Она опустила глаза и помолчала.
- А Джеффри уже уехал. Опять на машине и посреди ночи, представляешь? Он оставил записку в гостиной - что снова будет поздно.
- Все ясно.
Макс почувствовал, как на висках выступил холодный пот. Почему ему никто из слуг не сказал, что брат уехал посреди ночи?.. Разве это нормально? Но слуги, наверное, спали как убитые после трудного дня, извозчик тоже. Да никто и не подумал бы, что это имеет значение...
Макс пошел к невесте.
Тина рассказала тете остальное, чего она еще не вычислила сама. Тетя Алиса выслушала племянницу молча, с видимым спокойствием. А после того, как они с Тиной вернулись с завтрака, она заявила:
- Я, пожалуй, не буду вас сопровождать все время. Сегодня я вам только помешаю. Ведь у вас двоих, я надеюсь, хватит благоразумия, чтобы обойтись без надзора?
- Разумеется, - подтвердила Тина. Она чувствовала, что тетя еще не все сказала.
- Вы доставите меня в город, потом мы расстанемся. Я поеду на вокзал и отправлюсь назад в Уитби двухчасовым поездом. С билетами не должно быть затруднений. - Тетя Алиса нахмурилась и немного помолчала. - Я вернусь вечером, а если не получится, дам телеграмму и переночую у кузины Маргарет.
- Но что вы задумали?
- Навещу Уинстона Хоупвелла, сына Мэй и Александра. Если он не покинул город. Но восемь лет назад он с семьей все еще жил в Уитби, в отцовском доме, - он слишком дорожил памятью родителей, чтобы продать дом, как ему неоднократно предлагали. Он хранит много фотографий, связанных с прошлым.
Тина знала, что тетушка подолгу жила в Англии и путешествовала одна, - привилегия старой девы со средствами, как она порою думала с иронией. В самом деле, тетя Алиса обладала куда большей свободой, чем средняя замужняя женщина.
- И что вы станете делать, если встретитесь с ним? Что скажете?
- Не знаю. Вы ведь тоже не знаете, каков будет ваш следующий шаг, - заметила тетка. - Я полагаюсь на Провидение.
Они хотели выехать в середине дня, но первоначальный план пришлось привести в соответствие с тетиным, и они отправились в путь около половины двенадцатого.
Миссис Поллок на прощанье крепко обняла и поцеловала сына. Она прослезилась, и Макс тоже. Обычно его нежной, но сдержанной матери не были свойственны столь бурные порывы.
«Будто на войну меня провожает», - подумал он. Хотя так оно и было.
Макс и его мать ни слова ни сказали друг другу, но Макс знал, что мать знает - они вчетвером решили бросить вызов Лотерее. Это было смертельно опасно, но ведь кому-то когда-то следовало начать!
Они слишком долго терпели то, что было никак нельзя...
Тина с теткой спустились чуть погодя. Они, как женщины, собирались дольше. Обе надели неброские дорожные платья, в которых приехали из Лондона; а тетя Алиса уложила небольшой саквояж. День был хмурый, но, кажется, дождя не обещал.
Они сели в карету и молча тронулись в путь. Ни у кого не было ясного плана действий; никто не знал, что ждет за следующим поворотом. Извозчик сперва напевал, громко разговаривал со своей Твигги, потом тоже замолчал. Так они доехали до города.
Экипаж остановился.
- Ну, куда теперь? - спросил кэбмен.
- Пожалуй, до отеля? - неуверенно произнес Макс. Он взглянул на женщин.
- Да, - решительно согласилась тетя Алиса. - Доедем до отеля, там я найму другой экипаж до вокзала.
- Н-но!
Извозчик взмахнул вожжами, лошадь взяла с места. Скоро они оказались у отеля «Талбот», где мерзкий прислужник Лотереи по имени Болл решил их судьбу.
Тетя Алиса взглянула на молодую пару.
- Что ж, давайте распрощаемся. Тина... удачи тебе.
- И вам, тетя. Если будете у Стоддардов, передайте привет Вики и извинитесь за меня. Я обещала ей прислать открытку с русской надписью, но сами видите...
Тетя Алиса улыбнулась.
- Хорошо.
