— Кэсси была моей поддержкой, — продолжила Уилсон рассказ. — Ко всему прочему, она устроилась в то же кафе, где работала я. Начальник у нас был знатный мудак. Чуть что, сразу повышал голос и говорил всякие мерзости, — меня передернуло от отвращения. — Она всегда защищала меня.
Кейт замолчала, разглядывая плотную стену деревьев. Ветер встревоженно шелестел в ночи, нашептывая неразборчивые, зловещие фразы. Я отделился от машины, вставая перед Уилсон. Она вытянула руки, обняла меня, без слов прося защиты.
— Когда Кэсси уехала, заступаться за меня стало некому. Однажды я опоздала на работу. Проспала банально, — приглушенным голосом рассказывала Кейт, теребя пальцами мое пальто. — Начальник начал возмущаться, повышая голос все сильнее и сильнее. Пока не перешел на жуткий крик. Тогда это случилось первый раз. Я думала, что умираю. Что у меня сердечный приступ или вроде того.
— Вот же мразь, — вырвалось помимо моей воли.
— Еще какая, — усмехнулась Уилсон. — Сказал, что я больная, и ушел. Пока я собирала себя по кусочкам, забившись в холодный угол помещения для персонала. Одна, — она равно вздохнула. — Это страшно — остаться одной. Наверное поэтому я соглашалась на все эти никчемные отношения.
— Тише, — я не на шутку испугался, не случится ли у нее сейчас нового приступа. — Я с тобой. Все хорошо.
Кейт молча кивнула, расслабляясь в кольце моих рук.
— Как думаешь, я когда-нибудь буду по-настоящему счастлива?
— Будешь конечно, — не сомневаясь ни на секунду, заверил ее. — Только скажи, что делает тебя счастливой. А там уже дело техники, — покровительственные интонации сами собой наполнили голос.
Кейт подняла глаза, старательно всматриваясь в мое лицо.
— Я не знаю, когда смогу сказать: «Сейчас я счастлива», — с сожалением призналась она. — А ты знаешь, когда ты будешь счастлив?
Счастье. Грудь сжалась в тисках. Вопрос ударил под дых, сбив дыхание, а мысли в бестолковую кучу. Я посмотрел на усеянное россыпью звезд небо, ехидно возвышающихся над нами, с презрением глядящих на несуразные попытки людей тащить эту жизнь на себе.
— Когда я смогу целовать тебя утром перед работой и возвращаясь вечером с нее. Чувствовать, как твои волосы пахнут выпечкой и пряными специями, и понимать: «Я дома». Потому что ты мой дом. Тогда я совершенно точно буду счастлив.
Определение, которое вертелось на языке все это время, никак не желая формулироваться, пришло в голову без раздумий, родившись не в голове, а в сердце. Я замолчал, пялясь на сверкающую в сине-черном небе Венеру. Теплые, маленькие ладони легли на мое лицо. По щекам Кейт катились крупные слезы, чертя сверкающие, влажные дорожки. Я спохватился, растерявшись на такую реакцию. Стер слезы пальцем и не успел ничего сказать, она меня опередила:
— Это самое лучшее признание, о котором только можно мечтать, — шепнула Кейт мне в губы.
Настоящий шквал эмоций рухнул на меня, унося в безумном вихре. Признание. Я не задумывался ни над одним из сказанных слов, позволил говорить сердцу, а не уму.
Отчаянный поцелуй, сметающий мои страхи, скрепил сказанное. Мы целовались неистово, глотка?ми выпивая друг друга, чтобы наполниться вновь. Борясь с фатумом, смертью, болью, страхом. Понимая: каждый из нас нашел родное, свое, то, что искал многие годы, а теперь держит его в руках, стоя над обрывом.
«Я встретила Жана тогда, когда обрела целостность, справившись со страхом потерять партнера. Как и многие женщины, я путала страх одиночества с любовью. Как-то подруга из Индии сказала мне: «Однажды ты встретишь человека, из глаз которого на тебя будет смотреть Бог». Так и случилось. Это не идеализация, а понимание закона, по которому сердце не выбирает что попало, но чувствует родное, необходимое».
