— Школу? — Люцифер вопросительно изогнул бровь.
— Почему нет? — я развела руками.
— Нет, Кейт, — он мягко улыбнулся. — Это не школа.
— Требую подсказку зала, — я хлопнула себя по коленке.
Мини-викторина затянула меня. Дневник был закрыт и отложен в сторону. Люцифер призадумался, чуть качнул головой, подтверждая какую-то свою мысль, и показал крест из пальцев.
— Аптека? Точно! Аптека! Все болеют! — я взбудоражено замахала руками.
— Нет, — он усмехнулся. — Не аптека. Думай.
— Может еще подсказку? — засканудила в ответ. — Покажешь пантомиму?
Люцифер сдержанно улыбнулся, сложил руки в молитвенном жесте и коротко взглянул на карту, будто теперь ответ точно должен быть очевиден.
— Я знаю! Кладбище! — я аж подскочила на диване едва не свалившись. — Маньяк сидит за надгробием и наблюдает за будущими жертвами, — закончила замогильным голосом, нагнетая жути своим словам.
— Кладбище? Как ты до этого додумалась? — он неподдельно изумился на мою логику.
— Ты показал крест, — я разочарованно села, не понимая, в какую сторону мыслить.
— Давай, Уилсон, — Люцифер покрутил рукой с выставленным указательным пальцем в воздухе. — Ты сообразительная, — ткнул в карту, предлагая посмотреть внимательно.
Я сдалась, более детально изучая крошечные домики, испещрившие стройными рядами рисунок города.
— Це-е-ерковь, — осенило меня. — Ну конечно.
— Бинго, — он прикрепил кнопку поверх здания. — Наверняка на воскресную службу собирается весь, — замолчал, после неопределенно махнул рукой, — или почти весь город.
— Часть жителей не ходит в бар, — я бросилась в рассуждения, развивая мысль. — Но точно ходит в церковь. Все потенциальные жертвы как на ладони, — логичный вывод напрашивался сам собой. — Я не хожу туда.
Люцифер сделался обеспокоенным, оставил стену с картой в покое и сел ко мне.
— Не исключено, что ты не попала в его поле зрения благодаря этому.
— Джино теперь мой коллега. А с его отцом мы имели честь познакомиться сегодня, — я закусила губу, делая неутешительный вывод.
Если кто-то из них наш убийца, я засветилась, сама того не подозревая.
— Говорил тебе, уезжай, — завел он свою пластинку менторским тоном, пытаясь вновь продавить меня авторитетом.
— Ой! Не начинай, — взвилась я в негодовании. — Я тебя не оставлю одного с этой канителью.
Люцифер протяжно, устало выдохнул, потер переносицу пальцами и взял со стола блокнот.
— Канителью, — повторил он, записывая.
— Да! — голос стал писклявым от возмущения. — Я не буду прятаться и бросать тебя тут с маньяком наедине. Давай забудем про этот вопрос раз и навсегда.
Он громко хлопнул записной книжкой. Я притихла, распереживавшись, что сейчас беседа о деле выльется в выяснение отношений.
— Ты такая вредная порой, — Люцифер щелкнул меня по носу. — Нам определенно будет очень непросто, — он встал с места, разминая шею и плечи.
Меня смутила столь спокойная реакция. То ли он начал привыкать ко мне, то ли в нем что-то переключилось, и он стал видеть наши отношения в ином свете.
— Пойдем. Приготовим поесть, — он выдвинулся к двери, пока я, нелепо путаясь в ногах, вставала с дивана.
Негодование, клокотавшее минутой ранее, утихло так же стремительно, как и появилось. На миг я ощутила себя глупо со своей несдержанностью, отсутствием стабильности и контроля. Сплошной комок эмоций. Люцифер был словно стена — олицетворение спокойствия в ответ на бурю во мне.
Продукты перекочевали в мой холодильник. Квартира Люцифера теперь стала местом сугубо для расследования.
На кухне он начал доставать продукты, с непоколебимым спокойствием насвистывая под нос какую-то мелодию, словно мы не обсуждали убийства буквально только что.
— Режь мелко.
Выдал мне упаковку бекона Люцифер, сам начиная заниматься луком, резкий запах которого смешался с копченым ароматом. В желудке засвербело от голода.