Она выбралась из кареты и захлопнула дверцу. В одной руке у нее была сумка, в другой трость. Сегодня спина ее почти не беспокоила, но тросточка придавала уверенности.
Она зашагала через улицу, оглядываясь по сторонам. Увидев другую карету, стоявшую в ожидании, она махнула тростью.
- Кэбмен!
Извозчик обернулся к ней.
- Пожалуйста, до вокзала, - сказала тетя Алиса и забралась в экипаж.
Через четверть часа она была на станции и заняла очередь в билетную кассу. С билетами и вправду проблем не возникло.
До отправления поезда оставалось еще около часа. Тетя Алиса направилась в здание вокзала. По пути она превратилась из «тети» в «Алису Николаевну», а потом и просто в «Алису». Она любила свое немецкое имя в сочетании с русским отчеством, потому что «мисс Грабов» звучало ужасно. Но она ощущала себя гораздо моложе, чем выглядела.
И куда только утекли все эти годы?.. Еще вчера она была не старше маленькой героини Кэрролла.
Поезд подошел точно по расписанию. Алиса заняла свое купе - попутчиков у нее не оказалось. И очень хорошо. Она сняла шляпу, откинула голову на спинку мягкого дивана и задремала. Лучшего времяпрепровождения не придумать, а ей понадобятся силы... Алиса проснулась, только услышав свисток кондуктора.
Она сошла с поезда на станции Уитби и сразу же направилась в кассу. Ей удалось взять билет на вечерний поезд. «Поезда, билеты... Почему в большинстве случаев все идет как должно, а иногда случается такое? - подумала Алиса, внутренне содрогнувшись. - Потому что мы все носим в сердце свой ад, и без должного водительства туда соскальзываем? На поезде 1877-го число «адских» пассажиров, похоже, перевесило, и лучшие натуры были увлечены следом за ними инерцией зла... Бедная Мэй!»
С вокзала она отправилась прямо в дом Хоупвеллов. Она помнила адрес наизусть. Через много лет после гибели друзей она начала переписку с молодым Хоупвеллом, правда, долго это не продлилось... Однако сын Мэй и Александра всегда был к ней расположен.
Увидев знакомую красную черепичную крышу, она постучала в стенку кареты, прося остановиться. Заплатив извозчику, Алиса выбралась на мощенную камнем улицу. Она долго смотрела на окна дома, утопающего в буйной зелени. Кажется, жена Уинстона не слишком любила садоводство. Или здесь новые хозяева, или просто никто больше не живет?..
У нее засосало под ложечкой от волнения. А потом она поняла, что очень хочет есть. Надо было заехать хотя бы в кафе, но теперь уже поздно.
Алиса вздохнула и, поджав губы, направилась к дому, постукивая тростью. Она поднялась на крыльцо и нажала на звонок.
За дверью послышалась возня, потом она открылась. На пороге стояла горничная - некрасивая суровая женщина лет сорока.
- Вам кого? - спросила она, оглядев гостью с некоторым удивлением.
- Я хотела бы увидеть мистера Хоупвелла... Уинстона Хоупвелла, - сказала Алиса. - Я его старая знакомая, мисс Грабов. Он все еще здесь проживает?
Горничная поколебалась.
- Минуту, мэм... Заходите, - пригласила она чуть более любезным тоном.
Переведя дыхание, Алиса вошла и закрыла дверь. Горничная удалилась вглубь дома.
Откуда-то послышался звонкий мальчишеский голос, потом с другой стороны ему ответил голос мужчины. А потом Алиса увидела Уинстона Хоупвелла.
Это оказался высокий сухопарый мужчина тоже под сорок - ну конечно, столько лет прошло! Он был довольно красив, но сразу бросалась в глаза его угрюмость.
- Мадам Грабов? Здравствуйте! Зачем... - он поперхнулся, проглотил неучтивое окончание фразы. - Какими судьбами вы здесь и зачем пожелали меня видеть?
- Добрый день, мистер Хоупвелл. Разрешите называть вас по имени, как прежде?
Он кивнул.
- Я по одному делу, касающемуся моей племянницы Эрнестины... и вас тоже, и ваших покойных родителей, - тихо, но твердо закончила Алиса. - Сожалею, что пришлось вас побеспокоить, но дело очень важное.
