С какой радостью я бы сейчас окунулась в эту праздничную суету! Но мое место на Скале, в окружении недругов. И действительно, мне определили место между Виоттой и Оланной. Прежде чем сесть, я подошла к краю скалы и посмотрела вниз. Даже если моя сводная сестричка и Домин замышляют нечто зловещее, я не решусь прыгнуть вниз, на траву. Теперь я знаю, что это не сон и не кома.
Устроители немного поменяли порядок состязаний: сегодня на поле соревновались жрецы. Более скучного действа и представить было трудно. Я вообще с трудом понимала, что происходит. Жрецы пели, отплясывали лихие танцы, лили что-то на землю, варили зелья, поджигали пучки сена и говорили речитативом. Время от времени я видела, как вокруг них вспыхивает розовое свечение. На лицах зрителей отражалось благоговение. Публика радовалась перфомансам, как дети мороженому, а я боролась с зевотой. Появление Аманиэля в форме змея внесло некоторое разнообразие в монотонное зрелище.
Он появился аккурат посередине турнирного поля. Жреческая братия, подхватив полы ряс, бросилась врассыпную. Я с некоторым отстраненным интересом наблюдала, как Повелитель гоняет благочестивых женихов между столиками и жаровенками с котлами. Доказав, что из присутствующих на поле претендентов от храмов и прочих богоугодных заведений в супруги принцессе и выбрать-то некого, Аманиэль направился к трибунам. На Скале сразу стало оживленно. Вскрикнула Виотта. Эра Оланна сделалась бледной, словно покойница. Брун откровенно приуныл. Некоторые почтенные эры из жюри, еще непривыкшие к подобному зрелищу, попадали между скамеек, а их дамы – в обморок. Вперед выступили вольные маги, к ним, недовольно сморщившись, укоризненно покачивая головой, присоединился эр Абеней, а эр Капаида так вообще двинулся к змею, неспеша скользящему по песку и гравию. Поднявшись над упитанным жрецом на высоту четверти своего тела, Аманиэль прошипел:
— Прочь, с-с-служитель мертвых богов! Иначе твоя аппетитная туша отлично подкрепит мои с-с-силы.
— Негоже угрожать благословленному богами посреднику! — довольно миролюбиво прокричал в ответ эр Капаида, уперев руки в круглые бока.
— Не боишься меня? Полагаешься на своих идолов? Напрас-с-сно, — с некоторым удивлением прошипел Аманиэль.
— Что он делает? Что делает этот жрец? Он храбр или безрассуден? — пробормотал рядом Тион, вцепившийся побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Домин встал во весь рост и крикнул: — Аманиэль! Переговоры, Повелитель! Предлагаю переговоры!
Змей немедленно отреагировал. Он поднялся выше, вглядываясь в трибуны.
— Кто предлагает мне мир?! Так вот ты какой, Тион-Объединитель, с-с-самопровозглашенный император!
— Аманиэль, я желаю мира на землях Коэд! Не делай ничего, что навредит дружбе людей и Леса! Яви свой истинный облик!
— А ты сам не хочеш-ш-шь явить свой второй облик? — с иронией поинтересовался Повелитель у Домина, сплетаясь и расплетаясь над стойким эром Капаидой, словно Каа перед Маугли. — И кто сказал тебе, что мой ис-с-стинный облик – облик альва, похожего на человека? Отдайте мне принцессу, и жертв не будет. И будет мир, как ты этого хочеш-ш-шь, Домин! Не я затеял с-с-сору, а твои почтенные эры. То была с-с-серьезная ошибка! За ошибки нужно рас-с-сплачиваться! С дороги, жрец!
Эр Капаида все еще стоял перед альвом, с головы до ног покрытый пылью от взмахов его хвоста.
— Господин наг-ши! — возмущенно проорал жрец. — Если вы сейчас не прекратите, я приму крайние меры! Очень не хотелось бы, но…
Зрители на трибунах ахнули. Аманиэль тоже заинтересовался.
— И что же ты сделаешь, краткоживущий? — альв наклонился ближе, распахнув клыкастую пасть.
— Я … я кое-кому пожалуюсь! Я пожалуюсь вашей…
Последние слова жреца потонули в грохоте ряда скамеек, рухнувших с уступов скалы, к счастью, без зрителей. Все оставшиеся на своих местах с удивлением наблюдали, как змей настороженно вглядывается в выпрямившегося во весь свой незначительный рост эра Капаиду.