Эльчин Сафарли «Когда я вернусь, будь дома»
Из воспоминаний маньяка
До чего же люди любят копить всякое барахло. Дома в старой части города просто находка. Встроенный в стену большой шкаф, и вот оно укрытие, из которого можно спокойно наблюдать и слушать. В шкафу хранятся теплая одежда и обувь, какие-то коробки, объемное одеяло и еще несколько непонятных тюков, кажется с тканью. Люди ни черта не смыслят в порядке, в отличие от меня.
Она расхаживает по дому в халате, взбивая руками длинные, влажные после душа волосы.
Это мой первый раз, первая вылазка, первая разведка и такая досадная оплошность. Ненавижу, когда все идет не по плану. В то же время, происходящее так рискованно и будоражаще одновременно.
— В ателье отключили свет, — говорит она кому-то в телефонную трубку. — Всех отправили домой.
«Почему я не могу контролировать все аспекты в жизни?»
Ее голос… Я представил, как сладко будет слышать прерывистое дыхание, какой прекрасной она станет после встречи со мной. В паху болезненно потянуло. Надо держаться, взять себя в руки. Сегодня я, определенно, не готов к нашей встрече. Все должно быть идеально, я ведь не хочу расстроить мою девочку. Нет, нет, вовсе нет. Ладони вспотели, в кожаных перчатках становится жарко. Руки начинают дрожать, чего со мной почти никогда не случалось. До чего же волнительно, не думал, что так сильно буду переживать. Ни одна женщина не вызывала во мне такого отклика. Она совершенно точно создана для меня. Я грезил, предвкушал, смаковал минуты подготовки, мгновения мечтаний о свидании. Идеальном свидании. Все рисовалось в голове живо, красочно. До этой поры никакие события в жизни не были для меня в той же мере сладки своим ожиданием.
— Люцифер еще не в курсе, — пропевает она, вышагивая по коридору, мельтеша в дверном проеме.
Меня передергивает. Пальцы сами собой сжались в кулак. Чертов самоуверенный хлыщ. Малейшая мысль о том, как он трогает ее, мне противна.
Она смеется ответу собеседника, я тяжело сглатываю.
— Ох, ты же знаешь, я тебе до конца жизни благодарна за наше знакомство, — она чуть понижает тон. — Люцифер видный мужик. Само собой, я взяла быка за рога.
Собеседник долго что-то говорит, порядочно утомляя меня своей болтовней. Мне нужно покинуть дом и вернуться в другой раз, выполнить подготовительную часть. Мозг лихорадочно ищет пути отступления.
— Хочу пройтись по магазинам, пользуясь свободным временем, — она уходит в комнату, похоже, собираясь одеться.
«Неужели мне удастся привести в действие свой план».
Я успел порядком разозлиться на свою неудачу. Я облажался, как последний идиот. Выяснил их график работы. Когда никого нет дома, выбрал день и время.
— У меня как раз есть фиолетовая ткань, — голос внезапно приближается.
Я приглядываюсь сквозь щель между дверцами. Она выныривает из дверного проема, направляясь в сторону моего спонтанного укрытия.
«Блять!»
Мелкая дрожь пробивает тело. Вжимаюсь в заднюю стенку, едва не выдав свое местонахождение. Если она откроет шкаф… Я не готов.
Перед мысленным взором плывут образы нашего свидания. Она обнаженная с лентой на шее и в элегантных туфлях. Эйфория застучала в висках частым пульсом.
— Нет, — она недовольно цокает языком. — Желтой у меня нет.
Сокрушенно трясет головой и уходит обратно в спальню.
Кислород обжигает легкие, стоит мне задышать полной грудью. Почти попался. Это никуда не годится.
Она закончила говорить по телефону и вышла из комнаты полностью одетая. Струящееся нежно-розовое платье до колен, волосы распущены. Сама невинность и чистота.
«Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас».
Хлопок входной двери и скрип замка оповестили о ее уходе. Я выждал время, на случай, если она вернется, и вышел из шкафа.