Несколько мгновений он неподвижно смотрел на нее, потом ответил:
- Идемте в гостиную.
Алиса оставила в прихожей трость и сумку и последовала за хозяином. Они вошли в полутемную, несколько запущенную гостиную.
- Садитесь. Хотите чаю?
Алиса опустилась в кресло.
- Да, если можно. Я только что с вокзала, - прибавила она.
- А, так вы, конечно, голодны! Кора, - обернувшись, крикнул хозяин горничной, - приготовьте чай и сэндвичей, пожалуйста!
Уинстон Хоупвелл уселся напротив, скрестив руки на груди.
- Я вас слушаю, - сказал он.
Гостья была несколько обескуражена таким приемом.
- Миссис Хоупвелл сейчас нет дома? - осторожно поинтересовалась она.
- Миссис Хоупвелл сейчас вообще нигде нет, - резко ответил он. - Моя жена умерла семь лет назад... после рождения нашего второго сына. Мальчик тоже умер.
- Да что вы говорите! Какое несчастье!
Уинстон криво усмехнулся.
- Да, - ответил он. - Не скажешь, что мне очень повезло в жизни, не правда ли? Ну, так чего же вы хотели, мэм?
Алиса опустила глаза, протекла томительная пауза. Теперь она не знала, как и подступиться к этому человеку со своими вопросами. А потом перестала раздумывать: будь что будет.
- В первый же день, как мы приехали в Уитби, племянница увидела призрачный поезд. Тот самый поезд, который унес жизни ваших отца и матери, Уинстон! И этот поезд все еще ходит по свету, собирая новые жертвы!
У Хоупвелла дрогнула челюсть.
- Какой...
Он явно хотел сказать «какой вздор», но что-то помешало.
- Продолжайте, мисс Грабов.
Тут послышался шум, и вошла горничная с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с сэндвичами. Поставив угощение на столик, она удалилась. В комнату заглянул мальчик лет двенадцати и тут же исчез, прежде чем горничная закрыла дверь.
- Благодарю вас, - сказала Алиса, изящным движением поднося ко рту чашку.
Она воспользовалась этим, чтобы взять паузу. Она выпила полчашки чая, съела сэндвич с сыром и ветчиной. Потом поглядела Уинстону в глаза.
- Еще Тина видела призрак мальчика по имени Робин. Он предупреждал ее об опасности, исходящей от поезда. Вы когда-нибудь слышали о благотворительной лотерее Бирна?
- Бирна? Мальчика?.. Постойте-ка...
Хоупвелл выглядел совершенно сбитым с толку. Но, похоже, он утратил желание обвинять собеседницу в фантазерстве.
- Мне прошлой ночью приснился какой-то мальчик. В кепке и коротких штанишках. Я обычно не запоминаю подробностей своих снов, и значения им тоже не придаю, - усмехнулся он. - Но этот сон почему-то запомнил очень ярко. Мальчишка говорил мне какие-то дикие вещи.
Алиса подалась вперед.
- Что именно?..
- Я запомнил дословно, представьте себе. - Хоупвелл сосредоточился. - Он сказал: «Я благородный разбойник. Я помогаю бедным против богатых. Мы между мирами, невинные заперты, но невинные дети могут посредничать». Вам что-нибудь в этом понятно?
Алиса немного подумала и кивнула.
- «Благородный разбойник» - это, должно быть, Робин Гуд! Ну конечно, Робин... у него такая игра! «Невинные дети могут посредничать» - значит, дети с поезда еще могут являться живым и свободно говорить с ними. Возможно, дети просто душевно подвижнее или чище взрослых? А остальным путь назад заказан.
- Каким еще остальным? - вырвалось у Уинстона. Он глядел на собеседницу с таким видом, точно боялся, что один из них сумасшедший. Но он напряженно ждал продолжения.
Алиса осушила чашку.
- Я расскажу. Только обещайте отнестись серьезно.
После ее рассказа Уинстон долго молчал, глядя на свою чашку, к которой так и не притронулся.
