- А если это как средневековый... - Фэй нахмурилась, припоминая. О чем-то подобном читала в свое время Луиза, а то что интересовало Луизу рано или поздно становилось интересно всем окружающим помимо их воли. - Криптекс? Неправильно что-то сделаешь, и содержимое уничтожит кислота или что-то подобное?
Цзимо иронично хмыкнул.
- И что же такого хранила в этой шкатулке девушка из маленькой испанской деревушки? Какие секреты?
- Ты прав, - вздохнула Фэй. - Что-то я заигралась.
- Возможность не нулевая, конечно, но я бы не стал надеяться на подобное, - улыбнулся Цзимо, вздохнул и взял шкатулку в руки.
Пока он нажимал, сдвигал и вытягивал ее детали, раз-за разом меняя последовательность действий, Фэй молчала, чтобы не сбить мужчину. В кислоту она в самом деле не верила, но вот в то, что неверные действия могут сломать механизм — вполне. И тогда шкатулку пришлось бы ломать, а Шо настоятельно просил этого не делать.
«Она дороговато мне обошлась. Теперь мне придется отыскать для ее владельцев правду о произошедшем, и никак иначе. И шкатулку желательно вернуть».
Фэй поинтересовалась осторожно, не знают ли владельцы-антиквары, как эта вещица открывается. Нет, ответил Шо. Не знают и в чужие дела не лезут. Это были какие-то потрясающе нелюбопытные для антикваров люди. С таким Фэй, пожалуй, сталкивалась впервые.
- Бу цуо! - восклицание Сюй Цзимо отвлекло ее от размышлений. - Открыл. Тут... письма.
Цзимо аккуратно вытащил пачку потрепаных конвертов, по большей части выгоревшего розоватого цвета, и в нос Фэй ударил запах старых, давно испортивнихся духов, словно из бабушкиного комода. Затем он аккуратно перевернул шкатулку и высыпал на стол сухие цветочные лепестки, что-то вроде стрекозиных крыльев и тому подобный мусор, вероятно, когда-то имевший для хозяйки шкатулки сентиментальную ценность.
- На испанском, - поколебавшись пару мгновений, Цзимо протянул письма Фэй. - Ты прочтешь куда быстрее.
Ее сразу же охватило чувство неловкости, потому что читать чужую корреспонденцию было попросту неправильно. Даже если отправитель и получатель скончались много десятилетий назад, переписка все равно оставалась тайной. С другой стороны, в письмах могли содержаться вещи, проливающие свет на ее собственные секреты, и это заставило Фэй взять первое и аккуратно вытащить из конверта.
- Почерк ужасный... - повертев листок в рукав, сощурившись так и эдак, Фэй вынуждена была в конце концов признать: - Я это не прочитаю. Чернила почти совсем выгорели. Сможешь их исправить, как сделал с фотографиями?
Цзимо пожал плечами.
- Без проблем. Завтра. Уже поздно, и нам пора спать.
У Фэй в это мгновение загорелись кончики ушей, и жар прилил к щекам, также, наверняка, ставшим пунцовыми. Воображение, которое в прежние времена подобных «фортелей» не устраивало, вдруг подбросило ей картинку до того яркую и привлекательную, что аж голова закружилась.
- Пошли, я провожу.
Картинка разбилась вдребезги.
- Куда? - глупо переспросила Фэй, глядя на протянутую руку.
- В каюту. Или ты тут спать собираешься?
Фэй вскочила и, поднырнув под локтем Цзимо, поспешила к двери.
- Нет-нет. Конечно нет!
Молодому человеку не потребовалось много времени, чтобы нагнать ее, обнять за талию и прижать к себе. Устроив подбородок у нее на макушке — рост позволял — он негромко рассмеялся.
- Я не против, но некоторые вещи лучше делать в свой черед. Идем, - и он мягко вытолкнул ее из каюты.
И в самом деле проводил до комнаты Фэй. Идти было недалеко, если, конечно, не выбираться на галерею, идущую по внешнему краю жилой палубы с одной стороны. Тут они постояли немного, любуясь закатом над морем, затем снова спустились в коридор и дошли наконец до каюты Фэй, где еще пару минут потратили на поцелуи, пока их не спугнули шаги на лестнице. Запаниковав без малейшей причины, Фэй высвободилась и юркнула за дверь.
