— Падки вы… денно и нощно благословения раздавать, — буркнула я недовольно. Я нервничала. Эр Капаида был важным элементом моей «программы в вольном стиле», очень вольном.
Эр Капаида сначала нахмурился, а потом посветлел лицом:
— Вы о Тиль? Хорошая девица. Стирает мне сорочки. Ни одного пятнышка. Однако благословения ей мои ни к чему, верит она в богов, что живут за Хребтом, не в наших.
— Пытались наставить ее на путь истинный?
— Зачем? — удивился жрец.
— Так паству к Семерым подогнать.
— Хм… Ни в коей мере. Опасное это дело, Ваше Высочество, паству переманивать. Бывают, конечно, смельчаки миссионеры, что несут слово Семи и за Хребет, и в те места, где Лес людям ближе, но я не их этих храбрецов, каюсь. От чужих богов проблем не хочу, мне бы со своими разобраться. А Тиль… увы, она не та, кого я ищу.
— Потеряли кого-то? — я с тревогой вглядывалась в проходы между палатками, в которых готовились к состязанию женихи.
Тион даже не соизволил объявить о том, что вступает в отбор, просто вышел на поле в ослепительно блестящих латах. Впрочем, все и так знали, что на руку принцессы нашелся еще один претендент. Сегодняшний турнир – последний.
Никто не может сказать, какое испытание будет предложено четверым женихам, так как его тайно готовят прибывшие вместе с Тионом жрецы одного из самых «раскрученных» в Доминиуме храмов, но всем известно, что оно будет самым суровым за весь отбор. Думаю, Тион все знает. Он старается сохранять невозмутимость, но по лицу время от времени пробегает тень злорадства. Я немного ощущаю его острое предвкушение. Меня это тревожит.
— Потерял, — эр Капаида ответил на вопрос, прервав мои мысли. — Ищу одну девушку, попавшую в замок не по своей воле. Тут ей чужбина, и судьбу ее будто бы переплели.
Я навострила уши:
— Переплели?
— Вы, наверное, слышали, что есть маги, способные рвать Нити Судьбы и сплетать их заново, — объяснил эр Капаида. — Для чего? Из корысти, из мести, ради идеи... или любви. Вот только всем известно: если нить разорвать, а потом переплести заново, хорошего ничего не будет. У Судьбы людской нить должна быть прочная, гладкая, без узлов, а сколько ей тянуться и как – только Боги решают. Самое худшее – переплести человеку Судьбу вопреки его воле или убить, а еще хуже – дать жизнь тому, кто должен умереть. Наш храм Богини Чантры использует дар Видящих, чтобы находить таких людей и исправлять содеянное.
— И что же вы с ними делаете? — хрипловато спросила я (компания жреца-толстячка уже не казалась мне столь приятной). — Убиваете? Изолируете? Стираете с божественного полотна?
— Храни вас Свет! — ужаснулся эр Капаида. — Как можно?! Сами за них молимся и им нужные молитвы подбираем! Дабы Боги дали им новую судьбу.
— Простите, — я незаметно выдохнула и покаялась: — Живя тут в уединении и вместо духовника-жреца имея в учителях мага Филеаса, я многое упустила во время своего обучения.
Я повторила фразу, которой научил меня эр Абеней. Уж слишком мало я знаю о местной религии и традициях.
— Маг Филеас, — задумчиво проговорил Капаида. — Я слышал о нем, увы, чаще плохое.
— Да, он…
Я резко потеряла интерес к нашему разговору. На поле вышли Тион, эр Алан, эр Гийом и маг Люфциан. Воздух между Тионом и эром Аланом можно было нарезать кусками. Напряжение передалось и зрителям. Трибуны затихли, а в толпе, что пестрела у подножия Скалы, гуляли лишь невнятные шепотки. Зрителей сегодня было больше, чем за все дни турнира, вместе взятые. Гарды Тиона попытались упорядочить толпу, отделив агнцев от козлищ, то есть чернь от знатных гостей. Не тут-то было: замковый люд, жители ближайших и отдаленных деревень и даже горожане из ближайшего к крепости града Огокута стояли насмерть, состоялось несколько незначительных стычек со стражами. Тион отступил, но по холеным лицам на вип-местах было заметно, что свите и гостям чертовски неуютно. Ничего, потерпят. Люди в толпе пока за меня. Известие о том, что пострадавшим во время пожара торговцам будет возмещена стоимость товаров, подействовало еще лучше пиар слухов, распространяемых эром Родмаром. Того странствующего жреца так и не нашли. Я что-то не удивляюсь. И меня радует, что эарра Оланна согласилась на обряд крови.
