— Что насчет пробежек по утрам?
— Единственные упражнения, на которые я согласна совместно с тобой, не подразумевают покидать кровать в нечеловеческую срань.
Я с шелестом перевернула страницу и недвусмысленно улыбнулась.
— Через десять лет без занятий спортом с тебя начнет сыпаться песок, — Люцифер сел рядом и положил мои ноги себе на колени. — Помяни мое слово.
— Вот через десять лет и посмотрим, — я отвлеклась от чтения, балдея под поглаживаниями горячих пальцев на коже. — Пока что мой максимум — это леж лежа.
За свои шутки я получила беспощадную щекотку пяток, прекратившуюся, только когда мне перестало хватать дыхания.
— Нашла что-нибудь?
— Здесь упоминается некий «Х», — я села прямо и показала текст от пятого ноября. — Буква написана странно, видишь.
Люцифер взял дневник в руки и внимательно прочитал указанные строки.
— Дальше буква написана ровно, — я ткнула пальцем в другой день. — Это странно. В целом, Линда писала без помарок.
— Впечатление, что она хотела написать другую букву, — заключил он. — Может имя.
— Но передумала, — такое предположение вполне объяснило странность. — Интересно почему.
— Может боялась, что отец найдет дневник, и тот, — Люцифер постучал пальцем по хрустящей странице, — кто здесь упоминается, не очень понравится ему в качестве возможного кавалера.
— Джек сказал, что не читал.
Я встала на защиту начальника, и без того сегодня подвергнутого серьезным подозрениям.
— Сказать можно что угодно, — справедливо рассудил Люцифер. — Правду знает только он.
— Ты правда считаешь, что Джек может быть нашим убийцей? — неприятная мысль снова прокралась в голову.
Здравый смысл и логика подсказывали: подозревать нужно всех. Да и сама я вначале нашего общения твердо придерживалась такого мнения. Подвергать реальному сомнению того, с кем я бок о бок тружусь почти каждый день, человека, который дал мне жилье и работу, виделось форменным свинством.
— И да, и нет, — честно признался Люцифер. — С одной стороны, у него бар. Сколько лет этому заведению?
Я покопалась в памяти, восстанавливая все мимолетные разговоры с Джеком и его дочерью.
— Лет двадцать, кажется.
— Джек работал здесь всегда? Со дня открытия?
— Да.
— Никогда не бросал бар на произвол?
— Нет, — я мотнула головой.
Люцифер повел рукой в воздухе, обозначая черту под сказанным.
— Не буду утверждать наверняка, только смею предположить, что Джек не убийца. Вряд ли он бросил бар и жил в Чикаго. Или, чего хлеще, мотался туда-сюда, чтобы вершить свои грязные дела.
— Че-е-ерт, — пораженная столь простой логикой протянула я. — А шериф? Почему шериф его подозревает? — всполошилась тут же, волнуясь за честь хозяина бара.
— Он не берет во внимание Чикаго. Дела-то закрыты, — Люцифер глянул на часы. — Я же смотрю все в связке. Тебе пора на работу.
— Ох, точно, — я подскочила с дивана как ошпаренная. — Потеряла счет времени.
— Я спущусь с тобой. Возьму инструменты, починить кран и кровать.
На выходе из квартиры я бросила последний взгляд на карту города, застывая в глубоком раздумии.
— Итого: у нас в подозреваемых все мужское население Линдена, минус один человек.
Понедельник всегда не очень щедр на посетителей в баре. Если днем забегают перекусить несколько человек, то вечером заведение пустует, в большинстве случаев позволяя закрыться раньше времени. Единственным посетителем был убитый горем парень Линды. Он пил пиво одну за одной, буравя взглядом стойку.
Джек собрался домой сразу после моего прихода, не видя смысла находиться лишний раз на работе.
По забывчивости я вытащила волосы из-за воротника худи, помогая начальнику перед уходом с раскладкой посуды на кухне.
— У тебя все в порядке? — Джек встревожился не на шутку.
— Да, — я не поняла, что его смутило.
— Ты... — он запнулся. — У вас все хорошо?
— У нас? — я так и застыла с пивной кружкой в руке.
— У вас с Люцифером.
