.
Она уже вернула себе прежнюю рассудительность. Села на «музейную» лавочку и закинула ногу на ногу.
- Просто здесь мало кто бывал, уже давно. Прикинь сама, ну какие нормальные люди сейчас встречаются в парке? Даже лет пятьдесят назад это уже было не принято. Я имею в виду парочки.
- Ну да, сейчас и развлечений побольше, и ограничений гораздо меньше, - согласилась Юля. - То есть в царское время приличные молодые люди должны были вести себя чинно и так далее.
Она сфотографировала и инициалы тоже; а потом села и начала сравнивать с иероглифами. И вдруг глаза ее расширились.
- «А.С.» И «О.Т.». Катька, он Георгий Андреевич - и при этом Такамацу! Слушай, может, это его родители?..
- Почему бы и нет? - Катя тоже взбудоражилась. - Наверняка он взял фамилию матери. Если его японское имя не фальшивка, то... она вполне могла быть знатного происхождения, даже из самурайского рода. Предполагая, что твоему азиату не меньше ста лет, конечно.
Юля кивнула.
- Ты погляди, какой каллиграфический почерк. Если это женщина, она точно получила выдающееся образование. Я вообще не представляю, как они пишут своими иероглифами, даже сейчас, - усмехнулась Юля.
- Угу. Теперь представим себе, что наша благородная японская девица познакомилась с бравым русским морским офицером... Офицером императорского флота, естественно. И они полюбили друг друга и сбежали в Россию.
- Именно сбежали? - изумилась Юля. - И именно в Краснодольск?
- А чем плох Краснодольск? У нас не столица, но совсем не захолустье, - сказала Катя. - При царе здесь можно было вполне прилично существовать. И, кстати, прятаться удобно именно в провинции. Если им вдруг это понадобилось, - подчеркнула она.
- Ни фига себе роман, - протянула Юля.
Подруги замолчали. Заметно похолодало, небо посмурнело; вокруг не было ни души, лишь ветер шуршал листьями. Тут они обе вновь осознали, что это не просто выдумка - что это происходит на самом деле и прошлое настигло их именно сейчас...
- Ладно, пошли-ка отсюда, - сказала Катя.
Она тоже сфотографировала обе надписи. И девушки направились обратно.
Вернувшись домой, Юля выгрузила стиральную машину и выкрутила белье в центрифуге. Они вместе с мамой развесили белье; а потом Тамара Ивановна сама занялась обедом и отправила дочку отдыхать. Юля налила себе чаю, прихватила с кухни злаковый батончик и пошла к себе в комнату.
Она очень устала, но узнанное не давало ей покоя. Юля погуглила на тему новейшей японской истории и выяснила, что самым значимым событием девятнадцатого века явилась так называемая «революция Мэйдзи» - активное приобщение страны к европейским культурным ценностям и достижениям, когда Япония фактически из средневековья шагнула в бурный индустриальный век. И быстро догнала и перегнала своих конкурентов...
Можно было представить, какие международные драмы разворачивались на этом фоне - и любовные, и политические!
Потом Тамара Ивановна позвала дочь обедать. А когда Юля вернулась в свою спальню, зазвонил телефон. Конечно же, Катя.
- У них нет своего сайта, нет вообще ничего, - сказала взволнованная Катя. - У «Чистякофф» хотя бы сайт есть, это внешне приличная клининговая компания. А твой тату-салон - однодневка, шарашкина контора...
- Он существует только для отвода глаз... или просто совсем недавно открыт, - заметила Юля. - Но у них и обстановка дорогая, и оборудование качественное.
Катя долго молчала, дышала в трубку.
- Ты собираешься встречаться с ним снова? Так?..
- Собираюсь, - просто ответила Юля.
Устраиваясь спать, Юля необыкновенно отчетливо вспомнила лицо азиата. И его слова:
«Времени совсем мало, Юри-сан».
