Она могла только стоять на другом конце платформы и безмолвно наблюдать за тем, как парень делает последний шаг к открытой двери, из которого веяло могильным холодом.
И в ту секунду, когда его подошва должна была коснуться металла подножки, мир вокруг Кати дрогнул. Резкий, торжествующий свист локомотива разрезал тишину, заставив её зажмуриться и вскрикнуть от боли в ушах. Клубы пара, вырвавшиеся из-под колес, в одно мгновение накрыли всю платформу плотной, непроницаемой пеленой.
Кажется, она оглохла и ослепла. Свист затих, рокот состава начал медленно удаляться в туман, набирая ход. Когда пелена из пара рассеялась, Катя снова открыла глаза.
Станция была пуста. Никакого поезда. Никакого парня на другом конце платформы. Катя осталась одна на пустой заброшенной станции. Рельсы под её ногами снова были рыжими от ржавчины и глубоко уходили в землю. Никаких следов поезда. Никаких следов человека.
Только в её руке, зажатый между пальцами, остался лежать билет. Тот самый, на котором в графе «Пассажир» стояла её фамилия. А в строке «Пункт назначения» было пусто. И теперь эта пустота пугала сильнее, чем любое слово.
Девушка не помнила, как добралась до дома. Ночная дорога совершенно не отложилась в памяти. Вроде бы по лицу ее били ветки, а может, и нет. Возможно, это тоже было частью кошмара, как и пот, застилавший глаза, как и билет, смятый настолько, что превратился в грязный влажный комочек бумаги. Едва переступив порог, она привалилась к дверному откосу и тяжело сглотнула. Все произошедшее казалось сном, кошмаром наяву, от которого хотелось очнуться. Но чтобы очнуться, нужно было… заснуть?
Как раздевалась, Катя уже не помнила, и как легла в кровать — тоже. Будто кто-то милосердный стер часть сознания и позволил наконец-то забыться глубоким и впервые за все время спокойным сном.
Когда она открыла глаза, комнату заливал задорный солнечный свет. За окном весело щебетали птицы, а по подоконнику ползла сонная муха. И будто ничего не было. Будто и вправду все приснилось. Но ведь не приснилось? Или... Катя резко села на кровати, лихорадочно хлопая ладонями по простыням.
— Билет… где он?
Она обыскала всё: перерыла постель, вывернула карманы куртки, заглянула под кровать. Пусто. Никакого желтого листка, никакого помятого клочка бумаги. Только ладонь слегка ныла — так ноет рука, которую отлежали во сне. Катя разжала пальцы, потрясла кистью, и боль ушла, как и не было.
— Просто сон. Господи, это был просто очень реалистичный сон, — выдохнула она, чувствуя, как вместе с облегчением приходит странная грусть и чувство опустошения, как бывает после дня, полного впечатлений, когда возвращаешься домой и понимаешь, что все закончилось.
Тем временем деревня жила своей обычной жизнью. Катя вышла к магазину, щурясь от яркого солнца. У закрытых дверей сельпо толпились люди. Говорили вполголоса.
— …сердце, видать, — долетел до Кати голос почтальонши. — Соседка утром зашла, а баба Вера в кресле сидит, прямо в пальто. Умерла на рассвете. Будто уезжать куда собралась…
Вера…
Катя застыла. Холодок, который она принимала за ночной туман, снова коснулся её затылка и пошевелил волосы. Она вспомнила идеально прямую спину женщины на платформе и имя Вера на билете. Значит, не сон? Или просто совпадение?
Она медленно пошла прочь, к пригорку, откуда была видна заброшенная станция. Ржавые пути по-прежнему утопали в траве, залитые мирным дневным светом. Никакого поезда здесь не могло быть.
Катя смотрела на эту спокойную, совершенно обычную картину и чувствовала, как страх отпускает. Не потому, что она нашла объяснение. А потому, что она решила: хватит.
Хватит ждать поезда, которого нет. Хватит слушать гул в пустой голове. Хватит бояться, что не успеешь. Она просто сядет и напишет. Ка получится, так и получится. Оценивает пусть издательство, а там, как Бог даст.