Проследив за направлением взгляда, я не сразу сопоставила одно с другим.
— Ой, — я задергала головой, пытаясь закрыть волосами шею. — Все нормально у нас.
Я поспешно отвернулась, концентрируя внимание на своем занятии. Джек натужно выдохнул, словно хотел добавить какую-то фразу, в итоге молча отвернулся к посуде.
Когда с наведением порядка было покончено, начальник ушел, оставив меня и парня своей погибшей дочери наедине. Я молчаливо сидела за стойкой, чувствуя себя неуютно в компании напившегося от отчаяния Тома. Он был молчалив и угрюм пуще прежнего. Я же задумчива и не в своей тарелке ввиду открывшейся из дневника правды. Парень достал из кармана какую-то безделушку и начал крутить ее в руке, сильнее налегая на алкоголь. За пару-тройку щедрых прикладываний пивная кружка опустела. Я встала, собираясь повторить, но Том вскочил, нетрезво пошатываясь, швырнул предмет. Тот покатился и упал, звонко встретив поверхность пола. Том, качаясь, шел к двери, на ходу натягивая куртку.
— Эй! Ты уронил! — я выудила предмет из-за ниши в стойке, куда он закатился.
Парень обернулся, вперивая в меня осоловелый взгляд.
— Мне это не нужно, — с примесью злости ответил он.
Я рассмотрела предмет, поднятый с пола. Им оказалась маленькая подвеска. Прозрачный шар с имитацией скоплений звезд синего и фиолетового цвета.
— Ты знала? — Том стиснул челюсти, сканируя мою реакцию замутненным взглядом. — Она хотела меня бросить.
«Ох, черт».
— Нет, я не... — я прокашлялась. — Мы были больше коллегами, не подругами.
— Я хотел подарить ей что-то милое, — парень отвернулся, уставляясь в большое окно, за которым поджидала непроглядная ночь. — Перед тем как… — он стремительно крутанулся, едва не свалившись на пол, но удержался. — Мне тут нашептала ее подруга, что у Линды кто-то был. Кроме меня.
— Я не знаю.
— Вроде как она обмолвилась о лучшем, — язвительно выделил слово Том, — варианте на примете.
— Я не знаю, Том. Прости.
Тошнота подступила к горлу. Бургер, съеденный вечером, начал проситься наружу.
— Нахер! — парень обреченно махнул рукой. — Плевать.
Он доплелся до выхода, шаркая ногами по полу, вышел на улицу и хлопнул дверью, вымещая на ней всю злость.
Подтверждать выданную кем-то из не очень умных подруг тайну — означало добить парня окончательно. Правда ничего не изменит. Не вернет Линду к жизни, не утешит боль Тома и ее отца. Смерть любого человека, особенно в столь молодом возрасте, всегда трагедия.
Я сунула подвеску в карман худи, убрала грязную посуду, протерла стойку. Новых посетителей не было, а значит можно с чистой совестью уйти домой пораньше.
Люцифер не спал. Лежал на диване напротив стены с фотографиями, задумчиво погруженный в свои мысли.
— Все в порядке? — я подошла ближе, обращаясь к нему с вопросом.
— Да. О деле думаю. Ощущение, будто что-то упускаю.
Он поднялся, порядком утомленный одиночным мозговым штурмом. Я поцеловала его в щеку, сцепляя наши пальцы.
Люцифер выглядел обеспокоенным, не так, как обычно, а очень обеспокоенным. Сам на себя не похожий. Виной всему расследование, к которому он вернулся со всей тщательностью и серьезностью. Маньяк навис своим существом над нашими жизнями и отношениями черной грозовой тучей. Отравляя каждый день капля за каплей. И как я могу оставить Люцифера одного? Он, конечно, старательно храбрится и тащит все на себе, делая вид, что справится. Я свято уверена: без поддержки рядом ни один человек не сможет преодолеть все дерьмо, свалившееся на него в жизни.
— Люцифер, — я положила руку на колючую щеку. — Все будет хорошо.
Переместила ее на затылок, взъерошивая короткие волосы, начала перебирать их пальцами. Люцифер прикрыл глаза, позволяя себе мгновение насладиться ощущением. Я привстала на носочки и дотронулась до его губ своими, нежно, невинно, в успокаивающем, мягком поцелуе.
