— Я даже первую не поняла. Знаю, там что-то про величие…
Повелитель вздохнул и процитировал:
— Видящая и Расплетающая. Срывающая ложные покровы. Застигнутая врасплох. Ушедшая и Вернувшаяся. Преданная и Непредавшая. Настигшая и Настигнутая. Там много.
— Что там было про Вернувшуюся? — встрепенулась я.
— И не надейся.
— Это не обо мне. Об Илэль.
— Ты – это она. Узнаешь вторую половину пророчества, когда пройдешь через Рощу.
Я ступила на тропу, двинулась по ней практически вслепую и быстро шагнула назад, разглядев что-то странное совсем рядом.
— Что это?
— Ты что-то видела?
— Лица, — туман окружал нас, клубился, оставляя на обнаженной коже влагу. — Я видела лица.
— Это духи рощи, — «успокоил» меня Аманиэль. — Предки альвов. Пока они обитают здесь, мы под защитой. Пройди Туманную Рощу насквозь, Странница. Ты в безопасности, духи эфемерны, они лишь память о былом.
Я вошла в плотную пелену, замечая, что она не везде так непроглядна. Стволы деревьев выныривали из этой молочной дымки, и я боялась врезаться в одно из них, слыша, как за мной идет Аманиэль, но не видя его. И снова лица, прекрасные и одухотворенные, тихие голоса, прикосновения туманных пальцев к обнаженным плечам. Это пугало и завораживало. Я оставляла видения позади себя, двигаясь все дальше, туда, где мне чудился просвет. Одно из лиц появлялось чаще всего, и выражение на нем было… не совсем одухотворенным. Лицо гримасничало: поднимало серые брови, закатывало зеленоватые глаза. Я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на дороге, но лицо возникало на моем пути снова и снова. А тут еще Повелитель затих где-то за спиной, и, остановившись и оглянувшись, я увидела только неясные очертания стволов и едва видимую полоску тропы.
— Ну что? — прошептала я, обращаясь к настойчивому предку, в очередной раз принявшемуся корчить мне рожи. — Чего ты хочешь? Может, выведешь меня отсюда? Твой потомок решил меня бросить, я полагаю. Это такое испытание?
Предок помотал головой. Судя по неясным чертам, это был мужчина, лет пятидесяти на вид по людским меркам. У него была аккуратная бородка, клубящаяся туманом. Острые уши присутствовали, поэтому ему могло быть сколь угодно лет и даже столетий.
— Не выведешь или не испытание? — я оглядывалась вокруг, обняв себя за плечи, начиная замерзать в мокрой от оседающей на ней влаге рубашке и утешаясь тем, что кроме бородатого мужика, других видений вокруг не было.
Предок обрел более ясные очертания. Я даже смогла разглядеть глубокий шрам на его щеке и наряд, похожий на мантию ученого. Дух выразительно показал туманной рукой вниз, на подол рубашки, облепившей мне ноги. Там, на кромке платья, ярко проступили зеленые символы. Мне стало совсем неуютно – руны светились люминесцентной яркостью. Я была как маяк в штормовом море, сияла и привлекала каких-то мутных мошек.
— Что за…? — пробормотала я.
Предок принялся гримасничать и тыкать в платье пальцем.
— Не понимаю, — беспомощно сказала я.
Дух раздулся в области груди, что-то негромко каркнул и вдруг проскрипел:
— Вы, голубушка, пардон, неуч! Все же не… правильно! Ни одной правильной последовательности!
Несмотря на нарастающую панику, я немного обиделась, за себя и за Гуту. Я словно опять оказалась на практикуме по программированию!
— Это не я писала! И вообще, так было в книге! Гута все срисовала точь-в-точь!
— Бездари, — пропыхтел дух с досадой. — Где мой Жезл? Жезл где? Что вы с ним сделали, олухи?
— Дома, — проблеяла я. — Ничего не сделали… я лично – ничего.
— Да кто ж тебя обвиняет, Переплетающая? — дух фыркнул. — Удивлюсь, если ты вообще выживешь в этом…. кубле. Запомни, голубушка, будешь в относительной безопасности, обязательно позови меня… нет… сама не сможешь. Попроси Повелителя меня вызвать. Усвоила?
— Д-да.
— Очень на это надеюсь!