- Отец и мама часто снились мне, спустя многие годы после гибели, - произнес он. - Я видел их на другом берегу реки... или за полосой тумана... или за оградой... Это были тяжелые сны. И не припомню, чтобы родители что-то мне говорили, как тот ребенок. Я знал отца и мать только по нескольким фотографиям, но видел живыми людьми, причем полноцветными... только немыми и недоступными мне. Я всегда полагал это результатом нервного расстройства и плодом воображения. А вот жена и сын мне перестали сниться очень скоро, несмотря на всю мою скорбь.
Он вздохнул, потер лицо ладонями.
- Вы знаете, я редактор литературного журнала и в свободное время сам пишу рассказы... Воображение у меня развито. И я никогда особенно не верил в жизнь после смерти.
Он вскинул глаза.
- Думаете, я ошибался все это время? Насчет воображения?
- Думаю, что да, - сказала Алиса. - Конечно, рай, обещанный праведным, кажется нам несбыточной мечтой, а материализм малоутешителен. Но при этом небытие для многих предпочтительнее ада... и уничтожает все вопросы.
Она покачала головой.
- Пожалуй, вам было спокойнее считать, что вы лишь грезите. Но ваше сердце знало лучше.
Она встала с места.
- Прошу вас, покажите мне фотографии Мэй и Александра. И мне придется попросить вас... одолжить мне одну из них. Это для Тины.
В глазах Уинстона Хоупвелла отразился настоящий ужас.
- Вы всерьез полагаете, что ваша племянница сможет узнать...
- Ну, у нее же нет других ориентиров, не правда ли? И вас самого Лотерея пока не коснулась, так что эту малость вы можете сделать.
- Хорошо, - ответил Хоупвелл. - Идемте, я вам покажу.
Поднявшись на второй этаж, они прошли в рабочий кабинет Уинстона - там стоял объемистый книжный шкаф, этажерка с журналами, на столе была груда бумаг. Но прежде всего приковывали взгляд фотографии на стенах.
- Это Эдит и Майкл, наш покойный сын. Здесь ему три месяца.
Слева от входа висела фотография смеющейся молодой женщины в кресле-качалке, с малышом на коленях. Портрет был заключен в траурную рамку.
- Я сам их снимал у нас дома - за месяц до того, как... Простите.
Голос Уинстона дрогнул, он провел рукой по лицу. Потом отвернулся и показал на овальную фотографию молодого мужчины и очаровательной светловолосой дамы, висевшую прямо над столом - тоже в черной прямоугольной рамке. Это была студийная работа, а черты изображенных выглядели несколько расплывчатыми.
- Это родители - я заказал увеличенную копию со старого оригинала. Сама фотография и другие у меня в столе.
Он нагнулся, выдвинул нижний ящик. Достал оттуда альбом в бархатной обложке, бережно перелистнул несколько страниц. Потом положил раскрытый альбом на стол.
- Вот отец с матерью. Можете сами выбрать, какая лучше подойдет.
- Большое спасибо.
Выбор оказался невелик - фотографий молодоженов было всего три. В семидесятые годы это была большая роскошь. Да и кто бы мог подумать, что их жизни оборвутся так рано и так ужасно?
Алиса выбрала самую четкую фотографию. На ней стоящая Мэй, улыбаясь, склонилась на плечо сидящего молодого супруга. От них веяло молодостью, счастьем, весной.
- Вот эту, если позволите. Постараюсь вернуть ее вам в целости и сохранности.
Уинстон кивнул.
- Я надеюсь.
Алиса не сказала «обещаю», и он это заметил. Что она могла обещать в таком положении?..
Кажется, сын Хоупвеллов впервые осознал, насколько все это серьезно.
- Если я могу еще что-нибудь для вас сделать...
Алиса покачала головой.
- Сейчас больше ничего. Но, возможно, мы обратимся к вам позднее. - Рукой, затянутой в перчатку, она коснулась его локтя. - Спасибо вам за все.
Уинстон кивнул.
- Держите меня в курсе.
Он проводил ее. Хозяин дал гостье с собой два сэндвича, оставшихся несъеденными, тщательно завернув их в газету. Алиса поблагодарила и взяла. Вечерний поезд в 18.05, и она скоро будет дома, но мало ли что?
Было без десяти четыре, и Алиса после некоторого раздумья решила таки заглянуть к Стоддардам. Терпеливый извозчик, дожидавшийся ее снаружи, после небольшого денежного поощрения воспрянул духом и охотно повез пассажирку по новому адресу.