Ветер гулял по листве деревьев, и ничто не другое не нарушало тишину. К нам подсели Гута и эр Абеней. Инквизитор хмурился, Гута тоже была темна лицом.
— Что? — шепотом спросила я. — Известно, какое это будет испытание?
Эр Абеней мрачно кивнул в сторону палаток. Там, незаметная в тени, стояла невысокая, завернутая в плащ фигура. Капюшон прикрывал лицо. Фигура двинулась к полю, прошла между столбов и остановилась напротив женихов. Судя по плавным движениям и очертаниям тела под плащом, это была женщина.
— Песчаная фейри, — мрачно сообщил эр Абеней тихим голосом. — Очень редкое создание, людей эти лесные ши избегают. И это счастье для человеческого рода. Песчаные фейри - сильнейшие соблазнительницы. Мужчине перед чарами ее устоять практически невозможно, говорят, и женщины… не всегда равнодушными остаются. Сии твари выставляют напоказ все темное, что есть в мужчинах. Только сильные духом и чистые сердцем могут противостоять жгучему желанию, внушаемому песчаной фейри. Или те, кто ставит верность возлюбленной выше плотского удовольствия. Тот из женихов, кто поддастся соблазну, будет признан проигравшим. Это проверка преданности вам, Ваше Высочество.
Я вспомнила, как воздействовал на меня Аманиэль. О Свет! Все пошло как-то не так! Такого я не ожидала! Ах, эр Алан, преданы ли вы принцессе? Любите ли ее до сих пор?
— Бедная ши, — губы Гуты дрожали. — Ее держат в неволе. Ни одна песчаная фейри не станет служить человеку и выполнять его приказы без принуждения.
— На ней заклятие подчинения, — кивнул Абеней. — Это плохая магия, очень опасная также и для мага.
Небо над Скалой потемнело. Людская магия явно не приветствовала происходящее. Претенденты растерянно и напряженно вглядывались в хрупкую фигурку на краю поля. Я услышала, как эр Капаида забормотал что-то, перебирая четки. Люди в толпе и на трибунах принялись встревоженно переговариваться.
Фейри, казалось, выбирала. Наконец она подняла руку и поманила пальцем эра Гийома. На лице молодого рыцаря отразилась страшная борьба. Он понимал, что происходит нечто, чему не может сопротивляться. Наконец, эр Гийом с рычанием отбросил меч и двинулся к девушке. Глаза его горели огнем, лицо исказилось до неузнаваемости, он дрожал от желания. Я почувствовала, что вижу настоящего эра Гийома, того, кто «вылупится» из приятного, но похотливого молодого человека через десяток лет.
Девушка под плащом оставалась неподвижна. На эра Гийома накинулись несколько магов.
— Пустите меня к ней! — орал юный рыцарь. — Она моя! Она должна стать моей!
А ведь он даже не видел ее лица. Маги набросили что-то на шею парня, тот закатил глаза и обвис в их руках. Выноси готовенького. Эр Люфциан сопротивлялся немногим дольше. Сюрпризом для магов стало то, что вольный маг сам стал использовать магию, какую-то крайне агрессивную, боевую. Даже фейри отступила на несколько шагов назад, когда Люфциан практически добрался до нее. Он еще и раздевался на бегу. Жуткое зрелище.
На Тиона фейри смотрела долго. И сделала резкий жест рукой. Налетевший ветер сорвал капюшон с ее головы. Девушка была красива суровой, диковатой красотой. Слева и справа от гладкого пробора пробивались небольшие рожки, пухлые губы приоткрывали белоснежные клычки. В глазах песчаной фейри промелькнула ненависть. Она еще раз махнула рукой. Эры в передних рядах трибун беспокойно завозились. Но Тион с улыбкой покачал головой, с издевательской медлительностью сделал шаг вперед, указал на фейри и с пафосом, громогласно изрек:
— Тебе не победить меня, порочное создание! Я явился сюда, чтобы предложить свою защиту Илэль Коэдской и Гефеетской, и она станет жемчужиной при королевском дворце в Мабоне, если примет мое предложение. Великая принцесса принадлежит всем! Она надежда нашего королевства! А я ее защитник!