В доме стоит полнейшая тишина, в которую иногда вклиниваются звуки городской жизни за окном. Сердце бьется в груди, как запертая в клетку птица, которую вот-вот отдадут на съедение. Соблазн поддаться первому порыву, диктуемому желанием, слишком велик. Нужно действовать по плану.
Я методично обхожу жилье, подмечая малейшие детали обстановки. Меня ведут охотничьи инстинкты, которым я могу довериться полностью, они не подведут, подскажут, направят.
Слегка приоткрытая дверь привлекает меня, чутье подсказывает: «Здесь стоит осмотреться». Я осторожно приоткрываю ее, отмечая про себя, в каком положении она была изначально. После моего ухода следов практически не должно остаться.
Рабочий кабинет, судя по обстановке. На столе ежедневник, старательно заполненный хозяином.
«Удача».
Смартфон — одно из лучших изобретений человечества. Делаю фотографии всех страниц с записями и осматриваюсь. Фото в рамке рядом с ежедневником. Она мило улыбается в его объятиях. Противно видеть довольное лицо этого придурка, его руку на ее плече. Она моя, только моя. Палец в кожаной перчатке скрипит о стекло фоторамки. Забрать снимок с собой не могу, поэтому делаю фото так, чтобы видно было лишь ее.
Как мало нужно женщинам. Смазливая внешность — залог успеха. Знаю это по себе, они так и вьются рядом, заискивающе смотрят в глаза, трогают, болтают без умолку. Ни одна из них не сможет дать мне желаемое.
Дальше стоит проверить ее вещи.
В шкафу спальни обнаруживаю целую коллекцию обуви. И ни одних красных туфель. Какая досада. Уверен, она обрадуется моему подарку. Только лучшее для моей девочки. Она будет идеальной, самой лучшей, такой, какой я хочу запомнить ее навсегда. Единственной и неповторимой. Проверяю размер нескольких туфель, вновь достаю телефон и записываю его себе в заметки. Влажная от пота рука дрожит, палец оставляет мокрые следы на экране. Блокирую смартфон и он предательски выскальзывает из руки, грохаясь на пол.
— Сука, — шиплю в негодовании, поднимаю телефон и спешно прячу его в карман.
Излишние нервы все портят. Я грезил, представлял в подробностях эти мгновения. Все должно было пройти совсем не так. Четче, увереннее, слаженнее.
Теперь осталось белье.
Нужный ящик нашелся в комоде, почти под завязку забитый разноцветным бельем. Черное кружево в единственном экземпляре темнеет пятном на фоне пастельных и разноцветных комплектов. Я прячу его в карман и недовольно замечаю, что красного нет среди белья. Это сбивает с толку, снова. Опять мой план летит к чертям. Со злостью захлопываю ящик, сжимая вспотевшие ладони.
«Какого хрена?»
Трачу несколько минут на совладание со злостью и волнением. Стоит собраться и пораскинуть мозгами. Я не отступлю от своей цели.
«Должна быть корзина с грязным бельем. Может там?»
В ванной комнате нахожу небольшую деревянную корзину. Откидываю крышку и зарываюсь в скомканные, несвежие вещи. Под руку попадаются ее трусики, среди них нет красных. Не могу сдержаться, позволяя себе вдохнуть дивный аромат. Ее аромат.
Она первая и самая прекрасная для меня. Хочу запомнить ее навсегда, оставить с собой как можно больше напоминаний о нас. Позволяю себе слабость немного отклониться от задумки и взять еще одно маленькое напоминание.
Пора уходить и заняться подготовкой к нашему свиданию.
— Ты сегодня рано! — кричу, только пересекая порог.
В комнате слышится шорох и тихо играющая музыка.
— На работе отключили свет, — отвечает она из спальни.
Кладу ключи от машины и документы на столик и иду в сторону комнаты, попутно развязывая галстук.
Она вертится возле зеркала, на кровати и перед распахнутым шкафом раскиданы пакеты с покупками.
— Ты была в магазине? — спрашиваю, оглядывая под завязку забитый шкаф. — Скоро места совсем не останется.
Неуемный шоппинг захламляет квартиру обилием одежды и барахла различного рода. Говорить о разумности и необходимости очередной покупки не приходится.