Аманиэль вынырнул из тумана прямо у меня перед лицом. Дух с замашками университетского препода тут же растаял. Повелитель схватил за руку и потащил за собой. Мы вывалились из тумана под лучи теплого солнышка. Как же хорошо!
— Я слышал голоса, — рявкнул Повелитель, сверля меня взглядом. — С кем ты говорила? Кто был там вместе с тобой?
— Как кто? Дух.
— Это невозможно. Духи не умеют говорить. Они лишь скорбят и наблюдают.
— Ну… он тоже скорбел, по-своему. Такой… — я описала грубого альвийского предка в деталях.
— Шрам? Баллариэль, — Повелитель заметно напрягся. — Ты говорила с Баллариэлем?
— Тем самым, что завещал свою палку? В смысле, сук, — я сбилась и выпалила: — Он же в дерево вроде… ушел!
— Он принял саматх. Это обряд единения с Лесом. Но часть его души здесь. Что он тебе сказал?
Я посмотрела вниз. Символы уже не светились. Аманиэль проследил за моим взглядом. Я поняла, что он тоже их видит.
— Он сказал, что я неуч, — призналась я.
— И все?
— И все, — коротко сообщила я. Повелителю и так достаточно информации на сегодня.
— Идем, — помедлив, бросил Аманиэль.
— Не пойду, — заупрямилась я. — Вторая часть пророчества! Ну же!
— Хорошо, — Повелитель четко произнес, глядя мне прямо в глаза. — Переплетающая Судьбу. Все полотно судьбы. С любого возраста. С любого момента. Так, как ей угодно. Меняющая дальнейший ход жизни. Довольна?
— То есть… менять судьбу? Вот так прямо… всю жизнь? — ошарашенно проговорила я. — Которую прожить – не поле перейти?
— Все полотно, все события, все узлы. Рождение, таланты, любовь, смерть. Теперь ты понимаешь, кто ты? И на что готовы люди, чтобы обладать тобой и твоим Даром?
— Теперь ты знаешь, что только я могу тебя защитить, — сказал Аманиэль. — Выбери меня, того, кто даст тебе защиту и... благополучие.
Нет, он не сказал «любовь», и это хорошо. Повелитель все время лгал, но перемежал ложь правдой, поэтому мой внутренний детектор лжи реагировал болезненно, вплоть до головокружения. И если бы он еще и в любви признаваться начал…
— Ты ни в чем не будешь нуждаться, — договорил Аманиэль. — Я продлю твою короткую жизнь, я даже не страну настаивать на браке со мной, выбери одного из моих подданных, подари ему часть себя, Дар достаточно велик, чтобы ты не боялась растратить его на брачном ложе.
— А зачем я тебе… тем более в роли чужой жены? — спросила я напрямик. — Тоже что-нибудь сплести-расплести надо? Ты ведь повелитель альвов, тебе Лес подчиняется. Зачем тебе мой Дар?
Аманиэль отвернулся, но прежде чем он это сделал, я успела заметить, как на лице его мелькнула гримаса боли.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, краткоживущая, я просто предлагаю тебе сделку, — глухо сказал он через плечо. — Ты думаешь, что твой талант тебя защитит. Ты полагаешь, что никто не способен причинить тебе вред, что тебя будут беречь как зеницу ока, но ты ошибаешься. Вспомни Филеаса. Он пленил Гуту, заставив ее подчиняться себе, и чуть не убил Танни. Существуют зелья и заклинания, способные и на человека воздействовать: принудить к послушанию, превратить в покорного раба… или рабыню. Если бы Жезл не уничтожил Филеаса, ты все равно рано или поздно оказалась бы в его власти. Думаю, он был одним из тех, кто знал о второй части пророчества. Кстати, пифия, что дала предсказание, мертва. Ее убили, недавно, но прежде чем убить, пытали и поили зельем правды. Она была еще молода, по меркам полукровок. Задумайся. Если тебе не стало страшно, значит, ты совершенно безмозгла. Я говорю сейчас с тобой, Странница, с пришелицей из другого мира. Не знаю, каким ты видишь наш мир, но ты пока слишком мало о нем знаешь.
— Я очень боюсь, — тихо прошептала я. — Потому что… сейчас ты не врешь.
Аманиэль повернулся и посмотрел мне в глаза.