— Что мы готовим? — я взяла доску и нож, приступая к выполнению указания.
— Бургеры.
— Да ладно, — я бахнула ножом по деревянной поверхности.
Лезвие с глухим стуком вонзилось в доску. Люцифер скосил глаза на мои руки.
— Пальцы не отруби.
— Погоди-ка-а-а-а, ты ведь против фастфуда, — мне вспомнился наш поход в Макдональдс.
— Мы приготовим бургеры сами. Это не фастфуд, — наставительно заметил он.
— М-м-м-м, — я постаралась сохранить серьезность, но вышло плохо. Усмешка явно мелькнула на лице. — Это другое.
Он отвлекся от своего занятия, наклонился и, пользуясь тем, что у меня заняты руки, коротко дотронулся до моих губ своими. Я встала на цыпочки, потянувшись за поцелуем, но Люцифер не дал желаемого, склонил голову, меряя меня своим фирменным взглядом, которым умел смотреть только он.
— Я починю кровать, — начал было свою угрозу.
— И мы сломаем ее снова, — брякнула, перебивая попытку вогнать меня в краску.
— Именно, — подтвердил с мечтательной улыбкой мои слова.
Лук начал щипать глаза. Я шмыгнула носом, часто моргая. Люцифера же его нарезка никак не впечатлила.
— Тебя вообще не пробирает что ли? — мутная пелена перекрыла обзор.
Пришлось прерваться в нарезке бекона, помыть руки и стереть слезы незадачливого повара. Он поделил нарезанный лук пополам, поставил сковороду на огонь и занялся подготовкой чеснока.
— Нет, — как ни в чем не бывало пожал плечами.
— Это не ты плачешь от лука, это лук плачет от тебя, — я заметалась по кухне, обмахиваясь руками.
Люцифер усмехнулся, заканчивая нарезку бекона за меня. Когда глаза перестали вылезать из орбит, я вернулась к столу.
— Натри чуть-чуть сыра, — продолжил он размечать фронт работ. — И добавь специи в фарш.
Вооружившись теркой, я приговорила на ней упругий кусочек белоснежной моцареллы, прокручивая в голове последние выводы о преступнике. Люцифер выложил к луку в сковороде чеснок, присыпал сахаром, после добавил паприку и томатную пасту. Я так залюбовалась его слаженными, уверенными действиями, красивыми, сильными руками, которые с невероятной ловкостью и умением управлялись с приготовлением еды, что чуть не натерла вместе с сыром пальцы.
— Ой! — острый зубец терки впился в кожу.
— Пальцы в рецепт не входят.
— Да ну тебя!
Я отставила тарелку с сыром, достала специи из шкафа и фарш из холодильника.
— Я тут думаю, — осторожно начала возвращаться к теме преступлений. — Как он находил жертв в Чикаго? Они тоже посещали одно и то же место?
На сковороде тем временем зашипела вторая порция лука. Люцифер выгнул бровь, замирая посреди процесса перемешивания.
— У тебя разговоры об убийстве пробуждают аппетит?
— Мне любопытно, — я добавила перец и соль, мешая фарш с излишним энтузиазмом. — Я ведь не могу переключать мысли моментально.
— Вообще это полезное умение. Советую научиться, — он добавил бекон к луку.
Запах копчености, поджаренной до хрустящей корочки, дразнил рецепторы все сильнее, слюна наполнила рот. Организм точно насмехался, давая утвердительный ответ на вопрос.
— Думаешь, это так просто?
— Нет, — признал Люцифер, отрицательно покачал головой и призадумался. — Только когда у тебя нет выбора, приходится учиться, иначе рискуешь сойти с ума, — на мое обалдевшее лицо он продолжил свою мысль, не дожидаясь вопроса: — В армии некогда терзаться муками совести. Если будешь постоянно мусолить в голове тот факт, что отнял чью-то жизнь, тронешься рассудком.
— Ты не мучился? — выпалила я и сразу прикусила язык. — Там, я имею в виду, в Ираке.
Его лицо стало суровым, как железная маска, в момент скрывшая от меня привычного мне чуткого и заботливого мужчину, явившая другую сторону личности. Я поняла, что немного забылась, старательно видя в нем только хорошее. Само собой, он не причинил бы мне ни капли вреда, но если понадобится, примет жестокое, волевое решение.
