- Вкусно?
Вкуснее едали. Но киваю. Разливаю винцо в принесенные из зала бокалы. Рассматриваю ее, пригубляя алкоголь. Не мой это напиток, покрепче бы чего, но нажираться неохота. Я и в клубе составил Самойлову компанию лишь на пару рюмок.
- Какие планы на вечер?
Перехожу сразу к делу, не люблю долгих вступлений. Алина пожимает плечами.
- Отлично, - отодвигаю пустую тарелку, сверкая зубами, - тогда собирайся.
- Куда?
- В клуб сходим, потом посмотрим.
- Могу только до часу. Меня дольше не отпускают.
Взгляд Алины падает на настенные часы, показывающие, что ее разрешенное время неуклонно заканчивается.
- Но родителей то дома нет, - склоняю ее к нарушению правил.
Снова пожимает плечами. Обдумывает. Затем улыбается и кивает. Круто. Но надо будет что-то придумать с ее свободой. Она будет мне нужна чаще, чем родители ее отпускают.
А еще надо что-то придумать с ее шмотками. В клуб Алинка собралась идти все в том же синем платье. Похоже, она не была в тех местах, куда я собираюсь везти ее. Но, делать нечего, торговые центры давно закрыты. Решу вопрос с ее шмотками позже. На сегодня пойдет и так. В общем то, она довольно привлекательна и в этом платьишке, похоже, массового производства, так как она не первая, на ком я вижу его.
В клубе ей неуютно. Но пара коктейлей дают о себе знать, и скоро она трясется на танцполе. А я расслабленно валюсь на диван, вливая в себя коньяк.
- Это типа Тиназаменитель? – прикалывается Самойлов.
Киваю. Так и есть. Самому смешно. Но надо же как-то прогнать из башки ненужные мысли.
- Ну, - грустит блондин. – Она симпатичная. Может, ей волосы нарастить?
Ржу. Друг понял, что я пытаюсь сделать.
- Покрасить их, - продолжает блондин. – Знаешь, щас вообще все делают. Губы там, ресницы. Можно даже научить ее бухать, как Орловская.
- Не вздумай, - осекаю его.
- Нет, ты че, серьезно?
Киваю. Выливаю в рот очередную рюмку и иду на танцпол. Алина не умеет двигаться, как Орловская. Тина на танцполе это нечто космическое. Она словно летает в такт любой музыке, а ее лицо светится ярче, стратоскопов. В момент танца она живет только для него. Нет, для меня.
Но, берем, что дают. Пристраиваюсь к девушке, прижимая ее к себе.
- Знаешь, - кричит она в ухо, держать за мои плечи, - я тут еще не была. Мне нравится.
Это хорошо. Я хочу, чтобы ей понравилось. Она должна расслабиться. Оставляю ее на танцполе после пары совместных песен. За нашим столиком сидят Кобарь и довольно надравшийся Коршун.
- Это не Орловская! – возмущается Мишель, и его кустистые брови недовольно сходятся на переносице.
- Серьезно? – прикалываюсь я.
- Я хочу Орловскую!
- Я тоже! – поддерживаю его, пытаясь не заржать.
- Мужик, какого хрена? Почему ты не привез ее? И кто эта телка? Она мне не нравится. В нашей компании есть место только для одной девчонки.
Последние месяца три Мишка был на военных сборах. Мы не виделись и я почти успел отвыкнуть от его прямого волеизъявления, так что сейчас, смотря на знакомое с детства лицо, мне тяжело сдержаться и не прыснуть со смеху.
- О, Мишель, - сочувственно глажу его по плечу, - ты так и не научился дружить с девочками?
Леха с Олегом гогочут, а Мишель обиженно заливает обиду алкоголем. Он пьян, он ждал Тину, он не примет никого, кроме нее. Ничего, я не для него Алину притащил.
- Да пошел ты, козел. Вот когда ты был в армии, Тина заменяла тебя по-другому. А ты…
Коршун поднимается и устало тащится на танцпол. Правда, после пары тройки шагов его усталость пропадает и походка становится припрыгивающей. Несусь за ним. Не понял. Кем меня заменяла Тина? Хватаю друга за бежевый ворот шелковой рубашки – Боже! Откуда он ее взял? - останавливая «У нее был тут кто-то?» Если он ответит «да», я втащу ему.