— Кто ты? — глухо спросил Повелитель. — Как ты…?
Жрец негромко произнес еще несколько слов.
— Не с-с-смей! — прошипел Повелитель. — Только не это!
— А что мне еще остается делать? — воскликнул эр Капаида, поднимая руки кверху в жесте беспомощности. — Если другой управы на вас нет! Вы нам срываете все мероприятие! Приходите в своем альвийском обличии и поговорим как двуногий с двуногим!
Аманиэль колебался, хвост его с глухим звуком ударялся об землю.
— Сожрет, — выдохнула рядом со мной Домина.
— Не думаю, — пробормотала я.
Я чувствовала как искренность жреца, так и непритворные сомнения Аманиэля. Змей отступил, прошипев напоследок:
— Я приду как альв, посредник. Только не говори ей.
— Обещаю, Ваше Величество.
Пыль, сотрясение земли – и Аманиэль с красочными спецэффектами исчез под землей. Эр Капаида вытер лоб, размазывая грязь по лицу, и сел на землю.
… Ночь была тревожной для всего замка. Я почти не спала. Беспокойство и страх людей, окружающих меня, передавались мне с огромной силой – я ходила взад-вперед по комнате, стуча зубами. Но дело было даже не в моей способности чувствовать других, а в тех новостях, что принесла из своей очередной шпионской вылазки Гута. В кресле у гобелена сидел эр Абеней. Он двигал пальцами, между которыми причудливым, но симметричным узором был переплетены грубые нити. Эр Абеней подхватывал одну петлю, отпускал другую – и весь узор менялся. Над пальцами Инквизитора колыхалось розовое сияние.
— Повтори еще раз все, что слышала, — попросила я.
Фейри вздохнула и проговорила:
— Тион принуждал эра Алана отказаться от участия в состязании. А эр Капаида… Домин признал его заслуги, однако жрецу грозит расследование Инквизиции. Никто так и не догадался, силой каких аргументов Капаида заставил Аманиэля отступиться. Как только жрец понял, что Тиону нужны способы давления на Повелителя, замкнул уста на сто замков, вроде как это их с Аманиэлем личные дела. Теперь эр Капаида в немилости у Тиона, так ведь, эр?
— Да, эрра Гута, — с грустью кивнул Инквизитор. — Боюсь, его лишат высшего сана, а это значит, что вход в Высший Храм Семи будет для него закрыт. Как мне смотреть Капаиде в глаза? Вот так, с верхов – и кубарем вниз.
— Урод полнейший этот Домин, — прошипела я сквозь зубы не хуже Аманиэля. — А дальше? Что Тион сказал потом? Повторите это еще раз. Я не верю! Может, вы оба не так поняли?
— Ли, — Гута опять вздохнула, — Тион не в силах запретить Воину Реки отказаться от участия в отборе, но он пытается его отговорить. Он давил на эра Алана, убеждал его… угрожал. Эр Алан держится стойко, повторяя, что ему нечего терять, что он четырнадцатый, что ему нельзя выбывать из отбора. А Домин сказал, — еще один вздох, — что можно, и что если эр Алан откажется, он сам выступит в роли кандидата.
— Черт! Черт! Чертова Тьма! — я бессильно ударила кулаком в стену. — Еще один жених нарисовался! Мало мне короля Бруна! А что Домина?
— Я своими ушами слышала, как скрипели ее зубы.
— Домин имеет право взять вторую жену, если первая лишена магии, — объяснил Инквизитор. — Но не развестись, если боги сами не расплетут нити их судеб. Эрра Оланна не имеет дара, всем известно, что это был политический союз.
Гута озабоченно покачала головой.
— Ли, по-моему, самое время бежать. Я могу провести тебя в Лес там, где порвана магическая паутина. Лучше уж стать супругой Повелителя и прожить жизнь под его покровительством, чем умереть от яда или ножа наемного убийцы.
— А у Аманиэля – ревнивые наложницы, — со смешком отчаяния сказала я.
— Если держать пари, кто первый до тебя доберется, — на полном серьезе сообщила фейри, — я ставлю на Оланну.