Что он имел в виду? Кажется, «Георгий Андреевич» подразумевал, что грядет некая катастрофа или глобальные перемены, рядом с которыми теперешние Юлины проблемы покажутся ерундой... И что она нужна их сообществу именно в связи с этим... А до какого события времени осталось мало? Тут даже гадать не приходилось - до юбилея революции.
На другой день, примерно в это же время, Юля отправилась на прогулку. Она шла в направлении тату-салона, почти ни о чем не думая, - ноги сами несли ее.
Спустилась вниз и открыла дверь. На сей раз ее не стали игнорировать. В салоне работало трое татуировщиков, включая вчерашнюю девушку; и она сразу же подошла к Юле и приветливо поздоровалась, как со старой знакомой. Может, эти тоже что-то знают?..
Татуировщица сбегала куда-то, потом сообщила Юле, что мастер занят, но освободится через двадцать минут. Юля разделась и села в свободное кресло.
Ждать пришлось долго: гораздо дольше, чем она думала. Похоже, «Георгий Андреевич» и правда был востребован здесь. Но в конце концов он появился перед Юлей, собственной особой.
- Здравствуйте, - сказал он, улыбаясь.
Юля вскочила, будто перед строгим учителем.
- Здравствуйте... Георгий Андреевич, - сказала она.
Темные глаза японца-полукровки заискрились. В его лице читалось: так и знал, что ты придешь снова, и без всякого принуждения. Впрочем, может, он применил к ней гипноз или еще какой-то дьявольский фокус?..
- Вы решили пройти мой курс лечения? - спросил азиат.
Юля кивнула. Она не спрашивала о цене: чувствовала, что сейчас это было бы совсем неуместно.
Они прошли в тот же массажный салон, что и вчера. Сегодня он был пуст.
Снова мастер предложил ей сесть. Юля села и выпрямилась, как школьница.
- Пожалуйста, снимите кофту.
Юля послушалась. Она медленно расстегнула пуговицы; Хиродзи Такамацу помог ей, ловко сдернув кофту с плеч и повесив на спинку кресла. Юля осталась в джинсах и футболке.
- Посидите спокойно. Я осмотрю повреждение.
С чрезвычайно сосредоточенным видом японец принялся изучать ее руку. Легко, едва касаясь, ощупал загипсованное место под слоем бинтов; потом вдруг сильно надавил, так что Юля вскрикнула и дернулась. Потом завладел ее безжизненной кистью и начал сгибать пальцы и надавливать то здесь, то там.
- Так больно? А так?
Юля отвечала. Щеки у нее горели: эти манипуляции отчего-то казались очень интимными. И она чувствовала то же, что и вчера: от этого человека исходила какая-то нездешняя энергия.
Закончив осмотр, Хиродзи Такамацу поднял глаза. Юля верила, что он наполовину русский; однако могла теперь мысленно именовать его только японским именем.
- Я берусь лечить вас. Вы будете приходить ко мне на сеансы массажа регулярно, каждый день, кроме воскресенья. Прогресс будет быстрый, Юри-сан.
Юля сглотнула.
- Сколько вы с меня возьмете?
Она все-таки не утерпела и спросила. Он улыбнулся.
- С вас - нисколько. Я ваш должник.
Юля не сразу осмелилась спросить, что имеется в виду. Но когда японец велел ей разуться и лечь на кушетку, она все-таки решилась.
- О чем вы говорите? Вы знаете... - Девушка приподнялась на локте. - Я уже совсем запуталась в том, что со мной происходит!
- Не сомневаюсь. - Он посерьезнел. - Я ваш... погробный должник, Юри-сан. Вы моя избавительница.
Юля открыла рот.
- Господи! Что это зна...
- Тише. Проведем сеанс, потом я расскажу. То, к чему вы готовы.