- Ага, - довольно кивает кудрявый, - ты сам их познакомил.
- Кто?
Сдерживаюсь от удара, чтобы не пропустить имя.
- Я назвал его Романовозаменитель, - орет Миха. – Поверь, с ним ей было хорошо. Она таскала его с собой везде.
- Я врежу, - цежу сквозь зубы. – Имя.
- Она мне не говорила, как называет его, но на нем была написана твоя фамилия.
Не понял. Коршун взрывается громким хохотом, отцепляет от себя мою руку и впихивается в гудящую толпу. Смотрю вслед кудрявой голове, возвышающейся над остальными, пытаясь угомонить желание догнать его и отмудохать. Какого черта он только что сказал? Тина не изменяла мне. Я знаю это точно… Я слишком долго приучал ее к себе, чтобы она могла вот так запросто завести отношения с кем-то, как только я ушел в армию.
Выхожу на улицу. Мне надо подышать. Только бы не позвонить ей. Закуриваю. Не сразу чувствую вибрацию мобильника в кармане. Сообщение от Коршуна. На экране фиолетовый дидло. Сигарета чуть не вылетает изо рта, когда я разбираю на нем свою фамилию. Черт! Романовозаменитель! Я сам купил Тине эту штуку, чтобы ей было чем заняться, пока я буду в армии. Похоже, пока меня не было, Коршун с Тиной стали слишком близки, раз у него есть фото ее фалоэмитатора.
- Я потеряла тебя, - еле успеваю заблокировать экран, чтобы вышедшая Алина не увидела, что я так разглядываю. – Я немного устала. Может, отвезешь меня?
- Ты забыла что ли? – притягиваю ее за талию. – Родителей сегодня дома нет, и ты совершенно свободна, - вновь склоняю на темную сторону.
- А где я буду ночевать? Я немного устала.
На ее лице красивая улыбка. Но мне не хватает задорного блеска глаз, обещающего легкой схватки.
- А где бы ты хотела провести эту ночь? – касаюсь губами ее губ, заставляя себя чувствовать.
- Я всегда мечтала кататься всю ночь по городу, - отрывается от меня.
- И всего то? – ухмыляюсь, утягиваю девушку за собой, подводя к своей ламбо, открываю дверцу, - прошу.
- А как же твои друзья?
- А одного меня тебе мало?
Смеется. Садится.
Катаю Алину по Москве, заглушая музыкой необходимость в другом пассажире. Рассвет встречаем на Воробьевых горах. Алина рассказывает, как гуляла тут в выпускной. Это меня мало интересует, но я старательно слушаю, улыбаясь в нужные моменты.
- Юра, меня один парень из класса завтра в кино пригласил, - сообщает она.
- И?
Мне интересно, что она скажет дальше. Лучше для нее было бы согласиться сходить с ним в кино, ведь тогда я больше не позвоню ей, и она сможет жить привычной жизнью. Что ее ждет со мной, я и сам предположить не могу. Она нужна мне как заглушка между моей головой и ненужными мыслями. Как что-то, что будет отвлекать от постоянно мелькающих в голове зеленых глаз. Когда я смогу отвлекаться от этих мыслей без нее, она перестанет быть мне нужной, как все телки, которые были у меня в Пятигорске, пока я служил. Теперь я знаю это точно.
- Ты позвонил мне, чтобы провести время только сегодня, или…
- Или что?
На моем лице ухмылка. Мне нравится смотреть, как она мнется, боясь задать интересующий ее вопрос. Ответ на него мне известен. Обещать ей что-либо я не намерен.
- Нет, ничего.
Выходит из машины, аккуратно прикрывая дверцу. Останавливается метрах в десяти от тачки. Ждет, что я подойду. Но разборки мне не нужны. Как и отношения. Мне должно быть легко и просто с ней. Она привыкнет. Нужно лишь немного времени.
Жду ее три минуты и сигналю. Алина возвращается. На хорошеньком личике расстроенное выражение.
- Я отвечу на все вопросы, - объясняю ей правила, - если ты задашь их прямо. Додумывать не стану.
- Мы встречаемся?
- Нет.
- Зачем тогда ты приехал сегодня?