- Я зайду за тобой утром, перед завтраком, - пообещал Цзимо со смехом.
Фэй прижалась к закрытой двери спиной и едва не сползла по ней на пол. Прислушалась. Шаги Цзимо, лёгкие и уверенные, удалились. Затем по коридору процокали каблучки, должно быть — Вера. И наступила тишина. Кое-как отлепившись от двери, Фэй дошла до кровати, села и потерла лицо руками, наткнувшись пальцами на шрам. Сегодня она совсем позабыла об этом досадном уродстве, которое еще недавно казалось ей невероятно огромным, заметным и значительным. Все так быстро переменилось, что теперь Фэй воспринимала его скорее как досадную неприятность. Поднявшись, она подошла к зеркалу и изучила свое отражение, пунцовые щеки, белесые извивы шрама, на которые падала тень от волос, припухшие губы.
- Ох, - сказала Фэй и снова коснулась их пальцами. - Ох-ох...
Последние дни были насыщены событиями, особенно на фоне прежней жизни Фэй, однообразного сонного бытия, и потому несмотря на все внезапные перемены, она уснула, едва голова ее коснулась подушки. И проспала. Когда она наконец проснулась — в комнате царил полумрак, поскольку иллюминатор закрывали плотные жалюзи — часы показывали далеко за полдень. Время завтрака давно прошло. Нельзя сказать, что на Фелиции существовало какое-то конкретное время для завтрака, обеда или ужина, казалось, главным правилом, установленным тут Шо, было «ни в чем себе не отказывай», но однако же Фэй неловко было беспокоить кухню и горничных — она потихоньку училась называть их стюардессами — в неурочное время. Сегодня ей из-за этого грозило остаться голодной.
Приведя себя в порядок, Фэй открыла шкаф, куда горничные — стюардессы, конечно — повесили новую одежду, и стояла какое-то время в недоумении. Давно у нее не было столько вещей. Столько красивых, сидящих по фигуре вещей, делающих ее привлекательной. Вера знала толк в подобных вещах, и ее советы помогли отыскать в огромном торговом центре настоящие жемчужины. И сейчас, стоя перед всем этим богатством, Фэй никак не могла выбрать.
Очень хотелось почувствовать себя красивой. Произвести впечатление. Неожиданно хотелось понравиться Сюй Цзимо (хотя она и так ему, кажется, нравилась), и это ощущение было совершенно новым.
Фэй никак не могла отыскать в памяти момент, когда же «запала» на мужчину. Возможно, с самого начала, в конце концов он вытащил ее из воды, причем дважды. Он не отличался особым дружелюбием, его даже можно было назвать угрюмым, и тут ничего удивительного не было, если вспомнить относительно свежий шрам на груди. Но он был чертовски хорош собой, высокий, с привлекательными чертами лица и выразительным голосом. Словно киноактер. Девушки легко влюбляются в таких. Фэй не была исключением.
Изучив свое отражение в зеркале, она загнала в дальний угол вновь поднявшуюся панику. Нужно воспринимать все, происходящее сейчас, как волшебное приключение. Оказавшись в новом для себя месте, выбравшись на каникулы, люди частенько заводят романы, приятные, краткосрочные и безобидные. Бывают романы курортные, а у Фэй будет яхтовый, кругосветный. Шикарно, если подумать. Полный поцелуев, Цзимо шикарно целуется, и возможно...
Фэй покраснела и загнала еще глубже яркие, сочные и такие стыдные воспоминания. Сунула ноги в туфли, открыла дверь и наткнулась на предмет своих фантазий. Он стоял возле ее каюты, плечом прислонившись к стене, и держал в руках ярко-синий термостакан, разрисованный какими-то оранжевыми, зелеными и красными фруктами, невероятно наглый на вид.
- Кофе. В штабе сэндвичи, какие-то местные оладьи и потрясающие сладости.
- В... штабе? - глупо переспросила Фэй.
Цзимо без каких-либо предисловий наклонился, чтобы поцеловать ее, и Фэй ощутила горьковатый привкус кофе на его губах.