А поезд… пусть себе гудит где-то там. Для тех, кто уже проснулся. Катя выдохнула и, отряхнув джинсы, пошла в сторону дома.
Максим
— Всё, приехали, — почти равнодушно произнес кареглазый молодой человек с взлохмаченными волосами русого цвета.
Он протяжно вздохнул, затем ударил ладонями по рулю и открыл дверцу. Сидеть и дальше в мертвой груде металла смысла не было. Подошвы кроссовок ступили на асфальтовое полотно загородного шоссе, однако парень выбираться наружу не спешил. Склонившись, он уперся локтями в колени, и застыл так, прислушиваясь к окружающим его звукам. Их не было. Почти.
Негромко шуршал кронами ветер, пробегал по острым пикам травы, ворошил и без того лохматые волосы, но почему-то его дуновение совершенно не ощущалось кожей. Впрочем, Максиму, как звали молодого человека, до ветра дела не было. Он надеялся услышать звук двигателя, шорох шин по асфальту, хоть какого-нибудь движения. Да хотя бы велосипедиста! Лишь бы была возможность позвать помощь.
Парень посмотрел на приборную панель, где в держателе стоял его телефон. Экран его был таким же безжизненным, как и автомобиль. Это же надо! На каком-то пустынном шоссе сдохло всё! Двигатель не заводился, телефон не включался, и ни одной попутки, чтобы попросить взять на буксир или позвонить.
— Бред какой-то, — фыркнул Макс и наконец выбрался из машины.
Он в сердцах захлопнул дверцу, и звук вышел скрежещущим и неприятным, будто лязгнуло старое ржавое железо. Парень порывисто обернулся и впился взглядом в дверцу новенького автомобиля. Она была такой же, как и прежде: совершенно целой и лоснящейся в скудном фонарном свете. Молодой человек хмыкнул и провел ладонью по лакированному синему боку машины. Ощутил под пальцами прохладу металла и облегченно выдохнул. Но тут взгляд его упал на забытый в держателе телефон, и Максим снова полез внутрь.
Забрав телефон, он осторожно захлопнул дверцу, теперь слушая звук щелчка более придирчиво, но скрежета не повторилось. Парень вышел на середину дороги и завертел головой. Насколько он мог вспомнить, где-то там был небольшой городок, а значит, можно было увидеть вдалеке огни. Однако их не было.
— Наверное, уехал уже далеко, — проворчал он и попытался вспомнить, поворачивал вообще или так и ехал прямо. — Черт его знает, — пожал плечами Макс и посмотрел по направлению движения машины. Но и там ничего не увидел.
За его спиной был лес, он тянулся по одну сторону дороги, по другую раскинулись поля. И спереди, и сзади царила тьма, только пустое шоссе было хорошо видно в свете фонарей. Парень посмотрел на ближайший и вновь фыркнул. Фонарь показался ему старым, очень старым, даже старинным. Он покачивался на слабом ветру, поскрипывал ржавыми цепями, и пятно света перебегало туда-сюда, туда-сюда. Потом накал стал совсем слабым и потух.
— Замечательно, — с сарказмом констатировал Макс, и фонарь опять зажегся.
Молодой человек вновь прислушался, но ни одной машины так и не заметил, даже вдалеке. Он обернулся к своему автомобилю, посмотрел на него и охнул.
— Это еще что? — пробормотал парень и присел, чтобы рассмотреть радиаторную решетку, но тут же облегченно вздохнул — всё нормально.
Наверное, из-за сумрака ему вдруг показалось, что перед автомобиля смят. Словно в него кто-то въехал. Но вот круг света вернулся, и машина вновь стала целой. Хромированная решетка хищно поблескивала, чем-то вдруг живо напомнив оскал. Раскосая форма фар придала морде машины какое-то недоброе глумливое выражение. Будто она прищурилась, желая сказать: «Ну что, дружок, поиграем?»
Макс отпрянул и передернул плечами. Вдруг не кстати вспомнилась книга Стивена Кинга «Кристина» про машину-убийцу. Ему даже послышался тихий рокот ожившего мотора…
— Да что за бред! — воскликнул парень и мотнул головой.
