Молодой человек опустил голову, медленно покачал ею и отступил за дерево. Нет, он не мог решиться покинуть своего укрытия. Похоже, все-таки не мужик. Стоял и чувствовал, как холодеет в животе от мысли, что встречи с собственным автомобилем не миновать. Он не был готов к этому. Да, Максу было страшно. Страшно настолько, что он готов был с криком броситься прочь, плюнув на электричку, на диспетчера Экстренной службы, да вообще на всё! Лишь бы исчезнуть, лишь бы не видеть, как на него накатывает груда металла…
Клаксон прозвучал снова. Словно призыв и насмешка одновременно. Свет фар, снова сменившись, перестал бить по глазам. Макс прижался лбом к дереву, ощутил шершавую неровность его коры и закрыл глаза. По щеке все-таки сползла одинокая слеза. Парень стер ее кулаком и распахнул глаза.
— Я не сопля, — повторил с прежним ожесточением. — Я смогу. Я — мужик. Мужик! — гаркнул он, и с другой стороны поляны снова загудело. — Мужик, — еще раз повторил Максим и, сунув телефон в карман, зашарил взглядом по земле.
Обломанный сук он увидел почти сразу. Подобрал его и ощутил себя немного уверенней. Сжав свое оружие, молодой человек выдохнул и вернулся к кромке поляны. Посмотрел на светящиеся фары и, шепнув:
— Ну давай, — шагнул на поляну, а затем заорал изо всех сил: — Давай!!!
Взревел двигатель, и машина рванула навстречу человеку, а он бросился на нее. Наверное, вся эта затея была безумием, но разве не безумием было всё, что сейчас происходило?! И Макс, продолжая орать во всё горло, с отчаянностью обреченного несся навстречу своему автомобилю, продолжая сжимать длинный корявый сук.
И когда противники почти столкнули, с размаха опустил свое оружие на синий лоснящийся капот… Машина налетела на него, врезалась и… парень остался стоять на ногах, даже не ощутив соприкосновения. Зато…
Противный режущий звук мнущегося металла неожиданно оглушил. Макс уронил палку, сжал уши и… застыл на месте. Взгляд его был прикован к лобовому стеклу, вдруг покрывшемуся сетью мелких трещин, и оно начало осыпаться. Он уже не видел, как смяло и капот, и радиаторную решетку, как разлетелись осколками фары. Ничего этого не видел, потому что…
У машины был водитель. Он сидел, где и положено сидеть водителю. Молодой человек с разлохмаченными волосами русого цвета. Он широко распахнул карие глаза и смотрел на Макса пустым взглядом, лишенным всякой мысли. На мертвенно-бледном лице чернел потек крови. Он тянулся от волос, где в коже застрял осколок стекла. Руль прижал парня к креслу, продавив грудину. Рука… мертвеца свесилась из открытого окна, белая, с неестественно вывернутым запястьем.
Судорожно вздохнув, Макс обошел смятый перед автомобиля, подошел к окошку и, склонившись, застыл, не сводя взгляда с лица водителя… со своего лица. Это был он, он! Переломанный, в разбитой машине, придавленный рулем.
— Не может быть, — беззвучно произнес потрясенный парень. — Этого не может…
Звонок телефона, вдруг раздавшийся из кармана, оставил Макса равнодушным. Он машинально достал гаджет, нажал ответ и приложил трубку к уху.
— Да, Елена, — произнес он, продолжая плавать в вязком тумане прострации.
— Вы — молодец, Максим, — произнесла диспетчер. — Вы прошли последнюю контрольную точку. До пункта назначения осталось совсем немного. Продолжайте движение.
— Елена, тут моя машина, — тускло ответил молодой человек. — Я не понимаю.
— Всё хорошо, Максим, вам не о чем волноваться, — мягко заверила диспетчер. — Повернитесь и продолжайте путь. Поезд уже рядом.
Макс послушно распрямился. Он повернулся и направился прочь, но вскоре вновь обернулся. Машины не было. Не было жуткого видения, как не было и удивления, будто чувства разом заморозило.