- Письма почти отсканированы, и среди них я еще нашел фотоснимок.
Фэй облизнула губы. Цзимо проследил за этим ее движением, кашлянул и обнял ее за плечи.
- Идем.
Вера и Шо уже были в «штабе», где привычно шумел копьютер, гудел сканер, а на экране один за другим появлялись изображения, все еще бледноватые, нуждающиеся в улучшении. Вера уплетала сэндвичи и изучала старые, давно знакомые Фэй фотоснимки, Шо же, кажется, вводил ее в курс дела. Стоило появиться на пороге, и они разом повернули головы, так что захотелось сбросить со своих плеч руку Цзимо.
«Стоп, - подумала Фэй. - Чего это я?»
Они оба — взрослые, самостоятельные люди и не нуждаются ни в чужом одобрении, ни в разрешении. Вздернул подбородок, Фэй прошла через комнату и села в кресло поближе к компьютеру. Показалось, Шо одобрительно хмыкнул. Во всяком случае, он улыбнулся и радостно ее поприветствовал.
- Итак, содержимое шкатулки... достаточно неожиданное, чтобы пытаться его купить или украсть, - заметил он, разом беря деловой тон.
- Возможно ваши друзья думали, что там что-то ценное? - предположила Вера.
Шо покачал головой.
- Участие в этом Андерсонов — самая безумная вещь во всей этой истории, честно говоря. Они любили антиквариат, но шкатулка не настолько старая. И вероятность того, что в вещи, принадлежащей деревенской простушке, хранится что-то особенное, ничтожно мала. Нет, единственное, что я могу предположить: кто-то попросил их раздобыть эту шкатулку. Сперва ею интересовался светловолосый загорелый парень.
- Наш Нил Браун? - уточнила Фэй. - Не многовато ли совпадений во всем этом?
Шо пожал плечами.
- В любом случае, шкатулка принадлежала девушке по имени Амада, с чьей сестрой, сеньорой Диаз, вы познакомились в Роче. Лопез, владелец комиссионки, был влюблен в нее когда-то, но Амада предпочла яркого, нахрапистого бандита. И в конце концов исчезла.
Фэй кивнула.
- Сеньора Диаз сказала, Кэндалл сманил ее в яркую жизнь, куда-нибудь в Барселону, где Амада скорее всего попала в неприятности.
Шо поморщился.
- Боюсь, реальность может оказаться еще хуже, и Амада попала в неприятности еще здесь, недалеко от дома. Во всяком случае, у Лопеза нет надежд, что она еще жива. Или была жива последние полвека. Все, что от нее осталось, это несколько вещиц, в том числе эта шкатулку. И если она была нужна тому парню, предположим, что это был Нил Браун, и что он является родственником Босси Кэндалла, то, возможно, в письмах найдется что-то полезное.
- Готово, - Цзимо выложил на стол стопку распечаток. - Качество не самое лучшее, но прочитать возможно. Фотография в наихудшем состоянии, ее, кажется, много раз комкали, с ней придется повозиться. Она с документов, во всяком случае, очень маленькая по размеру. Дайте мне время.
- Не вопрос, - кивнул Шо и с небывалой щедростью подвинул листы к Фэй и Вере. - Химэсама, ваш выход. Мы с малышом Цзимо далеко не так бегло читаем по испански.
- Вот знала я, что все к этому идет, - вздохнула Вера. - Вы меня оставили на корабле, потому что вам нужен переводчик, да?
- В том числе и поэтому, - улыбнулся Шо. - Госпожа Блэк, вы сколько языков знаете?
- Пять или шесть, - любезно-ядовитым тоном ответила Вера. - Господин Сюй, дайте мне пожалуйста еще бумагу и карандаш, выпишу отдельно, если найдется что-то важное.
Фэй хотела точно так же сразу же приступить к письмам, но потом бросила взгляд на сэндвичи и подумала: какого черта? И с немалым энтузиазмом взялась за завтрак.
В шкатулке были в основном любовные письма, причем самого скверного толка. Получи подобное Вера, и постаралась бы держаться от их автора как можно дальше. От всех этих сладких фразочек за милю несло фальшью. Переслащенный липкий сироп. Каждое письмо начиналось, точно по какому-то выведенному в учебнике примеру: «Mi preciosa Аmada», и заканчивалось: «Tu fiel Jefe»1. Только одно было подписано уже знакомым именем Босси Кэндалла.