Ничего. Двигатель молчал, как и прежде. Решетка — просто решетка, фары как фары. Всего лишь кусок металла! И больше ничего. Ни-че-го.
— Фу-ух, — выдохнул Максим и отошел на обочину, оставив машину стоять на дороге и пялиться «раскосыми» фарами в темноту. Вот пусть на нее и скалится.
Парень хмыкнул и покачал головой. Надо же. И вроде никогда не страдал впечатлительностью, и тут вдруг, глядите, собственную машину испугался. Хотя… один на ночной дороге, тут чего только ни придет в голову.
— Поиграем, дружок? — зловещим голосом вопросил сам себя, передернул плечами, усмехнулся и повторил: — Надо же.
Он уселся прямо на траву, повертел в пальцах телефон и, шепнув:
— Хоть бы заработал, — нажал на кнопку включения.
И тут же ночную тишину разорвала знакомая мелодия — включился! На экране мелькнул логотип производителя, и телефон прогрузился полностью.
— Господи, — выдохнул Макс на эмоциях, — спасибо!
Но его ожидало небольшое разочарование — сети не было. Молодой человек сердито сплюнул. Он надеялся, что найдет номер ближайшего круглосуточного сервиса, а еще позвонит другу и поболтает с ним до приезда эвакуатора. В конце концов он ехал именно к нему! Вот пусть и скрашивает время ожидания трепом.
— Но сто двенадцать и без связи же работает, — вспомнил вдруг Максим. — Ну хоть что-то.
Он набрал заветные три цифры, и тут же послышался приятный женский голос:
— Доброй ночи. Вы дозвонились в единый центр Экстренной помощи. Меня зовут Елена, чем я могу вам помочь?
— У меня заглохла машина! — выпалил парень, не дослушав, что еще говорила диспетчер. — На дороге никого, совсем никого! Я стою один посреди шоссе…
— Как мне к вам обращаться? — дружелюбно прервала его Елена.
— Максим, меня зовут Максим, — ответил молодой человек и выдохнул: — Простите. Просто стою тут один, мерещиться не пойми что. Я не псих и не наркоман, — тут же поспешил он пояснить. — Просто нервы.
— Успокойтесь, Максим, — мягко призвала его диспетчер. — Где вы находитесь?
— Я нахожусь…
Парень вскочил на ноги, завертел головой и вдруг ощутил растерянность.
— Я не знаю, — вынуждено признал он. — Кажется, проезжал какой-то городок, но теперь его не вижу. Названия не знаю. Это загородная трасса, я ехал к другу на дачу, и тут машина заглохла…
— Не волнуйтесь, — вновь мягко произнесла Елена. — Давайте осмотримся. Поглядите, возможно, на обочине есть какой-нибудь знак.
— Да нет тут ничего, — сердито ответил парень. — Я тут уже всё осмотрел, ничего нет. За спиной лес, передо мной поля. Где-то позади городок. Я даже не знаю, сколько не доехал до приятеля.
— Осмотритесь еще раз, Максим, — настойчиво попросила диспетчер.
— Хорошо, — проворчал молодой человек и в который уже раз огляделся.
Правда, теперь он не смотрел на дорогу, а только по обочине. И глаза его округлились. Совсем недалеко от него, как раз позади машины был указатель. Наверное, Макс не заметил его прежде потому, что дорожный знак был наполовину скрыт листвой склонившейся к нему ветки. Да и попросту не искал ничего такого.
— Вижу! — радостно воскликнул он и поспешил к указателю.
— Что на нем написано? — любезно уточнила Елена.
— Это название населенного пункта, по идее, — больше разговаривая сам с собой, произнес парень. — С моей стороны виден только крепеж, сейчас обойду.
Макс обошел указатель и воззрился вовсе не на название какой-нибудь деревеньки или городка.
— Здесь написано, что до ж/д станции… название совсем стерто… Какой-то путь. В общем, до станции три километра. Вы знаете, где это? Понимаете, что за станция?
— Да, Максим, успокойтесь, я поняла, где вы находитесь.