— Ты научилась расплетать клубки лжи, Илэль? Что ж, тогда хватит недоговорок. Я хочу, чтобы ты знала: я не собирался тебя отпускать. Ты не должна была покинуть Лес, зайдя в него сегодня, и это было бы для твоего же блага. Поэтому я провел тебя через Туманную Рощу. У Тиона есть особые следопыты, они способны входить в леса без вреда для себя и находить людей по особым следам, по отпечатку ауры, эмоциям. В Туманной Рощи эти следы стираются, там слишком много памяти и магии, там любое существо становится для следопытов невидимым. Мы приводим туда людей, бежавших в Лес от своих соплеменников, и лесных ши, на которых охотятся вольные маги. Однако с тобой все пошло не так, и я… вынужден отпустить тебя, — Аманиэль опять сжал руку в кулак, так что побелели костяшки. — Что-то подсказывает мне, что не я стану твоим избранником на отборе. Это плохо. Ты ведь знаешь, Илэль, что тебе не уйти от Тиона. А ведь есть еще твоя сестра. Есть и Оланна, эарра, весьма умелая в искусстве составления ядов. Я лгу?
— Нет, — прошептала я.
— Я никогда не смогу полюбить тебя, но отдам тебе ласку и уважение, на какие только способен. В обмен на...
— На что?
Повелитель не договорил. Он вздохнул и провел руками по лицу:
— Есть вещи, которые лучше не ворошить до поры до времени. Нам пора назад. Ты должна вернуться в замок, Странница. Когда прибудешь туда, иди в круглый зал. Прошу, сделай так, это важно.
— Хорошо, — тихо сказала я.
— Я буду ждать тебя каждый день, даже если тебя выдадут замуж, особенно если тебя выдадут замуж. Илэль, эр Алан – храбрый воин и человек с сердцем. Он известен тем, что защищал от Тьмы и людей, и жителей Лесов. Но если ты выберешь эра Алана в мужья, то подпишешь ему смертный приговор. Если же твой выбор падет на эра Гийома, погибнешь сама – упадешь с лестницы во дворце Тиона или умрешь от тяжелого несварения. Из остальных претендентов и выбрать-то нечего. Ты знаешь, как поступить, Странница. Время у тебя еще есть, но его мало. Идем. Есть короткий путь.
Вопреки моим ожиданиям, мы не вернулись на тропу. Повелитель вскочил в развилку ближайшего дерева, низкого ясеня, так причудливо растопырившего свои ветви, что налицо было вмешательство в его естественный рост. Аманиэль подал мне руку. Очутившись на дереве, я спросила:
— Мы не вернемся в Туманную Рощу? Я хотела бы продолжить разговор с Баллариэлем.
— Тебе пригрезилось, Илэль, — сказал альв. — Это была иллюзия, духи предков не могут говорить, от них остались лишь отпечатки ауры.
Я промолчала. Что ж, возможно, это был сон наяву. Недаром бородатый дух напомнил мне университетского преподавателя. Мы поднялись к мосту, выплетенному в кроне прямо из ветвей ясеня. Он соединялся с другими мостами на деревьях. Если где-то между воздушными тропами был зазор, Аманиэль одним движением пальцев выплетал недостающие переходы. По ним мы достигли границу Дикого Леса. Повелитель провел меня до рва и сказал:
— Я жду. Помни.
— Ты придешь на следующий тур?
— Теперь я не вижу в этом смысла.
— Но женихов опять будет тринадцать, — запротестовала я.
— Их и так стало бы тринадцать, — Аманиэль пожал плечами. — Домину нужно выдвинуть свою кандидатуру. Интересно, кого бы убили по приказу Тиона? Думаю, того бедолагу-вдовца. Я не прощаюсь, Илэль.
Повелитель исчез в тени деревьев, а я двинулась на шум возбужденных голосов, стараясь не споткнуться о камень или корень в быстро наступающих сумерках и тумане.
Моя накидка висела на древесном суку у самого рва. Я быстро надела ее, согреваясь.
Эр Родмар сдержал обещание – это его люди искали меня во мгле, обычной и магической. Торговец нетерпеливо прохаживался вдоль кромки Леса.
— Ваше Высочество, ну наконец-то! Живы? Здоровы? Хвала Свету! Как прошло?