— Всё хорошо, Максим, — повторно подбодрила его Елена. — Вам осталось пройти совсем немного. Ваш путь почти окончен.
Парень кивнул невидимой собеседнице и, пройдя поляну, снова оказался в лесу. Правда, теперь он был совсем редким. А еще здесь снова был туман, и с каждым шагом он становился всё тяжелей и гуще, опять превращаясь в глыбу. Липкая вязкая прохлада коснулась кожи, и это пробудило первые проблески угасших эмоций.
— Что к черту тут происходит? — нахмурился Макс. Он остановился, привалился плечом к дереву и, закрыв глаза, вспомнил свое искореженное тело на водительском кресле такой же искореженной машины. — Что это нахрен было?!
— Максим, в вашем состоянии возможны видения, — отозвалась Елена.
— Каком моем состоянии? — спросил парень, и его вдруг затрясло, но в этот раз от охватывающей ярости. — Каком еще состоянии?! Отвечай! — заорал он в трубку.
Внезапно тишину разорвал звук. Это не был скрежет или гул — это был тонкий, бесконечный электронный писк, какой может издавать сигнализация или медицинские приборы. Макс выронил телефон и зажал уши ладонями.
— Максим... — чей-то голос, далекий и искаженный, пробился сквозь этот писк. — Максим, слышишь меня?! Помогите, скорее!
Мир перед глазами поплыл. На долю секунды исчезли туман и лес, сменившись светом уличных фонарей. Человеческая фигура больше похожая на смазанную тень склонилась над ним.
— Максим, — требовательно произнес телефон голосом диспетчера Елены. — Максим, вы меня слышите? Вы не должны останавливаться. До пункта назначения осталось совсем немного.
Макс зло ударил кулаком по древесному столу. Ярость непонимания продолжала душить его. Но удар отозвался взрывом боли в запястье, и парень взвыл:
— Да что же это? — простонал он, вновь привалившись плечом к дереву.
Туман облепил молодого человека, окутал прохладой, и боль утихла, не оставив по себе и памяти. Исчезли ярость и желание бороться. Вернулся отупелый покой, охвативший парня на поляне. И удивления, как брошенный телефон вновь оказался в руке, не возникло. Как забылся писк приборов и люди, звавшие его всего минуту назад.
— Максим, продолжайте движение, вы уже рядом, — мягко и дружелюбно произнесла Елена.
— Хорошо, — ответил молодой человек и вышел из леса.
Теперь он остановился рядом с железнодорожной насыпью. Надо же, и вправду пришел к станции. Макс завертел головой, отыскивая ее взглядом.
— Вы на месте, Максим. Поверните направо, — подсказала Елена. — Вам осталось несколько шагов. Поднимитесь на перрон. Поезд уже прибывает.
И, словно в подтверждение ее слов, задрожала земля. В паре сотен метров туман прорезали три ослепительных желтых луча. Стальной гигант тяжело и размеренно двигался сквозь мглу. Его прожектор выхватил из молочной пелены платформу, и Макс сорвался на бег.
Он больше не спорил, это желание растворилось в тумане, как прежде исчезли в нем боль и сомнения. Зато появилась уверенность: если он не успеет, поезд уедет, а туман поглотит его навсегда, превратив в бесплотную тень, бесконечно ищущую выход из вязкой ловушки.
Парень взбежал по щербатым ступеням старой лестницы, ступил на плиты перрона и остановился, увидев одинокую женскую фигуру. Поезд, успевший приблизиться, замедлился и выпустил из-под колес облака белого пара, который тут же смешался с туманом.
Макс посмотрел на состав и приблизился к краю платформы. Поезд с тяжелым вздохом остановился, и прямо перед молодым человеком открылись двери, приглашая войти в гостеприимное нутро вагона.
— Билет... — пробормотал парень, — у меня же нет билета.
— Билет уже у вас, Максим, — отозвалась Елена. — Посмотрите на экран телефона.
Парень убрал трубку от уха, взглянул на экран и увидел электронный билет. На нем было написано Воронин Максим», стояла дата отправления, а еще имелось название отправления «Последний путь».