В этот момент дорогу осветил яркий белый луч. Он выхватил из сумрака ноги Макса, обочину, большой валун рядом, до того скрытый тьмой. Парень охнул и выглянул из-за указателя…
— Господи, — гулко сглотнул молодой человек и зажмурился, что есть сил.
Его машина. Она вновь была повернута к нему передом, хотя указатель находился позади нее. Это свет ее фар разрезал темноту. Это она светила на своего водителя!
— Максим, — позвала Елена. — Что у вас происходит? Максим.
— Я т… т-т-тут, — вдруг застучав зубами, отозвался молодой человек.
Он заставил себя открыть глаза… Машина стояла, как и прежде, капотом по направлению движения, Максим смотрел на ее багажник. Фары не горели. Вообще не было ни единого признака, что машина может двигаться.
— Максим, — голос диспетчера стал строгим. — Что у вас происходит?
— П-показался, — запнувшись, произнес он. Опять посмотрел на указатель, и Елена заговорила:
— Максим, я хочу предложить вам пройти до станции. Вы еще успеваете на электричку. Так вы быстрей доберетесь до пункта назначения. Вашу машину заберут и доставят на место ее хранения до последующих действий. Что вы скажете? Я буду с вами, пока вы ни доберетесь до места.
— Да! — воскликнул парень. — Я согласен.
— Отлично, — кажется, Елена улыбнулась. — Тогда начнем движение. Вам нужно войти в лес прямо от знака. Там должна быть тропинка.
— В лес? — изумился Макс.
— По шоссе выйдет намного дольше, и вы опоздаете. Вам не нужно опасаться. Доверьтесь мне, Максим.
— Но…
Молодой человек посмотрел на ночной лес. Он пугал. Там ведь могут быть звери, змеи, еще болото какое-нибудь… Да и как не заблудиться в незнакомом лесу, еще и ночью?! Как диспетчер сможет провести его? Это же не шоссе! И до него донесся тихий звук, более всего напоминавший поворот ключа в замке зажигания.
Тяжело сглотнув, Максим посмотрел на свой автомобиль и увидел красные огоньки, зажегшиеся на задних фонарях.
— Мама, — выдохнул парень и бросился в лес.
Уж лучше туда. Там машина его не достанет… От этой мысли молодой человек остановился, сраженный нелепостью происходящего.
— Да что за бред вообще? — потрясенно спросил сам себя парень.
— Максим? — подала голос Елена.
Молодой человек не ответил. Он медленно развернулся и воззрился на свою машину. Она стояла капотом к лесу. Максиму даже показалось, что он чувствует ее взгляд: изучающий, холодный… хищный. Вспыхнули фары, разом показав охотнику его дичь. И парень больше не медлил. Он бросился в спасительную темноту, а за спиной взревел двигатель.
— Этого не может быть, этого не может быть, — повторял Макс, ломясь сквозь заросли кустарника. — Это всё сон. Это кошмар. Я сплю, я просто сплю.
Но он не спал. Слишком реальным был запах сырой земли, и хруст под ногами тоже был реальным. А еще по лицу хлестнула ветка. Парень явственно расслышал короткий свист, как бывает при замахе прутом, правда, особо не ощутил боли. Разве что слабое касание…
Осознание этого неожиданно успокоило, потому что служило косвенным подтверждением того, что всё происходит во сне. Макс остановился. Он задержал дыхание и медленно обернулся, но позади никого… ничего не было. Машина не могла проехать между часто растущими деревьями. Даже света фар не было, вокруг царили темнота и тишина.
Молодой человек перевел всё еще частое тяжелое дыхание и посмотрел на руки, раздумывая, что нужно самому себя ущипнуть, чтобы проверить, будет ли ему больно. Но сделать так ничего и не сделал, потому что увидел телефон и поднес его к уху.
— Максим, — строго произнесла Елена, — почему вы не отвечали? Где вы находитесь?
— В лесу, — ответил Макс, пытаясь говорить ровно и твердо. Но голос предательски подрагивал.
— Вы идете по тропинке? От знака сразу начиналась тропинка, вы видели ее?
— Да, я видел ее, — соврал парень, скривился и все-таки признался: — Нет, не видел. Меня кое-что напугало, и я бросился в лес, не глядя под ноги. Я не знаю, в какую сторону бежал. Кажется, прямо, но не уверен.