Эр Родмар закидал меня вопросами о нашем разговоре с Аманиэлем. Я честно исполнила просьбу главы Гильдии Торговцев, поговорила с Повелителем по пути назад. Аманиэль обещал меньше, чем просил эр Родмар, лишь дорогу, срезающую часть пути к столице и поляну на краю Леса, где станет проводится ежегодная ярмарка и будут действовать законы перемирия. Эр Родмар и от этого пришел в восторг, сдается мне, он и на подобную щедрость не рассчитывал.
— Вам бы в храм, к жрецам, — задумчиво проговорил купец, провожая меня к замку сквозь дымку, уже наполовину рассеявшуюся. — Народ в крепости тревожится. Туман этот… говорят, не к добру он. Пару часов назад у холмов видели змея. Повелитель бедокурит?
— Нет, — удивленно сказала я. — Аманиэль сопровождал меня всю прогулку по Лесу.
— То-то и оно, — эр Родмар помялся. — Насчет змея, может, оно того… селянам привиделось, но ваша репутация, принцесса… Альв вас на весь день в Лес отвел, вы там наедине…
— Я пойду в храм, — терпеливо объяснила я. — Пусть меня окурят от ши, ну а насчет репутации скажу одно: Аманиэль вел себя очень прилично и ни на что такое…хм… не покушался, только замуж звал, да без толку, однако я рада-радешенька, что Повелитель меня отпустил, могло и по-другому случиться.
Купец подумал и кивнул.
— Мои люди на поляне потолкутся, кинут туда-сюда пару новостей, мол, чудо-чудное, что король альвов Принцессу не тронул, чистую да невинную оставил, Дар, значит, ее силен.
— Спасибо, что поверили, — с благодарностью кивнула я. Здесь, оказывается, почти такие же способы воздействовать на умы масс и формировать заказное мнение, как у нас. — Но сначала проведите меня в круглый зал, я обещала Повелителю сходить туда по возвращении.
Эр Родмар отвел меня в замок. Встреченные нами по пути гости и челядь смотрели недобро. Крепость несколько часов пробыла в тумане, жрецы непрестанно молились в храмах, но к обычной жизни замок вернулся лишь после моего появления на границе лесов.
Мы с эром Родмаром не смогли сдержать возгласы удивления, когда вошли в круглый зал. В этот раз Аманиэль натворил нечто совсем уж неприличное. Вьюнком были оплетены стены, пол и сидения. Одной только перекладкой плит тут было не обойтись, от хрупких на вид, но сильных побегов пострадали камни и дерево. В отличие от того вьюнка, которым выплетались мосты в Лесу, у этого были крупные шипы.
В середине зала что-то зашевелилось, до нашего слуха донесся негромкий стон. Я вскрикнула, эр Родмар, которому в силу роста видно было лучше, выругался и двинулся на звук и шевеление, обмотав руки полами плотного плаща. Я осторожно пошла за ним, избегая шипов. У кафедры, за которой несколько недель назад я выслушивала обвинения суда, скрючившись, стоял на коленях эр Капаида. Он держал в пальцах кроваво-красный цветок, живой, бьющийся и пульсирующий, словно сердце в руке хирурга. Острые шипы впились в руку жреца, он кряхтел и постанывал, закрыв глаза, на лбу его блестели капли пота.
— О Тьма! — вскрикнула я, подавшись вперед и чуть не угодив в переплетение острых ветвей. — Эр Капаида! Что вы делаете?!
— Принцесса, — простонал жрец. — Вы вернулись? Хвала Свету!
Капаида открыл глаза и выдохнул с облегчением человека, приговоренного к казни и вдруг узнавшего о помиловании. Жрец выпустил цветок из рук, и вся живая растительная масса, заполнявшая зал, зашевелилась и заскользила водоворотом, уходя в землю. Алый цветок мелькнул в середине зеленого потока и исчез. Я снова вскрикнула, эр Родмар прикрыл меня плащом, но, к счастью, шипы вьюнка нас не коснулись. Через минуту зал был пуст, лишь развороченный пол и деревянное крошево вокруг скамей указывали на то, какой хаос тут только что творился. Жрец пошевелился, лег, тяжело дыша, перевернулся на спину и блаженно раскинул руки.
— Постойте-ка, — дрожащим голосом поинтересовалась я. — Вы все это время держали кровь Аманиэля?