Тишину разорвали вопли восторга. Тион поклонился, лучась довольством, и сел на свое место между Виоттой и Оланной. Домина кривила губы, Виотта снисходительно улыбалась, похлопывая веером по ладони.
— У него что-то есть, — выдавила я, кипя от гнева. — Амулет или что-то в этом роде.
— Логично, — сказал эр Капаида, с грустью глядя на эра Алана.
Фейри уже направила палец на Воина Реки. Один посыл, второй… Сердце мое билось как сумасшедшее. Эр Алан стоял, слегка расставив ноги, словно упираясь всем телом. Я с ужасом видела, как от усилия ступни его погружаются в песок и гравий. Он тяжело дышал, но смотрел не на соблазнительницу… а на свою руку… на ленту, которую я для него вышила.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Ну пожалуйста.
Эр Алан сделал тяжелый шаг, еще один… и еще, изменивший траекторию его движения. Он шел к трибунам. Лицо его было покрыто каплями пота, но движения становились все более уверенными. Каждый его шаг отзывался внутри меня. У трибун Воин Реки опустился на одно колено, глядя вверх.
— Эрра… Эрра Илэль… сердце мое… и тело мое… ваши… и никто другой… никогда… Я прошу… вашей руки.
Толпа оглушительно взревела: по всем децибелам и эмоциям эр Алан завоевал ее полное и окончательное одобрение, эр Тион и рядом не стоял. Рядом со мной от облегчения тихо заплакала Гута. Я посмотрела на песчаную фейри. По лицу девушки скользнула улыбка. Она накрыла голову капюшоном и скользнула куда-то в тень палаток. Лучи солнца пробились между облаков и заиграли на гладких камнях Скалы-Прялки. Я встала.
— Я согласна! Мой избранник – эр Алан Эрмадонский, Воин Реки! Я принимаю его защиту и готова переплести с ним свою Судьбу!
Лицо Тиона, повернувшегося из своего ряда, попало мне в боковое зрение. Ничего хорошего оно не обещало.
— Боги приветствуют выбор Видящей! — громко проговорил поднявшийся с места эр Капаида.
— Святой жрец благословил эту пару! — звонко сообщила вставшая во весь рост Домина Оланна.
— Святой… Святой жрец… — пронеслось в толпе.
— Возрадуемся! — проорал эр Капаида, дав петуха.
И народ возрадовался. За редким исключением.
С меня сняли мерки, и уже на второй день после раскроя я пошла в покои Оланны, где расположились личные работницы Домины. Над платьем трудились шестнадцать девушек, вышивальщицы, кружевницы и портнихи. Белый, зеленый и розовый жемчуг, отрезы тонкой кисеи, натянутые на пяльцы. Вышивальщицы пели. Я видела розовые всполохи магии над пяльцами, а также ощущала нечто… опасное.
На пороге комнаты меня встретила Виотта. Она с любезной улыбкой начала показывать первые результаты работы, а я стояла, не веря в происходящее. Виотте доверили одевать меня к свадьбе?
— Конечно, Ли, — проворковала сестра, обходя меня и с прищуром разглядывая все мои… изгибы. — Я знаю, что модно при дворе, что достойно такой красавицы, как ты. Ты не просто так замуж выходишь, а в присутствии и с благословения императорской четы. Знаешь, — Виотта подвела меня в зеркалу и встала сзади, — ты могла бы выглядеть ослепительно. И будешь. Начнем примерку?
Мне поднесли сметанное на живую нитку платье. Естественно, это был наряд в очень Виоттином стиле – мало того, что он был отравлен, выглядела я в нем как куртизанка. Амулет, спрятанный под нижнюю рубашку, ощутимо нагрелся. Я вытерпела его тревожную пульсацию и в конце примерки, напустив на себя легкомысленный вид, сказала:
— О, великолепно! Вернусь, когда платье будет готово.