— Да, — она крутится вокруг своей оси в новом платье, которое, уверен, наденет от силы один раз. — Решила порадовать себя.
Рассматриваю разбросанные по полу разноцветные пакеты с брендовыми надписями, некоторые даже не распакованы.
— У нас уже скоро места не останется, — шуточно замечаю я.
— Придется тебе потесниться, — фыркает она. Я улавливаю нотки недовольства в голосе.
Берет небольшой пакет среди прочих, неловкое движение и по полу рассыпается косметика. Она протяжно выдыхает, всплескивает руками и присаживается, начиная собирать рассыпавшиеся покупки. Я опускаюсь вниз, помогаю вернуть в пакет разноцветные тюбики. Среди них на глаза попадается маленькая обертка с зелеными и желтыми полосами — леденец. Надрываю упаковку и закидываю сладость в рот.
— Если переедем в дом побольше, у тебя будет своя гардеробная, — опять поднимаю тему, ставшую камнем преткновения.
Леденец растворяется на языке, обволакивая рецепторы странным сочетанием вкусов: кислая свежесть, сродни мятной и ананасовая вяжущая приторность.
— Люцифер, мы уже об этом говорили, — она убирает косметику на столик и возвращается к примерке вещей.
— Вдруг ты передумала, — я слишком настойчив, чтобы быстро сдаться.
— Нет.
От чего-то дерганная и недовольная. В воздухе ощутимо взвилось напряжение. Я морщусь и выплевываю конфету себе на ладонь. Кручу фантик, изучая, что за несуразный вкус. Надписи на японском, только рисунок подсказывает, что во вкусовой добавке зеленый чай и ананас.
— Кажется, в этом магазине косметики больше не хотят тебя видеть, раз положили такой невкусный леденец.
— Боже! — она откровенно злится, повышая голос. — Тебе даже конфета не угодила!
— Я всего лишь заметил, что у нее странный вкус.
Примирительно поднимаю руки, понимая: назревает конфликт. Она мастерски умеет раздуть скандал из ничего. Я решительно не понимаю, что сделал не так.
— Я не чувствую себя дома, находясь здесь, — пытаюсь достучаться в очередной раз. — Я уже вырос из этого жилья.
Ее мало пронимает моя речь.
— Да ты просто хочешь увезти меня подальше от моих подруг и магазинов, — передергивает она, и я теряюсь. — Ты всегда хочешь, чтобы все было по-твоему! И вечно всем недоволен.
Она уносится прочь в ванную, демонстративно хлопает дверью, оставляя меня одного, с напрочь испорченным настроением.
Утренний сон, уже не такой крепкий, почти рассеявшийся, из последних сил цеплял мое сознание, не давая ни проснуться, ни нырнуть глубоко.
Тонкие пальцы порхают по спине и плечам, бережные прикосновения россыпью по коже прогнали дремоту. Худая рука скользнула по ребрам вперед, обняла ласково и нежно. Горячие, мягкие губы поцеловали между лопаток, и сердце, спокойное ото сна, зашлось в бешеном ритме, ухнув вниз. Я лениво перевернулся на спину и приоткрыл один глаз. Кейт погладила пальцами мое лицо, обрисовала скулы, тронула ямку на подбородке, очертила линию губ. Я улыбнулся, играя, прикусил подушечки ее пальцев и сгреб в свои объятия, нависая сверху.
— Хочу просыпаться так до конца своих дней.
Кейт зарылась в мои волосы, перебрала пряди, пропуская их между пальцев, погладила по голове и притянула к себе для поцелуя.
— Постараюсь исполнить твое желание, — она потерлась носом о щеку, спрятала лицо, уткнувшись мне в шею. Дыхание пощекотало кожу, маленькие ладони обхватили плечи. — Люцифер, я… — шепнула Кейт почти неслышно.
— М-м-м? — мечтательно протянул ей на ухо еще хрипловатым после сна голосом и поцеловал шею.
Она томно вздохнула, прижимаясь ко мне обнаженной грудью. Множество поцелуев, которыми я устремился ниже, сбили ровный ритм ее дыхания.
— Ты путаешь мои мысли, — Кейт хихикнула, когда я добрался до впадинки между грудей.