- Мне захотелось провести с тобой время.
- У тебя есть девушка?
Вот тут сложно, но я мотаю головой.
- Так мне пойти в кино с одноклассником?
- Сама думай.
Честно говоря, мне плевать, пойдет ли она. Но если пойдет, то я найду себе другую.
Дорогу до дома думаю о том, что чуток самоуважения Алиночке не повредил бы. Но она смирно сидит на месте, молча всю дорогу, а затем покорно поднимается со мной в квартиру, где выполняет все мои указания по поводу душа, постели и запрета заходить в закрытую комнату. Не поясняю, что это комната моей школьной подружки.
И она абсолютно спокойно воспринимает появление в квартире моих друзей, завалившихся среди ночи, пьяных вдрызг. Коршуна тащит Леха, потому как Олежек тоже еле сам передвигается. Ничего необычного. Нас ждет самолет Самойлова, готовый лететь в Айя-Напу, где предполагается отметить окончание учебного года и получение парнями званий. Ну круто, я на это не рассчитывал, но тут же кидаю в рюкзак необходимые мелочи. Алина отправляется домой, к такому сумбурному путешествию она не готова, да и родители вряд ли отпустят ее с компанией малознакомых парней, что мне только на руку.
Как же хорошо оказаться дома. Не совсем дома, но в городке, где я выросла, каждый уголок которого знаком с детства. Пшеничноволосый ангел, явившийся в Ногалес в виде моей подруги Эшли и вздорный чертик, живущий в Шенен, утащили меня сюда. У девчонок каникулы и они решили провести их дома, так что я могу пожить у них какое-то время.
Гордон не желал отпускать меня. Не понимаю, почему, очевидно, что я не слишком нравлюсь им с Рамоной. Но старики хотели оставить меня рядом с собой, пытаясь подкупить предложением семейной поездки к Большому каньону, который должен увидеть каждый. Вот только я уже бывала там с родителями, а Джес слишком мала, чтобы оценить всю его мощь и необъятность. Я была непреклонна. Собрала чемодан, попрощалась с малышкой, и смело села в потрепанный шевроле подруги. По дороге на всю мощь наших молодых голосов подпевали «LaBamba» группы LocLodos, подтанцовывая, насколько это возможно в транспортном средстве.
Три дня провели в пьяном угаре в доме нашего друга Томаса. Парень забабахал настоящую сумасшедшую вечеринку в стиле диско. На четвертый день пришлось выгонять народ, и до самого вечера заниматься уборкой. Но это ничего, тут, в родном городе, я отдыхаю, даже если при этом вынуждена подбирать красные картонные стаканчики из под алкоголя всех сортов и складывать их в необъятного размера мусорный мешок. Эшли так вообще досталась гора посуды. Хуже всего парням, они моют полы. А вот Шен успела снова напиться, так что возлежит на надувном матрасе посередине бассейна, покрываясь загаром, утверждает, что на пьяное тело он лучше прилипает. Надо обязательно попробовать.
Вечером смотрим «Дневник памяти». Эшли с Томом поедают третье ведро попкорна, покрытого толстым слоем карамели, Шен похрапывает, развалившись на самом мягком диване, а рука Кайла, перекинутая через мою шею, все нежнее поглаживает открытое плечо. Пока она лежала не двигаясь, я не чувствовала неприязни, это дружеская поза. Но теперь движения слишком навязчивы, и мне хочется скинуть ее. Как было бы приятно, будь это рука Романова. Приподнимаю открывающий декольте топ повыше на грудь и дергаюсь. Кайл не обращает внимания на это движением, либо делает вид, что не понял намека.
- А кола еще осталась? – охрипшим от караоке голосом спрашиваю у Томаса.
Парень кивает и, поскольку его рот занят необъятной порцией поп-корна, указывает рукой в направлении столовой. Скидываю руку своего бывшего парня и устало иду в указанном направлении. После небывалого вечериночного марафона и последующей уборки тело ватное и обмякшее. Будь тут Юра, он сам принес бы мне напиток. Но его тут нет, и больше никогда не будет. Но… прочь мысли.
- Крис, - голос Кайла настигает меня склонившейся над нижней полкой холодильника, - ты не хочешь поговорить?
- О чем? – делаю непонимающий вид, хотя прекрасно знаю, что он снова затянет песню о «нас».