— Так вот, что было написано на том щите, — сам себе сказал Макс. — До станции «Последний путь» три километра.
И он осознал, всё осознал! Стоял и смотрел в раскрытые двери вагона, в котором не было ни контролеров, ни других пассажиров — только ряды пустых кресел, обитых мягким темно-синим бархатом. Но Максим не видел ничего этого.
Перед внутренним взором его расстилалось загородное шоссе, хорошо освещенное шоссе. И фонари на нем были современные, и машин хватало. Из динамиков негромко лилась музыка. Он слушал ее, тер одной рукой глаза и зевал. Максим толком не спал последние пару дней, потому что работал над новым приложение, над игрой. Сценарий ее толком не складывался, это дико раздражало. Потом он клюнул носом…
— Нет, — выдохнул парень.
Он сейчас так отчетливо вспомнил, как вскинул голову и увидел столб, летевший прямо на него. Точней, он мчался в столб. Кажется, даже не успел испугаться, больше удивился. Потом был удар, скрежет и… И машина замерла на пустынном шоссе под старинным фонарем, сразу перед щитом с надписью, что это его последний путь. Последний...
— Максим, ну что же вы, входите, — ожил голос диспетчера Елены. — Вам надо войти в вагон. Все ваши страхи и сомнения уже позади. Всё закончилось.
— Закончилось, — эхом произнес молодой человек и шагнул к поезду.
Макс уже хотел войти внутрь, но вдруг повернул голову и посмотрел на девушку, которую увидел, когда поднялся на перрон. На ее лице читался ужас, она протянула руку в его сторону, и в голове парня прозвучало:
— Нет, уходи!
Вернулись сомнения. Макс нахмурился и посмотрел на экран телефона, где продолжал отображаться его билет.
— Максим, это твой поезд, ты должен зайти в вагон, — послышался немного раздраженный голос Елены. — Ты прошел свой путь, пришло время отдохнуть. Сделай последний шаг.
Молодой человек тряхнул головой и перевел взгляд на незнакомку на перроне. Ее взгляд был полон неподдельного ужаса и отчаянной мольбы. Макс почувствовал, как за сомнениями приходит протест. Протест против требования Елены. Он поверил девушке, потому что уходить не хотелось до крика. Он ведь так мало жил! Это не его поезд, не его!
— Максим!
Парень отбросил телефон на рельсы вместе с голосом проводника Елены и билетом в последний путь. И тут же вернулась уже знакомая боль. Она была еще терпимой, но чем дальше он пятился от вагона, тем сильней она становилась. А затем двери вагона захлопнулись, и этот хлопок взорвал в голове Максима уже тикавшую бомбу. Его крик слился с гудком локомотива и…
Белая вспышка, ослепительная и безжалостная вспышка поглотила поезд, станцию и девушку, заставившую его очнуться. Тишина сменилась какофонией звуков: надрывно выли сирены, слышались хлопки дверей, быстрые шаги по асфальту и чей-то голос удовлетворенно констатировал:
— Есть ритм. Он возвращается!
Макс с трудом разомкнул веки. Вместо молочного тумана — грязный асфальт ночной трассы, залитый синими и красными огнями спецмашин. Вместо тишины — шум дождя и гул генератора реанимобиля. Над ним склонились люди в одежде врачей «Скорой помощи», их лица были суровы и сосредоточены.
Парень попытался что-то сказать, но из гора вырвался лишь слабый стон. Он был жив. Боль была невыносимой, холод пробирал до костей, но в глубине души он был счастлив чувствовать эту живую, настоящую боль.
— Ну ты даешь, парень, — с нервным смешком произнес смутно знакомый голос. — Я думал, всё. Из машины, как консерву вырезали. Даже не верил никто, что оживешь…
Кажется, этот голос звал его, когда Макс упал в лесу… Неважно. Максим закрыл глаза. Мир вокруг него все еще вращался, рассыпаясь на звуки сирен и запахи жженой резины, но это был реальный мир с настоящими живыми людьми. И он был жив. Жив!
