- Мне нужен твой рот.
Она необычно послушна сегодня. Никаких пререканий. Просто выполняет все, о чем я прошу. Словно прощается. Наверное, так и есть. Ее отказ не в стиле "попроси меня еще". Ее отказ, это отказ. Тина улыбается, но в ее глазах слезы. Ничего не понимаю. Что с ней такое?
Бешусь и набрасываюсь на ее тело снова и снова. Кончаю, и через пару минут возбуждаюсь опять. Отстаю от нее лишь с рассветом. Тина сворачивается калачиком и засыпает. Разглядываю ее. На руке явно отпечатана чья-то пятерня, вверху живота тоже пара синяков. Это не моих рук дело. Колено разбито. Боль, возникшая внутри невыносима, и я запиваю ее виски, заказанным в номер.
Телефон Тины молчит. Надеюсь, сегодня она не работает. Этой ночи мне было мало.
Выхожу прогуляться, пока Тина спит. Я то дрых в самолете десять часов, так что спать не тянет. Да я и не смог бы уснуть рядом с ней.
Еду в кафе «У мисс Сарваро».
- Нет, Глен, сегодня у Кристины выходной.
Поворачиваюсь на голос полненькой официантки, подающей кофе мужику, пристававшему к Тине. В том, что они говорят о ней сомнений нет.
Заказываю кофе с порцией блинов, которые улыбчивая полная официантка щедро поливает фруктовым джемом. На ее бейдже выведено «Мисси». Что за имя такое? Как кличка. Но… им мое имя тоже в новинку. Наблюдаю в окно, как Глен садится в машину. Хочу проследовать за ним, меня тянет к плодотворному разговору. Но громкий голос Мисси отвлекает.
- Нет, мистер Уолтерс, Кристина сегодня не работает. Разве она вам не говорила, что у нее выходной?
Мужчина, с которым она разговаривает, стоит ко мне спиной, но я понимаю, что это дед Тины. Дядя Рус называл его фамилию. Голова мужчины покрыта седыми волосами, но он не сгорбленный старик, каким я запомнил его. Твердым голосом он интересуется, не знает ли Мисси куда направилась его внучка после смены. Он потерял Тину, это очевидно. Мисси не знает. Слышу, как дед говорит о нападении на Тину, и теперь он переживает, что оно повторилось, потому что его девочка не пришла ночью домой. А он видел ее машину по пути в кафе.
Звоню Орловской. Номер выключен. Вот почему телефон молчал. Она отключила его. Краем глаза замечаю, как отъезжает от кафе серебристая БМВ.
Старик садится за столик напротив моего. На меня не смотрит, что хорошо, иначе мог бы вспомнить. Саманта была похожа на него. Тот же прямой нос и заостренный подбородок. Сейчас лицо мужчины испещрено морщинами, а глаза бесцельно блуждают по пейзажу за окном, словно он не может сосредоточить взгляд. Рука, держащая чашку кофе, подрагивает. Он переживает за свою внучку.
Оставляю плату и выхожу из кафе. Несусь в отель, где оставил Тину.
Она лежит в том же положении, в каком я оставил ее.
Легко тормошу ее за плечо, попутно включая ее мобильник.
- Что? Ты уже улетаешь? – мямлит девчонка.
- Позвони деду, он тебя потерял.
- Вот черт!
Орловская соскакивает с кровати, прикрываясь простыней. Смешно, будто я ее не видел. Отдаю ей мобильник, машинально запоминая вводимый ею код разблокировки.
- Дедушка. Прости! – нервно кричит в трубку. – Зарядка села. Не кричи! Я в гостях у подруги. Я забыла предупредить, что поеду… Я же попросила прощенья! Хватит кричать!
Закрывает глаза ладонью, и валится обратно на кровать.
- Дедушка, извини, со мной все в порядке. Прости меня! Не о чем тебе переживать. Я приеду, - смотрит на меня, одними губами шепчу «вечером», - вечером, я приеду вечером.
В трубке слышится бас старика. Отчетливо мелькает слово «выгоню».
- Мы поехали на машине Сары, зачем гонять две машины? … Да, прости, дедушка, вечером я буду дома.
Со стоном выключает телефон. Лежит некоторое время неподвижно, пока я заказываю завтрак в номер. Хочет уйти в душ, но я хватаю ее и укладываю обратно на кровать.