— Какие мысли?
Пришлось с большим трудом прервать приятное занятие и сосредоточить внимание на ее словах.
Кейт замолчала, разглядывая плотную стену деревьев. Ветер встревоженно шелестел в ночи, нашептывая неразборчивые, зловещие фразы. Я отделился от машины, вставая перед Уилсон. Она вытянула руки, обняла меня, без слов прося защиты.
— Когда Кэсси уехала, заступаться за меня стало некому. Однажды я опоздала на работу. Проспала банально, — приглушенным голосом рассказывала Кейт, теребя пальцами мое пальто. — Начальник начал возмущаться, повышая голос все сильнее и сильнее. Пока не перешел на жуткий крик. Тогда это случилось первый раз. Я думала, что умираю. Что у меня сердечный приступ или вроде того.
— Вот же мразь, — вырвалось помимо моей воли.
— Еще какая, — усмехнулась Уилсон. — Сказал, что я больная, и ушел. Пока я собирала себя по кусочкам, забившись в холодный угол помещения для персонала. Одна, — она равно вздохнула. — Это страшно — остаться одной. Наверное поэтому я соглашалась на все эти никчемные отношения.
— Тише, — я не на шутку испугался, не случится ли у нее сейчас нового приступа. — Я с тобой. Все хорошо.
Кейт молча кивнула, расслабляясь в кольце моих рук.
— Как думаешь, я когда-нибудь буду по-настоящему счастлива?
— Будешь конечно, — не сомневаясь ни на секунду, заверил ее. — Только скажи, что делает тебя счастливой. А там уже дело техники, — покровительственные интонации сами собой наполнили голос.
Кейт подняла глаза, старательно всматриваясь в мое лицо.
— Я не знаю, когда смогу сказать: «Сейчас я счастлива», — с сожалением призналась она. — А ты знаешь, когда ты будешь счастлив?
Счастье. Грудь сжалась в тисках. Вопрос ударил под дых, сбив дыхание, а мысли в бестолковую кучу. Я посмотрел на усеянное россыпью звезд небо, ехидно возвышающихся над нами, с презрением глядящих на несуразные попытки людей тащить эту жизнь на себе.
— Когда я смогу целовать тебя утром перед работой и возвращаясь вечером с нее. Чувствовать, как твои волосы пахнут выпечкой и пряными специями, и понимать: «Я дома». Потому что ты мой дом. Тогда я совершенно точно буду счастлив.
Определение, которое вертелось на языке все это время, никак не желая формулироваться, пришло в голову без раздумий, родившись не в голове, а в сердце. Я замолчал, пялясь на сверкающую в сине-черном небе Венеру. Теплые, маленькие ладони легли на мое лицо. По щекам Кейт катились крупные слезы, чертя сверкающие, влажные дорожки. Я спохватился, растерявшись на такую реакцию. Стер слезы пальцем и не успел ничего сказать, она меня опередила:
— Это самое лучшее признание, о котором только можно мечтать, — шепнула Кейт мне в губы.
Настоящий шквал эмоций рухнул на меня, унося в безумном вихре. Признание. Я не задумывался ни над одним из сказанных слов, позволил говорить сердцу, а не уму.
Отчаянный поцелуй, сметающий мои страхи, скрепил сказанное. Мы целовались неистово, глотка?ми выпивая друг друга, чтобы наполниться вновь. Борясь с фатумом, смертью, болью, страхом. Понимая: каждый из нас нашел родное, свое, то, что искал многие годы, а теперь держит его в руках, стоя над обрывом.
«Я встретила Жана тогда, когда обрела целостность, справившись со страхом потерять партнера. Как и многие женщины, я путала страх одиночества с любовью. Как-то подруга из Индии сказала мне: «Однажды ты встретишь человека, из глаз которого на тебя будет смотреть Бог». Так и случилось. Это не идеализация, а понимание закона, по которому сердце не выбирает что попало, но чувствует родное, необходимое».
