- В подвале. Поторопитесь, пока она не убила нахрен старуху и твою английскую суку.
Спокойно. Спокойно. Спокойно. Где этот чертов подвал?! Жув продолжал булькать и хихикать. Спокойно!
- Рено, пожалуйста, держите меня, чтобы я его не убил.
Рено похлопал меня по плечу.
- Спокойно, - вот, он тоже это сказал. - Идемте на подвиги. Кстати, сука шотландская.
Сказав это с нордическим спокойствием, Рено оставил Жува булькать и плеваться кровью на полу и пошел на поиски подвала. Я поспешил за ним, разрываемый противоречиями: с одной стороны мне следовало дождаться скорую, а с другой хотелось до ее приезда придушить Жува своими руками, а потом взяться за Болье. Спокойно. Надо держать себя в руках.
Квинни
Я сидела, обнимала содрогающуюся от рыданий Элеонору и мысленно просила только об одном: придите мне на помощь. Прошу. Некстати вспомнился Джони, который всякий раз оказывался рядом и выручал меня из беды. И пусть его хоть тысячу раз звали Бенуа Леклером...
Мне почему-то подумалось, Бенуа непременно придет за своей бабушкой и угодит в ловушку, расставленную Надин, или Женевьев, или кто она там.
- Почему Болье вас ненавидит?
Элеонора вывернулась из моих рук - ну и пожалуйста! - и отодвинулась.
- Полагаю, я не обязана исповедоваться перед...
- Перед? Перед кем? - я поднялась и прошла по подвалу, разглядывая хлам (только не ту кучу в углу, только не ту кучу). Мне не помешало бы нечто тяжелое, огреть Надин по голове. - Перед шлюхой?
- Перед едва знакомой девицей, - нашлась Элеонора.
- Элеонора Д. Лермонт, - ядовито представилась я. - Увы, давно уже не девица.
Я взвесила в руках ножку от тонетовского стула. Слишком легкая.
- Женевьев - моя дочь.
Я обернулась. Элеонора откинулась, брезгливо морщась, на грязную влажную стену, и отвела от лица седые волосы.
- После смерти ее отца, Руджеро Дюлака, я вынуждена была отдать ее в семью, в хорошую семью. Времена для Помоны были нелегкие, требовались все мои силы. К тому же мой сын... был в ярости. Руджеро был его школьным приятелем, сестра была младшего его собственного сына. Звучит так, словно я оправдываюсь...
И эта "миссис Робинсон" посмотрела на меня. Я села на пол рядом.
- Не мне вас судить. Я выскочила замуж едва закончив школу за полное ничтожество, чем довела отца до инфаркта. Я уже лет десять не говорила с родителями.
Элеонора хмыкнула.
- Мы бываем такими дурами порой.
- Но вы его любили, Дюлака?
- У него было качество, отсутствующее и у моего мужа, и у сына. С ним я чувствовала уверенность. Знала, что мы решим любую проблему. Полагаю, это называют надежностью.
- Зато это есть в вашем внуке... - я подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Джони.... Бенуа... нет, хватит, а не то я сейчас расплачусь.
Я повернула голову и обнаружила, что Элеонора смотрит на меня.
- О...
Это "о" было до того многозначительным, что я спросила:
- Что?
- Не важно, - покачала головой Элеонора. - Все равно минут через пятнадцать мы умрем.
Оптимистично. Я поднялась.
- Вот хрен вам! - и присовокупила пару любимых дедом ругательств.
В этот момент дверь открылась, и Надин быстро спустилась по лестнице. На лице у нее были мелкие пятнышки крови, и как-то думать не хотелось - откуда. Она направилась к Элеоноре, а когда я попыталась преградить путь, отшвырнула меня в гол. Расколотая кость вонзилась мне в бедро. Mo chreach*!
- Поднимайся.