— Мы со всем справимся, — я постаралась вложить уверенности в голос. Он прижал меня к себе, так крепко, что из легких выскочил весь воздух. — Потому что мы вместе.
Шепнула ему куда-то в шею, обвивая руками широкие плечи. Люцифер потерся носом о мой висок и чмокнул в макушку.
«Мы справимся. Мы справимся».
Завела я про себя как мантру. Успокаивая разбушевавшееся некстати дурное предчувствие, свербящее далеко на задворках сознания. Капля по капле, словно китайская пытка водой, подтачивающее спокойствие, обретенное ненадолго, пока мы отвлеклись от дела.
— Давай ляжем спать, — я плавно потянула Люцифера в сторону спальни.
Он следовал за мной без пререканий.
— Завтра поедем в архив, — оповестил меня, начиная стягивать с себя футболку.
— Давно пора, — я сняла худи, небрежно кидая его на стул. — А то мы несколько сбились с направления.
Я лениво бреду между полок, без энтузиазма рассматривая товары. Кэсси, пританцовывая, идет впереди куда более бодрым шагом. Подруга затащила меня в магазин «Все для дома», повинуясь зазывающей вывеске о распродаже. Не то чтобы мне жизненно необходимо сейчас приобрести этот странный, изогнутый немыслимым образом торшер за пять баксов или вон ту зеленую салфетницу за доллар. Кэсси считает, что спонтанные покупки иногда полезны.
— Кейт! — она задорно подмигивает и напяливает на голову нелепую соломенную шляпку. Кэсси вновь отрастила волосы, и теперь светлые пряди слегка вьются, доходя до плеч. — Я похожа на пляжную модницу?
Не скрываю по-доброму насмешливой улыбки.
— Ты похожа на дочь фермера из Техаса, — фыркаю в ответ, утыкаясь взглядом в сковородку апельсинового цвета.
— У меня в школе была математичка, — подруга подходит ближе. Бирка сбоку шляпки раскачивается в такт ее движениям. — Пришла как-то с волосами такого цвета.
— Серьезно?
Я кручу в руке посуду, удивленно поднимая бровь.
— Ага, — Кэсси стучит пальцем по яркому бортику. — Может краску перепутала, — она недовольно морщится. — Изольда. Шизанутая бабка.
— Я прям чувствую эту безграничную любовь в твоих словах.
Подруга шутливо пихает меня в бок, ловко снимает шляпу и кидает ее обратно на место.
— Возьми сковороду, — советует она.
— Зачем? У меня есть посуда.
— Это же сковородка, — удивляется моей недальновидности Кэсси. — В хозяйстве всегда пригодится, — она кладет посуду в нашу корзину. — Если у нее характер, как у моей математички, твоя еда будет зажарена будь здоров.
Подруга ехидно улыбается и шествует прямо, вдоль полок.
— Как у тебя со Стэном? — словно невзначай спрашивает она, косясь на меня.
— Вроде ничего, — я пожимаю плечами.
— Точно?
Кэсси останавливается и обеспокоенно заглядывает мне в лицо.
— Да, — стараюсь вложить в голос больше уверенности.
Мне сложно объяснить свои ощущения от наших отношений. Стэн проявляет внимание, демонстрирует беспокойство обо мне, заваливая бесконечными сообщениями по несколько раз в день. Стоит ему прийти ко мне, он практически не оставляет меня одну, наедине с самой собой. У меня нет претензий к нашим развивающимся отношениям, но внутри свербит странное чувство, словно что-то не так. Маленькие, неуловимые крупицы размытой картинки пока далеки от целостного ее восприятия. Все вместе рождает тревожное ощущение, не подкрепленное устойчивыми фактами.
— Кейт, — Кэсси берет меня за руку. — Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит.
— Все в порядке, — я выдергиваю ладонь из хватки подруги, натянуто улыбаясь.
Она недоверчиво щурится, метая подозрительные взгляды, говоря тем самым, что видит меня насквозь. Кэсси принимает деловитый вид, берет из просторной корзины со скидочными товарами набор ракеток для бадминтона, разглядывая его слишком уж пристально.