— Там нет, — Люцифер выложил обжаренный бекон в фарш, добавил сыр и жестом показал, чтобы я размешала его. — Когда вернулся на гражданку, — он глубоко вздохнул, замирая с салфеткой в руке. — Тогда накрыло.
— Прости, — я стыдливо спрятала глаза, жалея, что завела такой разговор.
— Все в порядке.
Короткий миг наполнился угнетающей тишиной. С одной стороны, стало понятно: тему нужно закрывать. С другой, меня посещали теоретические вопросы, которые очень хотелось задать.
Люцифер разрезал булочки и начал подрумянивать их.
— Можно вопрос?
— Валяй, — нейтральным тоном разрешил он.
— Ты бы убил маньяка, случись такая необходимость? — я слепила котлету и теперь нелепо стояла с ней в руке, задавая столь серьезный вопрос.
— Я хочу, чтобы он сел, а не умер.
— Но вдруг, к примеру, — пустилась я в рассуждения, — встанет выбор моя жизнь или его?
— Сегодня у тебя философское настроение, — отшутился он.
Стало понятно: тянет с ответом. Боится меня испугать.
Котлеты зашипели, стоило им коснуться разогретой поверхности. Мы молчали. Я ждала. Люцифер думал, нужно ли мне вообще такое знание.
— Да, — он стиснул челюсти, не глядя на меня. — Я бы мог его убить, чтобы спасти тебя. Не раздумывая.
Я не нашлась с ответом. Да что вообще можно ответить на такое?
«Проклятие. Зачем я вообще задала этот вопрос?»
За нарезкой помидоров мозг лихорадочно метался в поисках ответа на вопрос «А смогу ли я так же?». Кислый сок защипал мелкие ранки от терки. К конкретному результату я не пришла. Убийство в состоянии аффекта не равно осмысленно отнять жизнь, пусть и того, кто сам отнимает их с завидной регулярностью.
— Я склоняюсь к мысли, что в Чикаго убийца тоже брал на примету жертв в одном месте, — Люцифер сам взял главенство в разговоре, переключая фокус внимания.
Я была не против.
— Почему?
— Все убитые жили в одном районе, — он перевернул котлеты, оценивая с секундной паузой румяную корочку. — Ходили в одни и те же магазины, рестораны, торговые центры, бары, прачечные, — долгая пауза. — Церковь. Любой сотрудник мог быть тем самым убийцей.
— Но ты бы вспомнил кого-то из местных, встреть ты его раньше, — я начала собирать бургер, складывая на булку сочный салат и ярко-красный кружок помидора.
Люцифер неопределенно качнул головой, возвел глаза к потолку, прикинул что-то в уме. Не ответил сразу. С излишней точностью отрезал два абсолютно одинаковых кусочка сыра. Либо опять корил себя за недостаточную самоотдачу, либо думал.
— Не факт, — заключил он. — Убийца мог иметь неприметную должность, в которую не входит общение с людьми.
— Например?
— Ты помнишь, как выглядит охранник или уборщик в ближайшем к твоему дому магазине в Нью-Йорке?
Сыр отправился на котлету, начиная плавиться, точно как мой мозг под обилием мыслительной деятельности. Я отрицательно покачала головой.
— Вот тебе и ответ, — вынес безрадостный вердикт Люцифер.
Когда бургеры были собраны, я спохватилась о том, что в холодильнике стоит нетронутое пиво. Взяла пару бутылок и под строгим взглядом Люцифера поставила их на стол.
— Что? — я поспешно сняла крышку со своей бутылки. — Бургер без пива — продукты на ветер.
— Алкоголь, Уилсон, — нравоучительно ответил он.
— Да брось, — отмахнулась я. — Одна бутылка.
Откусила наш совместный кулинарный шедевр и запила прохладным напитком. Пузырьки защекотали небо, к сочному мясу прибавилась хмельная горчинка.
— Ефдрифть ме-е-я наеэво, — пробубнила с набитым ртом, — как же ха-ашо.
Вкус был просто божественный, как будто к приготовлению этого бургера приложили руку все боги Олимпа вместе взятые.
«Охерительно. Женись на мне».