- Юр, дай мне в душ сходить!
Смеется, брыкаясь руками и ногами, когда я срываю с нее простыню и целую животик.
- Лежи смирно, - прошу ее и кусаю твердый розовый сосок.
Тина втягивает воздух, подаваясь грудью вперед. Как я хотел всего этого! Просто валяться с ней вот так на кровати, и не думать ни о чем. Наслаждаться ее нежным голосом, звуком переливающегося веселого смеха, звонкого хихиканья. Она проводит пальцами по моей спине, и я с рычанием впиваюсь в ее рот. Отталкивает меня, ловко уворачиваясь, соскакивает с кровати и скрывается в душе.
Снимаю футболку и вытягиваюсь на кровати в ожидании. Она испугалась старика. Почему? Что он может с ней сделать? Зависит от него финансово? Вряд ли, иначе давно была бы в колледже. Но дядя Рус сказал, что она даже не подавала туда документы. Вот, кстати, моя учеба начинается через неделю. А Тина… Не пойму ее. Всегда понимал, научился читать ее и просчитывать, а сейчас не могу, и это меня бесит. Может, бабка больна и она не может оставить ее? Но ведь до нее старики как-то справлялись сами, какого черта она решила остаться с ними?
В номер стучатся. Забираю принесенный завтрак.
Может, просто запихать ее в самолет и увезти в Москву, как и планировал?
Вот только увидев ее вчера, понял, что хочу ее желания. Хочу, чтобы она полетела сама.
- Отвезешь меня?
Выходит из душа снова в простыне. Ищет глазами свою форму.
Мотаю головой. «Иди ко мне».
- Юр, мне надо домой.
- Только вечером, так что до вечера я тебя не выпущу. Давай, снимай это с себя, - указываю рукой на белое полотно, скрывающее от меня ее тело.
Тина не двигается, не улыбается.
- Юр, обещай, что улетишь потом, и больше не вернешься, - просит после нескольких минут молчания.
- Никаких обещаний я тебе давать не буду, хорошая, - бешусь. – Я буду прилетать, когда захочу тебя, раз уж ты не желаешь улететь со мной, так что будь так любезна, внеси меня в свое расписание. А сейчас иди сюда.
Соскакиваю с кровати, подхожу, резко прижимаю ее к себе, легко касаясь полных губ. Поднимаю ее лицо за подбородок, чтобы смотрела на меня своим страдальческим взглядом. Бесит меня! Пытается вывернуться из моих рук, лишний раз давая повод животному внутри меня. Знает же, что я ненавижу это. Подхватываю ее на руки, и получаю по лицу затрещину, сопровождающуюся тихим «сволочь, не трогай меня». Больше мне ничего не нужно слышать. Смакую легкую боль от ее удара, чувствуя, как губы изгибаются в ухмылке. Держу ее подбородок сильнее, привлекая взгляд.
- Ты будешь раздвигать ноги и открывать рот каждый раз, когда я попрошу тебя об этом.
- Пусти, - хочет вырваться, но я держу ее, - ты говоришь грубо.
- Смотри, как бы я еще кое-что грубо не начал делать. Снимай это, она не нужна нам сейчас.
Срываю с нее чертову простынь, выкидывая ее на кровать, а за ней укладываю туда девчонку, тут же придавливая ее собой. Тина пытается оттолкнуть меня, так что заламываю ее руки над головой, раздвигаю ноги коленом «Будем грубо?». Долго ждать ответа не приходится, она мотает головой, и я расцепляю ладонь, освобождая ее руки.
- Ты мне больно сделал, - пищит она.
- Не ной, - глажу потрясающую выпуклость ее грудей, впиваясь в них губами.
Орловская расслабляется, поддаваясь мне. Вот зачем надо было строить из себя недотрогу? Сама ведь хочет. Ее даже возбуждать на надо, она уже течет, так что я просто вхожу в нее одним резким движением, кайфуя от теплой тесноты, в которую погружаюсь. Каждая жилка члена сейчас пульсирует. Приподнимаю ее бедра, чтобы проходить в нее дальше, Тина мягко стонет, сжимаясь подо мной. Вдалбливаюсь в нее, сжимая бедра сильнее, поддерживаю, когда ее тело выгибается в конвульсиях, и только потом кончаю сам.