И в ту секунду, когда его подошва должна была коснуться металла подножки, мир вокруг Кати дрогнул. Резкий, торжествующий свист локомотива разрезал тишину, заставив её зажмуриться и вскрикнуть от боли в ушах. Клубы пара, вырвавшиеся из-под колес, в одно мгновение накрыли всю платформу плотной, непроницаемой пеленой.
Кажется, она оглохла и ослепла. Свист затих, рокот состава начал медленно удаляться в туман, набирая ход. Когда пелена из пара рассеялась, Катя снова открыла глаза.
Станция была пуста. Никакого поезда. Никакого парня на другом конце платформы. Катя осталась одна на пустой заброшенной станции. Рельсы под её ногами снова были рыжими от ржавчины и глубоко уходили в землю. Никаких следов поезда. Никаких следов человека.
Только в её руке, зажатый между пальцами, остался лежать билет. Тот самый, на котором в графе «Пассажир» стояла её фамилия. А в строке «Пункт назначения» было пусто. И теперь эта пустота пугала сильнее, чем любое слово.
Девушка не помнила, как добралась до дома. Ночная дорога совершенно не отложилась в памяти. Вроде бы по лицу ее били ветки, а может, и нет. Возможно, это тоже было частью кошмара, как и пот, застилавший глаза, как и билет, смятый настолько, что превратился в грязный влажный комочек бумаги. Едва переступив порог, она привалилась к дверному откосу и тяжело сглотнула. Все произошедшее казалось сном, кошмаром наяву, от которого хотелось очнуться. Но чтобы очнуться, нужно было… заснуть?
Как раздевалась, Катя уже не помнила, и как легла в кровать — тоже. Будто кто-то милосердный стер часть сознания и позволил наконец-то забыться глубоким и впервые за все время спокойным сном.
Когда она открыла глаза, комнату заливал задорный солнечный свет. За окном весело щебетали птицы, а по подоконнику ползла сонная муха. И будто ничего не было. Будто и вправду все приснилось. Но ведь не приснилось? Или... Катя резко села на кровати, лихорадочно хлопая ладонями по простыням.
— Билет… где он?
Она обыскала всё: перерыла постель, вывернула карманы куртки, заглянула под кровать. Пусто. Никакого желтого листка, никакого помятого клочка бумаги. Только ладонь слегка ныла — так ноет рука, которую отлежали во сне. Катя разжала пальцы, потрясла кистью, и боль ушла, как и не было.
— Просто сон. Господи, это был просто очень реалистичный сон, — выдохнула она, чувствуя, как вместе с облегчением приходит странная грусть и чувство опустошения, как бывает после дня, полного впечатлений, когда возвращаешься домой и понимаешь, что все закончилось.
Тем временем деревня жила своей обычной жизнью. Катя вышла к магазину, щурясь от яркого солнца. У закрытых дверей сельпо толпились люди. Говорили вполголоса.
— …сердце, видать, — долетел до Кати голос почтальонши. — Соседка утром зашла, а баба Вера в кресле сидит, прямо в пальто. Умерла на рассвете. Будто уезжать куда собралась…
Вера…
Катя застыла. Холодок, который она принимала за ночной туман, снова коснулся её затылка и пошевелил волосы. Она вспомнила идеально прямую спину женщины на платформе и имя Вера на билете. Значит, не сон? Или просто совпадение?
Она медленно пошла прочь, к пригорку, откуда была видна заброшенная станция. Ржавые пути по-прежнему утопали в траве, залитые мирным дневным светом. Никакого поезда здесь не могло быть.
Катя смотрела на эту спокойную, совершенно обычную картину и чувствовала, как страх отпускает. Не потому, что она нашла объяснение. А потому, что она решила: хватит.
Хватит ждать поезда, которого нет. Хватит слушать гул в пустой голове. Хватит бояться, что не успеешь. Она просто сядет и напишет. Ка получится, так и получится. Оценивает пусть издательство, а там, как Бог даст.
А поезд… пусть себе гудит где-то там. Для тех, кто уже проснулся. Катя выдохнула и, отряхнув джинсы, пошла в сторону дома.