— Угу. На втором месте в рейтинге – Виотта, — угрюмо согласилась я.
— Зрите в корень, Ваше Высочество, — поддакнул эр Абеней. — Все вышло из-под контроля. Тион делал ставку на эра Гийома, но во-первых, вы не проявили к молодому человеку достаточного интереса, во-вторых, ради вас сам Аманиэль пошел на крайние меры. Домин впечатлен. Он тоже решился на невиданный шаг – пошел против своей супруги, а это очень-очень плохо. Эарру Оланну считают недалекой, а вот я иногда в этом сомневаюсь. Вы в большой опасности, не спорю. Но Лес... — Инквизитор крякнул. — Подумайте.
Эр Абеней дважды переплел узор. Я видела, как он украдкой наблюдает за Гутой. Чары фейри или искренняя влюбленность? Нет, не чары, Гута не старалась завоевать сердце Инквизитора, грозы ведьм и чаровников, эр Абеней отдал его добровольно. В присутствии моей бывшей служанки, уже подруги и наперсницы, я чувствовала исходящие от Инквизитора волны умиротворения, радости и… мужского желания. Насколько я знала, эр Абеней был вдовцом уже давно. Я желаю Гуте счастья, но она должна решать сама, она свободна, я давно ее отпустила, еще когда подарила ей одежду. Эр Абеней кажется мне хорошим человеком, хоть и немного испорченным стремлением прославиться. Однако он маг, а Гута – человек лишь наполовину, существо, которое можно зачаровать и подчинить. Что если я не настолько Видящая, чтобы разглядеть тайные мотивы Абенея? Что если Гута нужна Инквизитору ради каких-то скрытых целей?
— Завтра турнир магов, — сказала я, глядя в окно на зеленую стену Леса. — Посмотрим, как он пройдет. Не желаю пока сдаваться. Тион хочет, чтобы я расплела нити брачных уз с Оланной. Чтобы жениться на Виотте. Но он не против жениться и на мне! Тьма! Где логика? Зачем ему еще одна жена?!
— Ты меня слушала, Ли? — Гута огорченно пожала плечами. — Есть также обряд обмена магией.
— Что дает этот обряд? — я вновь забегала по комнате. — Эр Абеней, вы объясняли мне, но я не очень уловила.
— Потому что эр Абеней был… слишком деликатен, — Гута улыбнулась и с хитринкой в глазах покосилась на покрасневшего Инквизитора. — Все дело в близости супругов. Муж и жена образуют замкнутую магическую систему, это тебе понятно?
— Ага, одна сатана, — кивнула я.
— У нас говорят, семья – полотно. У кого-то оно крепкое и держится годами, у кого-то быстро ветшает. Если появилась дыра, иногда можно ее заштопать, а иногда – нет. Нити супругов, их судеб переплетаются при обряде в храме, но закрепляет ткань первая брачная ночь. Чем больше любовь, тем крепче сплетение жизней. В храме никто никогда не знает, благосклонность какого бога завоюет пара во время обряда.
— Для этого и нужны жрецы, это они такие вещи определяют? Волю богов? И то, что нити расплетены? — припомнила я, о чем-то таком говорил Капаида в нашу встречу в храме. Кажется я начинаю понимать роль жрецов в этом мире.
— Именно. Обычно боги выбирают себе подопечных непредсказуемо и опекают всю их жизнь. Могут и наказать, если кто-то из супругов сильно нагрешит. Могут и развести, если нет хорошего переплетения. Если в ком-то из супругов есть магия, что может вступить в противоречие, обряд меняет их дар, дает или не дает способности их детям. Это тоже непредсказуемо. Моя мама, горная фейри, после брака по людским обычаям потеряла способность проходить сквозь камень, а отец, наоборот, укрепил свой талант мастера. Второй мамин брак усилил ее способность оценивать качество драгоценных камней, добытых в шахтах. Танни унаследовал способность видеть залежи руд и камней сквозь толщи земли. Вот такой ценный и опасный дар. Ой! — Гута испуганно прикрыла рукой рот, глядя на Инквизитора. Тот сделал успокаивающий жест: его не интересуют таланты подопечного Аманиэля.
