Квинни
Я была раздражена. Это, конечно, слабо сказано. Я была в ярости. В помятом платье. Без макияжа. И я не могла даже удавить Бобби, хотя очень хотелось. Что бы он сдох! Сдох! Сдох! Но он сидел за рулем, и мы ехали дальше. У меня ныла спина и заканчивался морковный сок, купленный в супермаркете по дороге. Радио сегодня было настроено на какую-то англоязычную радиостанцию, и, как оказалось, я отвыкла от родной речи. К тому же, все эти исполнительницы были на одно лицо и на один звук. А может, у меня просто неожиданно консервативные для девушки моего положения вкусы? Я остановилась где-то на Синатрах, ну, может, на Дэвиде Боуи. В любом случае, я делала вид, что сижу не в этой машине и не с этим мужчиной, и смотрела в окно.
За нами следовала машина. Возмутительно малиновая. Давно уже следовала, от самого мотеля. Я старалась об этом не думать, но когда мы свернули с автострады к очередному маленькому городу, малиновая свернула за нами.
Черт!
Мы проехали мимо автобусной станции, попетляли по городу и, вроде, оторвались. Припарковались перед торговым центром.
- Выползай, - впервые за день нарушил молчание Бобби. - Надо уже причепуриться. А то в приличные места не пустят.
"Причепуриться"? что это за слово такое?
- Мне, знаешь ли, для этого деньги нужны.
- Не волнуйся, угощаю.
Бобби вылез из машины. Пришлось вылезать и мне.
- Ты должна выглядеть на все сто, крошка. Это ясно?
- На все сто? Это будет дорого тебе стоить.
Я одернула юбку и пошла к торговому центру. Нужна пара платьев, несколько юбок, брюки, джинсы, пара джемперов, пальто, куртка, сумки. Конечно же, туфли и косметика. Бобби еще пожалеет, что со мной связался. Ураганом ворвавшись в вертящиеся двери, я прямиком направилась на второй этаж. И на охоту.
На шестой блузке я успокоилась и предоставила наконец Бобби расплатиться по накопившимся счетам. Надеюсь, я его разорила. Однако, шопинг заставил меня чувствовать себя гораздо лучше. Я переоделась, накрасилась, надела удобные туфли на каблуке и оказалась во всех смыслах выше Бобби Мерсера. Он вот глушит пиво в местном баре, а я нет.
- Кофе с ликером, мадмуазель. И во-он то пирожное, - юбка мне широка на полсантиметра, надо их чем-то заполнить.
Я села к окну и в ожидании кофе и сладостей облокотилась на стол.
На площади под фонарем стояла малиновая машина. Я не могу сказать, та же самая, или какая-то другая. Но не так-то много в мире подобных вульгарных, вызывающе-ярких автомобилей.
- Я позвонил Базилю. Он будет ждать нас в Монбре*.
- Кому? - я посмотрела на него, а заодно обнаружила и чашку кофе.
- Базилю Нино, покупателю.
Я, если честно, насторожилась. Когда имеешь дело с Бобби, подозрительность - это козырь.
- Вы в таких близких отношениях?
- Пили в том году какую-то жуткую кислятину на винном фестивале.
Все это, возможно, и повод для знакомства. И все же, у меня возникло неприятное чувство, что меня дурят. Непонятно только - где? Я отпила кофе и посмотрела в окно. Машина исчезла.
Вечером, оказавшись в приличном отеле, я первым делом вытребовала себе отдельный номер, заперлась и проверила прочность дверей. После этого направилась прямиком в ванную. Отмокнув в пене, сделав все возможные маски и облившись кремами, я кое-как восполнила нанесенный красоте ущерб. Хотя, лучше было в молоке выкупаться. Достав из мини-бара бутылочку мартини, я подошла к окну. Под фонарем стояла малиновая машина.
Джони
Жизнь - настолько странная и веселая штука, что порой просто не успеваешь как следует порадоваться. Жизнь уже несет тебя дальше, и все мелькает перед глазами. И вот, ты обнаруживаешь себя с гитарой на сцене дешевого кабака, играющим что-то из Rolling Stones. К немалому изумлению, меня не то, что не вышвырнули из бара. Мне заплатили оговоренную сумму. Не бог весть что, но на жизнь хватить должно было. Получается, когда речь заходила о выборе профессии, прав был я, а не отец. По крайней мере, юрист из меня совсем никакой.