Максим
— Всё, приехали, — почти равнодушно произнес кареглазый молодой человек с взлохмаченными волосами русого цвета.
Он протяжно вздохнул, затем ударил ладонями по рулю и открыл дверцу. Сидеть и дальше в мертвой груде металла смысла не было. Подошвы кроссовок ступили на асфальтовое полотно загородного шоссе, однако парень выбираться наружу не спешил. Склонившись, он уперся локтями в колени, и застыл так, прислушиваясь к окружающим его звукам. Их не было. Почти.
Негромко шуршал кронами ветер, пробегал по острым пикам травы, ворошил и без того лохматые волосы, но почему-то его дуновение совершенно не ощущалось кожей. Впрочем, Максиму, как звали молодого человека, до ветра дела не было. Он надеялся услышать звук двигателя, шорох шин по асфальту, хоть какого-нибудь движения. Да хотя бы велосипедиста! Лишь бы была возможность позвать помощь.
Парень посмотрел на приборную панель, где в держателе стоял его телефон. Экран его был таким же безжизненным, как и автомобиль. Это же надо! На каком-то пустынном шоссе сдохло всё! Двигатель не заводился, телефон не включался, и ни одной попутки, чтобы попросить взять на буксир или позвонить.
— Бред какой-то, — фыркнул Макс и наконец выбрался из машины.
Он в сердцах захлопнул дверцу, и звук вышел скрежещущим и неприятным, будто лязгнуло старое ржавое железо. Парень порывисто обернулся и впился взглядом в дверцу новенького автомобиля. Она была такой же, как и прежде: совершенно целой и лоснящейся в скудном фонарном свете. Молодой человек хмыкнул и провел ладонью по лакированному синему боку машины. Ощутил под пальцами прохладу металла и облегченно выдохнул. Но тут взгляд его упал на забытый в держателе телефон, и Максим снова полез внутрь.
Забрав телефон, он осторожно захлопнул дверцу, теперь слушая звук щелчка более придирчиво, но скрежета не повторилось. Парень вышел на середину дороги и завертел головой. Насколько он мог вспомнить, где-то там был небольшой городок, а значит, можно было увидеть вдалеке огни. Однако их не было.
— Наверное, уехал уже далеко, — проворчал он и попытался вспомнить, поворачивал вообще или так и ехал прямо. — Черт его знает, — пожал плечами Макс и посмотрел по направлению движения машины. Но и там ничего не увидел.
За его спиной был лес, он тянулся по одну сторону дороги, по другую раскинулись поля. И спереди, и сзади царила тьма, только пустое шоссе было хорошо видно в свете фонарей. Парень посмотрел на ближайший и вновь фыркнул. Фонарь показался ему старым, очень старым, даже старинным. Он покачивался на слабом ветру, поскрипывал ржавыми цепями, и пятно света перебегало туда-сюда, туда-сюда. Потом накал стал совсем слабым и потух.
— Замечательно, — с сарказмом констатировал Макс, и фонарь опять зажегся.
Молодой человек вновь прислушался, но ни одной машины так и не заметил, даже вдалеке. Он обернулся к своему автомобилю, посмотрел на него и охнул.
— Это еще что? — пробормотал парень и присел, чтобы рассмотреть радиаторную решетку, но тут же облегченно вздохнул — всё нормально.
Наверное, из-за сумрака ему вдруг показалось, что перед автомобиля смят. Словно в него кто-то въехал. Но вот круг света вернулся, и машина вновь стала целой. Хромированная решетка хищно поблескивала, чем-то вдруг живо напомнив оскал. Раскосая форма фар придала морде машины какое-то недоброе глумливое выражение. Будто она прищурилась, желая сказать: «Ну что, дружок, поиграем?»
Макс отпрянул и передернул плечами. Вдруг не кстати вспомнилась книга Стивена Кинга «Кристина» про машину-убийцу. Ему даже послышался тихий рокот ожившего мотора…
— Да что за бред! — воскликнул парень и мотнул головой.
Ничего. Двигатель молчал, как и прежде. Решетка — просто решетка, фары как фары. Всего лишь кусок металла! И больше ничего. Ни-че-го.