- Юр, дай мне слово, - мягкие подушечки ее тонких пальчиков гладят волосы на моей груди, возбуждая во мне новую жаркую волну. – Я знаю, ты сдержишь его.
- Тина, я же сказал, что не отстану. Ты мне нужна, и ты у меня будешь.
Смешно, она что, реально думает, что я просто так оставлю ее? Да нифига! Неужели она так и не поняла за все это время – я получаю то, что хочу. Не важно, сколько это займет времени.
- Я не игрушка, Юр, - говорит грустно.
- Думай, как хочешь, Тина. Я не для поиграть тебя зову. Я предлагаю тебе жить вместе, как мы хотели. Ты пойдешь учиться, куда захочешь, мы еще успеем подать документы.
- Зачем ты это говоришь? Я ведь уже сказала, что не поеду. Просто прими это.
- Значит, прими то, что я буду прилетать, когда решу нужным трахнуть тебя.
По груди прилетает шлепок от ее ладони. Усмехаюсь. Пусть бесится.
- Я не кукла! – кричит. – Ты не можешь делать со мной, что тебе вздумается. Это была наша прощальная ночь!
- А это наш прощальный день, - лежу спокойно, заложил руки за голову, не двигаюсь. – И будут еще прощальные дни и ночи. Их будет много, пока тебе не надоест прощаться со мной и строить из себя мученицу.
- Не строю я из себя никого!
Он ничего не понимает! И не хочет понимать! Придурок! Замахиваюсь, чтобы снова врезать ему, но Юра перехватывает мою руку и впивается озлобленным взглядом. Расслабляю руку, он выпускает ее, хватая меня за волосы, приближает мое лицо к своему.
- Ты моя, - шипит он, - я хочу тебя. Хочешь сидеть в этом городишке, пожалуйста, тешься. Но подумай вот о чем, хорошая, будешь ли ты нужна, когда все же решишь вернуться? А ты решишь, потому что я не отдам тебя никому. Узнаю, что нашла себе кого-то, убью обоих. Не шучу. Будешь думать слишком долго, я просто запихну тебя в самолет и увезу в Москву.
- Т… ты… Юр, - по ледяной спине стекает капля пота, он пугает меня, - ты не сможешь.
- Думаешь? – на его лице появляется злобный оскал. – А ты проверь, Тина, проверь. Старик поищет тебя и перестанет, подумав, что ты свалила сама. Кто еще будет искать тебя? Сама не поймешь, как окажешься в Москве. А теперь встань на колени и успокой меня.
Он тянет меня за волосы к краю кровати, аккуратно, не причиняя боли. Но унизить меня больше вряд ли возможно. Словно куклу, опускает на колени, не обращая внимания на мое сопротивление, подносит мое лицо к эрегированному члену. Раньше он никогда так не делал. А теперь вдалбливается в мой рот, оттягивая голову вниз, чтобы проникнуть в горло. Выходит только на пару секунд, в которые я судорожно набираю воздух. Отталкиваю его, упираясь ладонями в его ноги, но Юра заламывает их назад одной рукой, и я не могу больше сопротивляться. Выплевываю слюни на пол, прося его остановиться, парень усмехается, отпускает руки, перемещая их на голову, и продолжает. Струя спермы выстреливает в самое горло, вызывая приступ кашля. Его ладонь закрывает мой рот, и отпускает только, когда я проглатываю все его выделения. Романов садится на кровать, оставляя меня без поддержки. Падаю на пол, давясь слезами от боли унижения. Не могу дышать, нос заложен слизью, горло болит, голова гудит.
Это не тот человек, квартиру которого я считала домом, к кому могла обратиться с любой проблемой. Не тот, чей приподнятый уголок губы развеивал сомнения и страхи, а сильные руки снимали усталость и боль. Сегодня эти руки причинили боль, и я еще не могу понять, как отношусь к этому. Но то, что моего школьного мальчика больше нет, очевидная истина.
Нет отвращения или злобы, даже обиды нет. Я чувствую унижение и страх.
Хочу подняться и уйти как можно быстрее. А еще очень хочу пить.
- Помочь?
Само благородство.
- Не прикасайся ко мне, - шепчу, сглатывая болезненный ком в горле, - больше никогда. То, что ты сделал, называется насилием.
- Так вызови полицию, - кидает он, поднимается с кровати, - и не вздумай свалить, пока меня не будет, - и скрывается в душе.