- А Джеффри уже уехал. Опять на машине и посреди ночи, представляешь? Он оставил записку в гостиной - что снова будет поздно.
- Все ясно.
Макс почувствовал, как на висках выступил холодный пот. Почему ему никто из слуг не сказал, что брат уехал посреди ночи?.. Разве это нормально? Но слуги, наверное, спали как убитые после трудного дня, извозчик тоже. Да никто и не подумал бы, что это имеет значение...
Макс пошел к невесте.
Глава 14
Тина рассказала тете остальное, чего она еще не вычислила сама. Тетя Алиса выслушала племянницу молча, с видимым спокойствием. А после того, как они с Тиной вернулись с завтрака, она заявила:
- Я, пожалуй, не буду вас сопровождать все время. Сегодня я вам только помешаю. Ведь у вас двоих, я надеюсь, хватит благоразумия, чтобы обойтись без надзора?
- Разумеется, - подтвердила Тина. Она чувствовала, что тетя еще не все сказала.
- Вы доставите меня в город, потом мы расстанемся. Я поеду на вокзал и отправлюсь назад в Уитби двухчасовым поездом. С билетами не должно быть затруднений. - Тетя Алиса нахмурилась и немного помолчала. - Я вернусь вечером, а если не получится, дам телеграмму и переночую у кузины Маргарет.
- Но что вы задумали?
- Навещу Уинстона Хоупвелла, сына Мэй и Александра. Если он не покинул город. Но восемь лет назад он с семьей все еще жил в Уитби, в отцовском доме, - он слишком дорожил памятью родителей, чтобы продать дом, как ему неоднократно предлагали. Он хранит много фотографий, связанных с прошлым.
Тина знала, что тетушка подолгу жила в Англии и путешествовала одна, - привилегия старой девы со средствами, как она порою думала с иронией. В самом деле, тетя Алиса обладала куда большей свободой, чем средняя замужняя женщина.
- И что вы станете делать, если встретитесь с ним? Что скажете?
- Не знаю. Вы ведь тоже не знаете, каков будет ваш следующий шаг, - заметила тетка. - Я полагаюсь на Провидение.
Они хотели выехать в середине дня, но первоначальный план пришлось привести в соответствие с тетиным, и они отправились в путь около половины двенадцатого.
Миссис Поллок на прощанье крепко обняла и поцеловала сына. Она прослезилась, и Макс тоже. Обычно его нежной, но сдержанной матери не были свойственны столь бурные порывы.
«Будто на войну меня провожает», - подумал он. Хотя так оно и было.
Макс и его мать ни слова ни сказали друг другу, но Макс знал, что мать знает - они вчетвером решили бросить вызов Лотерее. Это было смертельно опасно, но ведь кому-то когда-то следовало начать!
Они слишком долго терпели то, что было никак нельзя...
Тина с теткой спустились чуть погодя. Они, как женщины, собирались дольше. Обе надели неброские дорожные платья, в которых приехали из Лондона; а тетя Алиса уложила небольшой саквояж. День был хмурый, но, кажется, дождя не обещал.
Они сели в карету и молча тронулись в путь. Ни у кого не было ясного плана действий; никто не знал, что ждет за следующим поворотом. Извозчик сперва напевал, громко разговаривал со своей Твигги, потом тоже замолчал. Так они доехали до города.
Экипаж остановился.
- Ну, куда теперь? - спросил кэбмен.
- Пожалуй, до отеля? - неуверенно произнес Макс. Он взглянул на женщин.
- Да, - решительно согласилась тетя Алиса. - Доедем до отеля, там я найму другой экипаж до вокзала.
- Н-но!
Извозчик взмахнул вожжами, лошадь взяла с места. Скоро они оказались у отеля «Талбот», где мерзкий прислужник Лотереи по имени Болл решил их судьбу.
Тетя Алиса взглянула на молодую пару.
- Что ж, давайте распрощаемся. Тина... удачи тебе.
- И вам, тетя. Если будете у Стоддардов, передайте привет Вики и извинитесь за меня. Я обещала ей прислать открытку с русской надписью, но сами видите...
Тетя Алиса улыбнулась.
- Хорошо.