— Что? — Люцифер прервал мои восторженные мысли, довольно улыбаясь.
«Надеюсь, я не вслух это сказала».
— Тост! — я цапнула запотевшую бутылку всей пятерней. — За твои умелые руки. Если ты понимаешь, о чем я, — вложила двусмысленности напоследок.
— Тонкие намеки не твой конек, — он тоже взял пиво. — И за ответ в виде тирамису, — подначил так же.
После сытного обеда пришлось вернуться к не столь приятным делам.
Я разлеглась на диване с дневником, хотя предпочла бы вздремнуть вместо выяснения чужих тайн. Люцифер начал перебирать файлы, подшитые к делу, и фотографии.
Записи начинались со школьных годов в старших классах. Сперва меня посетила мысль пролистать этот период жизни. Вряд ли он имел отношение к произошедшему. Пришлось приструнить свою лень и прочитать каждую запись. Кто знает, какие подсказки оставила моя погибшая коллега. Записи представляли собой самые обычные девичьи переживания, свойственные для семнадцати-восемнадцати лет.
Люцифер немигающим взглядом вчитывался в протоколы, погрузившись в подробности убийств. Задумчиво чесал подбородок, стоял возле фотографий, как каменное изваяние, пытливо смотря на них, точно вот совсем немного и жертвы заговорят с ним через эти фото.
Я дошла до страницы, на которой крупными цифрами вертикально было написано «2020». Далее шли записи за прошлый год. Неловкие подробности личной жизни и отношений с парнем. Я сконфузилась. Хоть Линда и не узнает, что я читаю ее мысли. Мне было, мягко говоря, не комфортно.
5 ноября.
Сегодня Х подвозил меня домой. Он довольно симпатичный. Мы мило поболтали.
«Ровно год назад».
Сонный транс как рукой сняло. Буква «Х» выбивалась из общего написания. Почерк всех записей был мелким, округлым, со старательно выведенными буквами. Без единой помарки. Здесь косая линия, смотрящая вправо, имела почти вертикальное начертание. Буква вышла кривая, но Линда не пожелала марать дневник исправлением.
«Как странно».
Я прочла следующую запись.
7 ноября.
Встретила Х в магазине. Проболтали, стоя у входа, целый час. Поймала себя на мысли, что с ним интересно. Так странно.
Теперь «Х» имела свой привычный вид. Я сверила записи, убеждаясь, что мне не показалось. Составить представление о неизвестном мистере «Х» из двух записей возможным не представлялось.
Далее шли размышления о нынешнем парне, имя которого наконец-то удалось освежить в памяти.
8 ноября.
Наши с Томом отношения стали пресными. От мысли, что я решила связать свою жизнь с этим человеком, меня тошнит. Когда мы уедем отсюда вдвоем, изменить что-то будет сложно.
9 ноября.
Спала просто отвратительно. Точнее сказать, почти не спала. Всю ночь думала про Тома. Он хороший парень, но…
11 ноября.
Видела сегодня в городе X.
Запись за одиннадцатое число выглядела на фоне остальных бессмысленной. Одно предложение, не несущее никакого смысла. Впрочем, отличное тем, что в конце стояла уж очень жирная точка.
Люцифер в это время суетливо, в нетипичной для себя манере описывал круги по комнате. Переоделся в более удобную, домашнюю одежду. Сделал подтягивания на балке у потолка и несколько отжиманий, похоже, удовлетворения не достигнув. Наверняка посетовал про себя на отсутствие спортзала в городе и гантелей под рукой.
— Астрологи объявили неделю шиложопого Меркурия, — я с умным видом пялилась в дневник, вещая в его страницы. — Количество мельтешащих в пространстве Люциферов увеличено вдвое.
Густые брови съехались на переносице, он деловито упер руки в бока.
— Физические нагрузки полезны для организма, — назидательно начал Люцифер. — Улучшают прилив крови к мозгу, чтобы лучше соображать, — не смог удержаться от саркастичного тона, вставая рядом со мной, распластавшейся на диване.
— Когда лежишь, кровообращение тоже хорошее, — я закинула ноги на спинку. — Видишь, — указала пальцем наверх, а затем на свою голову. — Сейчас как прильет.
Он громко хлопнул в ладоши, я чуть не выронила дневник от неожиданности.