Ложусь на кровать, сплевывая накапливающиеся слюни прямо на пол, туда, где их собралась уже лужица. Интересно, в этом великолепном дорогом номере происходило что-нибудь более грязное?
Лежу несколько секунд, а затем вскакиваю. Жажда одолела. Выпиваю оба стакана с соком, стоящие на подносе на небольшом столике. Завтрак Юра заказал, а вот поесть мне так и не дал. Повязываю простынь на груди и иду на поиски воды. Горло саднит.
Почему я не ухожу? Я ведь могу просто выйти, пока он в ванной? Боюсь, что приедет в дом деда? Не посмеет. Дед просто выставит его…
Да ладно, о чем это я? Никто никогда не выставит этого парня ни откуда, если он сам этого не захочет. Я пересекла океан в надежде, что он оставит меня, но от тут, трахает меня в рот, как будто так и должно быть.
Кухни в номере нет, но рядом с холлом стоят два небольших холодильника, в одном из которых нахожу прохладную воду. Вот только рука к ней не тянется. Звоню на ресепшн и заказываю шампанское. Прошу самое дорогое. Буду шиковать. Романов заплатит за унижение, которому подверг меня. Мысль неплохая, так что звоню на ресепшн еще раз и требую лососевый стейк. А затем устраиваюсь за столиком, нападая на остывшие блинчики, принесенные на завтрак. Попутно изучаю ассортимент интернет-магазина одежды. Мне не помешают новые кеды и платьице. Оформляю заказ.
Юра выходит голым. Черт! Почему я все еще возбуждена? Он, кстати, тоже. Я должна ненавидеть его за то, что он сотворил. Усмехается, замечая, как я пялюсь на его член, обвязывает бедра белым полотенцем, которым только что вытер волосы… жесткие черные волосы, которые так хочется схватить и дернуть… черт! Девушка, только что подвергшаяся насильственным действиям! Угомонитесь! Имейте хоть каплю самоуважения! Парень выходит на балкон, откуда через пару секунд доносится запах сигаретного дыма. Затягиваю простыню покрепче на груди и иду к нему.
- Дашь? Моя сумочка осталась в машине.
Молча протягивает пачку сигарет. Я не люблю такие. Толстые и без ментола. Но покурить хочется очень уж сильно. Выходит как раз в момент, когда в дверь стучат. «Обслуживание номеров» - доносится с той стороны. Юра вопросительно смотрит на меня.
- У меня праздник, - указываю на дверь, пусть сам открывает.
Романов смеется, увидев шампанское, просит горничную оставить тележку с едой.
Наслаждаюсь вкусом холодного розового напитка, шипящего на языке и оставляющего приятную сладость в пострадавшем горле.
- Почему не крабы?
Себе достает бутылку пива из холодильника.
- Руки марать не охота.
Хитрый огонек в его глазах заставляет подойти ближе и прижаться к теплому голому торсу. Романов проходит ладонью по моей спине «Прогуляться не хочешь?».
- Я думала, ты будешь трахать меня до вечера, - целую его ключицу быстрыми прикосновениями губ. – Или тебе нужна передышка? – смотрю на парня с вызовом.
Предательское тело требует его прикосновений.
- Я подумал, что ты м-мм, как бы это сказать, не в настроении, - ухмыляется.
Знает, гад, что я не могу противостоять его притяжению, что бы он ни сделал.
- Ты сделал мне больно, - надуваю губы, показывая обиду, - и унизил меня.
- Это потому что ты отказываешься ехать со мной, Тина. Не зли меня.
- Не начинай снова этот разговор, пожалуйста. Ты тут, давай просто хорошо проведем время. А потом ты улетишь и мы больше не встретимся.
- Ооо, мы встретимся, - сильные руки поднимают меня и тащат к кровати. - Я же сказал, что буду прилетать.
- Не будешь.
- Еще как буду. Держи в голове тот факт, что я могу появиться в любую минуту. Так что держи себя в форме и приведи в порядок.
- Что? Я в порядке!
И я возмущена.
- Нет, - его губы касаются моих пальчиков, - ты не в порядке, Тина. Ты похудела.
- Это же хорошо!
- Да нифига! Верни ту форму, которая была в школе. Приведи руки и волосы в порядок. И я не хочу видеть синяков под глазами.