Повелитель вздохнул и процитировал:
— Видящая и Расплетающая. Срывающая ложные покровы. Застигнутая врасплох. Ушедшая и Вернувшаяся. Преданная и Непредавшая. Настигшая и Настигнутая. Там много.
— Что там было про Вернувшуюся? — встрепенулась я.
— И не надейся.
— Это не обо мне. Об Илэль.
— Ты – это она. Узнаешь вторую половину пророчества, когда пройдешь через Рощу.
Я ступила на тропу, двинулась по ней практически вслепую и быстро шагнула назад, разглядев что-то странное совсем рядом.
— Что это?
— Ты что-то видела?
— Лица, — туман окружал нас, клубился, оставляя на обнаженной коже влагу. — Я видела лица.
— Это духи рощи, — «успокоил» меня Аманиэль. — Предки альвов. Пока они обитают здесь, мы под защитой. Пройди Туманную Рощу насквозь, Странница. Ты в безопасности, духи эфемерны, они лишь память о былом.
Я вошла в плотную пелену, замечая, что она не везде так непроглядна. Стволы деревьев выныривали из этой молочной дымки, и я боялась врезаться в одно из них, слыша, как за мной идет Аманиэль, но не видя его. И снова лица, прекрасные и одухотворенные, тихие голоса, прикосновения туманных пальцев к обнаженным плечам. Это пугало и завораживало. Я оставляла видения позади себя, двигаясь все дальше, туда, где мне чудился просвет. Одно из лиц появлялось чаще всего, и выражение на нем было… не совсем одухотворенным. Лицо гримасничало: поднимало серые брови, закатывало зеленоватые глаза. Я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на дороге, но лицо возникало на моем пути снова и снова. А тут еще Повелитель затих где-то за спиной, и, остановившись и оглянувшись, я увидела только неясные очертания стволов и едва видимую полоску тропы.
— Ну что? — прошептала я, обращаясь к настойчивому предку, в очередной раз принявшемуся корчить мне рожи. — Чего ты хочешь? Может, выведешь меня отсюда? Твой потомок решил меня бросить, я полагаю. Это такое испытание?
Предок помотал головой. Судя по неясным чертам, это был мужчина, лет пятидесяти на вид по людским меркам. У него была аккуратная бородка, клубящаяся туманом. Острые уши присутствовали, поэтому ему могло быть сколь угодно лет и даже столетий.
— Не выведешь или не испытание? — я оглядывалась вокруг, обняв себя за плечи, начиная замерзать в мокрой от оседающей на ней влаге рубашке и утешаясь тем, что кроме бородатого мужика, других видений вокруг не было.
Предок обрел более ясные очертания. Я даже смогла разглядеть глубокий шрам на его щеке и наряд, похожий на мантию ученого. Дух выразительно показал туманной рукой вниз, на подол рубашки, облепившей мне ноги. Там, на кромке платья, ярко проступили зеленые символы. Мне стало совсем неуютно – руны светились люминесцентной яркостью. Я была как маяк в штормовом море, сияла и привлекала каких-то мутных мошек.
— Что за…? — пробормотала я.
Предок принялся гримасничать и тыкать в платье пальцем.
— Не понимаю, — беспомощно сказала я.
Дух раздулся в области груди, что-то негромко каркнул и вдруг проскрипел:
— Вы, голубушка, пардон, неуч! Все же не… правильно! Ни одной правильной последовательности!
Несмотря на нарастающую панику, я немного обиделась, за себя и за Гуту. Я словно опять оказалась на практикуме по программированию!
— Это не я писала! И вообще, так было в книге! Гута все срисовала точь-в-точь!
— Бездари, — пропыхтел дух с досадой. — Где мой Жезл? Жезл где? Что вы с ним сделали, олухи?
— Дома, — проблеяла я. — Ничего не сделали… я лично – ничего.
— Да кто ж тебя обвиняет, Переплетающая? — дух фыркнул. — Удивлюсь, если ты вообще выживешь в этом…. кубле. Запомни, голубушка, будешь в относительной безопасности, обязательно позови меня… нет… сама не сможешь. Попроси Повелителя меня вызвать. Усвоила?
— Д-да.
— Очень на это надеюсь!