— Тион – сильный маг, — сказал эр Абеней. — Оланна бездарна, Виотта тоже. Да еще слухи о Домине ходят, что у него лесная кровь. Что он именно поэтому держит возле себя очень уступчивых и послушных магов, — эр Абеней задумчиво разглядывал свою «колыбельку для кошки». — Боюсь, слухи не безосновательны.
— Тьма! — снова выругалась я. — Я в своем родном мире жила с мужчиной, которого не хотела. Это грозит мне и здесь? Карма?
— Что?
Гута внимательно вглядывалась мне в лицо, помогая с тяжелым расшитым верхним платьем. Под него я надела свою любимую рубашку с символами.
— Чего ты так смотришь?
— Твои глаза, — фейри нахмурилась. — Они… очень ярки сегодня.
Я всмотрелась в зеркало. Да, неоновое какое-то свечение.
— Наверное, это потому что я слишком зла, Гута. Я устала от неопределенности. Весь этот отбор – фарс! Я думала, хотя бы Аманиэль сломает систему, а он вел себя сегодня… словно зайчик-капризульчик! Играл с Воином Реки на турнире магов, будто с мальчишкой! Гонял его по всему полю! Хорошо, что не задел своей зеленой магией! Понятное дело: он намного сильнее эра Алана магически! А Домин! Семь дней прошло с тех пор, как он угрожал эру Алану. Почему Тион не раскрыл свои планы? Я уверена, он готовит какую-то подлость. Лучше бы с бабами своими разобрался! Физически ощущаю исходящую от Оланны и Виотты ненависть!
— Ли, — Гута помолчала и сказала: — Подожди тут, я сейчас.
Никогда не привыкну к тому, как моя единственная в этом мире подруга ходит сквозь стены. Она появилась примерно через полчаса. Несколько торжественно, с одухотворенным лицом протянула мне… Жезл:
— Теперь он твой, Ли.
Я взяла из ее рук волшебную деревяшку.
— Эр Абеней так просто тебе его отдал?
— А что он сделает? — Гута хитро улыбнулась. — Я наследница Баллариэля. Имею право распоряжаться артефактом так, как мне вздумается. Бери и владей, Ли. Я передаю тебе Жезл в вечное владение. Тебе и твоим наследникам.
— Жезл был сделан для людей, а не для альвов, для Танни и Аманиэля он скорее забавная игрушка.
— Но ведь и я не умею им пользоваться.
— Мне в любом случае так спокойнее. Тише! Кто-то стоит у дверей. Я посмотрю.
Фейри отошла в угол и там осторожно высунулась через стену.
— Почтенный эр Родмар, Глава Гильдии Торговцев.
— Ему-то что понадобилось?
Эру Родмару понадобилась от меня особая услуга. Вот человек! Простой как две копейки! Забыл, как уговаривал суд отправить меня в монастырь?
— Вы, Ваше Высочество, говорят, собираетесь на променад с остроухим, прости боги его лесную душу. Замолвите за нас, вольных торговцев, словечко. Уж очень люди обрадовались, что Верховный король альвов мир обещал и торговую тропу через Лес. Раньше была такая тропка, да их величество король Брун как-то устроил на тамошнее зверье охоту, оленей да птицу всякую, остроухие проход и запечатали. А нам так две недели в пути экономии, через Лес-то.
— А не боитесь лесного народа?
— Мы торговцы. Мы бы и с лесными ши торговали, да безмозглые те. А вот фейри, дриады – покупатели добрые, кому меха северные приглянутся, кому ткани да обувка, кому – шкатулочка музыкальная.
— А Повелителя? — усмехнулась я. — Вон он какой… страшный.
— Так коли вы не страшитесь, так и нам… нам-то за него замуж не выходить, — объяснил эр Родмар. — Народ приободрился. Если Тион вас за Аманиэшку сговорит, всем выгода.
— А если не сговорит? — заинтересовалась я.
— Увезет вас сам, — охотно поделился соображениями торговец. — Нам большой откуп за вас тогда положен. Вы-то уже не Бруна собственность, вроде как всем принадлежите. Вы и магия ваша. Нельзя, говорят, магов с родных земель забирать. А вы – наша.
— Народная принцесса, значит, — вздохнула я. — И не проклятая уже?