— Почему нет? — я развела руками.
— Нет, Кейт, — он мягко улыбнулся. — Это не школа.
— Требую подсказку зала, — я хлопнула себя по коленке.
Мини-викторина затянула меня. Дневник был закрыт и отложен в сторону. Люцифер призадумался, чуть качнул головой, подтверждая какую-то свою мысль, и показал крест из пальцев.
— Аптека? Точно! Аптека! Все болеют! — я взбудоражено замахала руками.
— Нет, — он усмехнулся. — Не аптека. Думай.
— Может еще подсказку? — засканудила в ответ. — Покажешь пантомиму?
Люцифер сдержанно улыбнулся, сложил руки в молитвенном жесте и коротко взглянул на карту, будто теперь ответ точно должен быть очевиден.
— Я знаю! Кладбище! — я аж подскочила на диване едва не свалившись. — Маньяк сидит за надгробием и наблюдает за будущими жертвами, — закончила замогильным голосом, нагнетая жути своим словам.
— Кладбище? Как ты до этого додумалась? — он неподдельно изумился на мою логику.
— Ты показал крест, — я разочарованно села, не понимая, в какую сторону мыслить.
— Давай, Уилсон, — Люцифер покрутил рукой с выставленным указательным пальцем в воздухе. — Ты сообразительная, — ткнул в карту, предлагая посмотреть внимательно.
Я сдалась, более детально изучая крошечные домики, испещрившие стройными рядами рисунок города.
— Це-е-ерковь, — осенило меня. — Ну конечно.
— Бинго, — он прикрепил кнопку поверх здания. — Наверняка на воскресную службу собирается весь, — замолчал, после неопределенно махнул рукой, — или почти весь город.
— Часть жителей не ходит в бар, — я бросилась в рассуждения, развивая мысль. — Но точно ходит в церковь. Все потенциальные жертвы как на ладони, — логичный вывод напрашивался сам собой. — Я не хожу туда.
Люцифер сделался обеспокоенным, оставил стену с картой в покое и сел ко мне.
— Не исключено, что ты не попала в его поле зрения благодаря этому.
— Джино теперь мой коллега. А с его отцом мы имели честь познакомиться сегодня, — я закусила губу, делая неутешительный вывод.
Если кто-то из них наш убийца, я засветилась, сама того не подозревая.
— Говорил тебе, уезжай, — завел он свою пластинку менторским тоном, пытаясь вновь продавить меня авторитетом.
— Ой! Не начинай, — взвилась я в негодовании. — Я тебя не оставлю одного с этой канителью.
Люцифер протяжно, устало выдохнул, потер переносицу пальцами и взял со стола блокнот.
— Канителью, — повторил он, записывая.
— Да! — голос стал писклявым от возмущения. — Я не буду прятаться и бросать тебя тут с маньяком наедине. Давай забудем про этот вопрос раз и навсегда.
Он громко хлопнул записной книжкой. Я притихла, распереживавшись, что сейчас беседа о деле выльется в выяснение отношений.
— Ты такая вредная порой, — Люцифер щелкнул меня по носу. — Нам определенно будет очень непросто, — он встал с места, разминая шею и плечи.
Меня смутила столь спокойная реакция. То ли он начал привыкать ко мне, то ли в нем что-то переключилось, и он стал видеть наши отношения в ином свете.
— Пойдем. Приготовим поесть, — он выдвинулся к двери, пока я, нелепо путаясь в ногах, вставала с дивана.
Негодование, клокотавшее минутой ранее, утихло так же стремительно, как и появилось. На миг я ощутила себя глупо со своей несдержанностью, отсутствием стабильности и контроля. Сплошной комок эмоций. Люцифер был словно стена — олицетворение спокойствия в ответ на бурю во мне.
Продукты перекочевали в мой холодильник. Квартира Люцифера теперь стала местом сугубо для расследования.
На кухне он начал доставать продукты, с непоколебимым спокойствием насвистывая под нос какую-то мелодию, словно мы не обсуждали убийства буквально только что.
— Режь мелко.
Выдал мне упаковку бекона Люцифер, сам начиная заниматься луком, резкий запах которого смешался с копченым ароматом. В желудке засвербело от голода.