Аманиэль вынырнул из тумана прямо у меня перед лицом. Дух с замашками университетского препода тут же растаял. Повелитель схватил за руку и потащил за собой. Мы вывалились из тумана под лучи теплого солнышка. Как же хорошо!
— Я слышал голоса, — рявкнул Повелитель, сверля меня взглядом. — С кем ты говорила? Кто был там вместе с тобой?
— Как кто? Дух.
— Это невозможно. Духи не умеют говорить. Они лишь скорбят и наблюдают.
— Ну… он тоже скорбел, по-своему. Такой… — я описала грубого альвийского предка в деталях.
— Шрам? Баллариэль, — Повелитель заметно напрягся. — Ты говорила с Баллариэлем?
— Тем самым, что завещал свою палку? В смысле, сук, — я сбилась и выпалила: — Он же в дерево вроде… ушел!
— Он принял саматх. Это обряд единения с Лесом. Но часть его души здесь. Что он тебе сказал?
Я посмотрела вниз. Символы уже не светились. Аманиэль проследил за моим взглядом. Я поняла, что он тоже их видит.
— Он сказал, что я неуч, — призналась я.
— И все?
— И все, — коротко сообщила я. Повелителю и так достаточно информации на сегодня.
— Идем, — помедлив, бросил Аманиэль.
— Не пойду, — заупрямилась я. — Вторая часть пророчества! Ну же!
— Хорошо, — Повелитель четко произнес, глядя мне прямо в глаза. — Переплетающая Судьбу. Все полотно судьбы. С любого возраста. С любого момента. Так, как ей угодно. Меняющая дальнейший ход жизни. Довольна?
— То есть… менять судьбу? Вот так прямо… всю жизнь? — ошарашенно проговорила я. — Которую прожить – не поле перейти?
— Все полотно, все события, все узлы. Рождение, таланты, любовь, смерть. Теперь ты понимаешь, кто ты? И на что готовы люди, чтобы обладать тобой и твоим Даром?
Глава 15
— Теперь ты знаешь, что только я могу тебя защитить, — сказал Аманиэль. — Выбери меня, того, кто даст тебе защиту и... благополучие.
Нет, он не сказал «любовь», и это хорошо. Повелитель все время лгал, но перемежал ложь правдой, поэтому мой внутренний детектор лжи реагировал болезненно, вплоть до головокружения. И если бы он еще и в любви признаваться начал…
— Ты ни в чем не будешь нуждаться, — договорил Аманиэль. — Я продлю твою короткую жизнь, я даже не страну настаивать на браке со мной, выбери одного из моих подданных, подари ему часть себя, Дар достаточно велик, чтобы ты не боялась растратить его на брачном ложе.
— А зачем я тебе… тем более в роли чужой жены? — спросила я напрямик. — Тоже что-нибудь сплести-расплести надо? Ты ведь повелитель альвов, тебе Лес подчиняется. Зачем тебе мой Дар?
Аманиэль отвернулся, но прежде чем он это сделал, я успела заметить, как на лице его мелькнула гримаса боли.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, краткоживущая, я просто предлагаю тебе сделку, — глухо сказал он через плечо. — Ты думаешь, что твой талант тебя защитит. Ты полагаешь, что никто не способен причинить тебе вред, что тебя будут беречь как зеницу ока, но ты ошибаешься. Вспомни Филеаса. Он пленил Гуту, заставив ее подчиняться себе, и чуть не убил Танни. Существуют зелья и заклинания, способные и на человека воздействовать: принудить к послушанию, превратить в покорного раба… или рабыню. Если бы Жезл не уничтожил Филеаса, ты все равно рано или поздно оказалась бы в его власти. Думаю, он был одним из тех, кто знал о второй части пророчества. Кстати, пифия, что дала предсказание, мертва. Ее убили, недавно, но прежде чем убить, пытали и поили зельем правды. Она была еще молода, по меркам полукровок. Задумайся. Если тебе не стало страшно, значит, ты совершенно безмозгла. Я говорю сейчас с тобой, Странница, с пришелицей из другого мира. Не знаю, каким ты видишь наш мир, но ты пока слишком мало о нем знаешь.
— Я очень боюсь, — тихо прошептала я. — Потому что… сейчас ты не врешь.
Аманиэль повернулся и посмотрел мне в глаза.