К изумлению Юли, под его руками она скоро расслабилась; страх и смятение исчезли, и она буквально почувствовала, как наполняется энергией. Иногда массажист причинял ей сильную боль, когда надавливал в определенном месте или быстро разгибал сустав; и вообще было больно, но в целом хорошо. Это было целительное страдание - Юля знала.
Наконец Такамацу закончил.
- Вы хорошо терпели, - похвалил он. - Теперь оденьтесь и посидите спокойно.
Он принес ей кофту, и Юля ее напялила.
- Вы сказали, что я ваша избавительница... От чего же?
Такамацу проницательно усмехнулся.
- Больше всего вы боитесь, что я ходячий мертвец. Не так ли? Но живых мертвецов не бывает, Юри-сан. Есть нечто совсем другое.
Он пригладил свои блестящие черные волосы.
- Я страдал долго, очень долго - и страдал заслуженно. Но вот наконец получил шанс на спасение.
- Так вы... реинкарнировались?..
Юля вспомнила верования буддистов.
- Я действительно давно умер, и возродился вновь. Можно сказать, что это реинкарнация, - согласился Хиродзи Такамацу. - Но не в таком виде... в каком это представлял народ моей матери. Дело в том, что при жизни я совершил Ошибку.
Он произнес это последнее слово именно так: торжественно, с большой буквы. У Юли пересохло в горле.
- И вы собираетесь... исправить эту вашу Ошибку?.. - догадалась она.
- Это преступление очень велико и неисправимо, - ответил японец, со зловещим спокойствием. - Нет, теперь уже исправить ничего нельзя. Но я могу совершить достойное дело, которое меня... реабилитирует. Обелит. Благодаря вам, госпожа Юри.
И он поклонился своей собеседнице.
Неизвестно почему, Юля ощутила большое уважение и сочувствие к этому существу. Она ответила на поклон, чувствуя, что на сегодня разговор закончен. Но скоро она получит все объяснения, которых жаждет.
Глава 9
Они условились, что Юля придет на другой день в то же самое время - в час дня. Она уже опасалась, что родители что-нибудь заподозрят - но у мамы в субботу опять были уроки. А папа вообще был довольно близорук, и мало следил за поведением дочери.
Что с ними обоими будет, если она вляпается серьезно?.. Она чуть не умерла - только теперь осознала, как хрупка жизнь и от каких случайностей зависит. Если нет никакой души, а рай и ад - только удобные защитные современные иллюзии? А ее околосмертные переживания имеют чисто физическую причину - кислородное голодание, всякие там нейрохимические реакции?..
«Ад и рай - не современные иллюзии, а вечные, - подумала Юля. - И ад как раз многих пугает больше так называемого «вечного сна». А моральные муки могут быть страшнее физических. Это когда ты остаешься один на один с тем, что натворил, - когда ты очень хочешь, но не можешь избавиться от самого себя... Ты исчезаешь для всех живущих, не можешь больше ничем наслаждаться и не можешь ничего изменить. И это продолжается бесконечно долго».
Откуда у нее взялись эти мысли?.. Неужели она оказалась способна избавить Хиродзи Такамацу от подобной же участи? И что такого непрощаемого он должен был натворить?
Какую Ошибку Такамацу совершил - если только это правда?..
Юля отправилась в «Преображение», трепеща в ожидании новых откровений.
Второй сеанс опять причинил ей боль, влил в нее новые силы - и принес разочарование. Такамацу молчал, оправдывая репутацию скрытных лукавых азиатов; видимо, счел, что пока признаний достаточно. А когда они уже прощались, до понедельника, он строго сказал:
- Посетите вашего терапевта и продлите больничный еще на неделю. Вам должны продлить больничный лист по состоянию здоровья. Вы поняли?
Юля кивнула. Ей уже приходила в голову такая мысль. Конечно, она рисковала лишиться работы; но чувствовала, что стоит последовать совету японца.