Она выбралась из кареты и захлопнула дверцу. В одной руке у нее была сумка, в другой трость. Сегодня спина ее почти не беспокоила, но тросточка придавала уверенности.
Она зашагала через улицу, оглядываясь по сторонам. Увидев другую карету, стоявшую в ожидании, она махнула тростью.
- Кэбмен!
Извозчик обернулся к ней.
- Пожалуйста, до вокзала, - сказала тетя Алиса и забралась в экипаж.
Через четверть часа она была на станции и заняла очередь в билетную кассу. С билетами и вправду проблем не возникло.
До отправления поезда оставалось еще около часа. Тетя Алиса направилась в здание вокзала. По пути она превратилась из «тети» в «Алису Николаевну», а потом и просто в «Алису». Она любила свое немецкое имя в сочетании с русским отчеством, потому что «мисс Грабов» звучало ужасно. Но она ощущала себя гораздо моложе, чем выглядела.
И куда только утекли все эти годы?.. Еще вчера она была не старше маленькой героини Кэрролла.
Поезд подошел точно по расписанию. Алиса заняла свое купе - попутчиков у нее не оказалось. И очень хорошо. Она сняла шляпу, откинула голову на спинку мягкого дивана и задремала. Лучшего времяпрепровождения не придумать, а ей понадобятся силы... Алиса проснулась, только услышав свисток кондуктора.
Она сошла с поезда на станции Уитби и сразу же направилась в кассу. Ей удалось взять билет на вечерний поезд. «Поезда, билеты... Почему в большинстве случаев все идет как должно, а иногда случается такое? - подумала Алиса, внутренне содрогнувшись. - Потому что мы все носим в сердце свой ад, и без должного водительства туда соскальзываем? На поезде 1877-го число «адских» пассажиров, похоже, перевесило, и лучшие натуры были увлечены следом за ними инерцией зла... Бедная Мэй!»
С вокзала она отправилась прямо в дом Хоупвеллов. Она помнила адрес наизусть. Через много лет после гибели друзей она начала переписку с молодым Хоупвеллом, правда, долго это не продлилось... Однако сын Мэй и Александра всегда был к ней расположен.
Увидев знакомую красную черепичную крышу, она постучала в стенку кареты, прося остановиться. Заплатив извозчику, Алиса выбралась на мощенную камнем улицу. Она долго смотрела на окна дома, утопающего в буйной зелени. Кажется, жена Уинстона не слишком любила садоводство. Или здесь новые хозяева, или просто никто больше не живет?..
У нее засосало под ложечкой от волнения. А потом она поняла, что очень хочет есть. Надо было заехать хотя бы в кафе, но теперь уже поздно.
Алиса вздохнула и, поджав губы, направилась к дому, постукивая тростью. Она поднялась на крыльцо и нажала на звонок.
За дверью послышалась возня, потом она открылась. На пороге стояла горничная - некрасивая суровая женщина лет сорока.
- Вам кого? - спросила она, оглядев гостью с некоторым удивлением.
- Я хотела бы увидеть мистера Хоупвелла... Уинстона Хоупвелла, - сказала Алиса. - Я его старая знакомая, мисс Грабов. Он все еще здесь проживает?
Горничная поколебалась.
- Минуту, мэм... Заходите, - пригласила она чуть более любезным тоном.
Переведя дыхание, Алиса вошла и закрыла дверь. Горничная удалилась вглубь дома.
Откуда-то послышался звонкий мальчишеский голос, потом с другой стороны ему ответил голос мужчины. А потом Алиса увидела Уинстона Хоупвелла.
Это оказался высокий сухопарый мужчина тоже под сорок - ну конечно, столько лет прошло! Он был довольно красив, но сразу бросалась в глаза его угрюмость.
- Мадам Грабов? Здравствуйте! Зачем... - он поперхнулся, проглотил неучтивое окончание фразы. - Какими судьбами вы здесь и зачем пожелали меня видеть?
- Добрый день, мистер Хоупвелл. Разрешите называть вас по имени, как прежде?
Он кивнул.
- Я по одному делу, касающемуся моей племянницы Эрнестины... и вас тоже, и ваших покойных родителей, - тихо, но твердо закончила Алиса. - Сожалею, что пришлось вас побеспокоить, но дело очень важное.