Эльчин Сафарли «Когда я вернусь, будь дома»
Из воспоминаний маньяка
До чего же люди любят копить всякое барахло. Дома в старой части города просто находка. Встроенный в стену большой шкаф, и вот оно укрытие, из которого можно спокойно наблюдать и слушать. В шкафу хранятся теплая одежда и обувь, какие-то коробки, объемное одеяло и еще несколько непонятных тюков, кажется с тканью. Люди ни черта не смыслят в порядке, в отличие от меня.
Она расхаживает по дому в халате, взбивая руками длинные, влажные после душа волосы.
Это мой первый раз, первая вылазка, первая разведка и такая досадная оплошность. Ненавижу, когда все идет не по плану. В то же время, происходящее так рискованно и будоражаще одновременно.
— В ателье отключили свет, — говорит она кому-то в телефонную трубку. — Всех отправили домой.
«Почему я не могу контролировать все аспекты в жизни?»
Ее голос… Я представил, как сладко будет слышать прерывистое дыхание, какой прекрасной она станет после встречи со мной. В паху болезненно потянуло. Надо держаться, взять себя в руки. Сегодня я, определенно, не готов к нашей встрече. Все должно быть идеально, я ведь не хочу расстроить мою девочку. Нет, нет, вовсе нет. Ладони вспотели, в кожаных перчатках становится жарко. Руки начинают дрожать, чего со мной почти никогда не случалось. До чего же волнительно, не думал, что так сильно буду переживать. Ни одна женщина не вызывала во мне такого отклика. Она совершенно точно создана для меня. Я грезил, предвкушал, смаковал минуты подготовки, мгновения мечтаний о свидании. Идеальном свидании. Все рисовалось в голове живо, красочно. До этой поры никакие события в жизни не были для меня в той же мере сладки своим ожиданием.
— Люцифер еще не в курсе, — пропевает она, вышагивая по коридору, мельтеша в дверном проеме.
Меня передергивает. Пальцы сами собой сжались в кулак. Чертов самоуверенный хлыщ. Малейшая мысль о том, как он трогает ее, мне противна.
Она смеется ответу собеседника, я тяжело сглатываю.
— Ох, ты же знаешь, я тебе до конца жизни благодарна за наше знакомство, — она чуть понижает тон. — Люцифер видный мужик. Само собой, я взяла быка за рога.
Собеседник долго что-то говорит, порядочно утомляя меня своей болтовней. Мне нужно покинуть дом и вернуться в другой раз, выполнить подготовительную часть. Мозг лихорадочно ищет пути отступления.
— Хочу пройтись по магазинам, пользуясь свободным временем, — она уходит в комнату, похоже, собираясь одеться.
«Неужели мне удастся привести в действие свой план».
Я успел порядком разозлиться на свою неудачу. Я облажался, как последний идиот. Выяснил их график работы. Когда никого нет дома, выбрал день и время.
— У меня как раз есть фиолетовая ткань, — голос внезапно приближается.
Я приглядываюсь сквозь щель между дверцами. Она выныривает из дверного проема, направляясь в сторону моего спонтанного укрытия.
«Блять!»
Мелкая дрожь пробивает тело. Вжимаюсь в заднюю стенку, едва не выдав свое местонахождение. Если она откроет шкаф… Я не готов.
Перед мысленным взором плывут образы нашего свидания. Она обнаженная с лентой на шее и в элегантных туфлях. Эйфория застучала в висках частым пульсом.
— Нет, — она недовольно цокает языком. — Желтой у меня нет.
Сокрушенно трясет головой и уходит обратно в спальню.
Кислород обжигает легкие, стоит мне задышать полной грудью. Почти попался. Это никуда не годится.
Она закончила говорить по телефону и вышла из комнаты полностью одетая. Струящееся нежно-розовое платье до колен, волосы распущены. Сама невинность и чистота.
«Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас».
Хлопок входной двери и скрип замка оповестили о ее уходе. Я выждал время, на случай, если она вернется, и вышел из шкафа.
В доме стоит полнейшая тишина, в которую иногда вклиниваются звуки городской жизни за окном. Сердце бьется в груди, как запертая в клетку птица, которую вот-вот отдадут на съедение. Соблазн поддаться первому порыву, диктуемому желанием, слишком велик. Нужно действовать по плану.