Надин за волосы вздернула Элеонору на ноги и наотмашь ударила ее по лицу. Ну уж нет! Я пошарила в этой куче мусора, и под руку попался разводной ключ, такой же ржавый и грязный, как и все вокруг. Превознемогая боль в ноге и плече, я поднялась и огрела Надин по затылку, заставляя ее выпустить Элеонору. Увы, то ли удар мой вышел слишком слабым, то ли безумие придало этой дряни сил, но она лишь пошатнулась и обернулась. Неловким ударом я все же выбила у нее пистолет, он отлетел в тот же злополучный угол. Туда же полетел и разводной ключ. Надин была куда сильнее меня.
Мы катались по полу, ударяя куда придется, и похоже, без особого успеха. Потом я получила удар в плечо, и от боли все почернело перед глазами. Наманикюренные ручки с острыми ногтями сдавили мое горло, выжимая остатки кислорода. Джони! Спаси... Спасите...
Надин отлетела куда-то в сторону, издав ужасающий вопль. Я попыталась отбиться от нового нападающего, но он крепко прижал меня к себе.
- Ш-ш-ш. Тихо, Эльнор, все хорошо, я здесь.
- Джони! Бену! - я уткнулась носом в его волосы и разрыдалась.
Голос Рено донесся как сквозь подушку:
- Здесь еще двое... трое раненых!
Врачей я уже не запомнила.
Джони
В этой растрепанной, вымазанной в грязи и крови бабе не было ничего от знакомой мне Надин Болье. Чудно было думать, что именно она стоит за всеми преступлениями и махинациями. Впрочем, говорят, сумасшедшие изобретательны.
- Будем слушать, что она скажет? - Рено опустился на стул рядом и протянул мне бумажный стаканчик с кофе. - Ваша бабушка в сознании и...
- Не хочу с ней разговаривать.
Ругаться со старухой я не хотел. Эльнор же, накачанная обезболивающим, противостолбнячной сывороткой и черт знает чем еще, заснула еще в машине скорой помощи. Девочки и мадам Ренар ждали дома новостей, а я сидел и смотрел на Надин Болье сквозь стекло.
- И что, нам дадут послушать?
Рено хмыкнул.
- Лицензия.
- О. Вы консультирующий детектив, как Шерлок Холмс?
- Нет. Комиссар - мой армейский приятель. Обещал провести допрос сам, в лучших иезуитских традициях.
- Надеюсь "Молот ведьм" у него при себе... - пробормотал я.
Комиссар Деранж бодрым шагом вошел в допросную, выдвинул стул и сел. Надин Болье поглядела на него безучастно. Вины своей она не отрицала, но как-то сникла, сдулась, словно поражение лишило ее сил. Однако, по ходу допроса она оживялась все сильнее и сильнее, в ее голосе начали звучать нотки гордости. Очень хотелось думать, что хотя бы половина сказанного - ее безумные фантазии.
Фрамбуазов она ненавидела, хотя те обращались с ней ласково, как с долгожданным ребенком. А когда ей сказали, кто ее настоящая мать, она пришла в ярость. Было в моей "тетушке" какое-то изначальное удродство. Сначала - Надин рассказывала совершенно спокойно - она сманила вниз и убила Пополя Фрамбуаза, а затем его жену, и закопала обоих в подвале. Их не искали, дом не осматривали. Приют Надин сожгла из-за того, что ее там дразнили. Дальше пошла череда трупов, от количества которых и подробностей меня замутило. К тому моменту, когда Надин добралась до своего брата, отца и Помоны, я уже пожалел, что остался эту слушать.
- Я... пойду, посмотрю, как там Эльнор и бабушка.
Рено похлопал меня по плечу.
- Идите, Леклер.
Можно как-то... уменьшить последствия скандала? У Помоны и без того куча проблем.
- Постараюсь это уладить, - кивнул Рено.