— Ты научилась расплетать клубки лжи, Илэль? Что ж, тогда хватит недоговорок. Я хочу, чтобы ты знала: я не собирался тебя отпускать. Ты не должна была покинуть Лес, зайдя в него сегодня, и это было бы для твоего же блага. Поэтому я провел тебя через Туманную Рощу. У Тиона есть особые следопыты, они способны входить в леса без вреда для себя и находить людей по особым следам, по отпечатку ауры, эмоциям. В Туманной Рощи эти следы стираются, там слишком много памяти и магии, там любое существо становится для следопытов невидимым. Мы приводим туда людей, бежавших в Лес от своих соплеменников, и лесных ши, на которых охотятся вольные маги. Однако с тобой все пошло не так, и я… вынужден отпустить тебя, — Аманиэль опять сжал руку в кулак, так что побелели костяшки. — Что-то подсказывает мне, что не я стану твоим избранником на отборе. Это плохо. Ты ведь знаешь, Илэль, что тебе не уйти от Тиона. А ведь есть еще твоя сестра. Есть и Оланна, эарра, весьма умелая в искусстве составления ядов. Я лгу?
— Нет, — прошептала я.
— Я никогда не смогу полюбить тебя, но отдам тебе ласку и уважение, на какие только способен. В обмен на...
— На что?
Повелитель не договорил. Он вздохнул и провел руками по лицу:
— Есть вещи, которые лучше не ворошить до поры до времени. Нам пора назад. Ты должна вернуться в замок, Странница. Когда прибудешь туда, иди в круглый зал. Прошу, сделай так, это важно.
— Хорошо, — тихо сказала я.
— Я буду ждать тебя каждый день, даже если тебя выдадут замуж, особенно если тебя выдадут замуж. Илэль, эр Алан – храбрый воин и человек с сердцем. Он известен тем, что защищал от Тьмы и людей, и жителей Лесов. Но если ты выберешь эра Алана в мужья, то подпишешь ему смертный приговор. Если же твой выбор падет на эра Гийома, погибнешь сама – упадешь с лестницы во дворце Тиона или умрешь от тяжелого несварения. Из остальных претендентов и выбрать-то нечего. Ты знаешь, как поступить, Странница. Время у тебя еще есть, но его мало. Идем. Есть короткий путь.
Вопреки моим ожиданиям, мы не вернулись на тропу. Повелитель вскочил в развилку ближайшего дерева, низкого ясеня, так причудливо растопырившего свои ветви, что налицо было вмешательство в его естественный рост. Аманиэль подал мне руку. Очутившись на дереве, я спросила:
— Мы не вернемся в Туманную Рощу? Я хотела бы продолжить разговор с Баллариэлем.
— Тебе пригрезилось, Илэль, — сказал альв. — Это была иллюзия, духи предков не могут говорить, от них остались лишь отпечатки ауры.
Я промолчала. Что ж, возможно, это был сон наяву. Недаром бородатый дух напомнил мне университетского преподавателя. Мы поднялись к мосту, выплетенному в кроне прямо из ветвей ясеня. Он соединялся с другими мостами на деревьях. Если где-то между воздушными тропами был зазор, Аманиэль одним движением пальцев выплетал недостающие переходы. По ним мы достигли границу Дикого Леса. Повелитель провел меня до рва и сказал:
— Я жду. Помни.
— Ты придешь на следующий тур?
— Теперь я не вижу в этом смысла.
— Но женихов опять будет тринадцать, — запротестовала я.
— Их и так стало бы тринадцать, — Аманиэль пожал плечами. — Домину нужно выдвинуть свою кандидатуру. Интересно, кого бы убили по приказу Тиона? Думаю, того бедолагу-вдовца. Я не прощаюсь, Илэль.
Повелитель исчез в тени деревьев, а я двинулась на шум возбужденных голосов, стараясь не споткнуться о камень или корень в быстро наступающих сумерках и тумане.
Моя накидка висела на древесном суку у самого рва. Я быстро надела ее, согреваясь.
Эр Родмар сдержал обещание – это его люди искали меня во мгле, обычной и магической. Торговец нетерпеливо прохаживался вдоль кромки Леса.
— Ваше Высочество, ну наконец-то! Живы? Здоровы? Хвала Свету! Как прошло?