— Непременно, — Виотта ласково улыбалась.
— Я думала, твоя сестра будет только рада тому, что ты не отнимешь у нее Тиона, — нахмурилась Гута, когда я вернулась в свои покои и рассказала ей о кознях Виотты, внимательно изучая кулон.
К счастью, агат вернулся в свое обычное состояние, лишь переливался в пламени свечи. Значит, я еще не отравлена. Примерка длилась всего полчаса. А дальше как? Я проведу в платье весь вечер, буду в нем на церемонии в храме и на пиру.
— Видимо, ее любовь к эру Алану сильнее, — предположила я. — Странно, в прошлый раз амулет не нагревался.
— Это может быть яд или чары, Ли, — фейри покачала головой. — Сама Виотта не обладает магией, но что мешало ей использовать готовое зелье, например, для пропитки ткани? Ты можешь вызвать магов, устроить разбирательство… но ты готова сейчас сражаться… опять?
— Нет, — ответила я, поразмыслив и оценив свои порядком истощенные силы. — Мне бы вырваться отсюда побыстрее.
— Тем не менее мы не можем сидеть и ждать, когда твоя сестричка тебя отравит или приворожит к кому-нибудь другому. Эр Абеней должен помочь.
Гута встала и направилась к стене.
— Тебе он нравится? — спросила я с улыбкой. — Ты любой повод используешь, чтобы с ним увидеться.
Гута сердито ответила через плечо:
— Он мудрый человек, хотя и честолюбивый. Радуйся, что он на твоей стороне.
— Я радуюсь. Меня бы давно в монастыре в келье заперли… или где тут у вас проклятых держат, или в Лесу в больш-у-у-ую такую семью приняли, или убили бы, если бы не ты, не Абеней, не Капаида.
— Ли, — Гута повернулась и посмотрела на меня немного смущенно. — Ты ведь понимаешь…
— Что ты со мной не поедешь? Да. Когда эр Абеней попросит твоей руки, мне сказать ему «да»?
Гута кивнула, покраснев, и скрылась в стене. Она вернулась за полночь. А на рассвете эр Родмар выехал на тропу в Лесу и скрылся за стволами вековых альвийских дубов. Договор с Аманиэлем позволял ему сократить путь до Мабона вдвое. Я надеялась, что Повелитель сдержит свое слово и не будет чинить препятствия.
У меня состоялся серьезный разговор с эром Абенеем. Я понимала, что Инквизитор мог бы и просить моего разрешения, а просто увезти Гуту с собой. Я строго предупредила влюбленного эра, что остаюсь покровительницей моей бывшей служанки и буду следить за ее дальнейшей судьбой.
— Я люблю Гуту, — прости и без изысков сообщил Инквизитор. — Обещаю заботиться о ней, вернуть имя ее отцу и найти виновных в его позоре и смерти.
— Я верю вам. Но клятва на крови не помешает. Не обещайте любить вечно, просто поклянитесь, что никогда не станете удерживать Гуту словом или магией.
Инквизитор наклонил голову в знак согласия.
— Пусть Жезл остается у вас, эрра. Я перечитал все книги в библиотеке Бруна. Артефакты такого рода создаются, чтобы управлять Нитями, но с жезлом Баллариэля все сложнее.
— Ясно. Не факт, что если я захочу поворожить… скажем, над моим подвенечным платьем, получится именно то, чего я хочу. Как же все сложно! А те знаки из книги? Похожие на цветы с разным количеством лепестков. Я видела их в храме крепости.
— Храм замка Коэд строился на заре Переселения. Строители использовали старые символы Семи Богов. Их уже мало кто помнит, а многие принимают за украшение алтарей. Когда люди пришли на земли Хребтов, там правила магия Леса. Стало дурным тоном использовать символы, изображающие деревья или цветы, для обозначения Чистой Магии, и семь сакральных знаков отошли в прошлое. Кто знает, — эр Абеней задумчиво переплел пальцы, — быть может, именно тогда люди совершили самую большую ошибку. Не забывайте, что Тион – тоже потомок Баллариэля. Он считает, что Жезл у Повелителя. Не нужно ему знать, что он у вас.