Я пожал ему руку и вышел, надеясь оказаться как можно дальше от комиссариата. Прежде всего, мне нужно выпить. Срочно. А потом увидеть Эльнор.
Квинни
Я пришла в себя в больнице. В дорогой частной клинике с бамбуковыми жалюзи на окнах, плазменным телевизором, мягкими креслами и огромным букетом кремовых роз. Стоило мне пошевелиться, как в палату заглянула медсестра, красивая, как топ-модель. Она исчезла, и в следующее мгновение в палате появился врач, похожий на сдобную булочку. Кругленький, сладки и, сдаётся мне, такой же вредный.
- Так-так, мадмуазель Лермонт, как ваше самочувствие? Брис Эрве, ваш лечащий врач.
Эрве? Где-то я уже слышала это имя... Ах, да.
- Вы друг Шанталь?
- Увы, теперь я ее семейный доктор, - Эрве комично покачал головой. - А мадам с мсье такие хлопотные пациенты. Вы ведь покладистая?
- Не знаю. Наверное.
- Тогда показывайте боевые раны.
Я неохотно пошевелилась. Тело было, как ватное, и чувствовала я себя... не всю. Плечо по словам добрейшего доктора пострадало ужасно, пришлось наложить швы, и мне не играть в теннис до субботы. Я и не собиралась. В бедро... Боже, даже вспоминать не хочется. В бедро воткнулась кость, и Эрве минут пятнадцать пичкал меня страшными историями о том, что могло случиться, не появись он в моей жизни. В общем, никакого бега с препятствиями до понедельника.
- А что с мадам Леклер? - спросила я, когда в потоке его красноречия обнаружился просвет.
- Шок. Ну или что-то вроде того. Господи, милая моя, наша Нора покрепче вас будет.
- О, и каков ее прогноз? Сквош в пятницу? Четверговый петанк?
Доктор расхохотался.
- Мадмуазель Лермонт, знаете, вы прелесть. Время уже позднее, спите. Завтра я запрещу целой толпе посетителей вас навещать, но они ведь все равно прорвутся.
Эрве ушел, погасив свет, а я закрыла глаза и в самом деле заснула.
Проснулась я, когда было еще темно, а за скрытым бамбуковой шторой окном шелестел дождь. Но разбудила меня иррациональная уверенность, что я в палате не одна. Спокойно, Эльнор, спокойно. Никто сюда не войдет. Ты надежно защищена ото всех опасностей.
Моего лба аккуратно коснулись холодные пальцы. Поразительно, но я узнала их. Или захотела узнать? Захотела увидеть именно этого человека?
- Джони?
- Привет.
Из-за окна, сквозь тончайшие щелки жалюзи пробивался слабый свет, но я ничего не могла разглядеть. Здесь даже ночника не было. Но он был совсем близко, и я благополучно позабыла, что злюсь. Я требовательно пошевелила пальцами. - тело было по-прежнему ватным - и Джони взял меня за руку.
- Как ты здесь оказался?
- Победил пару сторожевых драконов. Хотел тебя увидеть.
- Твоя ба...
- Не будем об этом, - мягко сказал Джони. - вообще-то, тебе полагается сладко спать. А не то завтра меня уже не пустят.
- Хорошо, - я закрыла глаза и крепче сжала его руку.
- Слушай, - очень тихо спросил Джони. - А какие у тебя любимые цветы?
- Нарциссы.
Джони
Я заглянул осторожно в палату. Эльнор, порозовевшая, вполне здоровая на вид, сидит на постели и болтает с мадам Ренар. Она жестикулирует и то и дело морщится от боли. Волосы, выбившись из мягкого пучка на затылке, волнительно щекочут щеки. Любоваться можно бесконечно.
- О, мсье Леклер? - мадам Ренар обворожительно улыбнулась, поднимаясь. - Чудная орхидея.
- Вместо нарциссов, - невпопад сказал я.
- мне пора. Ренар и Брис, судя по всему, планируют захват мира, пойду его спасать. Нора, я навещу тебя завтра.