И папа-терапевт сказал бы то же самое. Вдобавок, Юля особенно переживала, что разучится быстро и полноценно печатать, если преждевременно сесть за рабочий компьютер. Когда-то она посмеивалась над женщинами, которые набивали текст на клавиатуре двумя пальцами, не удосужившись выучиться правильным приемам; а печатать десятью пальцами - это парный навык. «Правильно» задействовать только левую руку не получится.
Вечером Юля позвонила Кате и позвала ее в воскресенье на прогулку.
- Съездишь со мной завтра за город? Есть время?
- В принципе, да, - осторожно сказала Катя. - Это... что-то связанное?
- Мне так кажется.
Юля рассказала о своем внезапном желании нарисовать старинную ротонду в Александровском парке у Тавды. Раньше все тело представлялось ей цельным, послушным одной ее воле - ну а чьей же еще?.. А теперь левая рука, с помощью которой она делала все, ощущалась чьим-то чужим инструментом. Опасным в обращении.
Катя согласилась проехаться с подругой за город.
- Все равно я бы тебя не отпустила одну, - заметила она. И горячо одобрила Юлино намерение продлить больничный.
- В крайнем случае, даже если уволят, это не смертельно. Надо восстановить моторику как следует.
На другой день с утра Юля загрузила стиральную машину-автомат, поработала над переводом научной статьи для мамы. Печатая на планшете, можно было обойтись и без «клавиатурных» навыков. Потом оделась и отправилась на автобусную остановку.
Катя уже ее ждала, в кислотно-оранжевой куртке и белой шапке с помпоном. Они улыбнулись друг другу и обнялись.
- Ты уже получше выглядишь, посвежела, - заметила Катя. - Как рука?
Юля с усилием пошевелила пальцами.
- Вроде оживает, но давай пока об этом не будем.
Подошел одиннадцатый автобус. Ехать надо было до моста - устроившись на сиденье рядом с подругой, Юля вспомнила, как совсем недавно точно так же ехала на последнее свидание с Валерой.
Девушка вздрогнула. Появится ли он еще в ее жизни?.. Никаких сообщений от него не приходило - похоже, бойфренд опять активно устраивал собственную личную жизнь: с кем-нибудь менее проблемным, чем она.
Но, получается, Валерин младший брат тоже связан с Такамацу и его сообщниками? И получил срок, впутавшись в их темные дела?..
Катя толкнула ее плечом.
- Эй, просыпайся! Подъезжаем!
Автобус остановился, и они вышли. Катя взяла Юлю под руку.
- Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?
- Спасибо, все хорошо.
Немного погодя Юля руку высвободила. Они не спеша пошли рядом. Надо было подняться в гору и взять направо от набережной. Когда они одолели подъем, сразу увидели ротонду, белую и печальную среди оголившихся деревьев.
- Красивое место, - заметила Катя. - Умели предки строить, сообразуясь с ландшафтом.
Они свернули с дороги и направились к каменной беседке, приминая ногами ковер из разноцветных листьев. Пахло прелью, влажной землей, вековыми тайнами.
- Ты бывала здесь раньше? - спросила Юля.
- В парке бывала. Конкретно здесь - нет...
Они поднялись по ступенькам. Юля сразу села на скамейку: старое дерево скрипнуло.
- Вот это качество, сто лет служит. Почему эти лавочки еще стоят? Или их все же меняли на новые?
- Не знаю... - сказала Катя. - Максика бы сюда!
- Лучше не надо. Максик твой точно бы что-нибудь учуял, а объяснить бы не смог...
Юля встала и повернулась к другой скамейке. Подошла и стала пристально разглядывать. Ахнула.
- Ты погляди-ка, «А.С. + О.Т.». И рядом сердце, пронзенное стрелой. Как будто складным ножиком резано. Сейчас так точно никто не пишет.
- Да уж, на заборах пишут по-другому, - усмехнулась Катя.