Я методично обхожу жилье, подмечая малейшие детали обстановки. Меня ведут охотничьи инстинкты, которым я могу довериться полностью, они не подведут, подскажут, направят.
Слегка приоткрытая дверь привлекает меня, чутье подсказывает: «Здесь стоит осмотреться». Я осторожно приоткрываю ее, отмечая про себя, в каком положении она была изначально. После моего ухода следов практически не должно остаться.
Рабочий кабинет, судя по обстановке. На столе ежедневник, старательно заполненный хозяином.
«Удача».
Смартфон — одно из лучших изобретений человечества. Делаю фотографии всех страниц с записями и осматриваюсь. Фото в рамке рядом с ежедневником. Она мило улыбается в его объятиях. Противно видеть довольное лицо этого придурка, его руку на ее плече. Она моя, только моя. Палец в кожаной перчатке скрипит о стекло фоторамки. Забрать снимок с собой не могу, поэтому делаю фото так, чтобы видно было лишь ее.
Как мало нужно женщинам. Смазливая внешность — залог успеха. Знаю это по себе, они так и вьются рядом, заискивающе смотрят в глаза, трогают, болтают без умолку. Ни одна из них не сможет дать мне желаемое.
Дальше стоит проверить ее вещи.
В шкафу спальни обнаруживаю целую коллекцию обуви. И ни одних красных туфель. Какая досада. Уверен, она обрадуется моему подарку. Только лучшее для моей девочки. Она будет идеальной, самой лучшей, такой, какой я хочу запомнить ее навсегда. Единственной и неповторимой. Проверяю размер нескольких туфель, вновь достаю телефон и записываю его себе в заметки. Влажная от пота рука дрожит, палец оставляет мокрые следы на экране. Блокирую смартфон и он предательски выскальзывает из руки, грохаясь на пол.
— Сука, — шиплю в негодовании, поднимаю телефон и спешно прячу его в карман.
Излишние нервы все портят. Я грезил, представлял в подробностях эти мгновения. Все должно было пройти совсем не так. Четче, увереннее, слаженнее.
Теперь осталось белье.
Нужный ящик нашелся в комоде, почти под завязку забитый разноцветным бельем. Черное кружево в единственном экземпляре темнеет пятном на фоне пастельных и разноцветных комплектов. Я прячу его в карман и недовольно замечаю, что красного нет среди белья. Это сбивает с толку, снова. Опять мой план летит к чертям. Со злостью захлопываю ящик, сжимая вспотевшие ладони.
«Какого хрена?»
Трачу несколько минут на совладание со злостью и волнением. Стоит собраться и пораскинуть мозгами. Я не отступлю от своей цели.
«Должна быть корзина с грязным бельем. Может там?»
В ванной комнате нахожу небольшую деревянную корзину. Откидываю крышку и зарываюсь в скомканные, несвежие вещи. Под руку попадаются ее трусики, среди них нет красных. Не могу сдержаться, позволяя себе вдохнуть дивный аромат. Ее аромат.
Она первая и самая прекрасная для меня. Хочу запомнить ее навсегда, оставить с собой как можно больше напоминаний о нас. Позволяю себе слабость немного отклониться от задумки и взять еще одно маленькое напоминание.
Пора уходить и заняться подготовкой к нашему свиданию.
***
— Ты сегодня рано! — кричу, только пересекая порог.
В комнате слышится шорох и тихо играющая музыка.
— На работе отключили свет, — отвечает она из спальни.
Кладу ключи от машины и документы на столик и иду в сторону комнаты, попутно развязывая галстук.
Она вертится возле зеркала, на кровати и перед распахнутым шкафом раскиданы пакеты с покупками.
— Ты была в магазине? — спрашиваю, оглядывая под завязку забитый шкаф. — Скоро места совсем не останется.
Неуемный шоппинг захламляет квартиру обилием одежды и барахла различного рода. Говорить о разумности и необходимости очередной покупки не приходится.
— Да, — она крутится вокруг своей оси в новом платье, которое, уверен, наденет от силы один раз. — Решила порадовать себя.
Рассматриваю разбросанные по полу разноцветные пакеты с брендовыми надписями, некоторые даже не распакованы.