— Врешь, — заключает она, обращаясь к ракетке.
Я протестующе цокаю языком, избегая смотреть в глаза подруги. Видит меня насквозь, потому и не верит.
— Я не могу это объяснить, — понизив голос, все же признаюсь. — Странное чувство.
Кэсси кладет ракетки в корзину и выдвигается дальше, поглядывая на меня с опаской, а я продолжаю:
— С ним рядом меня накрывает какая-то угнетенность, а без него — беспокойство и страх.
Подруга цапает пачку чипсов и застывает. Упаковка хрустит под нажимом ее пальцев.
— Звучит не очень. Может тебе с ним расстаться?
Становится не по себе, когда представляю, что Стэна не будет в моей жизни.
— Не знаю. Объективных причин для этого я не вижу, — неловко признаю в ответ.
— Я тебя не понимаю, — Кэсси идет в сторону касс. — Если тебе одинаково паршиво и с ним и без него, то может здесь что-то не так?
Она выкладывает покупки на автоматическую ленту. Я погружаюсь в пучину сложной гаммы чувств и мыслей. Я ведь столько лет была влюблена в Стэна. Мечтала, как однажды он обратит на меня внимание, перестанет видеть маленькую девочку, заметит во мне взрослую девушку. Реальные отношения с ним оказались совсем не такие, как я представляла. Эйфория прошла слишком быстро.
Кассир озвучивает сумму, и Кэсси достает несколько купюр.
— Я заплачу, — спохватываюсь, вспомнив, что сковорода — моя покупка.
— Не надо, — подруга рассчитывается и забирает пакет. — Будет мой тебе подарок.
Мы не спеша доходим до ее дома, жуя по пути купленные чипсы. В воздухе разливается первое весеннее тепло. Слегка свежий, не такой колючий, как зимний, ветер приносит запахи молодой листвы и тонкие, почти неуловимые нотки бутонов цветов.
— Я должна тебе кое-что рассказать, — вдруг становится серьезной Кэсси.
Настораживаюсь, не понимая, чего можно ожидать от столь внезапной смены настроения.
— Мы с Антоном уезжаем из города.
Она останавливается перед забором, некогда выкрашенным белой краской. Сейчас покрытие облупилось, напоминая пожелтевшую чешую, обнажающую старые, потемневшие доски. Опешив, замираю, сердце сжимается в болезненный ком, неистово стуча в грудную клетку.
— Как? — с трудом проглатываю подступающее удушье. — Почему?
— Ты же знаешь, мой бывший... — Кэсси умолкает, открывает ветхую калитку и заходит во двор. — Он чертов псих, Кейт, — заканчивает она шепотом.
— Он преследует тебя?
Мы садимся в тени старой беседки, я кладу покупки на стол, осматривая ставший таким родным двор дома подруги. Дом, снятый ей и ее новым парнем за скромную цену, не пестрит богатством и требует ремонта. Для них это не важно. Они счастливы здесь, наполняют его стены теплом двоих, встретившихся на извилистом пути жизни. Судьба или случайность — неизвестно. Антон и Кэсси идеально подходят друг другу. Я не чувствую того же со Стэном. Это удручает, вселяет сомнения и страхи.
— Да, — она опускает глаза, рассматривая пробивающиеся сквозь землю первые травинки. — Приходит иногда сюда пьяный и ломится в дом, — подруга дергано вздыхает. — Антон убьет его однажды, ты же понимаешь?
Во взгляде мольба и отчаяние. Антон — один из самых колоритных персонажей среди моих знакомых. Русский парень, с которым Кэсси зацепилась в споре на Брайтон Бич. Спор перерос в знакомство и любовь. Сначала он показался мне пугающим, грубым, неотесанным. Этакий здоровенный мужлан с виду. Как же я удивилась, узнав его ближе. Сложно представить себе кого-либо добрее и отзывчивее. У них с Кэсси большая разница в возрасте, что весьма смущало меня поначалу. Но ее знакомый открывался мне с каждым разом с лучшей стороны. Шоком стало и то, что у Антона незавидное, жуткое прошлое. Тяжелые годы на родине, где он, стремясь к лучшей жизни, связался с криминалом.