- Ты знаешь.
- Нет, Кайл, - открываю банку колы, усаживаюсь за барную стойку и с наслаждением делаю несколько глотков. – Представь себе, не знаю.
- Почему ты не подала документы в колледж? Там есть кафедра русской литературы, тебе даже делать ничего не пришлось бы, - парень усаживается напротив. – Мы смогли бы учиться вместе. Я сниму квартиру неподалеку, когда закончу, чтобы быть рядом с тобой.
Его голос напряжен, как и тело, отчего выпирают косточки над грудью. И мне нравится, как сидит на его плотном теле пловца светлая серая майка, за время уборки принявшая на себя множество мелких пятен. И его густые коричневые волосы снова отросли, Кайл всегда забывал подстригать их. И мне почему-то хочется коснуться их. Что это? Возбуждение? У меня давно не было секса, так что, вполне возможно.
- Не молчи. Скажи хоть что-нибудь, - просит парень.
- Чтобы приехать сюда на пару недель, мне пришлось взять отпуск за свой счет, Кайл, - выходит как-то зло, наверное, потому что моя жизнь превратилась в дерьмо за время после смерти родителей. – А еще выслушать целую тираду от стариков, которые продолжат ее, как только я вернусь. А еще Джес вопила, словно ее укусила бешеная собака, когда увидела, что я сажусь в машину с сумкой! – говорить спокойно не получается, и я повышаю голос, потому что мне хочется орать, а еще разреветься, и, возможно, кинуть банкой колы в напольную вазу, стоящую в углу столовой, чтобы ее треск хоть немного угомонил бушующий во мне гнев. – Я не могу оставить сестру с ними! Не могу! Как ты не понимаешь? И чем, ты считаешь, я буду платить за колледж? Мой ученический фонд испарился, Кайл! Фух, - очерчиваю ладонями круг в воздухе, показывая, как произошло испарение, - и нет его! Так что, если не хочешь, чтобы я перестала разговаривать с тобой совсем, то прекрати произносить слово «колледж»!
Соскакиваю с высокого стула и несусь в небольшое патио у бассейна.
- Крис, - Кайл тоже поднимается.
- И не вздумай идти за мной! – ору я.
Вот зачем он включил эту старую пластинку? Неужели не ясно, что колледж для меня недосягаем. Планы поменялись, еще в школе, когда я познакомилась с Романовым, а теперь ушли в небытие совсем.
У меня новая жизнь! Работа в кафе, небольшая плата в котором меня вполне устраивает. Дом, ремонт в котором, оплаченный из денег моих родителей, наконец-то закончен. Симпатичный сосед Ойли, приглашающий меня на барбекю по вечерам и читающий мне свои новые статьи для сайта о животноводстве. Три собаки соседа, с которыми я хожу гулять, когда Ойли вызывают в офис, и которые поют серенады, когда он забывает покормить их. Джес, бормочащая странные словосочетания на несуществующем языке, потому что я, видимо, слишком рано начала учить ее русскому.
Черт! Моя гребанная жизнь дерьмо! Дерьмо!
Не хочу ныть в доме друга, но сдерживать слезы не моя сильная сторона. И я пускаю слезу чувствуя, как с ней выходит немного гнева на несбыточные мечты и несостоявшиеся планы и на высокого брюнета, который сейчас, как пить дать, наслаждается на одном из лучших пляжей мира, получая от жизни все то, чего так хотела я.
- Я просто побуду рядом с тобой, - снова Кайл, неслышно подкрался и сел рядом. – И не стану говорить о том, чего нельзя произносить, - коверкает фразу из «Гарри Поттера», надо же, он помнит, что это я обожаю фильмы о мальчике, который выжил. - Я просто хочу хоть как-то облегчить твою ношу.
- Почему?
Я не включила свет на улице, когда выбегала, так что теперь, в темноте, лицо Кайла кажется загорелым гораздо сильнее, чем есть на самом деле и мне хочется провести ладонью по его щеке.
- Ты знаешь, Крис, я люблю тебя, - выдыхает парень. – Всегда любил. И я ненавижу тот день, когда ты решила улететь от меня в Россию.
Зато для меня этот день и следующие за ним полтора года были самыми лучшими.