Макс не знал, что его ждет завтра, и увидит ли он когда-нибудь ту, что спасла его на платформе. Да и существует ли она вообще, тоже не понимал. Но одно он знал точно: поезд ушел без него, и у него появился новый шанс ценить то настоящее, которого он мог лишиться. А о чем будет новая игра, он уже знал.
Клаксон прозвучал снова. Словно призыв и насмешка одновременно. Свет фар, снова сменившись, перестал бить по глазам. Макс прижался лбом к дереву, ощутил шершавую неровность его коры и закрыл глаза. По щеке все-таки сползла одинокая слеза. Парень стер ее кулаком и распахнул глаза.
— Я не сопля, — повторил с прежним ожесточением. — Я смогу. Я — мужик. Мужик! — гаркнул он, и с другой стороны поляны снова загудело. — Мужик, — еще раз повторил Максим и, сунув телефон в карман, зашарил взглядом по земле.
Обломанный сук он увидел почти сразу. Подобрал его и ощутил себя немного уверенней. Сжав свое оружие, молодой человек выдохнул и вернулся к кромке поляны. Посмотрел на светящиеся фары и, шепнув:
— Ну давай, — шагнул на поляну, а затем заорал изо всех сил: — Давай!!!
Взревел двигатель, и машина рванула навстречу человеку, а он бросился на нее. Наверное, вся эта затея была безумием, но разве не безумием было всё, что сейчас происходило?! И Макс, продолжая орать во всё горло, с отчаянностью обреченного несся навстречу своему автомобилю, продолжая сжимать длинный корявый сук.
И когда противники почти столкнули, с размаха опустил свое оружие на синий лоснящийся капот… Машина налетела на него, врезалась и… парень остался стоять на ногах, даже не ощутив соприкосновения. Зато…
Противный режущий звук мнущегося металла неожиданно оглушил. Макс уронил палку, сжал уши и… застыл на месте. Взгляд его был прикован к лобовому стеклу, вдруг покрывшемуся сетью мелких трещин, и оно начало осыпаться. Он уже не видел, как смяло и капот, и радиаторную решетку, как разлетелись осколками фары. Ничего этого не видел, потому что…
У машины был водитель. Он сидел, где и положено сидеть водителю. Молодой человек с разлохмаченными волосами русого цвета. Он широко распахнул карие глаза и смотрел на Макса пустым взглядом, лишенным всякой мысли. На мертвенно-бледном лице чернел потек крови. Он тянулся от волос, где в коже застрял осколок стекла. Руль прижал парня к креслу, продавив грудину. Рука… мертвеца свесилась из открытого окна, белая, с неестественно вывернутым запястьем.
Судорожно вздохнув, Макс обошел смятый перед автомобиля, подошел к окошку и, склонившись, застыл, не сводя взгляда с лица водителя… со своего лица. Это был он, он! Переломанный, в разбитой машине, придавленный рулем.
— Не может быть, — беззвучно произнес потрясенный парень. — Этого не может…
Звонок телефона, вдруг раздавшийся из кармана, оставил Макса равнодушным. Он машинально достал гаджет, нажал ответ и приложил трубку к уху.
— Да, Елена, — произнес он, продолжая плавать в вязком тумане прострации.
— Вы — молодец, Максим, — произнесла диспетчер. — Вы прошли последнюю контрольную точку. До пункта назначения осталось совсем немного. Продолжайте движение.
— Елена, тут моя машина, — тускло ответил молодой человек. — Я не понимаю.
— Всё хорошо, Максим, вам не о чем волноваться, — мягко заверила диспетчер. — Повернитесь и продолжайте путь. Поезд уже рядом.
Макс послушно распрямился. Он повернулся и направился прочь, но вскоре вновь обернулся. Машины не было. Не было жуткого видения, как не было и удивления, будто чувства разом заморозило.
— Всё хорошо, Максим, — повторно подбодрила его Елена. — Вам осталось пройти совсем немного. Ваш путь почти окончен.