— Единственные упражнения, на которые я согласна совместно с тобой, не подразумевают покидать кровать в нечеловеческую срань.
Я с шелестом перевернула страницу и недвусмысленно улыбнулась.
— Через десять лет без занятий спортом с тебя начнет сыпаться песок, — Люцифер сел рядом и положил мои ноги себе на колени. — Помяни мое слово.
— Вот через десять лет и посмотрим, — я отвлеклась от чтения, балдея под поглаживаниями горячих пальцев на коже. — Пока что мой максимум — это леж лежа.
За свои шутки я получила беспощадную щекотку пяток, прекратившуюся, только когда мне перестало хватать дыхания.
— Нашла что-нибудь?
— Здесь упоминается некий «Х», — я села прямо и показала текст от пятого ноября. — Буква написана странно, видишь.
Люцифер взял дневник в руки и внимательно прочитал указанные строки.
— Дальше буква написана ровно, — я ткнула пальцем в другой день. — Это странно. В целом, Линда писала без помарок.
— Впечатление, что она хотела написать другую букву, — заключил он. — Может имя.
— Но передумала, — такое предположение вполне объяснило странность. — Интересно почему.
— Может боялась, что отец найдет дневник, и тот, — Люцифер постучал пальцем по хрустящей странице, — кто здесь упоминается, не очень понравится ему в качестве возможного кавалера.
— Джек сказал, что не читал.
Я встала на защиту начальника, и без того сегодня подвергнутого серьезным подозрениям.
— Сказать можно что угодно, — справедливо рассудил Люцифер. — Правду знает только он.
— Ты правда считаешь, что Джек может быть нашим убийцей? — неприятная мысль снова прокралась в голову.
Здравый смысл и логика подсказывали: подозревать нужно всех. Да и сама я вначале нашего общения твердо придерживалась такого мнения. Подвергать реальному сомнению того, с кем я бок о бок тружусь почти каждый день, человека, который дал мне жилье и работу, виделось форменным свинством.
— И да, и нет, — честно признался Люцифер. — С одной стороны, у него бар. Сколько лет этому заведению?
Я покопалась в памяти, восстанавливая все мимолетные разговоры с Джеком и его дочерью.
— Лет двадцать, кажется.
— Джек работал здесь всегда? Со дня открытия?
— Да.
— Никогда не бросал бар на произвол?
— Нет, — я мотнула головой.
Люцифер повел рукой в воздухе, обозначая черту под сказанным.
— Не буду утверждать наверняка, только смею предположить, что Джек не убийца. Вряд ли он бросил бар и жил в Чикаго. Или, чего хлеще, мотался туда-сюда, чтобы вершить свои грязные дела.
— Че-е-ерт, — пораженная столь простой логикой протянула я. — А шериф? Почему шериф его подозревает? — всполошилась тут же, волнуясь за честь хозяина бара.
— Он не берет во внимание Чикаго. Дела-то закрыты, — Люцифер глянул на часы. — Я же смотрю все в связке. Тебе пора на работу.
— Ох, точно, — я подскочила с дивана как ошпаренная. — Потеряла счет времени.
— Я спущусь с тобой. Возьму инструменты, починить кран и кровать.
На выходе из квартиры я бросила последний взгляд на карту города, застывая в глубоком раздумии.
— Итого: у нас в подозреваемых все мужское население Линдена, минус один человек.
Глава 17. Knockin’ on Heaven’s Door
Понедельник всегда не очень щедр на посетителей в баре. Если днем забегают перекусить несколько человек, то вечером заведение пустует, в большинстве случаев позволяя закрыться раньше времени. Единственным посетителем был убитый горем парень Линды. Он пил пиво одну за одной, буравя взглядом стойку.
Джек собрался домой сразу после моего прихода, не видя смысла находиться лишний раз на работе.
По забывчивости я вытащила волосы из-за воротника худи, помогая начальнику перед уходом с раскладкой посуды на кухне.
— У тебя все в порядке? — Джек встревожился не на шутку.
— Да, — я не поняла, что его смутило.
— Ты... — он запнулся. — У вас все хорошо?
— У нас? — я так и застыла с пивной кружкой в руке.
— У вас с Люцифером.