Несколько мгновений он неподвижно смотрел на нее, потом ответил:
- Идемте в гостиную.
Алиса оставила в прихожей трость и сумку и последовала за хозяином. Они вошли в полутемную, несколько запущенную гостиную.
- Садитесь. Хотите чаю?
Алиса опустилась в кресло.
- Да, если можно. Я только что с вокзала, - прибавила она.
- А, так вы, конечно, голодны! Кора, - обернувшись, крикнул хозяин горничной, - приготовьте чай и сэндвичей, пожалуйста!
Уинстон Хоупвелл уселся напротив, скрестив руки на груди.
- Я вас слушаю, - сказал он.
Гостья была несколько обескуражена таким приемом.
- Миссис Хоупвелл сейчас нет дома? - осторожно поинтересовалась она.
- Миссис Хоупвелл сейчас вообще нигде нет, - резко ответил он. - Моя жена умерла семь лет назад... после рождения нашего второго сына. Мальчик тоже умер.
- Да что вы говорите! Какое несчастье!
Уинстон криво усмехнулся.
- Да, - ответил он. - Не скажешь, что мне очень повезло в жизни, не правда ли? Ну, так чего же вы хотели, мэм?
Алиса опустила глаза, протекла томительная пауза. Теперь она не знала, как и подступиться к этому человеку со своими вопросами. А потом перестала раздумывать: будь что будет.
- В первый же день, как мы приехали в Уитби, племянница увидела призрачный поезд. Тот самый поезд, который унес жизни ваших отца и матери, Уинстон! И этот поезд все еще ходит по свету, собирая новые жертвы!
У Хоупвелла дрогнула челюсть.
- Какой...
Он явно хотел сказать «какой вздор», но что-то помешало.
- Продолжайте, мисс Грабов.
Тут послышался шум, и вошла горничная с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с сэндвичами. Поставив угощение на столик, она удалилась. В комнату заглянул мальчик лет двенадцати и тут же исчез, прежде чем горничная закрыла дверь.
- Благодарю вас, - сказала Алиса, изящным движением поднося ко рту чашку.
Она воспользовалась этим, чтобы взять паузу. Она выпила полчашки чая, съела сэндвич с сыром и ветчиной. Потом поглядела Уинстону в глаза.
- Еще Тина видела призрак мальчика по имени Робин. Он предупреждал ее об опасности, исходящей от поезда. Вы когда-нибудь слышали о благотворительной лотерее Бирна?
- Бирна? Мальчика?.. Постойте-ка...
Хоупвелл выглядел совершенно сбитым с толку. Но, похоже, он утратил желание обвинять собеседницу в фантазерстве.
- Мне прошлой ночью приснился какой-то мальчик. В кепке и коротких штанишках. Я обычно не запоминаю подробностей своих снов, и значения им тоже не придаю, - усмехнулся он. - Но этот сон почему-то запомнил очень ярко. Мальчишка говорил мне какие-то дикие вещи.
Алиса подалась вперед.
- Что именно?..
- Я запомнил дословно, представьте себе. - Хоупвелл сосредоточился. - Он сказал: «Я благородный разбойник. Я помогаю бедным против богатых. Мы между мирами, невинные заперты, но невинные дети могут посредничать». Вам что-нибудь в этом понятно?
Алиса немного подумала и кивнула.
- «Благородный разбойник» - это, должно быть, Робин Гуд! Ну конечно, Робин... у него такая игра! «Невинные дети могут посредничать» - значит, дети с поезда еще могут являться живым и свободно говорить с ними. Возможно, дети просто душевно подвижнее или чище взрослых? А остальным путь назад заказан.
- Каким еще остальным? - вырвалось у Уинстона. Он глядел на собеседницу с таким видом, точно боялся, что один из них сумасшедший. Но он напряженно ждал продолжения.
Алиса осушила чашку.
- Я расскажу. Только обещайте отнестись серьезно.
После ее рассказа Уинстон долго молчал, глядя на свою чашку, к которой так и не притронулся.
- Отец и мама часто снились мне, спустя многие годы после гибели, - произнес он. - Я видел их на другом берегу реки... или за полосой тумана... или за оградой... Это были тяжелые сны. И не припомню, чтобы родители что-то мне говорили, как тот ребенок. Я знал отца и мать только по нескольким фотографиям, но видел живыми людьми, причем полноцветными... только немыми и недоступными мне. Я всегда полагал это результатом нервного расстройства и плодом воображения. А вот жена и сын мне перестали сниться очень скоро, несмотря на всю мою скорбь.