- Сефе? - Фэй отложила в сторону свою половину писем и поморщилась. - Оригинальная игра слов.
- Для тех, кто не так хорош в испанском, можно пояснить? - Сюй Цзимо на секунду отвлекся от компьютера, где колдовал над мятой фотографией.
- Босс, - перевела Вера. - Думаю, теперь мы знаем, откуда у него такое имя. Не потому что он был Себастьяном, а по весьма пошлой причине. Держу пари, в постели его подружки выкрикивали громкие комплименты.
Фэй покраснела, вызвав у Веры улыбку.
- Я понимаю, почему все эти письма хранила та девушка, Амада, - переменила тему Вера, решив больше Фэй не смущать, та и сама с этим прекрасно справлялась. - Сентиментальная чушь, и судья по тем письмам, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно убедил ее, что влюблен по уши, иж не знаю, зачем. Но вот почему эту шкатулку пытались украсть?
Шо взял одно из писем и изучил внимательно его содержание. Вера голову готова была заложить, он далеко не так плохо читал по испански, как изволил прикидываться, просто не хотел влезать в чужую скучную переписку.
- Возможно, тот человек не знал, что в шкатулке «сентиментальная чушь» и надеялся отыскать что-то более существенное. Или в этих письмах все же содержится что-то ценное, просто мы не можем этого понять.
Вера поморщилась.
- В любом случае, картина неприглядная. Ответных писем нет, даты тоже почти нигде не проставлены, но судя по контексту тех, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно задурил этой девице голову и уговорил сбежать. Обычная для женатого мерзавца риторика: жена — стерва, дети — придурки и только с тобой, моя драгоценная Амада, я чувствую себя счастливым. Убежим на край света и заживем припеваючи.
- И она согласилась, - напомнила Фэй с мрачным видом. - Возможно, я бы тоже согласилась. Эти письма... звучат достаточно убедительно.
- Для наивной деревенской простушки — быть может.
- Что ж, - пожала плечами Фэй, старательно, но безуспешно скрывая, до чего ей обидно это слушать. - Вот такая я деревенская простушка.
- Фэньсан2! - Сюй Цзимо крутанулся на стуле. - Смысл судить человека, жившего полвека назад. В письмах действительно нет ничего полезного?
Вера пожала плечами.
- Я переведу их, а вы уж сами решайте.
Компьютер в эту минуту разрадился весьма мелодичными звуками и разрядил тем самым обстановку. Сюй Цзимо вновь повернулся к нему, нажал несколько кнопок и вытащил из принтера пару отпечатанных на фотобумаге снимков. Что и говорить, на технике Шо не экономил.
- Все, что получилось, - Сюй Цзимо выложил фотографии в центр стола. - Похоже на фото из школьного альбома или что-то подобное.
Пареньку на снимке было лет восемнадцать, но он отчаяно хотел казаться старше, а еще — отэявленным бунтарем. У него были набриолиненные волосы, расстегнутый ворот рубашки и дерзкий взгляд. Судя по снимку, сделан он был достаточно давно, быть может даже в самом начале шестидесятых, а то и раньше, и тогда наверняка этот тип выглядел настоящим плохим парнем и героем в глазах таких же глупеньких деревенских простушек, как пропавшая Амада.
Вере стало жаль ее.
- Снимок совсем старый, - заметил Шо.
- И сильно измятый, я бы даже сказал — измочаленный. Похоже его носили с собой, доставали и пересматривали, - добавил Сюй Цзимо.
Вера хмыкнула.
- И целовали украдкой. Кто это может быть?
Шо пожал плечами.
- Исходя из логики — наш верный Сефе. Девушка, которую можно подкупить такой дешевой сладкой лестью, наверняка нашла способ украсть снимок возлюбленного, где он предстает в наиболее лестном виде. Судя по всему, в семидесятые можно было разве что магшот3 его получить.
Сюй Цзимо опять вернулся к компьтеру.