- Может, ты заберешь меня отсюда? - взмолилась Эльнор.
- Брис не отпустит. Ты у него - любимый пациент. А вот ваша бабушка, мсье Леклер, тиран.
- А я с ней живу, - вежливо ответил я.
Женщина рассмеялась, взмахнула рукой и выпорхнула из комнаты. В высшей степени обворожительная особа. Ренар, держу пари, с ней горя не знает. Я перевел взгляд на свою даму. Испытывая жуткую неловкость, я водрузил горшок с орхидеей на тумбочку возле кровати.
- Извини, для нарциссов не сезон...
- Орхидеи я тоже люблю, - мягко сказала Эльнор. - И розы. И ромашки.
- Я прощен?
Я опустился на стул, пару минут занимаемый мадам Ренар. Отличный ракурс, чтобы разглядывать Эльнор. Она тоже разглядывала меня в ответ с некоторым сомнением, прежде, чем ответить.
- С одни условием. Я хочу знать подробности истории. Шанталь отказалась их сообщать.
Судя по требованию, Эльнор жульничала. Сдается. Эта ссора надеола уже нам обоим.
- Легче легкого, - я подвинул стул ближе. - С чего начать?
- С главного. За каким чертом они приплели меня?
- Совершенно случайно. Жув обделывал какие-то делишки с твоим бывшим. Болье был нужен козел отпущения...
- И милейший Джарет сдал дуру без приличной репутации, живущую под чужим именем, - понимающе кивнула Эльнор. - Но идея с продажей компании, конечно не Надин принадлежала?
- О нет. Болье. Видишь ли, устав компании таков, что ни один из партнеров не может владеть ею единолично. Болье решил это обойти, и года четыре назад начал свои махинации.
- На Надин он женился позже.
- Да. Она все это провернула ради мести. Эриния.
- О да, - Эльнор передернуло. - Чокнутая.
Не могу не согласиться, особенно после ее ночной исповеди. Я обнаружил вдруг, что мне необходимо выговориться, и у меня есть благодарный слушатель.
- Почти тридцать лет назад бабушка завела роман с отцом Дюлака, он овдовел довольно рано. У них родилась дочь, Женевьев; а спустя четыре года Дюлак умер, и Элеонора отдала девочку на усыновление своему шоферу и его жене, Фрамбуазам.
- Ну просто принцесса в изгнании! - хмыкнула Эльнор.
- Она и считала себя ею. Фрамбуазов убила, когда ей было двенадцать. Спалила приют, в которы ее потом отдали. Убивала с поразительной легкостью только чтобы раздобыть новую личность. И все потому, что на нее косо смотрели, или не выказывали должного почтения!
Эльнор нежно коснулась моей руки.
- Это черта Дюлаков. Поверь, он был тот еще говнюк.
- Да, обвинения с тебя сняты, ты вне подозрений. Надин призналась в убийстве брата. Он де не стремился к мести за отца, а только к наживе. Так что ты свободна, и можешь ехать куда угодно.
Смотреть на Эльнор с надеждой мне не хотелось, но похоже, именно это я сделал. Она поманила меня пальцем.
- Звучит заманчиво, но так получилось, что сегодня я открыта для предложений.
У ее губ был вкус больницы. Завтра же отобью Эльнор у Эрве и заберу домой! Нечего ей тут делать!
- Значит, прощен? - шепнул я, оторвавшись от ее губ.
- Лгун, брюнет и красавец, - хмыкнула Эльнор. - Тебе придется доказать свою благонадежность.
------------------------
* Le concert ideal - телеконцерт, составленный из лучших выступлений Эдит Пиаф
* "Mon Die, mon Die" - песня Эдит Пиаф
* Станислав Ежи Лец
* Он же
* Антуан де Сент-Экзюпери
* Mo chreach (шотл. гэльск) - Боже! Черт! Восклицание удивления или шока
Спокойно. Спокойно. Спокойно. Где этот чертов подвал?! Жув продолжал булькать и хихикать. Спокойно!