Он вздохнул, потер лицо ладонями.
- Вы знаете, я редактор литературного журнала и в свободное время сам пишу рассказы... Воображение у меня развито. И я никогда особенно не верил в жизнь после смерти.
Он вскинул глаза.
- Думаете, я ошибался все это время? Насчет воображения?
- Думаю, что да, - сказала Алиса. - Конечно, рай, обещанный праведным, кажется нам несбыточной мечтой, а материализм малоутешителен. Но при этом небытие для многих предпочтительнее ада... и уничтожает все вопросы.
Она покачала головой.
- Пожалуй, вам было спокойнее считать, что вы лишь грезите. Но ваше сердце знало лучше.
Она встала с места.
- Прошу вас, покажите мне фотографии Мэй и Александра. И мне придется попросить вас... одолжить мне одну из них. Это для Тины.
В глазах Уинстона Хоупвелла отразился настоящий ужас.
- Вы всерьез полагаете, что ваша племянница сможет узнать...
- Ну, у нее же нет других ориентиров, не правда ли? И вас самого Лотерея пока не коснулась, так что эту малость вы можете сделать.
- Хорошо, - ответил Хоупвелл. - Идемте, я вам покажу.
Глава 15
Поднявшись на второй этаж, они прошли в рабочий кабинет Уинстона - там стоял объемистый книжный шкаф, этажерка с журналами, на столе была груда бумаг. Но прежде всего приковывали взгляд фотографии на стенах.
- Это Эдит и Майкл, наш покойный сын. Здесь ему три месяца.
Слева от входа висела фотография смеющейся молодой женщины в кресле-качалке, с малышом на коленях. Портрет был заключен в траурную рамку.
- Я сам их снимал у нас дома - за месяц до того, как... Простите.
Голос Уинстона дрогнул, он провел рукой по лицу. Потом отвернулся и показал на овальную фотографию молодого мужчины и очаровательной светловолосой дамы, висевшую прямо над столом - тоже в черной прямоугольной рамке. Это была студийная работа, а черты изображенных выглядели несколько расплывчатыми.
- Это родители - я заказал увеличенную копию со старого оригинала. Сама фотография и другие у меня в столе.
Он нагнулся, выдвинул нижний ящик. Достал оттуда альбом в бархатной обложке, бережно перелистнул несколько страниц. Потом положил раскрытый альбом на стол.
- Вот отец с матерью. Можете сами выбрать, какая лучше подойдет.
- Большое спасибо.
Выбор оказался невелик - фотографий молодоженов было всего три. В семидесятые годы это была большая роскошь. Да и кто бы мог подумать, что их жизни оборвутся так рано и так ужасно?
Алиса выбрала самую четкую фотографию. На ней стоящая Мэй, улыбаясь, склонилась на плечо сидящего молодого супруга. От них веяло молодостью, счастьем, весной.
- Вот эту, если позволите. Постараюсь вернуть ее вам в целости и сохранности.
Уинстон кивнул.
- Я надеюсь.
Алиса не сказала «обещаю», и он это заметил. Что она могла обещать в таком положении?..
Кажется, сын Хоупвеллов впервые осознал, насколько все это серьезно.
- Если я могу еще что-нибудь для вас сделать...
Алиса покачала головой.
- Сейчас больше ничего. Но, возможно, мы обратимся к вам позднее. - Рукой, затянутой в перчатку, она коснулась его локтя. - Спасибо вам за все.
Уинстон кивнул.
- Держите меня в курсе.
Он проводил ее. Хозяин дал гостье с собой два сэндвича, оставшихся несъеденными, тщательно завернув их в газету. Алиса поблагодарила и взяла. Вечерний поезд в 18.05, и она скоро будет дома, но мало ли что?
Было без десяти четыре, и Алиса после некоторого раздумья решила таки заглянуть к Стоддардам. Терпеливый извозчик, дожидавшийся ее снаружи, после небольшого денежного поощрения воспрянул духом и охотно повез пассажирку по новому адресу.