Вкуснее едали. Но киваю. Разливаю винцо в принесенные из зала бокалы. Рассматриваю ее, пригубляя алкоголь. Не мой это напиток, покрепче бы чего, но нажираться неохота. Я и в клубе составил Самойлову компанию лишь на пару рюмок.
- Какие планы на вечер?
Перехожу сразу к делу, не люблю долгих вступлений. Алина пожимает плечами.
- Отлично, - отодвигаю пустую тарелку, сверкая зубами, - тогда собирайся.
- Куда?
- В клуб сходим, потом посмотрим.
- Могу только до часу. Меня дольше не отпускают.
Взгляд Алины падает на настенные часы, показывающие, что ее разрешенное время неуклонно заканчивается.
- Но родителей то дома нет, - склоняю ее к нарушению правил.
Снова пожимает плечами. Обдумывает. Затем улыбается и кивает. Круто. Но надо будет что-то придумать с ее свободой. Она будет мне нужна чаще, чем родители ее отпускают.
А еще надо что-то придумать с ее шмотками. В клуб Алинка собралась идти все в том же синем платье. Похоже, она не была в тех местах, куда я собираюсь везти ее. Но, делать нечего, торговые центры давно закрыты. Решу вопрос с ее шмотками позже. На сегодня пойдет и так. В общем то, она довольно привлекательна и в этом платьишке, похоже, массового производства, так как она не первая, на ком я вижу его.
В клубе ей неуютно. Но пара коктейлей дают о себе знать, и скоро она трясется на танцполе. А я расслабленно валюсь на диван, вливая в себя коньяк.
- Это типа Тиназаменитель? – прикалывается Самойлов.
Киваю. Так и есть. Самому смешно. Но надо же как-то прогнать из башки ненужные мысли.
- Ну, - грустит блондин. – Она симпатичная. Может, ей волосы нарастить?
Ржу. Друг понял, что я пытаюсь сделать.
- Покрасить их, - продолжает блондин. – Знаешь, щас вообще все делают. Губы там, ресницы. Можно даже научить ее бухать, как Орловская.
- Не вздумай, - осекаю его.
- Нет, ты че, серьезно?
Киваю. Выливаю в рот очередную рюмку и иду на танцпол. Алина не умеет двигаться, как Орловская. Тина на танцполе это нечто космическое. Она словно летает в такт любой музыке, а ее лицо светится ярче, стратоскопов. В момент танца она живет только для него. Нет, для меня.
Но, берем, что дают. Пристраиваюсь к девушке, прижимая ее к себе.
- Знаешь, - кричит она в ухо, держать за мои плечи, - я тут еще не была. Мне нравится.
Это хорошо. Я хочу, чтобы ей понравилось. Она должна расслабиться. Оставляю ее на танцполе после пары совместных песен. За нашим столиком сидят Кобарь и довольно надравшийся Коршун.
- Это не Орловская! – возмущается Мишель, и его кустистые брови недовольно сходятся на переносице.
- Серьезно? – прикалываюсь я.
- Я хочу Орловскую!
- Я тоже! – поддерживаю его, пытаясь не заржать.
- Мужик, какого хрена? Почему ты не привез ее? И кто эта телка? Она мне не нравится. В нашей компании есть место только для одной девчонки.
Последние месяца три Мишка был на военных сборах. Мы не виделись и я почти успел отвыкнуть от его прямого волеизъявления, так что сейчас, смотря на знакомое с детства лицо, мне тяжело сдержаться и не прыснуть со смеху.
- О, Мишель, - сочувственно глажу его по плечу, - ты так и не научился дружить с девочками?
Леха с Олегом гогочут, а Мишель обиженно заливает обиду алкоголем. Он пьян, он ждал Тину, он не примет никого, кроме нее. Ничего, я не для него Алину притащил.
- Да пошел ты, козел. Вот когда ты был в армии, Тина заменяла тебя по-другому. А ты…
Коршун поднимается и устало тащится на танцпол. Правда, после пары тройки шагов его усталость пропадает и походка становится припрыгивающей. Несусь за ним. Не понял. Кем меня заменяла Тина? Хватаю друга за бежевый ворот шелковой рубашки – Боже! Откуда он ее взял? - останавливая «У нее был тут кто-то?» Если он ответит «да», я втащу ему.