— Фу-ух, — выдохнул Максим и отошел на обочину, оставив машину стоять на дороге и пялиться «раскосыми» фарами в темноту. Вот пусть на нее и скалится.
Парень хмыкнул и покачал головой. Надо же. И вроде никогда не страдал впечатлительностью, и тут вдруг, глядите, собственную машину испугался. Хотя… один на ночной дороге, тут чего только ни придет в голову.
— Поиграем, дружок? — зловещим голосом вопросил сам себя, передернул плечами, усмехнулся и повторил: — Надо же.
Он уселся прямо на траву, повертел в пальцах телефон и, шепнув:
— Хоть бы заработал, — нажал на кнопку включения.
И тут же ночную тишину разорвала знакомая мелодия — включился! На экране мелькнул логотип производителя, и телефон прогрузился полностью.
— Господи, — выдохнул Макс на эмоциях, — спасибо!
Но его ожидало небольшое разочарование — сети не было. Молодой человек сердито сплюнул. Он надеялся, что найдет номер ближайшего круглосуточного сервиса, а еще позвонит другу и поболтает с ним до приезда эвакуатора. В конце концов он ехал именно к нему! Вот пусть и скрашивает время ожидания трепом.
— Но сто двенадцать и без связи же работает, — вспомнил вдруг Максим. — Ну хоть что-то.
Он набрал заветные три цифры, и тут же послышался приятный женский голос:
— Доброй ночи. Вы дозвонились в единый центр Экстренной помощи. Меня зовут Елена, чем я могу вам помочь?
— У меня заглохла машина! — выпалил парень, не дослушав, что еще говорила диспетчер. — На дороге никого, совсем никого! Я стою один посреди шоссе…
— Как мне к вам обращаться? — дружелюбно прервала его Елена.
— Максим, меня зовут Максим, — ответил молодой человек и выдохнул: — Простите. Просто стою тут один, мерещиться не пойми что. Я не псих и не наркоман, — тут же поспешил он пояснить. — Просто нервы.
— Успокойтесь, Максим, — мягко призвала его диспетчер. — Где вы находитесь?
— Я нахожусь…
Парень вскочил на ноги, завертел головой и вдруг ощутил растерянность.
— Я не знаю, — вынуждено признал он. — Кажется, проезжал какой-то городок, но теперь его не вижу. Названия не знаю. Это загородная трасса, я ехал к другу на дачу, и тут машина заглохла…
— Не волнуйтесь, — вновь мягко произнесла Елена. — Давайте осмотримся. Поглядите, возможно, на обочине есть какой-нибудь знак.
— Да нет тут ничего, — сердито ответил парень. — Я тут уже всё осмотрел, ничего нет. За спиной лес, передо мной поля. Где-то позади городок. Я даже не знаю, сколько не доехал до приятеля.
— Осмотритесь еще раз, Максим, — настойчиво попросила диспетчер.
— Хорошо, — проворчал молодой человек и в который уже раз огляделся.
Правда, теперь он не смотрел на дорогу, а только по обочине. И глаза его округлились. Совсем недалеко от него, как раз позади машины был указатель. Наверное, Макс не заметил его прежде потому, что дорожный знак был наполовину скрыт листвой склонившейся к нему ветки. Да и попросту не искал ничего такого.
— Вижу! — радостно воскликнул он и поспешил к указателю.
— Что на нем написано? — любезно уточнила Елена.
— Это название населенного пункта, по идее, — больше разговаривая сам с собой, произнес парень. — С моей стороны виден только крепеж, сейчас обойду.
Макс обошел указатель и воззрился вовсе не на название какой-нибудь деревеньки или городка.
— Здесь написано, что до ж/д станции… название совсем стерто… Какой-то путь. В общем, до станции три километра. Вы знаете, где это? Понимаете, что за станция?
— Да, Максим, успокойтесь, я поняла, где вы находитесь.
В этот момент дорогу осветил яркий белый луч. Он выхватил из сумрака ноги Макса, обочину, большой валун рядом, до того скрытый тьмой. Парень охнул и выглянул из-за указателя…
— Господи, — гулко сглотнул молодой человек и зажмурился, что есть сил.