- Если нам очень повезло, и кто-то додумался оцифровать и выложить в сеть старые альбомы, то возможно мы сумеем выяснить что-то об этом типе и узнать, связан ли он действительно с твоей семьей, Фэй.
Цзимо иронично хмыкнул.
- И что же такого хранила в этой шкатулке девушка из маленькой испанской деревушки? Какие секреты?
- Ты прав, - вздохнула Фэй. - Что-то я заигралась.
- Возможность не нулевая, конечно, но я бы не стал надеяться на подобное, - улыбнулся Цзимо, вздохнул и взял шкатулку в руки.
Пока он нажимал, сдвигал и вытягивал ее детали, раз-за разом меняя последовательность действий, Фэй молчала, чтобы не сбить мужчину. В кислоту она в самом деле не верила, но вот в то, что неверные действия могут сломать механизм — вполне. И тогда шкатулку пришлось бы ломать, а Шо настоятельно просил этого не делать.
«Она дороговато мне обошлась. Теперь мне придется отыскать для ее владельцев правду о произошедшем, и никак иначе. И шкатулку желательно вернуть».
Фэй поинтересовалась осторожно, не знают ли владельцы-антиквары, как эта вещица открывается. Нет, ответил Шо. Не знают и в чужие дела не лезут. Это были какие-то потрясающе нелюбопытные для антикваров люди. С таким Фэй, пожалуй, сталкивалась впервые.
- Бу цуо! - восклицание Сюй Цзимо отвлекло ее от размышлений. - Открыл. Тут... письма.
Цзимо аккуратно вытащил пачку потрепаных конвертов, по большей части выгоревшего розоватого цвета, и в нос Фэй ударил запах старых, давно испортивнихся духов, словно из бабушкиного комода. Затем он аккуратно перевернул шкатулку и высыпал на стол сухие цветочные лепестки, что-то вроде стрекозиных крыльев и тому подобный мусор, вероятно, когда-то имевший для хозяйки шкатулки сентиментальную ценность.
- На испанском, - поколебавшись пару мгновений, Цзимо протянул письма Фэй. - Ты прочтешь куда быстрее.
Ее сразу же охватило чувство неловкости, потому что читать чужую корреспонденцию было попросту неправильно. Даже если отправитель и получатель скончались много десятилетий назад, переписка все равно оставалась тайной. С другой стороны, в письмах могли содержаться вещи, проливающие свет на ее собственные секреты, и это заставило Фэй взять первое и аккуратно вытащить из конверта.
- Почерк ужасный... - повертев листок в рукав, сощурившись так и эдак, Фэй вынуждена была в конце концов признать: - Я это не прочитаю. Чернила почти совсем выгорели. Сможешь их исправить, как сделал с фотографиями?
Цзимо пожал плечами.
- Без проблем. Завтра. Уже поздно, и нам пора спать.
У Фэй в это мгновение загорелись кончики ушей, и жар прилил к щекам, также, наверняка, ставшим пунцовыми. Воображение, которое в прежние времена подобных «фортелей» не устраивало, вдруг подбросило ей картинку до того яркую и привлекательную, что аж голова закружилась.
- Пошли, я провожу.
Картинка разбилась вдребезги.
- Куда? - глупо переспросила Фэй, глядя на протянутую руку.
- В каюту. Или ты тут спать собираешься?
Фэй вскочила и, поднырнув под локтем Цзимо, поспешила к двери.
- Нет-нет. Конечно нет!
Молодому человеку не потребовалось много времени, чтобы нагнать ее, обнять за талию и прижать к себе. Устроив подбородок у нее на макушке — рост позволял — он негромко рассмеялся.
- Я не против, но некоторые вещи лучше делать в свой черед. Идем, - и он мягко вытолкнул ее из каюты.
И в самом деле проводил до комнаты Фэй. Идти было недалеко, если, конечно, не выбираться на галерею, идущую по внешнему краю жилой палубы с одной стороны. Тут они постояли немного, любуясь закатом над морем, затем снова спустились в коридор и дошли наконец до каюты Фэй, где еще пару минут потратили на поцелуи, пока их не спугнули шаги на лестнице. Запаниковав без малейшей причины, Фэй высвободилась и юркнула за дверь.
- Я зайду за тобой утром, перед завтраком, - пообещал Цзимо со смехом.