— У нас уже скоро места не останется, — шуточно замечаю я.
— Придется тебе потесниться, — фыркает она. Я улавливаю нотки недовольства в голосе.
Берет небольшой пакет среди прочих, неловкое движение и по полу рассыпается косметика. Она протяжно выдыхает, всплескивает руками и присаживается, начиная собирать рассыпавшиеся покупки. Я опускаюсь вниз, помогаю вернуть в пакет разноцветные тюбики. Среди них на глаза попадается маленькая обертка с зелеными и желтыми полосами — леденец. Надрываю упаковку и закидываю сладость в рот.
— Если переедем в дом побольше, у тебя будет своя гардеробная, — опять поднимаю тему, ставшую камнем преткновения.
Леденец растворяется на языке, обволакивая рецепторы странным сочетанием вкусов: кислая свежесть, сродни мятной и ананасовая вяжущая приторность.
— Люцифер, мы уже об этом говорили, — она убирает косметику на столик и возвращается к примерке вещей.
— Вдруг ты передумала, — я слишком настойчив, чтобы быстро сдаться.
— Нет.
От чего-то дерганная и недовольная. В воздухе ощутимо взвилось напряжение. Я морщусь и выплевываю конфету себе на ладонь. Кручу фантик, изучая, что за несуразный вкус. Надписи на японском, только рисунок подсказывает, что во вкусовой добавке зеленый чай и ананас.
— Кажется, в этом магазине косметики больше не хотят тебя видеть, раз положили такой невкусный леденец.
— Боже! — она откровенно злится, повышая голос. — Тебе даже конфета не угодила!
— Я всего лишь заметил, что у нее странный вкус.
Примирительно поднимаю руки, понимая: назревает конфликт. Она мастерски умеет раздуть скандал из ничего. Я решительно не понимаю, что сделал не так.
— Я не чувствую себя дома, находясь здесь, — пытаюсь достучаться в очередной раз. — Я уже вырос из этого жилья.
Ее мало пронимает моя речь.
— Да ты просто хочешь увезти меня подальше от моих подруг и магазинов, — передергивает она, и я теряюсь. — Ты всегда хочешь, чтобы все было по-твоему! И вечно всем недоволен.
Она уносится прочь в ванную, демонстративно хлопает дверью, оставляя меня одного, с напрочь испорченным настроением.
Глава 18. Человек-невидимка
Утренний сон, уже не такой крепкий, почти рассеявшийся, из последних сил цеплял мое сознание, не давая ни проснуться, ни нырнуть глубоко.
Тонкие пальцы порхают по спине и плечам, бережные прикосновения россыпью по коже прогнали дремоту. Худая рука скользнула по ребрам вперед, обняла ласково и нежно. Горячие, мягкие губы поцеловали между лопаток, и сердце, спокойное ото сна, зашлось в бешеном ритме, ухнув вниз. Я лениво перевернулся на спину и приоткрыл один глаз. Кейт погладила пальцами мое лицо, обрисовала скулы, тронула ямку на подбородке, очертила линию губ. Я улыбнулся, играя, прикусил подушечки ее пальцев и сгреб в свои объятия, нависая сверху.
— Хочу просыпаться так до конца своих дней.
Кейт зарылась в мои волосы, перебрала пряди, пропуская их между пальцев, погладила по голове и притянула к себе для поцелуя.
— Постараюсь исполнить твое желание, — она потерлась носом о щеку, спрятала лицо, уткнувшись мне в шею. Дыхание пощекотало кожу, маленькие ладони обхватили плечи. — Люцифер, я… — шепнула Кейт почти неслышно.
— М-м-м? — мечтательно протянул ей на ухо еще хрипловатым после сна голосом и поцеловал шею.
Она томно вздохнула, прижимаясь ко мне обнаженной грудью. Множество поцелуев, которыми я устремился ниже, сбили ровный ритм ее дыхания.
— Ты путаешь мои мысли, — Кейт хихикнула, когда я добрался до впадинки между грудей.
— Какие мысли?
Пришлось с большим трудом прервать приятное занятие и сосредоточить внимание на ее словах.