— Ну… — эр Родмар немного смутился. — Доверяй, но проверяй. Зато народ теперь в вас верит. Вы Алану Эрмадонскому, Воину Реки, повязку на руку вышили. За время турнира ни ожога у него, ни раны какой. И духов-ши изгонять не пришлось! А ведь та магия, у Аманиэшки, лесная, скверная.
Устроители немного поменяли порядок состязаний: сегодня на поле соревновались жрецы. Более скучного действа и представить было трудно. Я вообще с трудом понимала, что происходит. Жрецы пели, отплясывали лихие танцы, лили что-то на землю, варили зелья, поджигали пучки сена и говорили речитативом. Время от времени я видела, как вокруг них вспыхивает розовое свечение. На лицах зрителей отражалось благоговение. Публика радовалась перфомансам, как дети мороженому, а я боролась с зевотой. Появление Аманиэля в форме змея внесло некоторое разнообразие в монотонное зрелище.
Он появился аккурат посередине турнирного поля. Жреческая братия, подхватив полы ряс, бросилась врассыпную. Я с некоторым отстраненным интересом наблюдала, как Повелитель гоняет благочестивых женихов между столиками и жаровенками с котлами. Доказав, что из присутствующих на поле претендентов от храмов и прочих богоугодных заведений в супруги принцессе и выбрать-то некого, Аманиэль направился к трибунам. На Скале сразу стало оживленно. Вскрикнула Виотта. Эра Оланна сделалась бледной, словно покойница. Брун откровенно приуныл. Некоторые почтенные эры из жюри, еще непривыкшие к подобному зрелищу, попадали между скамеек, а их дамы – в обморок. Вперед выступили вольные маги, к ним, недовольно сморщившись, укоризненно покачивая головой, присоединился эр Абеней, а эр Капаида так вообще двинулся к змею, неспеша скользящему по песку и гравию. Поднявшись над упитанным жрецом на высоту четверти своего тела, Аманиэль прошипел:
— Прочь, с-с-служитель мертвых богов! Иначе твоя аппетитная туша отлично подкрепит мои с-с-силы.
— Негоже угрожать благословленному богами посреднику! — довольно миролюбиво прокричал в ответ эр Капаида, уперев руки в круглые бока.
— Не боишься меня? Полагаешься на своих идолов? Напрас-с-сно, — с некоторым удивлением прошипел Аманиэль.
— Что он делает? Что делает этот жрец? Он храбр или безрассуден? — пробормотал рядом Тион, вцепившийся побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Домин встал во весь рост и крикнул: — Аманиэль! Переговоры, Повелитель! Предлагаю переговоры!
Змей немедленно отреагировал. Он поднялся выше, вглядываясь в трибуны.
— Кто предлагает мне мир?! Так вот ты какой, Тион-Объединитель, с-с-самопровозглашенный император!
— Аманиэль, я желаю мира на землях Коэд! Не делай ничего, что навредит дружбе людей и Леса! Яви свой истинный облик!
— А ты сам не хочеш-ш-шь явить свой второй облик? — с иронией поинтересовался Повелитель у Домина, сплетаясь и расплетаясь над стойким эром Капаидой, словно Каа перед Маугли. — И кто сказал тебе, что мой ис-с-стинный облик – облик альва, похожего на человека? Отдайте мне принцессу, и жертв не будет. И будет мир, как ты этого хочеш-ш-шь, Домин! Не я затеял с-с-сору, а твои почтенные эры. То была с-с-серьезная ошибка! За ошибки нужно рас-с-сплачиваться! С дороги, жрец!
Эр Капаида все еще стоял перед альвом, с головы до ног покрытый пылью от взмахов его хвоста.
— Господин наг-ши! — возмущенно проорал жрец. — Если вы сейчас не прекратите, я приму крайние меры! Очень не хотелось бы, но…
Зрители на трибунах ахнули. Аманиэль тоже заинтересовался.
— И что же ты сделаешь, краткоживущий? — альв наклонился ближе, распахнув клыкастую пасть.
— Я … я кое-кому пожалуюсь! Я пожалуюсь вашей…
Последние слова жреца потонули в грохоте ряда скамеек, рухнувших с уступов скалы, к счастью, без зрителей. Все оставшиеся на своих местах с удивлением наблюдали, как змей настороженно вглядывается в выпрямившегося во весь свой незначительный рост эра Капаиду.
— Кто ты? — глухо спросил Повелитель. — Как ты…?