— Спасибо за совет. Та девушка на турнире, песчаная фейри, откуда она взялась? Гута очень за нее волнуется.
Эр Капаида сначала нахмурился, а потом посветлел лицом:
— Вы о Тиль? Хорошая девица. Стирает мне сорочки. Ни одного пятнышка. Однако благословения ей мои ни к чему, верит она в богов, что живут за Хребтом, не в наших.
— Пытались наставить ее на путь истинный?
— Зачем? — удивился жрец.
— Так паству к Семерым подогнать.
— Хм… Ни в коей мере. Опасное это дело, Ваше Высочество, паству переманивать. Бывают, конечно, смельчаки миссионеры, что несут слово Семи и за Хребет, и в те места, где Лес людям ближе, но я не их этих храбрецов, каюсь. От чужих богов проблем не хочу, мне бы со своими разобраться. А Тиль… увы, она не та, кого я ищу.
— Потеряли кого-то? — я с тревогой вглядывалась в проходы между палатками, в которых готовились к состязанию женихи.
Тион даже не соизволил объявить о том, что вступает в отбор, просто вышел на поле в ослепительно блестящих латах. Впрочем, все и так знали, что на руку принцессы нашелся еще один претендент. Сегодняшний турнир – последний.
Никто не может сказать, какое испытание будет предложено четверым женихам, так как его тайно готовят прибывшие вместе с Тионом жрецы одного из самых «раскрученных» в Доминиуме храмов, но всем известно, что оно будет самым суровым за весь отбор. Думаю, Тион все знает. Он старается сохранять невозмутимость, но по лицу время от времени пробегает тень злорадства. Я немного ощущаю его острое предвкушение. Меня это тревожит.
— Потерял, — эр Капаида ответил на вопрос, прервав мои мысли. — Ищу одну девушку, попавшую в замок не по своей воле. Тут ей чужбина, и судьбу ее будто бы переплели.
Я навострила уши:
— Переплели?
— Вы, наверное, слышали, что есть маги, способные рвать Нити Судьбы и сплетать их заново, — объяснил эр Капаида. — Для чего? Из корысти, из мести, ради идеи... или любви. Вот только всем известно: если нить разорвать, а потом переплести заново, хорошего ничего не будет. У Судьбы людской нить должна быть прочная, гладкая, без узлов, а сколько ей тянуться и как – только Боги решают. Самое худшее – переплести человеку Судьбу вопреки его воле или убить, а еще хуже – дать жизнь тому, кто должен умереть. Наш храм Богини Чантры использует дар Видящих, чтобы находить таких людей и исправлять содеянное.
— И что же вы с ними делаете? — хрипловато спросила я (компания жреца-толстячка уже не казалась мне столь приятной). — Убиваете? Изолируете? Стираете с божественного полотна?
— Храни вас Свет! — ужаснулся эр Капаида. — Как можно?! Сами за них молимся и им нужные молитвы подбираем! Дабы Боги дали им новую судьбу.
— Простите, — я незаметно выдохнула и покаялась: — Живя тут в уединении и вместо духовника-жреца имея в учителях мага Филеаса, я многое упустила во время своего обучения.
Я повторила фразу, которой научил меня эр Абеней. Уж слишком мало я знаю о местной религии и традициях.
— Маг Филеас, — задумчиво проговорил Капаида. — Я слышал о нем, увы, чаще плохое.
— Да, он…
Я резко потеряла интерес к нашему разговору. На поле вышли Тион, эр Алан, эр Гийом и маг Люфциан. Воздух между Тионом и эром Аланом можно было нарезать кусками. Напряжение передалось и зрителям. Трибуны затихли, а в толпе, что пестрела у подножия Скалы, гуляли лишь невнятные шепотки. Зрителей сегодня было больше, чем за все дни турнира, вместе взятые. Гарды Тиона попытались упорядочить толпу, отделив агнцев от козлищ, то есть чернь от знатных гостей. Не тут-то было: замковый люд, жители ближайших и отдаленных деревень и даже горожане из ближайшего к крепости града Огокута стояли насмерть, состоялось несколько незначительных стычек со стражами. Тион отступил, но по холеным лицам на вип-местах было заметно, что свите и гостям чертовски неуютно. Ничего, потерпят. Люди в толпе пока за меня. Известие о том, что пострадавшим во время пожара торговцам будет возмещена стоимость товаров, подействовало еще лучше пиар слухов, распространяемых эром Родмаром. Того странствующего жреца так и не нашли. Я что-то не удивляюсь. И меня радует, что эарра Оланна согласилась на обряд крови.