— Что мы готовим? — я взяла доску и нож, приступая к выполнению указания.
— Бургеры.
— Да ладно, — я бахнула ножом по деревянной поверхности.
Лезвие с глухим стуком вонзилось в доску. Люцифер скосил глаза на мои руки.
— Пальцы не отруби.
— Погоди-ка-а-а-а, ты ведь против фастфуда, — мне вспомнился наш поход в Макдональдс.
— Мы приготовим бургеры сами. Это не фастфуд, — наставительно заметил он.
— М-м-м-м, — я постаралась сохранить серьезность, но вышло плохо. Усмешка явно мелькнула на лице. — Это другое.
Он отвлекся от своего занятия, наклонился и, пользуясь тем, что у меня заняты руки, коротко дотронулся до моих губ своими. Я встала на цыпочки, потянувшись за поцелуем, но Люцифер не дал желаемого, склонил голову, меряя меня своим фирменным взглядом, которым умел смотреть только он.
— Я починю кровать, — начал было свою угрозу.
— И мы сломаем ее снова, — брякнула, перебивая попытку вогнать меня в краску.
— Именно, — подтвердил с мечтательной улыбкой мои слова.
Лук начал щипать глаза. Я шмыгнула носом, часто моргая. Люцифера же его нарезка никак не впечатлила.
— Тебя вообще не пробирает что ли? — мутная пелена перекрыла обзор.
Пришлось прерваться в нарезке бекона, помыть руки и стереть слезы незадачливого повара. Он поделил нарезанный лук пополам, поставил сковороду на огонь и занялся подготовкой чеснока.
— Нет, — как ни в чем не бывало пожал плечами.
— Это не ты плачешь от лука, это лук плачет от тебя, — я заметалась по кухне, обмахиваясь руками.
Люцифер усмехнулся, заканчивая нарезку бекона за меня. Когда глаза перестали вылезать из орбит, я вернулась к столу.
— Натри чуть-чуть сыра, — продолжил он размечать фронт работ. — И добавь специи в фарш.
Вооружившись теркой, я приговорила на ней упругий кусочек белоснежной моцареллы, прокручивая в голове последние выводы о преступнике. Люцифер выложил к луку в сковороде чеснок, присыпал сахаром, после добавил паприку и томатную пасту. Я так залюбовалась его слаженными, уверенными действиями, красивыми, сильными руками, которые с невероятной ловкостью и умением управлялись с приготовлением еды, что чуть не натерла вместе с сыром пальцы.
— Ой! — острый зубец терки впился в кожу.
— Пальцы в рецепт не входят.
— Да ну тебя!
Я отставила тарелку с сыром, достала специи из шкафа и фарш из холодильника.
— Я тут думаю, — осторожно начала возвращаться к теме преступлений. — Как он находил жертв в Чикаго? Они тоже посещали одно и то же место?
На сковороде тем временем зашипела вторая порция лука. Люцифер выгнул бровь, замирая посреди процесса перемешивания.
— У тебя разговоры об убийстве пробуждают аппетит?
— Мне любопытно, — я добавила перец и соль, мешая фарш с излишним энтузиазмом. — Я ведь не могу переключать мысли моментально.
— Вообще это полезное умение. Советую научиться, — он добавил бекон к луку.
Запах копчености, поджаренной до хрустящей корочки, дразнил рецепторы все сильнее, слюна наполнила рот. Организм точно насмехался, давая утвердительный ответ на вопрос.
— Думаешь, это так просто?
— Нет, — признал Люцифер, отрицательно покачал головой и призадумался. — Только когда у тебя нет выбора, приходится учиться, иначе рискуешь сойти с ума, — на мое обалдевшее лицо он продолжил свою мысль, не дожидаясь вопроса: — В армии некогда терзаться муками совести. Если будешь постоянно мусолить в голове тот факт, что отнял чью-то жизнь, тронешься рассудком.
— Ты не мучился? — выпалила я и сразу прикусила язык. — Там, я имею в виду, в Ираке.
Его лицо стало суровым, как железная маска, в момент скрывшая от меня привычного мне чуткого и заботливого мужчину, явившая другую сторону личности. Я поняла, что немного забылась, старательно видя в нем только хорошее. Само собой, он не причинил бы мне ни капли вреда, но если понадобится, примет жестокое, волевое решение.