Жрец негромко произнес еще несколько слов.
— Не с-с-смей! — прошипел Повелитель. — Только не это!
— А что мне еще остается делать? — воскликнул эр Капаида, поднимая руки кверху в жесте беспомощности. — Если другой управы на вас нет! Вы нам срываете все мероприятие! Приходите в своем альвийском обличии и поговорим как двуногий с двуногим!
Аманиэль колебался, хвост его с глухим звуком ударялся об землю.
— Сожрет, — выдохнула рядом со мной Домина.
— Не думаю, — пробормотала я.
Я чувствовала как искренность жреца, так и непритворные сомнения Аманиэля. Змей отступил, прошипев напоследок:
— Я приду как альв, посредник. Только не говори ей.
— Обещаю, Ваше Величество.
Пыль, сотрясение земли – и Аманиэль с красочными спецэффектами исчез под землей. Эр Капаида вытер лоб, размазывая грязь по лицу, и сел на землю.
… Ночь была тревожной для всего замка. Я почти не спала. Беспокойство и страх людей, окружающих меня, передавались мне с огромной силой – я ходила взад-вперед по комнате, стуча зубами. Но дело было даже не в моей способности чувствовать других, а в тех новостях, что принесла из своей очередной шпионской вылазки Гута. В кресле у гобелена сидел эр Абеней. Он двигал пальцами, между которыми причудливым, но симметричным узором был переплетены грубые нити. Эр Абеней подхватывал одну петлю, отпускал другую – и весь узор менялся. Над пальцами Инквизитора колыхалось розовое сияние.
— Повтори еще раз все, что слышала, — попросила я.
Фейри вздохнула и проговорила:
— Тион принуждал эра Алана отказаться от участия в состязании. А эр Капаида… Домин признал его заслуги, однако жрецу грозит расследование Инквизиции. Никто так и не догадался, силой каких аргументов Капаида заставил Аманиэля отступиться. Как только жрец понял, что Тиону нужны способы давления на Повелителя, замкнул уста на сто замков, вроде как это их с Аманиэлем личные дела. Теперь эр Капаида в немилости у Тиона, так ведь, эр?
— Да, эрра Гута, — с грустью кивнул Инквизитор. — Боюсь, его лишат высшего сана, а это значит, что вход в Высший Храм Семи будет для него закрыт. Как мне смотреть Капаиде в глаза? Вот так, с верхов – и кубарем вниз.
— Урод полнейший этот Домин, — прошипела я сквозь зубы не хуже Аманиэля. — А дальше? Что Тион сказал потом? Повторите это еще раз. Я не верю! Может, вы оба не так поняли?
— Ли, — Гута опять вздохнула, — Тион не в силах запретить Воину Реки отказаться от участия в отборе, но он пытается его отговорить. Он давил на эра Алана, убеждал его… угрожал. Эр Алан держится стойко, повторяя, что ему нечего терять, что он четырнадцатый, что ему нельзя выбывать из отбора. А Домин сказал, — еще один вздох, — что можно, и что если эр Алан откажется, он сам выступит в роли кандидата.
— Черт! Черт! Чертова Тьма! — я бессильно ударила кулаком в стену. — Еще один жених нарисовался! Мало мне короля Бруна! А что Домина?
— Я своими ушами слышала, как скрипели ее зубы.
— Домин имеет право взять вторую жену, если первая лишена магии, — объяснил Инквизитор. — Но не развестись, если боги сами не расплетут нити их судеб. Эрра Оланна не имеет дара, всем известно, что это был политический союз.
Гута озабоченно покачала головой.
— Ли, по-моему, самое время бежать. Я могу провести тебя в Лес там, где порвана магическая паутина. Лучше уж стать супругой Повелителя и прожить жизнь под его покровительством, чем умереть от яда или ножа наемного убийцы.
— А у Аманиэля – ревнивые наложницы, — со смешком отчаяния сказала я.
— Если держать пари, кто первый до тебя доберется, — на полном серьезе сообщила фейри, — я ставлю на Оланну.
— Угу. На втором месте в рейтинге – Виотта, — угрюмо согласилась я.