***
Она необычно послушна сегодня. Никаких пререканий. Просто выполняет все, о чем я прошу. Словно прощается. Наверное, так и есть. Ее отказ не в стиле "попроси меня еще". Ее отказ, это отказ. Тина улыбается, но в ее глазах слезы. Ничего не понимаю. Что с ней такое?
Бешусь и набрасываюсь на ее тело снова и снова. Кончаю, и через пару минут возбуждаюсь опять. Отстаю от нее лишь с рассветом. Тина сворачивается калачиком и засыпает. Разглядываю ее. На руке явно отпечатана чья-то пятерня, вверху живота тоже пара синяков. Это не моих рук дело. Колено разбито. Боль, возникшая внутри невыносима, и я запиваю ее виски, заказанным в номер.
Телефон Тины молчит. Надеюсь, сегодня она не работает. Этой ночи мне было мало.
Выхожу прогуляться, пока Тина спит. Я то дрых в самолете десять часов, так что спать не тянет. Да я и не смог бы уснуть рядом с ней.
Еду в кафе «У мисс Сарваро».
- Нет, Глен, сегодня у Кристины выходной.
Поворачиваюсь на голос полненькой официантки, подающей кофе мужику, пристававшему к Тине. В том, что они говорят о ней сомнений нет.
Заказываю кофе с порцией блинов, которые улыбчивая полная официантка щедро поливает фруктовым джемом. На ее бейдже выведено «Мисси». Что за имя такое? Как кличка. Но… им мое имя тоже в новинку. Наблюдаю в окно, как Глен садится в машину. Хочу проследовать за ним, меня тянет к плодотворному разговору. Но громкий голос Мисси отвлекает.
- Нет, мистер Уолтерс, Кристина сегодня не работает. Разве она вам не говорила, что у нее выходной?
Мужчина, с которым она разговаривает, стоит ко мне спиной, но я понимаю, что это дед Тины. Дядя Рус называл его фамилию. Голова мужчины покрыта седыми волосами, но он не сгорбленный старик, каким я запомнил его. Твердым голосом он интересуется, не знает ли Мисси куда направилась его внучка после смены. Он потерял Тину, это очевидно. Мисси не знает. Слышу, как дед говорит о нападении на Тину, и теперь он переживает, что оно повторилось, потому что его девочка не пришла ночью домой. А он видел ее машину по пути в кафе.
Звоню Орловской. Номер выключен. Вот почему телефон молчал. Она отключила его. Краем глаза замечаю, как отъезжает от кафе серебристая БМВ.
Старик садится за столик напротив моего. На меня не смотрит, что хорошо, иначе мог бы вспомнить. Саманта была похожа на него. Тот же прямой нос и заостренный подбородок. Сейчас лицо мужчины испещрено морщинами, а глаза бесцельно блуждают по пейзажу за окном, словно он не может сосредоточить взгляд. Рука, держащая чашку кофе, подрагивает. Он переживает за свою внучку.
Оставляю плату и выхожу из кафе. Несусь в отель, где оставил Тину.
Она лежит в том же положении, в каком я оставил ее.
Легко тормошу ее за плечо, попутно включая ее мобильник.
- Что? Ты уже улетаешь? – мямлит девчонка.
- Позвони деду, он тебя потерял.
- Вот черт!
Орловская соскакивает с кровати, прикрываясь простыней. Смешно, будто я ее не видел. Отдаю ей мобильник, машинально запоминая вводимый ею код разблокировки.
- Дедушка. Прости! – нервно кричит в трубку. – Зарядка села. Не кричи! Я в гостях у подруги. Я забыла предупредить, что поеду… Я же попросила прощенья! Хватит кричать!
Закрывает глаза ладонью, и валится обратно на кровать.
- Дедушка, извини, со мной все в порядке. Прости меня! Не о чем тебе переживать. Я приеду, - смотрит на меня, одними губами шепчу «вечером», - вечером, я приеду вечером.
В трубке слышится бас старика. Отчетливо мелькает слово «выгоню».
- Мы поехали на машине Сары, зачем гонять две машины? … Да, прости, дедушка, вечером я буду дома.
Со стоном выключает телефон. Лежит некоторое время неподвижно, пока я заказываю завтрак в номер. Хочет уйти в душ, но я хватаю ее и укладываю обратно на кровать.