Ветер гулял по листве деревьев, и ничто не другое не нарушало тишину. К нам подсели Гута и эр Абеней. Инквизитор хмурился, Гута тоже была темна лицом.
— Что? — шепотом спросила я. — Известно, какое это будет испытание?
Эр Абеней мрачно кивнул в сторону палаток. Там, незаметная в тени, стояла невысокая, завернутая в плащ фигура. Капюшон прикрывал лицо. Фигура двинулась к полю, прошла между столбов и остановилась напротив женихов. Судя по плавным движениям и очертаниям тела под плащом, это была женщина.
— Песчаная фейри, — мрачно сообщил эр Абеней тихим голосом. — Очень редкое создание, людей эти лесные ши избегают. И это счастье для человеческого рода. Песчаные фейри - сильнейшие соблазнительницы. Мужчине перед чарами ее устоять практически невозможно, говорят, и женщины… не всегда равнодушными остаются. Сии твари выставляют напоказ все темное, что есть в мужчинах. Только сильные духом и чистые сердцем могут противостоять жгучему желанию, внушаемому песчаной фейри. Или те, кто ставит верность возлюбленной выше плотского удовольствия. Тот из женихов, кто поддастся соблазну, будет признан проигравшим. Это проверка преданности вам, Ваше Высочество.
Я вспомнила, как воздействовал на меня Аманиэль. О Свет! Все пошло как-то не так! Такого я не ожидала! Ах, эр Алан, преданы ли вы принцессе? Любите ли ее до сих пор?
— Бедная ши, — губы Гуты дрожали. — Ее держат в неволе. Ни одна песчаная фейри не станет служить человеку и выполнять его приказы без принуждения.
— На ней заклятие подчинения, — кивнул Абеней. — Это плохая магия, очень опасная также и для мага.
Небо над Скалой потемнело. Людская магия явно не приветствовала происходящее. Претенденты растерянно и напряженно вглядывались в хрупкую фигурку на краю поля. Я услышала, как эр Капаида забормотал что-то, перебирая четки. Люди в толпе и на трибунах принялись встревоженно переговариваться.
Фейри, казалось, выбирала. Наконец она подняла руку и поманила пальцем эра Гийома. На лице молодого рыцаря отразилась страшная борьба. Он понимал, что происходит нечто, чему не может сопротивляться. Наконец, эр Гийом с рычанием отбросил меч и двинулся к девушке. Глаза его горели огнем, лицо исказилось до неузнаваемости, он дрожал от желания. Я почувствовала, что вижу настоящего эра Гийома, того, кто «вылупится» из приятного, но похотливого молодого человека через десяток лет.
Девушка под плащом оставалась неподвижна. На эра Гийома накинулись несколько магов.
— Пустите меня к ней! — орал юный рыцарь. — Она моя! Она должна стать моей!
А ведь он даже не видел ее лица. Маги набросили что-то на шею парня, тот закатил глаза и обвис в их руках. Выноси готовенького. Эр Люфциан сопротивлялся немногим дольше. Сюрпризом для магов стало то, что вольный маг сам стал использовать магию, какую-то крайне агрессивную, боевую. Даже фейри отступила на несколько шагов назад, когда Люфциан практически добрался до нее. Он еще и раздевался на бегу. Жуткое зрелище.
На Тиона фейри смотрела долго. И сделала резкий жест рукой. Налетевший ветер сорвал капюшон с ее головы. Девушка была красива суровой, диковатой красотой. Слева и справа от гладкого пробора пробивались небольшие рожки, пухлые губы приоткрывали белоснежные клычки. В глазах песчаной фейри промелькнула ненависть. Она еще раз махнула рукой. Эры в передних рядах трибун беспокойно завозились. Но Тион с улыбкой покачал головой, с издевательской медлительностью сделал шаг вперед, указал на фейри и с пафосом, громогласно изрек:
— Тебе не победить меня, порочное создание! Я явился сюда, чтобы предложить свою защиту Илэль Коэдской и Гефеетской, и она станет жемчужиной при королевском дворце в Мабоне, если примет мое предложение. Великая принцесса принадлежит всем! Она надежда нашего королевства! А я ее защитник!