Проследив за направлением взгляда, я не сразу сопоставила одно с другим.
— Ой, — я задергала головой, пытаясь закрыть волосами шею. — Все нормально у нас.
Я поспешно отвернулась, концентрируя внимание на своем занятии. Джек натужно выдохнул, словно хотел добавить какую-то фразу, в итоге молча отвернулся к посуде.
Когда с наведением порядка было покончено, начальник ушел, оставив меня и парня своей погибшей дочери наедине. Я молчаливо сидела за стойкой, чувствуя себя неуютно в компании напившегося от отчаяния Тома. Он был молчалив и угрюм пуще прежнего. Я же задумчива и не в своей тарелке ввиду открывшейся из дневника правды. Парень достал из кармана какую-то безделушку и начал крутить ее в руке, сильнее налегая на алкоголь. За пару-тройку щедрых прикладываний пивная кружка опустела. Я встала, собираясь повторить, но Том вскочил, нетрезво пошатываясь, швырнул предмет. Тот покатился и упал, звонко встретив поверхность пола. Том, качаясь, шел к двери, на ходу натягивая куртку.
— Эй! Ты уронил! — я выудила предмет из-за ниши в стойке, куда он закатился.
Парень обернулся, вперивая в меня осоловелый взгляд.
— Мне это не нужно, — с примесью злости ответил он.
Я рассмотрела предмет, поднятый с пола. Им оказалась маленькая подвеска. Прозрачный шар с имитацией скоплений звезд синего и фиолетового цвета.
— Ты знала? — Том стиснул челюсти, сканируя мою реакцию замутненным взглядом. — Она хотела меня бросить.
«Ох, черт».
— Нет, я не... — я прокашлялась. — Мы были больше коллегами, не подругами.
— Я хотел подарить ей что-то милое, — парень отвернулся, уставляясь в большое окно, за которым поджидала непроглядная ночь. — Перед тем как… — он стремительно крутанулся, едва не свалившись на пол, но удержался. — Мне тут нашептала ее подруга, что у Линды кто-то был. Кроме меня.
— Я не знаю.
— Вроде как она обмолвилась о лучшем, — язвительно выделил слово Том, — варианте на примете.
— Я не знаю, Том. Прости.
Тошнота подступила к горлу. Бургер, съеденный вечером, начал проситься наружу.
— Нахер! — парень обреченно махнул рукой. — Плевать.
Он доплелся до выхода, шаркая ногами по полу, вышел на улицу и хлопнул дверью, вымещая на ней всю злость.
Подтверждать выданную кем-то из не очень умных подруг тайну — означало добить парня окончательно. Правда ничего не изменит. Не вернет Линду к жизни, не утешит боль Тома и ее отца. Смерть любого человека, особенно в столь молодом возрасте, всегда трагедия.
Я сунула подвеску в карман худи, убрала грязную посуду, протерла стойку. Новых посетителей не было, а значит можно с чистой совестью уйти домой пораньше.
Люцифер не спал. Лежал на диване напротив стены с фотографиями, задумчиво погруженный в свои мысли.
— Все в порядке? — я подошла ближе, обращаясь к нему с вопросом.
— Да. О деле думаю. Ощущение, будто что-то упускаю.
Он поднялся, порядком утомленный одиночным мозговым штурмом. Я поцеловала его в щеку, сцепляя наши пальцы.
Люцифер выглядел обеспокоенным, не так, как обычно, а очень обеспокоенным. Сам на себя не похожий. Виной всему расследование, к которому он вернулся со всей тщательностью и серьезностью. Маньяк навис своим существом над нашими жизнями и отношениями черной грозовой тучей. Отравляя каждый день капля за каплей. И как я могу оставить Люцифера одного? Он, конечно, старательно храбрится и тащит все на себе, делая вид, что справится. Я свято уверена: без поддержки рядом ни один человек не сможет преодолеть все дерьмо, свалившееся на него в жизни.
— Люцифер, — я положила руку на колючую щеку. — Все будет хорошо.
Переместила ее на затылок, взъерошивая короткие волосы, начала перебирать их пальцами. Люцифер прикрыл глаза, позволяя себе мгновение насладиться ощущением. Я привстала на носочки и дотронулась до его губ своими, нежно, невинно, в успокаивающем, мягком поцелуе.