- Юр, дай мне в душ сходить!
Смеется, брыкаясь руками и ногами, когда я срываю с нее простыню и целую животик.
- Лежи смирно, - прошу ее и кусаю твердый розовый сосок.
Тина втягивает воздух, подаваясь грудью вперед. Как я хотел всего этого! Просто валяться с ней вот так на кровати, и не думать ни о чем. Наслаждаться ее нежным голосом, звуком переливающегося веселого смеха, звонкого хихиканья. Она проводит пальцами по моей спине, и я с рычанием впиваюсь в ее рот. Отталкивает меня, ловко уворачиваясь, соскакивает с кровати и скрывается в душе.
Снимаю футболку и вытягиваюсь на кровати в ожидании. Она испугалась старика. Почему? Что он может с ней сделать? Зависит от него финансово? Вряд ли, иначе давно была бы в колледже. Но дядя Рус сказал, что она даже не подавала туда документы. Вот, кстати, моя учеба начинается через неделю. А Тина… Не пойму ее. Всегда понимал, научился читать ее и просчитывать, а сейчас не могу, и это меня бесит. Может, бабка больна и она не может оставить ее? Но ведь до нее старики как-то справлялись сами, какого черта она решила остаться с ними?
В номер стучатся. Забираю принесенный завтрак.
Может, просто запихать ее в самолет и увезти в Москву, как и планировал?
Вот только увидев ее вчера, понял, что хочу ее желания. Хочу, чтобы она полетела сама.
- Отвезешь меня?
Выходит из душа снова в простыне. Ищет глазами свою форму.
Мотаю головой. «Иди ко мне».
- Юр, мне надо домой.
- Только вечером, так что до вечера я тебя не выпущу. Давай, снимай это с себя, - указываю рукой на белое полотно, скрывающее от меня ее тело.
Тина не двигается, не улыбается.
- Юр, обещай, что улетишь потом, и больше не вернешься, - просит после нескольких минут молчания.
- Никаких обещаний я тебе давать не буду, хорошая, - бешусь. – Я буду прилетать, когда захочу тебя, раз уж ты не желаешь улететь со мной, так что будь так любезна, внеси меня в свое расписание. А сейчас иди сюда.
Соскакиваю с кровати, подхожу, резко прижимаю ее к себе, легко касаясь полных губ. Поднимаю ее лицо за подбородок, чтобы смотрела на меня своим страдальческим взглядом. Бесит меня! Пытается вывернуться из моих рук, лишний раз давая повод животному внутри меня. Знает же, что я ненавижу это. Подхватываю ее на руки, и получаю по лицу затрещину, сопровождающуюся тихим «сволочь, не трогай меня». Больше мне ничего не нужно слышать. Смакую легкую боль от ее удара, чувствуя, как губы изгибаются в ухмылке. Держу ее подбородок сильнее, привлекая взгляд.
- Ты будешь раздвигать ноги и открывать рот каждый раз, когда я попрошу тебя об этом.
- Пусти, - хочет вырваться, но я держу ее, - ты говоришь грубо.
- Смотри, как бы я еще кое-что грубо не начал делать. Снимай это, она не нужна нам сейчас.
Срываю с нее чертову простынь, выкидывая ее на кровать, а за ней укладываю туда девчонку, тут же придавливая ее собой. Тина пытается оттолкнуть меня, так что заламываю ее руки над головой, раздвигаю ноги коленом «Будем грубо?». Долго ждать ответа не приходится, она мотает головой, и я расцепляю ладонь, освобождая ее руки.
- Ты мне больно сделал, - пищит она.
- Не ной, - глажу потрясающую выпуклость ее грудей, впиваясь в них губами.
Орловская расслабляется, поддаваясь мне. Вот зачем надо было строить из себя недотрогу? Сама ведь хочет. Ее даже возбуждать на надо, она уже течет, так что я просто вхожу в нее одним резким движением, кайфуя от теплой тесноты, в которую погружаюсь. Каждая жилка члена сейчас пульсирует. Приподнимаю ее бедра, чтобы проходить в нее дальше, Тина мягко стонет, сжимаясь подо мной. Вдалбливаюсь в нее, сжимая бедра сильнее, поддерживаю, когда ее тело выгибается в конвульсиях, и только потом кончаю сам.