— Там нет, — Люцифер выложил обжаренный бекон в фарш, добавил сыр и жестом показал, чтобы я размешала его. — Когда вернулся на гражданку, — он глубоко вздохнул, замирая с салфеткой в руке. — Тогда накрыло.
— Прости, — я стыдливо спрятала глаза, жалея, что завела такой разговор.
— Все в порядке.
Короткий миг наполнился угнетающей тишиной. С одной стороны, стало понятно: тему нужно закрывать. С другой, меня посещали теоретические вопросы, которые очень хотелось задать.
Люцифер разрезал булочки и начал подрумянивать их.
— Можно вопрос?
— Валяй, — нейтральным тоном разрешил он.
— Ты бы убил маньяка, случись такая необходимость? — я слепила котлету и теперь нелепо стояла с ней в руке, задавая столь серьезный вопрос.
— Я хочу, чтобы он сел, а не умер.
— Но вдруг, к примеру, — пустилась я в рассуждения, — встанет выбор моя жизнь или его?
— Сегодня у тебя философское настроение, — отшутился он.
Стало понятно: тянет с ответом. Боится меня испугать.
Котлеты зашипели, стоило им коснуться разогретой поверхности. Мы молчали. Я ждала. Люцифер думал, нужно ли мне вообще такое знание.
— Да, — он стиснул челюсти, не глядя на меня. — Я бы мог его убить, чтобы спасти тебя. Не раздумывая.
Я не нашлась с ответом. Да что вообще можно ответить на такое?
«Проклятие. Зачем я вообще задала этот вопрос?»
За нарезкой помидоров мозг лихорадочно метался в поисках ответа на вопрос «А смогу ли я так же?». Кислый сок защипал мелкие ранки от терки. К конкретному результату я не пришла. Убийство в состоянии аффекта не равно осмысленно отнять жизнь, пусть и того, кто сам отнимает их с завидной регулярностью.
— Я склоняюсь к мысли, что в Чикаго убийца тоже брал на примету жертв в одном месте, — Люцифер сам взял главенство в разговоре, переключая фокус внимания.
Я была не против.
— Почему?
— Все убитые жили в одном районе, — он перевернул котлеты, оценивая с секундной паузой румяную корочку. — Ходили в одни и те же магазины, рестораны, торговые центры, бары, прачечные, — долгая пауза. — Церковь. Любой сотрудник мог быть тем самым убийцей.
— Но ты бы вспомнил кого-то из местных, встреть ты его раньше, — я начала собирать бургер, складывая на булку сочный салат и ярко-красный кружок помидора.
Люцифер неопределенно качнул головой, возвел глаза к потолку, прикинул что-то в уме. Не ответил сразу. С излишней точностью отрезал два абсолютно одинаковых кусочка сыра. Либо опять корил себя за недостаточную самоотдачу, либо думал.
— Не факт, — заключил он. — Убийца мог иметь неприметную должность, в которую не входит общение с людьми.
— Например?
— Ты помнишь, как выглядит охранник или уборщик в ближайшем к твоему дому магазине в Нью-Йорке?
Сыр отправился на котлету, начиная плавиться, точно как мой мозг под обилием мыслительной деятельности. Я отрицательно покачала головой.
— Вот тебе и ответ, — вынес безрадостный вердикт Люцифер.
Когда бургеры были собраны, я спохватилась о том, что в холодильнике стоит нетронутое пиво. Взяла пару бутылок и под строгим взглядом Люцифера поставила их на стол.
— Что? — я поспешно сняла крышку со своей бутылки. — Бургер без пива — продукты на ветер.
— Алкоголь, Уилсон, — нравоучительно ответил он.
— Да брось, — отмахнулась я. — Одна бутылка.
Откусила наш совместный кулинарный шедевр и запила прохладным напитком. Пузырьки защекотали небо, к сочному мясу прибавилась хмельная горчинка.
— Ефдрифть ме-е-я наеэво, — пробубнила с набитым ртом, — как же ха-ашо.
Вкус был просто божественный, как будто к приготовлению этого бургера приложили руку все боги Олимпа вместе взятые.
«Охерительно. Женись на мне».