- Рено, пожалуйста, держите меня, чтобы я его не убил.
Рено похлопал меня по плечу.
- Спокойно, - вот, он тоже это сказал. - Идемте на подвиги. Кстати, сука шотландская.
Сказав это с нордическим спокойствием, Рено оставил Жува булькать и плеваться кровью на полу и пошел на поиски подвала. Я поспешил за ним, разрываемый противоречиями: с одной стороны мне следовало дождаться скорую, а с другой хотелось до ее приезда придушить Жува своими руками, а потом взяться за Болье. Спокойно. Надо держать себя в руках.
Квинни
Я сидела, обнимала содрогающуюся от рыданий Элеонору и мысленно просила только об одном: придите мне на помощь. Прошу. Некстати вспомнился Джони, который всякий раз оказывался рядом и выручал меня из беды. И пусть его хоть тысячу раз звали Бенуа Леклером...
Мне почему-то подумалось, Бенуа непременно придет за своей бабушкой и угодит в ловушку, расставленную Надин, или Женевьев, или кто она там.
- Почему Болье вас ненавидит?
Элеонора вывернулась из моих рук - ну и пожалуйста! - и отодвинулась.
- Полагаю, я не обязана исповедоваться перед...
- Перед? Перед кем? - я поднялась и прошла по подвалу, разглядывая хлам (только не ту кучу в углу, только не ту кучу). Мне не помешало бы нечто тяжелое, огреть Надин по голове. - Перед шлюхой?
- Перед едва знакомой девицей, - нашлась Элеонора.
- Элеонора Д. Лермонт, - ядовито представилась я. - Увы, давно уже не девица.
Я взвесила в руках ножку от тонетовского стула. Слишком легкая.
- Женевьев - моя дочь.
Я обернулась. Элеонора откинулась, брезгливо морщась, на грязную влажную стену, и отвела от лица седые волосы.
- После смерти ее отца, Руджеро Дюлака, я вынуждена была отдать ее в семью, в хорошую семью. Времена для Помоны были нелегкие, требовались все мои силы. К тому же мой сын... был в ярости. Руджеро был его школьным приятелем, сестра была младшего его собственного сына. Звучит так, словно я оправдываюсь...
И эта "миссис Робинсон" посмотрела на меня. Я села на пол рядом.
- Не мне вас судить. Я выскочила замуж едва закончив школу за полное ничтожество, чем довела отца до инфаркта. Я уже лет десять не говорила с родителями.
Элеонора хмыкнула.
- Мы бываем такими дурами порой.
- Но вы его любили, Дюлака?
- У него было качество, отсутствующее и у моего мужа, и у сына. С ним я чувствовала уверенность. Знала, что мы решим любую проблему. Полагаю, это называют надежностью.
- Зато это есть в вашем внуке... - я подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Джони.... Бенуа... нет, хватит, а не то я сейчас расплачусь.
Я повернула голову и обнаружила, что Элеонора смотрит на меня.
- О...
Это "о" было до того многозначительным, что я спросила:
- Что?
- Не важно, - покачала головой Элеонора. - Все равно минут через пятнадцать мы умрем.
Оптимистично. Я поднялась.
- Вот хрен вам! - и присовокупила пару любимых дедом ругательств.
В этот момент дверь открылась, и Надин быстро спустилась по лестнице. На лице у нее были мелкие пятнышки крови, и как-то думать не хотелось - откуда. Она направилась к Элеоноре, а когда я попыталась преградить путь, отшвырнула меня в гол. Расколотая кость вонзилась мне в бедро. Mo chreach*!
- Поднимайся.