— Зрите в корень, Ваше Высочество, — поддакнул эр Абеней. — Все вышло из-под контроля. Тион делал ставку на эра Гийома, но во-первых, вы не проявили к молодому человеку достаточного интереса, во-вторых, ради вас сам Аманиэль пошел на крайние меры. Домин впечатлен. Он тоже решился на невиданный шаг – пошел против своей супруги, а это очень-очень плохо. Эарру Оланну считают недалекой, а вот я иногда в этом сомневаюсь. Вы в большой опасности, не спорю. Но Лес... — Инквизитор крякнул. — Подумайте.
Эр Абеней дважды переплел узор. Я видела, как он украдкой наблюдает за Гутой. Чары фейри или искренняя влюбленность? Нет, не чары, Гута не старалась завоевать сердце Инквизитора, грозы ведьм и чаровников, эр Абеней отдал его добровольно. В присутствии моей бывшей служанки, уже подруги и наперсницы, я чувствовала исходящие от Инквизитора волны умиротворения, радости и… мужского желания. Насколько я знала, эр Абеней был вдовцом уже давно. Я желаю Гуте счастья, но она должна решать сама, она свободна, я давно ее отпустила, еще когда подарила ей одежду. Эр Абеней кажется мне хорошим человеком, хоть и немного испорченным стремлением прославиться. Однако он маг, а Гута – человек лишь наполовину, существо, которое можно зачаровать и подчинить. Что если я не настолько Видящая, чтобы разглядеть тайные мотивы Абенея? Что если Гута нужна Инквизитору ради каких-то скрытых целей?
— Завтра турнир магов, — сказала я, глядя в окно на зеленую стену Леса. — Посмотрим, как он пройдет. Не желаю пока сдаваться. Тион хочет, чтобы я расплела нити брачных уз с Оланной. Чтобы жениться на Виотте. Но он не против жениться и на мне! Тьма! Где логика? Зачем ему еще одна жена?!
— Ты меня слушала, Ли? — Гута огорченно пожала плечами. — Есть также обряд обмена магией.
— Что дает этот обряд? — я вновь забегала по комнате. — Эр Абеней, вы объясняли мне, но я не очень уловила.
— Потому что эр Абеней был… слишком деликатен, — Гута улыбнулась и с хитринкой в глазах покосилась на покрасневшего Инквизитора. — Все дело в близости супругов. Муж и жена образуют замкнутую магическую систему, это тебе понятно?
— Ага, одна сатана, — кивнула я.
— У нас говорят, семья – полотно. У кого-то оно крепкое и держится годами, у кого-то быстро ветшает. Если появилась дыра, иногда можно ее заштопать, а иногда – нет. Нити супругов, их судеб переплетаются при обряде в храме, но закрепляет ткань первая брачная ночь. Чем больше любовь, тем крепче сплетение жизней. В храме никто никогда не знает, благосклонность какого бога завоюет пара во время обряда.
— Для этого и нужны жрецы, это они такие вещи определяют? Волю богов? И то, что нити расплетены? — припомнила я, о чем-то таком говорил Капаида в нашу встречу в храме. Кажется я начинаю понимать роль жрецов в этом мире.
— Именно. Обычно боги выбирают себе подопечных непредсказуемо и опекают всю их жизнь. Могут и наказать, если кто-то из супругов сильно нагрешит. Могут и развести, если нет хорошего переплетения. Если в ком-то из супругов есть магия, что может вступить в противоречие, обряд меняет их дар, дает или не дает способности их детям. Это тоже непредсказуемо. Моя мама, горная фейри, после брака по людским обычаям потеряла способность проходить сквозь камень, а отец, наоборот, укрепил свой талант мастера. Второй мамин брак усилил ее способность оценивать качество драгоценных камней, добытых в шахтах. Танни унаследовал способность видеть залежи руд и камней сквозь толщи земли. Вот такой ценный и опасный дар. Ой! — Гута испуганно прикрыла рукой рот, глядя на Инквизитора. Тот сделал успокаивающий жест: его не интересуют таланты подопечного Аманиэля.
— Тион – сильный маг, — сказал эр Абеней. — Оланна бездарна, Виотта тоже. Да еще слухи о Домине ходят, что у него лесная кровь. Что он именно поэтому держит возле себя очень уступчивых и послушных магов, — эр Абеней задумчиво разглядывал свою «колыбельку для кошки». — Боюсь, слухи не безосновательны.