Парень кивнул невидимой собеседнице и, пройдя поляну, снова оказался в лесу. Правда, теперь он был совсем редким. А еще здесь снова был туман, и с каждым шагом он становился всё тяжелей и гуще, опять превращаясь в глыбу. Липкая вязкая прохлада коснулась кожи, и это пробудило первые проблески угасших эмоций.
— Что к черту тут происходит? — нахмурился Макс. Он остановился, привалился плечом к дереву и, закрыв глаза, вспомнил свое искореженное тело на водительском кресле такой же искореженной машины. — Что это нахрен было?!
— Максим, в вашем состоянии возможны видения, — отозвалась Елена.
— Каком моем состоянии? — спросил парень, и его вдруг затрясло, но в этот раз от охватывающей ярости. — Каком еще состоянии?! Отвечай! — заорал он в трубку.
Внезапно тишину разорвал звук. Это не был скрежет или гул — это был тонкий, бесконечный электронный писк, какой может издавать сигнализация или медицинские приборы. Макс выронил телефон и зажал уши ладонями.
— Максим... — чей-то голос, далекий и искаженный, пробился сквозь этот писк. — Максим, слышишь меня?! Помогите, скорее!
Мир перед глазами поплыл. На долю секунды исчезли туман и лес, сменившись светом уличных фонарей. Человеческая фигура больше похожая на смазанную тень склонилась над ним.
— Максим, — требовательно произнес телефон голосом диспетчера Елены. — Максим, вы меня слышите? Вы не должны останавливаться. До пункта назначения осталось совсем немного.
Макс зло ударил кулаком по древесному столу. Ярость непонимания продолжала душить его. Но удар отозвался взрывом боли в запястье, и парень взвыл:
— Да что же это? — простонал он, вновь привалившись плечом к дереву.
Туман облепил молодого человека, окутал прохладой, и боль утихла, не оставив по себе и памяти. Исчезли ярость и желание бороться. Вернулся отупелый покой, охвативший парня на поляне. И удивления, как брошенный телефон вновь оказался в руке, не возникло. Как забылся писк приборов и люди, звавшие его всего минуту назад.
— Максим, продолжайте движение, вы уже рядом, — мягко и дружелюбно произнесла Елена.
— Хорошо, — ответил молодой человек и вышел из леса.
Теперь он остановился рядом с железнодорожной насыпью. Надо же, и вправду пришел к станции. Макс завертел головой, отыскивая ее взглядом.
— Вы на месте, Максим. Поверните направо, — подсказала Елена. — Вам осталось несколько шагов. Поднимитесь на перрон. Поезд уже прибывает.
И, словно в подтверждение ее слов, задрожала земля. В паре сотен метров туман прорезали три ослепительных желтых луча. Стальной гигант тяжело и размеренно двигался сквозь мглу. Его прожектор выхватил из молочной пелены платформу, и Макс сорвался на бег.
Он больше не спорил, это желание растворилось в тумане, как прежде исчезли в нем боль и сомнения. Зато появилась уверенность: если он не успеет, поезд уедет, а туман поглотит его навсегда, превратив в бесплотную тень, бесконечно ищущую выход из вязкой ловушки.
Парень взбежал по щербатым ступеням старой лестницы, ступил на плиты перрона и остановился, увидев одинокую женскую фигуру. Поезд, успевший приблизиться, замедлился и выпустил из-под колес облака белого пара, который тут же смешался с туманом.
Макс посмотрел на состав и приблизился к краю платформы. Поезд с тяжелым вздохом остановился, и прямо перед молодым человеком открылись двери, приглашая войти в гостеприимное нутро вагона.
— Билет... — пробормотал парень, — у меня же нет билета.
— Билет уже у вас, Максим, — отозвалась Елена. — Посмотрите на экран телефона.
Парень убрал трубку от уха, взглянул на экран и увидел электронный билет. На нем было написано Воронин Максим», стояла дата отправления, а еще имелось название отправления «Последний путь».
— Так вот, что было написано на том щите, — сам себе сказал Макс. — До станции «Последний путь» три километра.
И он осознал, всё осознал! Стоял и смотрел в раскрытые двери вагона, в котором не было ни контролеров, ни других пассажиров — только ряды пустых кресел, обитых мягким темно-синим бархатом. Но Максим не видел ничего этого.