- Ага, - довольно кивает кудрявый, - ты сам их познакомил.
- Кто?
Сдерживаюсь от удара, чтобы не пропустить имя.
- Я назвал его Романовозаменитель, - орет Миха. – Поверь, с ним ей было хорошо. Она таскала его с собой везде.
- Я врежу, - цежу сквозь зубы. – Имя.
- Она мне не говорила, как называет его, но на нем была написана твоя фамилия.
Не понял. Коршун взрывается громким хохотом, отцепляет от себя мою руку и впихивается в гудящую толпу. Смотрю вслед кудрявой голове, возвышающейся над остальными, пытаясь угомонить желание догнать его и отмудохать. Какого черта он только что сказал? Тина не изменяла мне. Я знаю это точно… Я слишком долго приучал ее к себе, чтобы она могла вот так запросто завести отношения с кем-то, как только я ушел в армию.
Выхожу на улицу. Мне надо подышать. Только бы не позвонить ей. Закуриваю. Не сразу чувствую вибрацию мобильника в кармане. Сообщение от Коршуна. На экране фиолетовый дидло. Сигарета чуть не вылетает изо рта, когда я разбираю на нем свою фамилию. Черт! Романовозаменитель! Я сам купил Тине эту штуку, чтобы ей было чем заняться, пока я буду в армии. Похоже, пока меня не было, Коршун с Тиной стали слишком близки, раз у него есть фото ее фалоэмитатора.
- Я потеряла тебя, - еле успеваю заблокировать экран, чтобы вышедшая Алина не увидела, что я так разглядываю. – Я немного устала. Может, отвезешь меня?
- Ты забыла что ли? – притягиваю ее за талию. – Родителей сегодня дома нет, и ты совершенно свободна, - вновь склоняю на темную сторону.
- А где я буду ночевать? Я немного устала.
На ее лице красивая улыбка. Но мне не хватает задорного блеска глаз, обещающего легкой схватки.
- А где бы ты хотела провести эту ночь? – касаюсь губами ее губ, заставляя себя чувствовать.
- Я всегда мечтала кататься всю ночь по городу, - отрывается от меня.
- И всего то? – ухмыляюсь, утягиваю девушку за собой, подводя к своей ламбо, открываю дверцу, - прошу.
- А как же твои друзья?
- А одного меня тебе мало?
Смеется. Садится.
Катаю Алину по Москве, заглушая музыкой необходимость в другом пассажире. Рассвет встречаем на Воробьевых горах. Алина рассказывает, как гуляла тут в выпускной. Это меня мало интересует, но я старательно слушаю, улыбаясь в нужные моменты.
- Юра, меня один парень из класса завтра в кино пригласил, - сообщает она.
- И?
Мне интересно, что она скажет дальше. Лучше для нее было бы согласиться сходить с ним в кино, ведь тогда я больше не позвоню ей, и она сможет жить привычной жизнью. Что ее ждет со мной, я и сам предположить не могу. Она нужна мне как заглушка между моей головой и ненужными мыслями. Как что-то, что будет отвлекать от постоянно мелькающих в голове зеленых глаз. Когда я смогу отвлекаться от этих мыслей без нее, она перестанет быть мне нужной, как все телки, которые были у меня в Пятигорске, пока я служил. Теперь я знаю это точно.
- Ты позвонил мне, чтобы провести время только сегодня, или…
- Или что?
На моем лице ухмылка. Мне нравится смотреть, как она мнется, боясь задать интересующий ее вопрос. Ответ на него мне известен. Обещать ей что-либо я не намерен.
- Нет, ничего.
Выходит из машины, аккуратно прикрывая дверцу. Останавливается метрах в десяти от тачки. Ждет, что я подойду. Но разборки мне не нужны. Как и отношения. Мне должно быть легко и просто с ней. Она привыкнет. Нужно лишь немного времени.
Жду ее три минуты и сигналю. Алина возвращается. На хорошеньком личике расстроенное выражение.
- Я отвечу на все вопросы, - объясняю ей правила, - если ты задашь их прямо. Додумывать не стану.
- Мы встречаемся?
- Нет.
- Зачем тогда ты приехал сегодня?
- Мне захотелось провести с тобой время.