Надин за волосы вздернула Элеонору на ноги и наотмашь ударила ее по лицу. Ну уж нет! Я пошарила в этой куче мусора, и под руку попался разводной ключ, такой же ржавый и грязный, как и все вокруг. Превознемогая боль в ноге и плече, я поднялась и огрела Надин по затылку, заставляя ее выпустить Элеонору. Увы, то ли удар мой вышел слишком слабым, то ли безумие придало этой дряни сил, но она лишь пошатнулась и обернулась. Неловким ударом я все же выбила у нее пистолет, он отлетел в тот же злополучный угол. Туда же полетел и разводной ключ. Надин была куда сильнее меня.
Мы катались по полу, ударяя куда придется, и похоже, без особого успеха. Потом я получила удар в плечо, и от боли все почернело перед глазами. Наманикюренные ручки с острыми ногтями сдавили мое горло, выжимая остатки кислорода. Джони! Спаси... Спасите...
Надин отлетела куда-то в сторону, издав ужасающий вопль. Я попыталась отбиться от нового нападающего, но он крепко прижал меня к себе.
- Ш-ш-ш. Тихо, Эльнор, все хорошо, я здесь.
- Джони! Бену! - я уткнулась носом в его волосы и разрыдалась.
Голос Рено донесся как сквозь подушку:
- Здесь еще двое... трое раненых!
Врачей я уже не запомнила.
Джони
В этой растрепанной, вымазанной в грязи и крови бабе не было ничего от знакомой мне Надин Болье. Чудно было думать, что именно она стоит за всеми преступлениями и махинациями. Впрочем, говорят, сумасшедшие изобретательны.
- Будем слушать, что она скажет? - Рено опустился на стул рядом и протянул мне бумажный стаканчик с кофе. - Ваша бабушка в сознании и...
- Не хочу с ней разговаривать.
Ругаться со старухой я не хотел. Эльнор же, накачанная обезболивающим, противостолбнячной сывороткой и черт знает чем еще, заснула еще в машине скорой помощи. Девочки и мадам Ренар ждали дома новостей, а я сидел и смотрел на Надин Болье сквозь стекло.
- И что, нам дадут послушать?
Рено хмыкнул.
- Лицензия.
- О. Вы консультирующий детектив, как Шерлок Холмс?
- Нет. Комиссар - мой армейский приятель. Обещал провести допрос сам, в лучших иезуитских традициях.
- Надеюсь "Молот ведьм" у него при себе... - пробормотал я.
Комиссар Деранж бодрым шагом вошел в допросную, выдвинул стул и сел. Надин Болье поглядела на него безучастно. Вины своей она не отрицала, но как-то сникла, сдулась, словно поражение лишило ее сил. Однако, по ходу допроса она оживялась все сильнее и сильнее, в ее голосе начали звучать нотки гордости. Очень хотелось думать, что хотя бы половина сказанного - ее безумные фантазии.
Фрамбуазов она ненавидела, хотя те обращались с ней ласково, как с долгожданным ребенком. А когда ей сказали, кто ее настоящая мать, она пришла в ярость. Было в моей "тетушке" какое-то изначальное удродство. Сначала - Надин рассказывала совершенно спокойно - она сманила вниз и убила Пополя Фрамбуаза, а затем его жену, и закопала обоих в подвале. Их не искали, дом не осматривали. Приют Надин сожгла из-за того, что ее там дразнили. Дальше пошла череда трупов, от количества которых и подробностей меня замутило. К тому моменту, когда Надин добралась до своего брата, отца и Помоны, я уже пожалел, что остался эту слушать.
- Я... пойду, посмотрю, как там Эльнор и бабушка.
Рено похлопал меня по плечу.
- Идите, Леклер.
Можно как-то... уменьшить последствия скандала? У Помоны и без того куча проблем.
- Постараюсь это уладить, - кивнул Рено.
Я пожал ему руку и вышел, надеясь оказаться как можно дальше от комиссариата. Прежде всего, мне нужно выпить. Срочно. А потом увидеть Эльнор.