Перед внутренним взором его расстилалось загородное шоссе, хорошо освещенное шоссе. И фонари на нем были современные, и машин хватало. Из динамиков негромко лилась музыка. Он слушал ее, тер одной рукой глаза и зевал. Максим толком не спал последние пару дней, потому что работал над новым приложение, над игрой. Сценарий ее толком не складывался, это дико раздражало. Потом он клюнул носом…
— Нет, — выдохнул парень.
Он сейчас так отчетливо вспомнил, как вскинул голову и увидел столб, летевший прямо на него. Точней, он мчался в столб. Кажется, даже не успел испугаться, больше удивился. Потом был удар, скрежет и… И машина замерла на пустынном шоссе под старинным фонарем, сразу перед щитом с надписью, что это его последний путь. Последний...
— Максим, ну что же вы, входите, — ожил голос диспетчера Елены. — Вам надо войти в вагон. Все ваши страхи и сомнения уже позади. Всё закончилось.
— Закончилось, — эхом произнес молодой человек и шагнул к поезду.
Макс уже хотел войти внутрь, но вдруг повернул голову и посмотрел на девушку, которую увидел, когда поднялся на перрон. На ее лице читался ужас, она протянула руку в его сторону, и в голове парня прозвучало:
— Нет, уходи!
Вернулись сомнения. Макс нахмурился и посмотрел на экран телефона, где продолжал отображаться его билет.
— Максим, это твой поезд, ты должен зайти в вагон, — послышался немного раздраженный голос Елены. — Ты прошел свой путь, пришло время отдохнуть. Сделай последний шаг.
Молодой человек тряхнул головой и перевел взгляд на незнакомку на перроне. Ее взгляд был полон неподдельного ужаса и отчаянной мольбы. Макс почувствовал, как за сомнениями приходит протест. Протест против требования Елены. Он поверил девушке, потому что уходить не хотелось до крика. Он ведь так мало жил! Это не его поезд, не его!
— Максим!
Парень отбросил телефон на рельсы вместе с голосом проводника Елены и билетом в последний путь. И тут же вернулась уже знакомая боль. Она была еще терпимой, но чем дальше он пятился от вагона, тем сильней она становилась. А затем двери вагона захлопнулись, и этот хлопок взорвал в голове Максима уже тикавшую бомбу. Его крик слился с гудком локомотива и…
Белая вспышка, ослепительная и безжалостная вспышка поглотила поезд, станцию и девушку, заставившую его очнуться. Тишина сменилась какофонией звуков: надрывно выли сирены, слышались хлопки дверей, быстрые шаги по асфальту и чей-то голос удовлетворенно констатировал:
— Есть ритм. Он возвращается!
Макс с трудом разомкнул веки. Вместо молочного тумана — грязный асфальт ночной трассы, залитый синими и красными огнями спецмашин. Вместо тишины — шум дождя и гул генератора реанимобиля. Над ним склонились люди в одежде врачей «Скорой помощи», их лица были суровы и сосредоточены.
Парень попытался что-то сказать, но из гора вырвался лишь слабый стон. Он был жив. Боль была невыносимой, холод пробирал до костей, но в глубине души он был счастлив чувствовать эту живую, настоящую боль.
— Ну ты даешь, парень, — с нервным смешком произнес смутно знакомый голос. — Я думал, всё. Из машины, как консерву вырезали. Даже не верил никто, что оживешь…
Кажется, этот голос звал его, когда Макс упал в лесу… Неважно. Максим закрыл глаза. Мир вокруг него все еще вращался, рассыпаясь на звуки сирен и запахи жженой резины, но это был реальный мир с настоящими живыми людьми. И он был жив. Жив!
Макс не знал, что его ждет завтра, и увидит ли он когда-нибудь ту, что спасла его на платформе. Да и существует ли она вообще, тоже не понимал. Но одно он знал точно: поезд ушел без него, и у него появился новый шанс ценить то настоящее, которого он мог лишиться. А о чем будет новая игра, он уже знал.