— Что? — Люцифер прервал мои восторженные мысли, довольно улыбаясь.
«Надеюсь, я не вслух это сказала».
— Тост! — я цапнула запотевшую бутылку всей пятерней. — За твои умелые руки. Если ты понимаешь, о чем я, — вложила двусмысленности напоследок.
— Тонкие намеки не твой конек, — он тоже взял пиво. — И за ответ в виде тирамису, — подначил так же.
После сытного обеда пришлось вернуться к не столь приятным делам.
Я разлеглась на диване с дневником, хотя предпочла бы вздремнуть вместо выяснения чужих тайн. Люцифер начал перебирать файлы, подшитые к делу, и фотографии.
Записи начинались со школьных годов в старших классах. Сперва меня посетила мысль пролистать этот период жизни. Вряд ли он имел отношение к произошедшему. Пришлось приструнить свою лень и прочитать каждую запись. Кто знает, какие подсказки оставила моя погибшая коллега. Записи представляли собой самые обычные девичьи переживания, свойственные для семнадцати-восемнадцати лет.
Люцифер немигающим взглядом вчитывался в протоколы, погрузившись в подробности убийств. Задумчиво чесал подбородок, стоял возле фотографий, как каменное изваяние, пытливо смотря на них, точно вот совсем немного и жертвы заговорят с ним через эти фото.
Я дошла до страницы, на которой крупными цифрами вертикально было написано «2020». Далее шли записи за прошлый год. Неловкие подробности личной жизни и отношений с парнем. Я сконфузилась. Хоть Линда и не узнает, что я читаю ее мысли. Мне было, мягко говоря, не комфортно.
5 ноября.
Сегодня Х подвозил меня домой. Он довольно симпатичный. Мы мило поболтали.
«Ровно год назад».
Сонный транс как рукой сняло. Буква «Х» выбивалась из общего написания. Почерк всех записей был мелким, округлым, со старательно выведенными буквами. Без единой помарки. Здесь косая линия, смотрящая вправо, имела почти вертикальное начертание. Буква вышла кривая, но Линда не пожелала марать дневник исправлением.
«Как странно».
Я прочла следующую запись.
7 ноября.
Встретила Х в магазине. Проболтали, стоя у входа, целый час. Поймала себя на мысли, что с ним интересно. Так странно.
Теперь «Х» имела свой привычный вид. Я сверила записи, убеждаясь, что мне не показалось. Составить представление о неизвестном мистере «Х» из двух записей возможным не представлялось.
Далее шли размышления о нынешнем парне, имя которого наконец-то удалось освежить в памяти.
8 ноября.
Наши с Томом отношения стали пресными. От мысли, что я решила связать свою жизнь с этим человеком, меня тошнит. Когда мы уедем отсюда вдвоем, изменить что-то будет сложно.
9 ноября.
Спала просто отвратительно. Точнее сказать, почти не спала. Всю ночь думала про Тома. Он хороший парень, но…
11 ноября.
Видела сегодня в городе X.
Запись за одиннадцатое число выглядела на фоне остальных бессмысленной. Одно предложение, не несущее никакого смысла. Впрочем, отличное тем, что в конце стояла уж очень жирная точка.
Люцифер в это время суетливо, в нетипичной для себя манере описывал круги по комнате. Переоделся в более удобную, домашнюю одежду. Сделал подтягивания на балке у потолка и несколько отжиманий, похоже, удовлетворения не достигнув. Наверняка посетовал про себя на отсутствие спортзала в городе и гантелей под рукой.
— Астрологи объявили неделю шиложопого Меркурия, — я с умным видом пялилась в дневник, вещая в его страницы. — Количество мельтешащих в пространстве Люциферов увеличено вдвое.
Густые брови съехались на переносице, он деловито упер руки в бока.
— Физические нагрузки полезны для организма, — назидательно начал Люцифер. — Улучшают прилив крови к мозгу, чтобы лучше соображать, — не смог удержаться от саркастичного тона, вставая рядом со мной, распластавшейся на диване.
— Когда лежишь, кровообращение тоже хорошее, — я закинула ноги на спинку. — Видишь, — указала пальцем наверх, а затем на свою голову. — Сейчас как прильет.
Он громко хлопнул в ладоши, я чуть не выронила дневник от неожиданности.