Тишину разорвали вопли восторга. Тион поклонился, лучась довольством, и сел на свое место между Виоттой и Оланной. Домина кривила губы, Виотта снисходительно улыбалась, похлопывая веером по ладони.
— У него что-то есть, — выдавила я, кипя от гнева. — Амулет или что-то в этом роде.
— Логично, — сказал эр Капаида, с грустью глядя на эра Алана.
Фейри уже направила палец на Воина Реки. Один посыл, второй… Сердце мое билось как сумасшедшее. Эр Алан стоял, слегка расставив ноги, словно упираясь всем телом. Я с ужасом видела, как от усилия ступни его погружаются в песок и гравий. Он тяжело дышал, но смотрел не на соблазнительницу… а на свою руку… на ленту, которую я для него вышила.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Ну пожалуйста.
Эр Алан сделал тяжелый шаг, еще один… и еще, изменивший траекторию его движения. Он шел к трибунам. Лицо его было покрыто каплями пота, но движения становились все более уверенными. Каждый его шаг отзывался внутри меня. У трибун Воин Реки опустился на одно колено, глядя вверх.
— Эрра… Эрра Илэль… сердце мое… и тело мое… ваши… и никто другой… никогда… Я прошу… вашей руки.
Толпа оглушительно взревела: по всем децибелам и эмоциям эр Алан завоевал ее полное и окончательное одобрение, эр Тион и рядом не стоял. Рядом со мной от облегчения тихо заплакала Гута. Я посмотрела на песчаную фейри. По лицу девушки скользнула улыбка. Она накрыла голову капюшоном и скользнула куда-то в тень палаток. Лучи солнца пробились между облаков и заиграли на гладких камнях Скалы-Прялки. Я встала.
— Я согласна! Мой избранник – эр Алан Эрмадонский, Воин Реки! Я принимаю его защиту и готова переплести с ним свою Судьбу!
Лицо Тиона, повернувшегося из своего ряда, попало мне в боковое зрение. Ничего хорошего оно не обещало.
— Боги приветствуют выбор Видящей! — громко проговорил поднявшийся с места эр Капаида.
— Святой жрец благословил эту пару! — звонко сообщила вставшая во весь рост Домина Оланна.
— Святой… Святой жрец… — пронеслось в толпе.
— Возрадуемся! — проорал эр Капаида, дав петуха.
И народ возрадовался. За редким исключением.
Глава 19
С меня сняли мерки, и уже на второй день после раскроя я пошла в покои Оланны, где расположились личные работницы Домины. Над платьем трудились шестнадцать девушек, вышивальщицы, кружевницы и портнихи. Белый, зеленый и розовый жемчуг, отрезы тонкой кисеи, натянутые на пяльцы. Вышивальщицы пели. Я видела розовые всполохи магии над пяльцами, а также ощущала нечто… опасное.
На пороге комнаты меня встретила Виотта. Она с любезной улыбкой начала показывать первые результаты работы, а я стояла, не веря в происходящее. Виотте доверили одевать меня к свадьбе?
— Конечно, Ли, — проворковала сестра, обходя меня и с прищуром разглядывая все мои… изгибы. — Я знаю, что модно при дворе, что достойно такой красавицы, как ты. Ты не просто так замуж выходишь, а в присутствии и с благословения императорской четы. Знаешь, — Виотта подвела меня в зеркалу и встала сзади, — ты могла бы выглядеть ослепительно. И будешь. Начнем примерку?
Мне поднесли сметанное на живую нитку платье. Естественно, это был наряд в очень Виоттином стиле – мало того, что он был отравлен, выглядела я в нем как куртизанка. Амулет, спрятанный под нижнюю рубашку, ощутимо нагрелся. Я вытерпела его тревожную пульсацию и в конце примерки, напустив на себя легкомысленный вид, сказала:
— О, великолепно! Вернусь, когда платье будет готово.
— Непременно, — Виотта ласково улыбалась.