Квинни
Я пришла в себя в больнице. В дорогой частной клинике с бамбуковыми жалюзи на окнах, плазменным телевизором, мягкими креслами и огромным букетом кремовых роз. Стоило мне пошевелиться, как в палату заглянула медсестра, красивая, как топ-модель. Она исчезла, и в следующее мгновение в палате появился врач, похожий на сдобную булочку. Кругленький, сладки и, сдаётся мне, такой же вредный.
- Так-так, мадмуазель Лермонт, как ваше самочувствие? Брис Эрве, ваш лечащий врач.
Эрве? Где-то я уже слышала это имя... Ах, да.
- Вы друг Шанталь?
- Увы, теперь я ее семейный доктор, - Эрве комично покачал головой. - А мадам с мсье такие хлопотные пациенты. Вы ведь покладистая?
- Не знаю. Наверное.
- Тогда показывайте боевые раны.
Я неохотно пошевелилась. Тело было, как ватное, и чувствовала я себя... не всю. Плечо по словам добрейшего доктора пострадало ужасно, пришлось наложить швы, и мне не играть в теннис до субботы. Я и не собиралась. В бедро... Боже, даже вспоминать не хочется. В бедро воткнулась кость, и Эрве минут пятнадцать пичкал меня страшными историями о том, что могло случиться, не появись он в моей жизни. В общем, никакого бега с препятствиями до понедельника.
- А что с мадам Леклер? - спросила я, когда в потоке его красноречия обнаружился просвет.
- Шок. Ну или что-то вроде того. Господи, милая моя, наша Нора покрепче вас будет.
- О, и каков ее прогноз? Сквош в пятницу? Четверговый петанк?
Доктор расхохотался.
- Мадмуазель Лермонт, знаете, вы прелесть. Время уже позднее, спите. Завтра я запрещу целой толпе посетителей вас навещать, но они ведь все равно прорвутся.
Эрве ушел, погасив свет, а я закрыла глаза и в самом деле заснула.
Проснулась я, когда было еще темно, а за скрытым бамбуковой шторой окном шелестел дождь. Но разбудила меня иррациональная уверенность, что я в палате не одна. Спокойно, Эльнор, спокойно. Никто сюда не войдет. Ты надежно защищена ото всех опасностей.
Моего лба аккуратно коснулись холодные пальцы. Поразительно, но я узнала их. Или захотела узнать? Захотела увидеть именно этого человека?
- Джони?
- Привет.
Из-за окна, сквозь тончайшие щелки жалюзи пробивался слабый свет, но я ничего не могла разглядеть. Здесь даже ночника не было. Но он был совсем близко, и я благополучно позабыла, что злюсь. Я требовательно пошевелила пальцами. - тело было по-прежнему ватным - и Джони взял меня за руку.
- Как ты здесь оказался?
- Победил пару сторожевых драконов. Хотел тебя увидеть.
- Твоя ба...
- Не будем об этом, - мягко сказал Джони. - вообще-то, тебе полагается сладко спать. А не то завтра меня уже не пустят.
- Хорошо, - я закрыла глаза и крепче сжала его руку.
- Слушай, - очень тихо спросил Джони. - А какие у тебя любимые цветы?
- Нарциссы.
Джони
Я заглянул осторожно в палату. Эльнор, порозовевшая, вполне здоровая на вид, сидит на постели и болтает с мадам Ренар. Она жестикулирует и то и дело морщится от боли. Волосы, выбившись из мягкого пучка на затылке, волнительно щекочут щеки. Любоваться можно бесконечно.
- О, мсье Леклер? - мадам Ренар обворожительно улыбнулась, поднимаясь. - Чудная орхидея.
- Вместо нарциссов, - невпопад сказал я.
- мне пора. Ренар и Брис, судя по всему, планируют захват мира, пойду его спасать. Нора, я навещу тебя завтра.