- Юр, дай мне слово, - мягкие подушечки ее тонких пальчиков гладят волосы на моей груди, возбуждая во мне новую жаркую волну. – Я знаю, ты сдержишь его.
- Тина, я же сказал, что не отстану. Ты мне нужна, и ты у меня будешь.
Смешно, она что, реально думает, что я просто так оставлю ее? Да нифига! Неужели она так и не поняла за все это время – я получаю то, что хочу. Не важно, сколько это займет времени.
- Я не игрушка, Юр, - говорит грустно.
- Думай, как хочешь, Тина. Я не для поиграть тебя зову. Я предлагаю тебе жить вместе, как мы хотели. Ты пойдешь учиться, куда захочешь, мы еще успеем подать документы.
- Зачем ты это говоришь? Я ведь уже сказала, что не поеду. Просто прими это.
- Значит, прими то, что я буду прилетать, когда решу нужным трахнуть тебя.
По груди прилетает шлепок от ее ладони. Усмехаюсь. Пусть бесится.
- Я не кукла! – кричит. – Ты не можешь делать со мной, что тебе вздумается. Это была наша прощальная ночь!
- А это наш прощальный день, - лежу спокойно, заложил руки за голову, не двигаюсь. – И будут еще прощальные дни и ночи. Их будет много, пока тебе не надоест прощаться со мной и строить из себя мученицу.
- Не строю я из себя никого!
***
Он ничего не понимает! И не хочет понимать! Придурок! Замахиваюсь, чтобы снова врезать ему, но Юра перехватывает мою руку и впивается озлобленным взглядом. Расслабляю руку, он выпускает ее, хватая меня за волосы, приближает мое лицо к своему.
- Ты моя, - шипит он, - я хочу тебя. Хочешь сидеть в этом городишке, пожалуйста, тешься. Но подумай вот о чем, хорошая, будешь ли ты нужна, когда все же решишь вернуться? А ты решишь, потому что я не отдам тебя никому. Узнаю, что нашла себе кого-то, убью обоих. Не шучу. Будешь думать слишком долго, я просто запихну тебя в самолет и увезу в Москву.
- Т… ты… Юр, - по ледяной спине стекает капля пота, он пугает меня, - ты не сможешь.
- Думаешь? – на его лице появляется злобный оскал. – А ты проверь, Тина, проверь. Старик поищет тебя и перестанет, подумав, что ты свалила сама. Кто еще будет искать тебя? Сама не поймешь, как окажешься в Москве. А теперь встань на колени и успокой меня.
Он тянет меня за волосы к краю кровати, аккуратно, не причиняя боли. Но унизить меня больше вряд ли возможно. Словно куклу, опускает на колени, не обращая внимания на мое сопротивление, подносит мое лицо к эрегированному члену. Раньше он никогда так не делал. А теперь вдалбливается в мой рот, оттягивая голову вниз, чтобы проникнуть в горло. Выходит только на пару секунд, в которые я судорожно набираю воздух. Отталкиваю его, упираясь ладонями в его ноги, но Юра заламывает их назад одной рукой, и я не могу больше сопротивляться. Выплевываю слюни на пол, прося его остановиться, парень усмехается, отпускает руки, перемещая их на голову, и продолжает. Струя спермы выстреливает в самое горло, вызывая приступ кашля. Его ладонь закрывает мой рот, и отпускает только, когда я проглатываю все его выделения. Романов садится на кровать, оставляя меня без поддержки. Падаю на пол, давясь слезами от боли унижения. Не могу дышать, нос заложен слизью, горло болит, голова гудит.
Это не тот человек, квартиру которого я считала домом, к кому могла обратиться с любой проблемой. Не тот, чей приподнятый уголок губы развеивал сомнения и страхи, а сильные руки снимали усталость и боль. Сегодня эти руки причинили боль, и я еще не могу понять, как отношусь к этому. Но то, что моего школьного мальчика больше нет, очевидная истина.
Нет отвращения или злобы, даже обиды нет. Я чувствую унижение и страх.
Хочу подняться и уйти как можно быстрее. А еще очень хочу пить.
- Помочь?
Само благородство.
- Не прикасайся ко мне, - шепчу, сглатывая болезненный ком в горле, - больше никогда. То, что ты сделал, называется насилием.
- Так вызови полицию, - кидает он, поднимается с кровати, - и не вздумай свалить, пока меня не будет, - и скрывается в душе.