Я снял нормальный номер в нормальной гостинице, раздобыл себе джемпер, чтобы не выглядеть совсем уж клошаром, и даже привел себя в относительный порядок. Трижды порывался при этом отстричь себе волосы. Поужинал. Больше время занять было решительно нечем. Так что, открыв бутылочку пива, я сел на постель и достал бумаги.
Путь мой лежал в Марну. И нужно было придумать легенду. Просто так заявиться в типографию и начать разговор не получиться. Связаться с владельцем и представиться заказчиком? М-м-м... а может....
Я быстро набрал номер.
- Мсье Нино?
- Кто это? - голос Нино мне не понравился. К нему, держу пари, прилагались бегающие глазки.
- Мсье Нино, меня зовут... Жан-Франсуа Нуартье. Вы, возможно, меня помните? Я готовил бумаги по продаже типографии в Марне для Помоны.
Во вранье главное: бодро начать. И спрыснуть все это каплей правды. И хорошим вином.
- И что? - напряженным тоном спросил Нино.
-Я, возможно, невовремя, но... В Помоне сейчас твориться черт знает что. Того и гляди всех собак повесят на нас - рядовых сотрудников. Вы же знаете этих больших боссов. Вы в свое время хвалили мою работу. Вот я и подумал, может вам нужен толковый юрист?
Врать насчет "хорошего бухгалтера" я не стал. У всякой лжи должны быть свои рамки.
- Гм... Я буду в Монбре на управленческой конференции в конце недели. Вам удобно будет подъехать?
Монбре? Странное место для управленческой конференции.
- Конечно. Я сейчас, собственно, в отпуске на ривьере. С удовольствием прогуляюсь. Значит, в воскресенье?
- Да. Позвоните, и я назову вам свою гостиницу. Всего хорошего, мсье?
Нино поспешил отключиться. Я медленно опустил трубку на рычаг и рухнул лицом в подушку. Вся эта история дурно пахнет. А самое скверное, что в воскресенье я должен выглядеть, как юрист Помоны. А есть вещи много выше моих скромных возможностей.
К тому же, придется засветить карточку. И научиться петлять, как заяц. Когда у тебя Рено на хвосте, это так тонизирует!
Квинни
Ничто так не поднимает настроение молодой красивой девушке, как коралловая помада и дурное настроение попутчика. Бобби вел машину, насупившись и вперив взгляд в дорогу. Его маленькие поросячьи глазки метали короткие и совершенно безобидные молнии. Я сидела, рассматривала вышивку шелком на своих новых джинсах и мурлыкала Summertime. Бобби в раздражении включил радио.
- Штормовое предупреждение. Порывы ветра до...
Что-то зашуршало, и радио заткнулось.
- Ураган? Тайфун? Цунами? - я с удвоенным интересом посмотрела в окно. Пока только черные тучи.
За нами ехала малиновая машина. Теперь я уверена - та самая.
- Бобби, знаешь этого типа?
Бобби напрягся.
- Нет. Оторвемся!
Я вцепилась в сиденье и принялась молить Господа о пощаде. Не подозревала даже, что эта колымага может развивать такую сумасшедшую скорость.
- Мама!
Бобби свернул с автострады на проселок и прибавил еще скорость.
- Мамочка!
- Уфф!
Мы притормозили и ошалело огляделись по сторонам.
- Где мы?
- В десяти милях от Марны, - огрызнулся Бобби. - Успокойся, доберемся туда вовремя и невредимыми.
Неделя на дороге в компании Бобби. О, как это учит смирению. А потом он снова что-нибудь выкидывает.
Я потеряла счет дням. Отмеряла их по дешевым гостиницам, запертым дверям и истрепанным нервам. Нормальная жизнь - это было так давно. Теперь еще эта машина. Мы проехали три департамента, чтобы вновь с ней повстречаться.
Спокойно, милая, никто тебя не преследует.
- Через пару часов будем на месте, - сказал Бобби, заводя мотор.