Фэй прижалась к закрытой двери спиной и едва не сползла по ней на пол. Прислушалась. Шаги Цзимо, лёгкие и уверенные, удалились. Затем по коридору процокали каблучки, должно быть — Вера. И наступила тишина. Кое-как отлепившись от двери, Фэй дошла до кровати, села и потерла лицо руками, наткнувшись пальцами на шрам. Сегодня она совсем позабыла об этом досадном уродстве, которое еще недавно казалось ей невероятно огромным, заметным и значительным. Все так быстро переменилось, что теперь Фэй воспринимала его скорее как досадную неприятность. Поднявшись, она подошла к зеркалу и изучила свое отражение, пунцовые щеки, белесые извивы шрама, на которые падала тень от волос, припухшие губы.
- Ох, - сказала Фэй и снова коснулась их пальцами. - Ох-ох...
ГЛАВА 76
Последние дни были насыщены событиями, особенно на фоне прежней жизни Фэй, однообразного сонного бытия, и потому несмотря на все внезапные перемены, она уснула, едва голова ее коснулась подушки. И проспала. Когда она наконец проснулась — в комнате царил полумрак, поскольку иллюминатор закрывали плотные жалюзи — часы показывали далеко за полдень. Время завтрака давно прошло. Нельзя сказать, что на Фелиции существовало какое-то конкретное время для завтрака, обеда или ужина, казалось, главным правилом, установленным тут Шо, было «ни в чем себе не отказывай», но однако же Фэй неловко было беспокоить кухню и горничных — она потихоньку училась называть их стюардессами — в неурочное время. Сегодня ей из-за этого грозило остаться голодной.
Приведя себя в порядок, Фэй открыла шкаф, куда горничные — стюардессы, конечно — повесили новую одежду, и стояла какое-то время в недоумении. Давно у нее не было столько вещей. Столько красивых, сидящих по фигуре вещей, делающих ее привлекательной. Вера знала толк в подобных вещах, и ее советы помогли отыскать в огромном торговом центре настоящие жемчужины. И сейчас, стоя перед всем этим богатством, Фэй никак не могла выбрать.
Очень хотелось почувствовать себя красивой. Произвести впечатление. Неожиданно хотелось понравиться Сюй Цзимо (хотя она и так ему, кажется, нравилась), и это ощущение было совершенно новым.
Фэй никак не могла отыскать в памяти момент, когда же «запала» на мужчину. Возможно, с самого начала, в конце концов он вытащил ее из воды, причем дважды. Он не отличался особым дружелюбием, его даже можно было назвать угрюмым, и тут ничего удивительного не было, если вспомнить относительно свежий шрам на груди. Но он был чертовски хорош собой, высокий, с привлекательными чертами лица и выразительным голосом. Словно киноактер. Девушки легко влюбляются в таких. Фэй не была исключением.
Изучив свое отражение в зеркале, она загнала в дальний угол вновь поднявшуюся панику. Нужно воспринимать все, происходящее сейчас, как волшебное приключение. Оказавшись в новом для себя месте, выбравшись на каникулы, люди частенько заводят романы, приятные, краткосрочные и безобидные. Бывают романы курортные, а у Фэй будет яхтовый, кругосветный. Шикарно, если подумать. Полный поцелуев, Цзимо шикарно целуется, и возможно...
Фэй покраснела и загнала еще глубже яркие, сочные и такие стыдные воспоминания. Сунула ноги в туфли, открыла дверь и наткнулась на предмет своих фантазий. Он стоял возле ее каюты, плечом прислонившись к стене, и держал в руках ярко-синий термостакан, разрисованный какими-то оранжевыми, зелеными и красными фруктами, невероятно наглый на вид.
- Кофе. В штабе сэндвичи, какие-то местные оладьи и потрясающие сладости.
- В... штабе? - глупо переспросила Фэй.
Цзимо без каких-либо предисловий наклонился, чтобы поцеловать ее, и Фэй ощутила горьковатый привкус кофе на его губах.
- Письма почти отсканированы, и среди них я еще нашел фотоснимок.
Фэй облизнула губы. Цзимо проследил за этим ее движением, кашлянул и обнял ее за плечи.