— Я думала, твоя сестра будет только рада тому, что ты не отнимешь у нее Тиона, — нахмурилась Гута, когда я вернулась в свои покои и рассказала ей о кознях Виотты, внимательно изучая кулон.
К счастью, агат вернулся в свое обычное состояние, лишь переливался в пламени свечи. Значит, я еще не отравлена. Примерка длилась всего полчаса. А дальше как? Я проведу в платье весь вечер, буду в нем на церемонии в храме и на пиру.
— Видимо, ее любовь к эру Алану сильнее, — предположила я. — Странно, в прошлый раз амулет не нагревался.
— Это может быть яд или чары, Ли, — фейри покачала головой. — Сама Виотта не обладает магией, но что мешало ей использовать готовое зелье, например, для пропитки ткани? Ты можешь вызвать магов, устроить разбирательство… но ты готова сейчас сражаться… опять?
— Нет, — ответила я, поразмыслив и оценив свои порядком истощенные силы. — Мне бы вырваться отсюда побыстрее.
— Тем не менее мы не можем сидеть и ждать, когда твоя сестричка тебя отравит или приворожит к кому-нибудь другому. Эр Абеней должен помочь.
Гута встала и направилась к стене.
— Тебе он нравится? — спросила я с улыбкой. — Ты любой повод используешь, чтобы с ним увидеться.
Гута сердито ответила через плечо:
— Он мудрый человек, хотя и честолюбивый. Радуйся, что он на твоей стороне.
— Я радуюсь. Меня бы давно в монастыре в келье заперли… или где тут у вас проклятых держат, или в Лесу в больш-у-у-ую такую семью приняли, или убили бы, если бы не ты, не Абеней, не Капаида.
— Ли, — Гута повернулась и посмотрела на меня немного смущенно. — Ты ведь понимаешь…
— Что ты со мной не поедешь? Да. Когда эр Абеней попросит твоей руки, мне сказать ему «да»?
Гута кивнула, покраснев, и скрылась в стене. Она вернулась за полночь. А на рассвете эр Родмар выехал на тропу в Лесу и скрылся за стволами вековых альвийских дубов. Договор с Аманиэлем позволял ему сократить путь до Мабона вдвое. Я надеялась, что Повелитель сдержит свое слово и не будет чинить препятствия.
У меня состоялся серьезный разговор с эром Абенеем. Я понимала, что Инквизитор мог бы и просить моего разрешения, а просто увезти Гуту с собой. Я строго предупредила влюбленного эра, что остаюсь покровительницей моей бывшей служанки и буду следить за ее дальнейшей судьбой.
— Я люблю Гуту, — прости и без изысков сообщил Инквизитор. — Обещаю заботиться о ней, вернуть имя ее отцу и найти виновных в его позоре и смерти.
— Я верю вам. Но клятва на крови не помешает. Не обещайте любить вечно, просто поклянитесь, что никогда не станете удерживать Гуту словом или магией.
Инквизитор наклонил голову в знак согласия.
— Пусть Жезл остается у вас, эрра. Я перечитал все книги в библиотеке Бруна. Артефакты такого рода создаются, чтобы управлять Нитями, но с жезлом Баллариэля все сложнее.
— Ясно. Не факт, что если я захочу поворожить… скажем, над моим подвенечным платьем, получится именно то, чего я хочу. Как же все сложно! А те знаки из книги? Похожие на цветы с разным количеством лепестков. Я видела их в храме крепости.
— Храм замка Коэд строился на заре Переселения. Строители использовали старые символы Семи Богов. Их уже мало кто помнит, а многие принимают за украшение алтарей. Когда люди пришли на земли Хребтов, там правила магия Леса. Стало дурным тоном использовать символы, изображающие деревья или цветы, для обозначения Чистой Магии, и семь сакральных знаков отошли в прошлое. Кто знает, — эр Абеней задумчиво переплел пальцы, — быть может, именно тогда люди совершили самую большую ошибку. Не забывайте, что Тион – тоже потомок Баллариэля. Он считает, что Жезл у Повелителя. Не нужно ему знать, что он у вас.
— Спасибо за совет. Та девушка на турнире, песчаная фейри, откуда она взялась? Гута очень за нее волнуется.