— Мы со всем справимся, — я постаралась вложить уверенности в голос. Он прижал меня к себе, так крепко, что из легких выскочил весь воздух. — Потому что мы вместе.
Шепнула ему куда-то в шею, обвивая руками широкие плечи. Люцифер потерся носом о мой висок и чмокнул в макушку.
«Мы справимся. Мы справимся».
Завела я про себя как мантру. Успокаивая разбушевавшееся некстати дурное предчувствие, свербящее далеко на задворках сознания. Капля по капле, словно китайская пытка водой, подтачивающее спокойствие, обретенное ненадолго, пока мы отвлеклись от дела.
— Давай ляжем спать, — я плавно потянула Люцифера в сторону спальни.
Он следовал за мной без пререканий.
— Завтра поедем в архив, — оповестил меня, начиная стягивать с себя футболку.
— Давно пора, — я сняла худи, небрежно кидая его на стул. — А то мы несколько сбились с направления.
***
Я лениво бреду между полок, без энтузиазма рассматривая товары. Кэсси, пританцовывая, идет впереди куда более бодрым шагом. Подруга затащила меня в магазин «Все для дома», повинуясь зазывающей вывеске о распродаже. Не то чтобы мне жизненно необходимо сейчас приобрести этот странный, изогнутый немыслимым образом торшер за пять баксов или вон ту зеленую салфетницу за доллар. Кэсси считает, что спонтанные покупки иногда полезны.
— Кейт! — она задорно подмигивает и напяливает на голову нелепую соломенную шляпку. Кэсси вновь отрастила волосы, и теперь светлые пряди слегка вьются, доходя до плеч. — Я похожа на пляжную модницу?
Не скрываю по-доброму насмешливой улыбки.
— Ты похожа на дочь фермера из Техаса, — фыркаю в ответ, утыкаясь взглядом в сковородку апельсинового цвета.
— У меня в школе была математичка, — подруга подходит ближе. Бирка сбоку шляпки раскачивается в такт ее движениям. — Пришла как-то с волосами такого цвета.
— Серьезно?
Я кручу в руке посуду, удивленно поднимая бровь.
— Ага, — Кэсси стучит пальцем по яркому бортику. — Может краску перепутала, — она недовольно морщится. — Изольда. Шизанутая бабка.
— Я прям чувствую эту безграничную любовь в твоих словах.
Подруга шутливо пихает меня в бок, ловко снимает шляпу и кидает ее обратно на место.
— Возьми сковороду, — советует она.
— Зачем? У меня есть посуда.
— Это же сковородка, — удивляется моей недальновидности Кэсси. — В хозяйстве всегда пригодится, — она кладет посуду в нашу корзину. — Если у нее характер, как у моей математички, твоя еда будет зажарена будь здоров.
Подруга ехидно улыбается и шествует прямо, вдоль полок.
— Как у тебя со Стэном? — словно невзначай спрашивает она, косясь на меня.
— Вроде ничего, — я пожимаю плечами.
— Точно?
Кэсси останавливается и обеспокоенно заглядывает мне в лицо.
— Да, — стараюсь вложить в голос больше уверенности.
Мне сложно объяснить свои ощущения от наших отношений. Стэн проявляет внимание, демонстрирует беспокойство обо мне, заваливая бесконечными сообщениями по несколько раз в день. Стоит ему прийти ко мне, он практически не оставляет меня одну, наедине с самой собой. У меня нет претензий к нашим развивающимся отношениям, но внутри свербит странное чувство, словно что-то не так. Маленькие, неуловимые крупицы размытой картинки пока далеки от целостного ее восприятия. Все вместе рождает тревожное ощущение, не подкрепленное устойчивыми фактами.
— Кейт, — Кэсси берет меня за руку. — Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит.
— Все в порядке, — я выдергиваю ладонь из хватки подруги, натянуто улыбаясь.
Она недоверчиво щурится, метая подозрительные взгляды, говоря тем самым, что видит меня насквозь. Кэсси принимает деловитый вид, берет из просторной корзины со скидочными товарами набор ракеток для бадминтона, разглядывая его слишком уж пристально.