Они еще раз обошли ротонду. А потом настал Катин черед вскрикнуть от изумления.
- Там с другой стороны иероглифы, - сказала она. - Черт бы меня побрал... Юлька, правда иероглифы!
Юля бросилась к ней и увидела на верхней рейке скамейки полустертую лаконичную иероглифическую надпись. Древние знаки до сих пор не утратили своего изящества.
Девушки ошеломленно переглянулись. Впервые доказательство некоего сверхъестественного вмешательства предстало им обеим сразу.
Юля вытащила телефон и несколько раз сфотографировала надпись.
- Как удивительно, что никто, кроме нас, этого не заметил...
- А почему ты считаешь, что не заметил? - отозвалась Катя.
Она уже вернула себе прежнюю рассудительность. Села на «музейную» лавочку и закинула ногу на ногу.
- Просто здесь мало кто бывал, уже давно. Прикинь сама, ну какие нормальные люди сейчас встречаются в парке? Даже лет пятьдесят назад это уже было не принято. Я имею в виду парочки.
- Ну да, сейчас и развлечений побольше, и ограничений гораздо меньше, - согласилась Юля. - То есть в царское время приличные молодые люди должны были вести себя чинно и так далее.
Она сфотографировала и инициалы тоже; а потом села и начала сравнивать с иероглифами. И вдруг глаза ее расширились.
- «А.С.» И «О.Т.». Катька, он Георгий Андреевич - и при этом Такамацу! Слушай, может, это его родители?..
- Почему бы и нет? - Катя тоже взбудоражилась. - Наверняка он взял фамилию матери. Если его японское имя не фальшивка, то... она вполне могла быть знатного происхождения, даже из самурайского рода. Предполагая, что твоему азиату не меньше ста лет, конечно.
Юля кивнула.
- Ты погляди, какой каллиграфический почерк. Если это женщина, она точно получила выдающееся образование. Я вообще не представляю, как они пишут своими иероглифами, даже сейчас, - усмехнулась Юля.
- Угу. Теперь представим себе, что наша благородная японская девица познакомилась с бравым русским морским офицером... Офицером императорского флота, естественно. И они полюбили друг друга и сбежали в Россию.
- Именно сбежали? - изумилась Юля. - И именно в Краснодольск?
- А чем плох Краснодольск? У нас не столица, но совсем не захолустье, - сказала Катя. - При царе здесь можно было вполне прилично существовать. И, кстати, прятаться удобно именно в провинции. Если им вдруг это понадобилось, - подчеркнула она.
- Ни фига себе роман, - протянула Юля.
Подруги замолчали. Заметно похолодало, небо посмурнело; вокруг не было ни души, лишь ветер шуршал листьями. Тут они обе вновь осознали, что это не просто выдумка - что это происходит на самом деле и прошлое настигло их именно сейчас...
- Ладно, пошли-ка отсюда, - сказала Катя.
Она тоже сфотографировала обе надписи. И девушки направились обратно.
Вернувшись домой, Юля выгрузила стиральную машину и выкрутила белье в центрифуге. Они вместе с мамой развесили белье; а потом Тамара Ивановна сама занялась обедом и отправила дочку отдыхать. Юля налила себе чаю, прихватила с кухни злаковый батончик и пошла к себе в комнату.
Она очень устала, но узнанное не давало ей покоя. Юля погуглила на тему новейшей японской истории и выяснила, что самым значимым событием девятнадцатого века явилась так называемая «революция Мэйдзи» - активное приобщение страны к европейским культурным ценностям и достижениям, когда Япония фактически из средневековья шагнула в бурный индустриальный век. И быстро догнала и перегнала своих конкурентов...
Можно было представить, какие международные драмы разворачивались на этом фоне - и любовные, и политические!
Потом Тамара Ивановна позвала дочь обедать. А когда Юля вернулась в свою спальню, зазвонил телефон. Конечно же, Катя.