Эр Родмар закидал меня вопросами о нашем разговоре с Аманиэлем. Я честно исполнила просьбу главы Гильдии Торговцев, поговорила с Повелителем по пути назад. Аманиэль обещал меньше, чем просил эр Родмар, лишь дорогу, срезающую часть пути к столице и поляну на краю Леса, где станет проводится ежегодная ярмарка и будут действовать законы перемирия. Эр Родмар и от этого пришел в восторг, сдается мне, он и на подобную щедрость не рассчитывал.
— Вам бы в храм, к жрецам, — задумчиво проговорил купец, провожая меня к замку сквозь дымку, уже наполовину рассеявшуюся. — Народ в крепости тревожится. Туман этот… говорят, не к добру он. Пару часов назад у холмов видели змея. Повелитель бедокурит?
— Нет, — удивленно сказала я. — Аманиэль сопровождал меня всю прогулку по Лесу.
— То-то и оно, — эр Родмар помялся. — Насчет змея, может, оно того… селянам привиделось, но ваша репутация, принцесса… Альв вас на весь день в Лес отвел, вы там наедине…
— Я пойду в храм, — терпеливо объяснила я. — Пусть меня окурят от ши, ну а насчет репутации скажу одно: Аманиэль вел себя очень прилично и ни на что такое…хм… не покушался, только замуж звал, да без толку, однако я рада-радешенька, что Повелитель меня отпустил, могло и по-другому случиться.
Купец подумал и кивнул.
— Мои люди на поляне потолкутся, кинут туда-сюда пару новостей, мол, чудо-чудное, что король альвов Принцессу не тронул, чистую да невинную оставил, Дар, значит, ее силен.
— Спасибо, что поверили, — с благодарностью кивнула я. Здесь, оказывается, почти такие же способы воздействовать на умы масс и формировать заказное мнение, как у нас. — Но сначала проведите меня в круглый зал, я обещала Повелителю сходить туда по возвращении.
Эр Родмар отвел меня в замок. Встреченные нами по пути гости и челядь смотрели недобро. Крепость несколько часов пробыла в тумане, жрецы непрестанно молились в храмах, но к обычной жизни замок вернулся лишь после моего появления на границе лесов.
Мы с эром Родмаром не смогли сдержать возгласы удивления, когда вошли в круглый зал. В этот раз Аманиэль натворил нечто совсем уж неприличное. Вьюнком были оплетены стены, пол и сидения. Одной только перекладкой плит тут было не обойтись, от хрупких на вид, но сильных побегов пострадали камни и дерево. В отличие от того вьюнка, которым выплетались мосты в Лесу, у этого были крупные шипы.
В середине зала что-то зашевелилось, до нашего слуха донесся негромкий стон. Я вскрикнула, эр Родмар, которому в силу роста видно было лучше, выругался и двинулся на звук и шевеление, обмотав руки полами плотного плаща. Я осторожно пошла за ним, избегая шипов. У кафедры, за которой несколько недель назад я выслушивала обвинения суда, скрючившись, стоял на коленях эр Капаида. Он держал в пальцах кроваво-красный цветок, живой, бьющийся и пульсирующий, словно сердце в руке хирурга. Острые шипы впились в руку жреца, он кряхтел и постанывал, закрыв глаза, на лбу его блестели капли пота.
— О Тьма! — вскрикнула я, подавшись вперед и чуть не угодив в переплетение острых ветвей. — Эр Капаида! Что вы делаете?!
— Принцесса, — простонал жрец. — Вы вернулись? Хвала Свету!
Капаида открыл глаза и выдохнул с облегчением человека, приговоренного к казни и вдруг узнавшего о помиловании. Жрец выпустил цветок из рук, и вся живая растительная масса, заполнявшая зал, зашевелилась и заскользила водоворотом, уходя в землю. Алый цветок мелькнул в середине зеленого потока и исчез. Я снова вскрикнула, эр Родмар прикрыл меня плащом, но, к счастью, шипы вьюнка нас не коснулись. Через минуту зал был пуст, лишь развороченный пол и деревянное крошево вокруг скамей указывали на то, какой хаос тут только что творился. Жрец пошевелился, лег, тяжело дыша, перевернулся на спину и блаженно раскинул руки.
— Постойте-ка, — дрожащим голосом поинтересовалась я. — Вы все это время держали кровь Аманиэля?