— Врешь, — заключает она, обращаясь к ракетке.
Я протестующе цокаю языком, избегая смотреть в глаза подруги. Видит меня насквозь, потому и не верит.
— Я не могу это объяснить, — понизив голос, все же признаюсь. — Странное чувство.
Кэсси кладет ракетки в корзину и выдвигается дальше, поглядывая на меня с опаской, а я продолжаю:
— С ним рядом меня накрывает какая-то угнетенность, а без него — беспокойство и страх.
Подруга цапает пачку чипсов и застывает. Упаковка хрустит под нажимом ее пальцев.
— Звучит не очень. Может тебе с ним расстаться?
Становится не по себе, когда представляю, что Стэна не будет в моей жизни.
— Не знаю. Объективных причин для этого я не вижу, — неловко признаю в ответ.
— Я тебя не понимаю, — Кэсси идет в сторону касс. — Если тебе одинаково паршиво и с ним и без него, то может здесь что-то не так?
Она выкладывает покупки на автоматическую ленту. Я погружаюсь в пучину сложной гаммы чувств и мыслей. Я ведь столько лет была влюблена в Стэна. Мечтала, как однажды он обратит на меня внимание, перестанет видеть маленькую девочку, заметит во мне взрослую девушку. Реальные отношения с ним оказались совсем не такие, как я представляла. Эйфория прошла слишком быстро.
Кассир озвучивает сумму, и Кэсси достает несколько купюр.
— Я заплачу, — спохватываюсь, вспомнив, что сковорода — моя покупка.
— Не надо, — подруга рассчитывается и забирает пакет. — Будет мой тебе подарок.
Мы не спеша доходим до ее дома, жуя по пути купленные чипсы. В воздухе разливается первое весеннее тепло. Слегка свежий, не такой колючий, как зимний, ветер приносит запахи молодой листвы и тонкие, почти неуловимые нотки бутонов цветов.
— Я должна тебе кое-что рассказать, — вдруг становится серьезной Кэсси.
Настораживаюсь, не понимая, чего можно ожидать от столь внезапной смены настроения.
— Мы с Антоном уезжаем из города.
Она останавливается перед забором, некогда выкрашенным белой краской. Сейчас покрытие облупилось, напоминая пожелтевшую чешую, обнажающую старые, потемневшие доски. Опешив, замираю, сердце сжимается в болезненный ком, неистово стуча в грудную клетку.
— Как? — с трудом проглатываю подступающее удушье. — Почему?
— Ты же знаешь, мой бывший... — Кэсси умолкает, открывает ветхую калитку и заходит во двор. — Он чертов псих, Кейт, — заканчивает она шепотом.
— Он преследует тебя?
Мы садимся в тени старой беседки, я кладу покупки на стол, осматривая ставший таким родным двор дома подруги. Дом, снятый ей и ее новым парнем за скромную цену, не пестрит богатством и требует ремонта. Для них это не важно. Они счастливы здесь, наполняют его стены теплом двоих, встретившихся на извилистом пути жизни. Судьба или случайность — неизвестно. Антон и Кэсси идеально подходят друг другу. Я не чувствую того же со Стэном. Это удручает, вселяет сомнения и страхи.
— Да, — она опускает глаза, рассматривая пробивающиеся сквозь землю первые травинки. — Приходит иногда сюда пьяный и ломится в дом, — подруга дергано вздыхает. — Антон убьет его однажды, ты же понимаешь?
Во взгляде мольба и отчаяние. Антон — один из самых колоритных персонажей среди моих знакомых. Русский парень, с которым Кэсси зацепилась в споре на Брайтон Бич. Спор перерос в знакомство и любовь. Сначала он показался мне пугающим, грубым, неотесанным. Этакий здоровенный мужлан с виду. Как же я удивилась, узнав его ближе. Сложно представить себе кого-либо добрее и отзывчивее. У них с Кэсси большая разница в возрасте, что весьма смущало меня поначалу. Но ее знакомый открывался мне с каждым разом с лучшей стороны. Шоком стало и то, что у Антона незавидное, жуткое прошлое. Тяжелые годы на родине, где он, стремясь к лучшей жизни, связался с криминалом.