Тьфу ты! Совсем настроение испортилось!
Несмотря на все это, Монбре мне понравился. Славное место, где приятно встретить старость. Наверное. Я все чаще сомневаюсь, что она у меня будет. Около трех зарядил дождь, и припарковавшись, мы обновили зонты. Мой был изумрудно-зеленый, с оборочками. Еще бы и резиновые сапоги не помешали, но я, увы, забыла включить их в список покупок.
- Пообедаем вон в том кабаке, - решил Бобби, - в семь встретимся с мье Нино и сразу же поедем смотреть дом.
- Может, стоит сделать это завтра? - поинтересовалась я, пытаясь найти горизонт. Ой, быть шторму. - Или, хотя бы, спросить мое мнение?
- Ты еще не поняла, Элли, детка, что у тебя нет выбора? Ты должна мне большие бабки, так что, слушай меня. Ясно?
Придурок.
Я ударила каблуками, обдав его (ну, увы, и себя заодно) водой из лужи и пошла к кабаку. Что ж, пообедаем. Обожрусь и сдохну!
Написанная затейливым почерком афиша обещала заезжую из столицы звезду - Тома Вернье. Господи, только звезд доморощенных мне сейчас не хватало! Впрочем, заведение, хотя бы, выглядело прилично. Слишком прилично для Бобби, у которого пиджак на пузе не застегивался. К черту его! Я закрыла зонтик, отдала его вместе с плащом строгому портье на входе, прошла неожиданно жесткий фейс-контроль и шагнула в сумрачный зальчик.
Пианист лажал по-страшному. Он не всегда попадал не то, что по нужным нотам - в нужную октаву. Но гитарист... Он выжимал из старого инструмента все, что возможно. Через секунду я простила пианисту ошибку в трех тактах подряд, хотя у него была важная партия.
- Любовь моя
Невероятная любовь моя
С рассвета до заката дня
Я все еще люблю тебя, ты знаешь
У гитариста был очень красивый голос, с теми нотами в тембре, которые бывают только у французов. Единственная причина, по которой я ловила удачу на ривьере, а не где-нибудь в Калифорнии, моя страсть к звучным голосам. Мужики всегда врут, так пусть хоть делают это красиво. Гитарист пел, и я готова была сделать для него все. В рамках разумного. Я осторожно опустилась на стул и повернулась к сцене.
Взгляду тоже было за что зацепиться. Нет, пианист был - криворукий крысюк, но гитарист... Черная водолазка очень выгодно подчеркивала плечи и бицепсы, тонкие пальцы быстро перебирали струны. Длинные вьющиеся волосы, наспех скрепленные заколкой на затылке, рассыпались по спине. Глаза были полузакрыты, и губы...
Стоп! Это же Джони!
- Что, Элли, давно мужика не было?
Интересно, в этом кабаке острые ножи? Я заставила себя оторвать взгляд от сцены и повернуться к Бобби. Удручающее зрелище.
- Ты его прямо-таки глазами ела! - хохотнул жирдяй.
Ничего подобного! Нет, конечно, плечи, руки, талия, волосы, глаза, голос... Но как это прекрасно уравновешивается мерзким характером! М-м-м, у него действительно такая длинная шея? Не замечала раньше.
- Заткнись, Бобби. Салат с рокфором и розовый мартини.
- Мечтать только о невозможном,
Терпеть эту горечь разлук...
Я подняла голову. Джони смотрел на меня и - поганец - улыбался. Черт! Надо было взять двойной мартини.
- Такова моя суть
Следовать за звездой
Есть немного удачи
И много часов
Есть моя безнадежность
Бесконечная битва
Без малейшего продыха
Обреченный на муки
Во имя того, чтоб сказать "я люблю!"
Не Брель, конечно, но вполне достойно. Я отвернулась, осушила бокал мартини и взялась за вилку. Бобби смотрел на меня. И взгляд его мне совершенно не понравился: очень плотоядный.
- Ты ведь знаешь этого красавчика? Его имя вовсе не Тома Вернье, не так ли?
Я медленно прожевала салатный лист. Это успокаивает.
- В отличие от тебя, Бобби, я не лезу в чужие дела.