- У тебя есть девушка?
Вот тут сложно, но я мотаю головой.
- Так мне пойти в кино с одноклассником?
- Сама думай.
Честно говоря, мне плевать, пойдет ли она. Но если пойдет, то я найду себе другую.
Дорогу до дома думаю о том, что чуток самоуважения Алиночке не повредил бы. Но она смирно сидит на месте, молча всю дорогу, а затем покорно поднимается со мной в квартиру, где выполняет все мои указания по поводу душа, постели и запрета заходить в закрытую комнату. Не поясняю, что это комната моей школьной подружки.
И она абсолютно спокойно воспринимает появление в квартире моих друзей, завалившихся среди ночи, пьяных вдрызг. Коршуна тащит Леха, потому как Олежек тоже еле сам передвигается. Ничего необычного. Нас ждет самолет Самойлова, готовый лететь в Айя-Напу, где предполагается отметить окончание учебного года и получение парнями званий. Ну круто, я на это не рассчитывал, но тут же кидаю в рюкзак необходимые мелочи. Алина отправляется домой, к такому сумбурному путешествию она не готова, да и родители вряд ли отпустят ее с компанией малознакомых парней, что мне только на руку.
***
Как же хорошо оказаться дома. Не совсем дома, но в городке, где я выросла, каждый уголок которого знаком с детства. Пшеничноволосый ангел, явившийся в Ногалес в виде моей подруги Эшли и вздорный чертик, живущий в Шенен, утащили меня сюда. У девчонок каникулы и они решили провести их дома, так что я могу пожить у них какое-то время.
Гордон не желал отпускать меня. Не понимаю, почему, очевидно, что я не слишком нравлюсь им с Рамоной. Но старики хотели оставить меня рядом с собой, пытаясь подкупить предложением семейной поездки к Большому каньону, который должен увидеть каждый. Вот только я уже бывала там с родителями, а Джес слишком мала, чтобы оценить всю его мощь и необъятность. Я была непреклонна. Собрала чемодан, попрощалась с малышкой, и смело села в потрепанный шевроле подруги. По дороге на всю мощь наших молодых голосов подпевали «LaBamba» группы LocLodos, подтанцовывая, насколько это возможно в транспортном средстве.
Три дня провели в пьяном угаре в доме нашего друга Томаса. Парень забабахал настоящую сумасшедшую вечеринку в стиле диско. На четвертый день пришлось выгонять народ, и до самого вечера заниматься уборкой. Но это ничего, тут, в родном городе, я отдыхаю, даже если при этом вынуждена подбирать красные картонные стаканчики из под алкоголя всех сортов и складывать их в необъятного размера мусорный мешок. Эшли так вообще досталась гора посуды. Хуже всего парням, они моют полы. А вот Шен успела снова напиться, так что возлежит на надувном матрасе посередине бассейна, покрываясь загаром, утверждает, что на пьяное тело он лучше прилипает. Надо обязательно попробовать.
Вечером смотрим «Дневник памяти». Эшли с Томом поедают третье ведро попкорна, покрытого толстым слоем карамели, Шен похрапывает, развалившись на самом мягком диване, а рука Кайла, перекинутая через мою шею, все нежнее поглаживает открытое плечо. Пока она лежала не двигаясь, я не чувствовала неприязни, это дружеская поза. Но теперь движения слишком навязчивы, и мне хочется скинуть ее. Как было бы приятно, будь это рука Романова. Приподнимаю открывающий декольте топ повыше на грудь и дергаюсь. Кайл не обращает внимания на это движением, либо делает вид, что не понял намека.
- А кола еще осталась? – охрипшим от караоке голосом спрашиваю у Томаса.
Парень кивает и, поскольку его рот занят необъятной порцией поп-корна, указывает рукой в направлении столовой. Скидываю руку своего бывшего парня и устало иду в указанном направлении. После небывалого вечериночного марафона и последующей уборки тело ватное и обмякшее. Будь тут Юра, он сам принес бы мне напиток. Но его тут нет, и больше никогда не будет. Но… прочь мысли.
- Крис, - голос Кайла настигает меня склонившейся над нижней полкой холодильника, - ты не хочешь поговорить?
- О чем? – делаю непонимающий вид, хотя прекрасно знаю, что он снова затянет песню о «нас».