- Может, ты заберешь меня отсюда? - взмолилась Эльнор.
- Брис не отпустит. Ты у него - любимый пациент. А вот ваша бабушка, мсье Леклер, тиран.
- А я с ней живу, - вежливо ответил я.
Женщина рассмеялась, взмахнула рукой и выпорхнула из комнаты. В высшей степени обворожительная особа. Ренар, держу пари, с ней горя не знает. Я перевел взгляд на свою даму. Испытывая жуткую неловкость, я водрузил горшок с орхидеей на тумбочку возле кровати.
- Извини, для нарциссов не сезон...
- Орхидеи я тоже люблю, - мягко сказала Эльнор. - И розы. И ромашки.
- Я прощен?
Я опустился на стул, пару минут занимаемый мадам Ренар. Отличный ракурс, чтобы разглядывать Эльнор. Она тоже разглядывала меня в ответ с некоторым сомнением, прежде, чем ответить.
- С одни условием. Я хочу знать подробности истории. Шанталь отказалась их сообщать.
Судя по требованию, Эльнор жульничала. Сдается. Эта ссора надеола уже нам обоим.
- Легче легкого, - я подвинул стул ближе. - С чего начать?
- С главного. За каким чертом они приплели меня?
- Совершенно случайно. Жув обделывал какие-то делишки с твоим бывшим. Болье был нужен козел отпущения...
- И милейший Джарет сдал дуру без приличной репутации, живущую под чужим именем, - понимающе кивнула Эльнор. - Но идея с продажей компании, конечно не Надин принадлежала?
- О нет. Болье. Видишь ли, устав компании таков, что ни один из партнеров не может владеть ею единолично. Болье решил это обойти, и года четыре назад начал свои махинации.
- На Надин он женился позже.
- Да. Она все это провернула ради мести. Эриния.
- О да, - Эльнор передернуло. - Чокнутая.
Не могу не согласиться, особенно после ее ночной исповеди. Я обнаружил вдруг, что мне необходимо выговориться, и у меня есть благодарный слушатель.
- Почти тридцать лет назад бабушка завела роман с отцом Дюлака, он овдовел довольно рано. У них родилась дочь, Женевьев; а спустя четыре года Дюлак умер, и Элеонора отдала девочку на усыновление своему шоферу и его жене, Фрамбуазам.
- Ну просто принцесса в изгнании! - хмыкнула Эльнор.
- Она и считала себя ею. Фрамбуазов убила, когда ей было двенадцать. Спалила приют, в которы ее потом отдали. Убивала с поразительной легкостью только чтобы раздобыть новую личность. И все потому, что на нее косо смотрели, или не выказывали должного почтения!
Эльнор нежно коснулась моей руки.
- Это черта Дюлаков. Поверь, он был тот еще говнюк.
- Да, обвинения с тебя сняты, ты вне подозрений. Надин призналась в убийстве брата. Он де не стремился к мести за отца, а только к наживе. Так что ты свободна, и можешь ехать куда угодно.
Смотреть на Эльнор с надеждой мне не хотелось, но похоже, именно это я сделал. Она поманила меня пальцем.
- Звучит заманчиво, но так получилось, что сегодня я открыта для предложений.
У ее губ был вкус больницы. Завтра же отобью Эльнор у Эрве и заберу домой! Нечего ей тут делать!
- Значит, прощен? - шепнул я, оторвавшись от ее губ.
- Лгун, брюнет и красавец, - хмыкнула Эльнор. - Тебе придется доказать свою благонадежность.
------------------------
* Le concert ideal - телеконцерт, составленный из лучших выступлений Эдит Пиаф
* "Mon Die, mon Die" - песня Эдит Пиаф
* Станислав Ежи Лец
* Он же
* Антуан де Сент-Экзюпери
* Mo chreach (шотл. гэльск) - Боже! Черт! Восклицание удивления или шока