Ложусь на кровать, сплевывая накапливающиеся слюни прямо на пол, туда, где их собралась уже лужица. Интересно, в этом великолепном дорогом номере происходило что-нибудь более грязное?
Лежу несколько секунд, а затем вскакиваю. Жажда одолела. Выпиваю оба стакана с соком, стоящие на подносе на небольшом столике. Завтрак Юра заказал, а вот поесть мне так и не дал. Повязываю простынь на груди и иду на поиски воды. Горло саднит.
Почему я не ухожу? Я ведь могу просто выйти, пока он в ванной? Боюсь, что приедет в дом деда? Не посмеет. Дед просто выставит его…
Да ладно, о чем это я? Никто никогда не выставит этого парня ни откуда, если он сам этого не захочет. Я пересекла океан в надежде, что он оставит меня, но от тут, трахает меня в рот, как будто так и должно быть.
Кухни в номере нет, но рядом с холлом стоят два небольших холодильника, в одном из которых нахожу прохладную воду. Вот только рука к ней не тянется. Звоню на ресепшн и заказываю шампанское. Прошу самое дорогое. Буду шиковать. Романов заплатит за унижение, которому подверг меня. Мысль неплохая, так что звоню на ресепшн еще раз и требую лососевый стейк. А затем устраиваюсь за столиком, нападая на остывшие блинчики, принесенные на завтрак. Попутно изучаю ассортимент интернет-магазина одежды. Мне не помешают новые кеды и платьице. Оформляю заказ.
Юра выходит голым. Черт! Почему я все еще возбуждена? Он, кстати, тоже. Я должна ненавидеть его за то, что он сотворил. Усмехается, замечая, как я пялюсь на его член, обвязывает бедра белым полотенцем, которым только что вытер волосы… жесткие черные волосы, которые так хочется схватить и дернуть… черт! Девушка, только что подвергшаяся насильственным действиям! Угомонитесь! Имейте хоть каплю самоуважения! Парень выходит на балкон, откуда через пару секунд доносится запах сигаретного дыма. Затягиваю простыню покрепче на груди и иду к нему.
- Дашь? Моя сумочка осталась в машине.
Молча протягивает пачку сигарет. Я не люблю такие. Толстые и без ментола. Но покурить хочется очень уж сильно. Выходит как раз в момент, когда в дверь стучат. «Обслуживание номеров» - доносится с той стороны. Юра вопросительно смотрит на меня.
- У меня праздник, - указываю на дверь, пусть сам открывает.
Романов смеется, увидев шампанское, просит горничную оставить тележку с едой.
Наслаждаюсь вкусом холодного розового напитка, шипящего на языке и оставляющего приятную сладость в пострадавшем горле.
- Почему не крабы?
Себе достает бутылку пива из холодильника.
- Руки марать не охота.
Хитрый огонек в его глазах заставляет подойти ближе и прижаться к теплому голому торсу. Романов проходит ладонью по моей спине «Прогуляться не хочешь?».
- Я думала, ты будешь трахать меня до вечера, - целую его ключицу быстрыми прикосновениями губ. – Или тебе нужна передышка? – смотрю на парня с вызовом.
Предательское тело требует его прикосновений.
- Я подумал, что ты м-мм, как бы это сказать, не в настроении, - ухмыляется.
Знает, гад, что я не могу противостоять его притяжению, что бы он ни сделал.
- Ты сделал мне больно, - надуваю губы, показывая обиду, - и унизил меня.
- Это потому что ты отказываешься ехать со мной, Тина. Не зли меня.
- Не начинай снова этот разговор, пожалуйста. Ты тут, давай просто хорошо проведем время. А потом ты улетишь и мы больше не встретимся.
- Ооо, мы встретимся, - сильные руки поднимают меня и тащат к кровати. - Я же сказал, что буду прилетать.
- Не будешь.
- Еще как буду. Держи в голове тот факт, что я могу появиться в любую минуту. Так что держи себя в форме и приведи в порядок.
- Что? Я в порядке!
И я возмущена.
- Нет, - его губы касаются моих пальчиков, - ты не в порядке, Тина. Ты похудела.
- Это же хорошо!
- Да нифига! Верни ту форму, которая была в школе. Приведи руки и волосы в порядок. И я не хочу видеть синяков под глазами.