- Ты знаешь.
- Нет, Кайл, - открываю банку колы, усаживаюсь за барную стойку и с наслаждением делаю несколько глотков. – Представь себе, не знаю.
- Почему ты не подала документы в колледж? Там есть кафедра русской литературы, тебе даже делать ничего не пришлось бы, - парень усаживается напротив. – Мы смогли бы учиться вместе. Я сниму квартиру неподалеку, когда закончу, чтобы быть рядом с тобой.
Его голос напряжен, как и тело, отчего выпирают косточки над грудью. И мне нравится, как сидит на его плотном теле пловца светлая серая майка, за время уборки принявшая на себя множество мелких пятен. И его густые коричневые волосы снова отросли, Кайл всегда забывал подстригать их. И мне почему-то хочется коснуться их. Что это? Возбуждение? У меня давно не было секса, так что, вполне возможно.
- Не молчи. Скажи хоть что-нибудь, - просит парень.
- Чтобы приехать сюда на пару недель, мне пришлось взять отпуск за свой счет, Кайл, - выходит как-то зло, наверное, потому что моя жизнь превратилась в дерьмо за время после смерти родителей. – А еще выслушать целую тираду от стариков, которые продолжат ее, как только я вернусь. А еще Джес вопила, словно ее укусила бешеная собака, когда увидела, что я сажусь в машину с сумкой! – говорить спокойно не получается, и я повышаю голос, потому что мне хочется орать, а еще разреветься, и, возможно, кинуть банкой колы в напольную вазу, стоящую в углу столовой, чтобы ее треск хоть немного угомонил бушующий во мне гнев. – Я не могу оставить сестру с ними! Не могу! Как ты не понимаешь? И чем, ты считаешь, я буду платить за колледж? Мой ученический фонд испарился, Кайл! Фух, - очерчиваю ладонями круг в воздухе, показывая, как произошло испарение, - и нет его! Так что, если не хочешь, чтобы я перестала разговаривать с тобой совсем, то прекрати произносить слово «колледж»!
Соскакиваю с высокого стула и несусь в небольшое патио у бассейна.
- Крис, - Кайл тоже поднимается.
- И не вздумай идти за мной! – ору я.
Вот зачем он включил эту старую пластинку? Неужели не ясно, что колледж для меня недосягаем. Планы поменялись, еще в школе, когда я познакомилась с Романовым, а теперь ушли в небытие совсем.
У меня новая жизнь! Работа в кафе, небольшая плата в котором меня вполне устраивает. Дом, ремонт в котором, оплаченный из денег моих родителей, наконец-то закончен. Симпатичный сосед Ойли, приглашающий меня на барбекю по вечерам и читающий мне свои новые статьи для сайта о животноводстве. Три собаки соседа, с которыми я хожу гулять, когда Ойли вызывают в офис, и которые поют серенады, когда он забывает покормить их. Джес, бормочащая странные словосочетания на несуществующем языке, потому что я, видимо, слишком рано начала учить ее русскому.
Черт! Моя гребанная жизнь дерьмо! Дерьмо!
Не хочу ныть в доме друга, но сдерживать слезы не моя сильная сторона. И я пускаю слезу чувствуя, как с ней выходит немного гнева на несбыточные мечты и несостоявшиеся планы и на высокого брюнета, который сейчас, как пить дать, наслаждается на одном из лучших пляжей мира, получая от жизни все то, чего так хотела я.
- Я просто побуду рядом с тобой, - снова Кайл, неслышно подкрался и сел рядом. – И не стану говорить о том, чего нельзя произносить, - коверкает фразу из «Гарри Поттера», надо же, он помнит, что это я обожаю фильмы о мальчике, который выжил. - Я просто хочу хоть как-то облегчить твою ношу.
- Почему?
Я не включила свет на улице, когда выбегала, так что теперь, в темноте, лицо Кайла кажется загорелым гораздо сильнее, чем есть на самом деле и мне хочется провести ладонью по его щеке.
- Ты знаешь, Крис, я люблю тебя, - выдыхает парень. – Всегда любил. И я ненавижу тот день, когда ты решила улететь от меня в Россию.
Зато для меня этот день и следующие за ним полтора года были самыми лучшими.