- Идем.
Вера и Шо уже были в «штабе», где привычно шумел копьютер, гудел сканер, а на экране один за другим появлялись изображения, все еще бледноватые, нуждающиеся в улучшении. Вера уплетала сэндвичи и изучала старые, давно знакомые Фэй фотоснимки, Шо же, кажется, вводил ее в курс дела. Стоило появиться на пороге, и они разом повернули головы, так что захотелось сбросить со своих плеч руку Цзимо.
«Стоп, - подумала Фэй. - Чего это я?»
Они оба — взрослые, самостоятельные люди и не нуждаются ни в чужом одобрении, ни в разрешении. Вздернул подбородок, Фэй прошла через комнату и села в кресло поближе к компьютеру. Показалось, Шо одобрительно хмыкнул. Во всяком случае, он улыбнулся и радостно ее поприветствовал.
- Итак, содержимое шкатулки... достаточно неожиданное, чтобы пытаться его купить или украсть, - заметил он, разом беря деловой тон.
- Возможно ваши друзья думали, что там что-то ценное? - предположила Вера.
Шо покачал головой.
- Участие в этом Андерсонов — самая безумная вещь во всей этой истории, честно говоря. Они любили антиквариат, но шкатулка не настолько старая. И вероятность того, что в вещи, принадлежащей деревенской простушке, хранится что-то особенное, ничтожно мала. Нет, единственное, что я могу предположить: кто-то попросил их раздобыть эту шкатулку. Сперва ею интересовался светловолосый загорелый парень.
- Наш Нил Браун? - уточнила Фэй. - Не многовато ли совпадений во всем этом?
Шо пожал плечами.
- В любом случае, шкатулка принадлежала девушке по имени Амада, с чьей сестрой, сеньорой Диаз, вы познакомились в Роче. Лопез, владелец комиссионки, был влюблен в нее когда-то, но Амада предпочла яркого, нахрапистого бандита. И в конце концов исчезла.
Фэй кивнула.
- Сеньора Диаз сказала, Кэндалл сманил ее в яркую жизнь, куда-нибудь в Барселону, где Амада скорее всего попала в неприятности.
Шо поморщился.
- Боюсь, реальность может оказаться еще хуже, и Амада попала в неприятности еще здесь, недалеко от дома. Во всяком случае, у Лопеза нет надежд, что она еще жива. Или была жива последние полвека. Все, что от нее осталось, это несколько вещиц, в том числе эта шкатулку. И если она была нужна тому парню, предположим, что это был Нил Браун, и что он является родственником Босси Кэндалла, то, возможно, в письмах найдется что-то полезное.
- Готово, - Цзимо выложил на стол стопку распечаток. - Качество не самое лучшее, но прочитать возможно. Фотография в наихудшем состоянии, ее, кажется, много раз комкали, с ней придется повозиться. Она с документов, во всяком случае, очень маленькая по размеру. Дайте мне время.
- Не вопрос, - кивнул Шо и с небывалой щедростью подвинул листы к Фэй и Вере. - Химэсама, ваш выход. Мы с малышом Цзимо далеко не так бегло читаем по испански.
- Вот знала я, что все к этому идет, - вздохнула Вера. - Вы меня оставили на корабле, потому что вам нужен переводчик, да?
- В том числе и поэтому, - улыбнулся Шо. - Госпожа Блэк, вы сколько языков знаете?
- Пять или шесть, - любезно-ядовитым тоном ответила Вера. - Господин Сюй, дайте мне пожалуйста еще бумагу и карандаш, выпишу отдельно, если найдется что-то важное.
Фэй хотела точно так же сразу же приступить к письмам, но потом бросила взгляд на сэндвичи и подумала: какого черта? И с немалым энтузиазмом взялась за завтрак.
ГЛАВА 77
В шкатулке были в основном любовные письма, причем самого скверного толка. Получи подобное Вера, и постаралась бы держаться от их автора как можно дальше. От всех этих сладких фразочек за милю несло фальшью. Переслащенный липкий сироп. Каждое письмо начиналось, точно по какому-то выведенному в учебнике примеру: «Mi preciosa Аmada», и заканчивалось: «Tu fiel Jefe»1. Только одно было подписано уже знакомым именем Босси Кэндалла.