- В отличие от тебя, Элли, у меня нет таких проблем.
О, так я тебе их с радостью устрою!
Бобби стиснул мою руку своей лапищей, придавил к скатерти. Какая гадость!
- Я ведь знаю, о чем ты думаешь, детка.
Сомневаюсь.
- Тебе не удастся меня кинуть...
Нож в пузо, и выпустить твои грязные кишки!
- И даже не перемигивайся со своим дружком. Кстати, думаю, он гомик, так что тебе ничего не светит, моя дорогая.
У руки, опершейся на наш стол, был просто возмутительно хороший маникюр. Я о таком уже неделю с лишним мечтала.
- Кто гомик? - я подняла голову. - Привет, Элеонора.
- Э-э-э... Т-тома Вернье?
- Угу, - с ухмылкой согласился Джони. - Какая неожиданная встреча!
Пианист попытался изобразить что-то, отдаленно напоминающее вальс. Джони протянул руку.
- Потанцуем?
- А ты умеешь?
- А ты умеешь? - он мягко поднял меня со стула и уволок прочь. Бобби теперь не было видно.
Мы были одного роста, и мне волей-неволей приходилось смотреть Джони в глаза. От этого было не по себе, но и отвести взгляд я не решалась. И что говорить, я не знала, а молчание напрягало.
- Тома Вернье, значит...
- Человек с тысячей лиц, - усмехнулся Джони. Его рука легла мне на спину чуть ниже лопатки.
- Это Лон Чейни.
- Упс, - он улыбнулся.
- Что тебе от меня нужно?
Он заставил меня крутануться на каблуках и вновь обнял. Пожалуй, он отлично танцевал.
- Мне показалось, тебе не хотелось общаться с этим типом.
Что правда, то правда.
- Так почему бы не потанцевать?
Музыка кончилась. Мы замерли, и Джонни все еще держал меня в руках. От него пахло какими-то горькими травами и едва уловимо - бергамотом. Чертовщина! А еще - можжевельником - от волос. Я сделала шаг назад.
- С-спасибо за т-танец.
- Пустяки, - Джони разжал объятья, взмахнул рукой и пошел к сцене. Я, как последняя дура, осталась стоять.
Джони
Элеонора невольно притягивала взгляд. Ей необычайно шел зеленый цвет. И необычайно не подходил спутник - не внушающий доверия толстяк. Мне, честно говоря, казалось, что Элеонора - птица более высокого полета. Впрочем, если судить по тому, как она пыталась держаться от этого типа подальше, я бы сказал: у девушки проблемы. Это было, конечно, не мое дело, но... Сидя на сцене, я легко мог наблюдать за парочкой за столом.
"Столичной звезде" (не я, кстати, так назвался) была предоставлена свобода в выборе песен. А музыкальные вкусы у меня последние лет семь были консервативные. Я в колледже еще малость оглох на рок-концертах.
- Что б я был без тебя, кто б пошел мне навстречу
Что б я был без тебя, сердцем, спящим в скале
Как без стрелок часы, на которых все вечер
Что б я был без тебя, только шепот во сне
Элеонора выпила еще мартини. Ой, сдают у девушки нервы. Я посмотрел на часы над барной стойкой. Около семи у меня назначена встреча с Нино. А до того надо было еще переодеться и соорудить из одного растрепанного обалдуя достаточно приличного юриста. Впрочем, удавалось же мне это на протяжении нескольких лет.
- Что б я был без тебя, кто б пошел мне навстречу
Что б я был без тебя, сердцем, спящим в скале
Как без стрелок часы, на которых все вечер
Что б я был без тебя, только шепот во сне
Я поклонился, как настоящая звезда, и порадовал публику напоследок "В амстердамском порту". Жаль, я не помню ее по-фламандски. Убрав гитару в чехол, я спустился со сцены. Элеонора к тому моменту куда-то делась, так что я пошел к стойке. Матьё, хозяин, протянул мне конверт.
- Недурно, мсье Вернье. Как насчет завтра?
- Увы, завтра меня ждут в Реймсе, - я убрал конверт в карман куртки. - Но с вами в приятно работать. Как насчет декабря?