Его машина. Она вновь была повернута к нему передом, хотя указатель находился позади нее. Это свет ее фар разрезал темноту. Это она светила на своего водителя!
— Максим, — позвала Елена. — Что у вас происходит? Максим.
— Я т… т-т-тут, — вдруг застучав зубами, отозвался молодой человек.
Он заставил себя открыть глаза… Машина стояла, как и прежде, капотом по направлению движения, Максим смотрел на ее багажник. Фары не горели. Вообще не было ни единого признака, что машина может двигаться.
— Максим, — голос диспетчера стал строгим. — Что у вас происходит?
— П-показался, — запнувшись, произнес он. Опять посмотрел на указатель, и Елена заговорила:
— Максим, я хочу предложить вам пройти до станции. Вы еще успеваете на электричку. Так вы быстрей доберетесь до пункта назначения. Вашу машину заберут и доставят на место ее хранения до последующих действий. Что вы скажете? Я буду с вами, пока вы ни доберетесь до места.
— Да! — воскликнул парень. — Я согласен.
— Отлично, — кажется, Елена улыбнулась. — Тогда начнем движение. Вам нужно войти в лес прямо от знака. Там должна быть тропинка.
— В лес? — изумился Макс.
— По шоссе выйдет намного дольше, и вы опоздаете. Вам не нужно опасаться. Доверьтесь мне, Максим.
— Но…
Молодой человек посмотрел на ночной лес. Он пугал. Там ведь могут быть звери, змеи, еще болото какое-нибудь… Да и как не заблудиться в незнакомом лесу, еще и ночью?! Как диспетчер сможет провести его? Это же не шоссе! И до него донесся тихий звук, более всего напоминавший поворот ключа в замке зажигания.
Тяжело сглотнув, Максим посмотрел на свой автомобиль и увидел красные огоньки, зажегшиеся на задних фонарях.
— Мама, — выдохнул парень и бросился в лес.
Уж лучше туда. Там машина его не достанет… От этой мысли молодой человек остановился, сраженный нелепостью происходящего.
— Да что за бред вообще? — потрясенно спросил сам себя парень.
— Максим? — подала голос Елена.
Молодой человек не ответил. Он медленно развернулся и воззрился на свою машину. Она стояла капотом к лесу. Максиму даже показалось, что он чувствует ее взгляд: изучающий, холодный… хищный. Вспыхнули фары, разом показав охотнику его дичь. И парень больше не медлил. Он бросился в спасительную темноту, а за спиной взревел двигатель.
— Этого не может быть, этого не может быть, — повторял Макс, ломясь сквозь заросли кустарника. — Это всё сон. Это кошмар. Я сплю, я просто сплю.
Но он не спал. Слишком реальным был запах сырой земли, и хруст под ногами тоже был реальным. А еще по лицу хлестнула ветка. Парень явственно расслышал короткий свист, как бывает при замахе прутом, правда, особо не ощутил боли. Разве что слабое касание…
Осознание этого неожиданно успокоило, потому что служило косвенным подтверждением того, что всё происходит во сне. Макс остановился. Он задержал дыхание и медленно обернулся, но позади никого… ничего не было. Машина не могла проехать между часто растущими деревьями. Даже света фар не было, вокруг царили темнота и тишина.
Молодой человек перевел всё еще частое тяжелое дыхание и посмотрел на руки, раздумывая, что нужно самому себя ущипнуть, чтобы проверить, будет ли ему больно. Но сделать так ничего и не сделал, потому что увидел телефон и поднес его к уху.
— Максим, — строго произнесла Елена, — почему вы не отвечали? Где вы находитесь?
— В лесу, — ответил Макс, пытаясь говорить ровно и твердо. Но голос предательски подрагивал.
— Вы идете по тропинке? От знака сразу начиналась тропинка, вы видели ее?
— Да, я видел ее, — соврал парень, скривился и все-таки признался: — Нет, не видел. Меня кое-что напугало, и я бросился в лес, не глядя под ноги. Я не знаю, в какую сторону бежал. Кажется, прямо, но не уверен.