- Сефе? - Фэй отложила в сторону свою половину писем и поморщилась. - Оригинальная игра слов.
- Для тех, кто не так хорош в испанском, можно пояснить? - Сюй Цзимо на секунду отвлекся от компьютера, где колдовал над мятой фотографией.
- Босс, - перевела Вера. - Думаю, теперь мы знаем, откуда у него такое имя. Не потому что он был Себастьяном, а по весьма пошлой причине. Держу пари, в постели его подружки выкрикивали громкие комплименты.
Фэй покраснела, вызвав у Веры улыбку.
- Я понимаю, почему все эти письма хранила та девушка, Амада, - переменила тему Вера, решив больше Фэй не смущать, та и сама с этим прекрасно справлялась. - Сентиментальная чушь, и судья по тем письмам, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно убедил ее, что влюблен по уши, иж не знаю, зачем. Но вот почему эту шкатулку пытались украсть?
Шо взял одно из писем и изучил внимательно его содержание. Вера голову готова была заложить, он далеко не так плохо читал по испански, как изволил прикидываться, просто не хотел влезать в чужую скучную переписку.
- Возможно, тот человек не знал, что в шкатулке «сентиментальная чушь» и надеялся отыскать что-то более существенное. Или в этих письмах все же содержится что-то ценное, просто мы не можем этого понять.
Вера поморщилась.
- В любом случае, картина неприглядная. Ответных писем нет, даты тоже почти нигде не проставлены, но судя по контексту тех, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно задурил этой девице голову и уговорил сбежать. Обычная для женатого мерзавца риторика: жена — стерва, дети — придурки и только с тобой, моя драгоценная Амада, я чувствую себя счастливым. Убежим на край света и заживем припеваючи.
- И она согласилась, - напомнила Фэй с мрачным видом. - Возможно, я бы тоже согласилась. Эти письма... звучат достаточно убедительно.
- Для наивной деревенской простушки — быть может.
- Что ж, - пожала плечами Фэй, старательно, но безуспешно скрывая, до чего ей обидно это слушать. - Вот такая я деревенская простушка.
- Фэньсан2! - Сюй Цзимо крутанулся на стуле. - Смысл судить человека, жившего полвека назад. В письмах действительно нет ничего полезного?
Вера пожала плечами.
- Я переведу их, а вы уж сами решайте.
Компьютер в эту минуту разрадился весьма мелодичными звуками и разрядил тем самым обстановку. Сюй Цзимо вновь повернулся к нему, нажал несколько кнопок и вытащил из принтера пару отпечатанных на фотобумаге снимков. Что и говорить, на технике Шо не экономил.
- Все, что получилось, - Сюй Цзимо выложил фотографии в центр стола. - Похоже на фото из школьного альбома или что-то подобное.
Пареньку на снимке было лет восемнадцать, но он отчаяно хотел казаться старше, а еще — отэявленным бунтарем. У него были набриолиненные волосы, расстегнутый ворот рубашки и дерзкий взгляд. Судя по снимку, сделан он был достаточно давно, быть может даже в самом начале шестидесятых, а то и раньше, и тогда наверняка этот тип выглядел настоящим плохим парнем и героем в глазах таких же глупеньких деревенских простушек, как пропавшая Амада.
Вере стало жаль ее.
- Снимок совсем старый, - заметил Шо.
- И сильно измятый, я бы даже сказал — измочаленный. Похоже его носили с собой, доставали и пересматривали, - добавил Сюй Цзимо.
Вера хмыкнула.
- И целовали украдкой. Кто это может быть?
Шо пожал плечами.
- Исходя из логики — наш верный Сефе. Девушка, которую можно подкупить такой дешевой сладкой лестью, наверняка нашла способ украсть снимок возлюбленного, где он предстает в наиболее лестном виде. Судя по всему, в семидесятые можно было разве что магшот3 его получить.
Сюй Цзимо опять вернулся к компьтеру.
- Если нам очень повезло, и кто-то додумался оцифровать и выложить в сеть старые альбомы, то возможно мы сумеем выяснить что-то об этом типе и узнать, связан ли он действительно с твоей семьей, Фэй.