— Тьма! — снова выругалась я. — Я в своем родном мире жила с мужчиной, которого не хотела. Это грозит мне и здесь? Карма?
Глава 14
— Что?
Гута внимательно вглядывалась мне в лицо, помогая с тяжелым расшитым верхним платьем. Под него я надела свою любимую рубашку с символами.
— Чего ты так смотришь?
— Твои глаза, — фейри нахмурилась. — Они… очень ярки сегодня.
Я всмотрелась в зеркало. Да, неоновое какое-то свечение.
— Наверное, это потому что я слишком зла, Гута. Я устала от неопределенности. Весь этот отбор – фарс! Я думала, хотя бы Аманиэль сломает систему, а он вел себя сегодня… словно зайчик-капризульчик! Играл с Воином Реки на турнире магов, будто с мальчишкой! Гонял его по всему полю! Хорошо, что не задел своей зеленой магией! Понятное дело: он намного сильнее эра Алана магически! А Домин! Семь дней прошло с тех пор, как он угрожал эру Алану. Почему Тион не раскрыл свои планы? Я уверена, он готовит какую-то подлость. Лучше бы с бабами своими разобрался! Физически ощущаю исходящую от Оланны и Виотты ненависть!
— Ли, — Гута помолчала и сказала: — Подожди тут, я сейчас.
Никогда не привыкну к тому, как моя единственная в этом мире подруга ходит сквозь стены. Она появилась примерно через полчаса. Несколько торжественно, с одухотворенным лицом протянула мне… Жезл:
— Теперь он твой, Ли.
Я взяла из ее рук волшебную деревяшку.
— Эр Абеней так просто тебе его отдал?
— А что он сделает? — Гута хитро улыбнулась. — Я наследница Баллариэля. Имею право распоряжаться артефактом так, как мне вздумается. Бери и владей, Ли. Я передаю тебе Жезл в вечное владение. Тебе и твоим наследникам.
— Жезл был сделан для людей, а не для альвов, для Танни и Аманиэля он скорее забавная игрушка.
— Но ведь и я не умею им пользоваться.
— Мне в любом случае так спокойнее. Тише! Кто-то стоит у дверей. Я посмотрю.
Фейри отошла в угол и там осторожно высунулась через стену.
— Почтенный эр Родмар, Глава Гильдии Торговцев.
— Ему-то что понадобилось?
Эру Родмару понадобилась от меня особая услуга. Вот человек! Простой как две копейки! Забыл, как уговаривал суд отправить меня в монастырь?
— Вы, Ваше Высочество, говорят, собираетесь на променад с остроухим, прости боги его лесную душу. Замолвите за нас, вольных торговцев, словечко. Уж очень люди обрадовались, что Верховный король альвов мир обещал и торговую тропу через Лес. Раньше была такая тропка, да их величество король Брун как-то устроил на тамошнее зверье охоту, оленей да птицу всякую, остроухие проход и запечатали. А нам так две недели в пути экономии, через Лес-то.
— А не боитесь лесного народа?
— Мы торговцы. Мы бы и с лесными ши торговали, да безмозглые те. А вот фейри, дриады – покупатели добрые, кому меха северные приглянутся, кому ткани да обувка, кому – шкатулочка музыкальная.
— А Повелителя? — усмехнулась я. — Вон он какой… страшный.
— Так коли вы не страшитесь, так и нам… нам-то за него замуж не выходить, — объяснил эр Родмар. — Народ приободрился. Если Тион вас за Аманиэшку сговорит, всем выгода.
— А если не сговорит? — заинтересовалась я.
— Увезет вас сам, — охотно поделился соображениями торговец. — Нам большой откуп за вас тогда положен. Вы-то уже не Бруна собственность, вроде как всем принадлежите. Вы и магия ваша. Нельзя, говорят, магов с родных земель забирать. А вы – наша.
— Народная принцесса, значит, — вздохнула я. — И не проклятая уже?
— Ну… — эр Родмар немного смутился. — Доверяй, но проверяй. Зато народ теперь в вас верит. Вы Алану Эрмадонскому, Воину Реки, повязку на руку вышили. За время турнира ни ожога у него, ни раны какой. И духов-ши изгонять не пришлось! А ведь та магия, у Аманиэшки, лесная, скверная.
