Снаружи проплывали ухоженные домики, мерцающие горящим в окнах теплым, желтоватым светом. Город просыпался, включаясь в размеренную тихую жизнь. Возможно, люди боятся, помнят о нависшей как остро заточенная гильотина опасности. Но никто не покажет своего страха, не даст слабину, открывающую уязвимость перед неизвестным монстром.
На обочине мелькнул дорожный указатель: «Чикаго 176 миль». Накатила липкая, тошнотворная тоска. Сейчас бы вывернуть руль, притопить газ в пол и умчаться прочь отсюда. Да только нихера это не изменит. Пустые фантазии — удел мечтателей.
Я доведу дело до логического конца. Поставлю жирную точку. Достигну цели. В один из дней действительно отправлюсь в сторону спокойной жизни. Буду расслабленно слушать музыку всю дорогу, Кейт начнет фальшиво петь, бороться со мной за то, какой трек включить следующим. Елозить на сиденье, постоянно спрашивая, сколько нам еще ехать, пока я ругаюсь на очередного тошнящего в левой полосе придурка. Будем пить посредственный кофе на автозаправках и разминать затекшие мышцы. На одной из них Уилсон прихватит пачку чипсов, начнет есть их, кроша на сиденье и пол под моим возмущенным взглядом. Когда доест, завозится в поисках салфеток, отыщет их где-то на дне своей сумки и продемонстрирует мне чистые руки как доказательство. И все равно, по приезде домой я обнаружу маленький, жирный отпечаток пальца на поверхности бардачка. Воплощение сумбура теперь будет жить в моем доме. А перед самым въездом в город она задремлет, пропустив все самое интересное. Я сделаю музыку потише и разбужу ее, только когда заглушу двигатель на подъездной дорожке. Она сонно захлопает глазами, пригладит растрепанные волосы и большими, круглыми глазищами уставится на наш дом.
— Люцифер!
Я вздрогнул, выныривая из размышлений, инстинктивно нажал тормоз, чуть не уронив сигарету.
— Светофор, — Кейт ошарашенно посмотрела на меня.
Дорога пуста. Опасности никакой. Здесь вообще трафика особого нет. Соблюдение правил это, конечно же, не отменяет. Машина остановилась на перекрестке прямо перед въездом на парковку магазина, занимающего отдельное, скорее всего специально построенное здание. Огромная стеклянная витрина с выставленными на ней товарами напоминала о жизни в большом городе.
Я поднял глаза наверх.
Красный сигнал укоризненно и предупреждающе смотрел на меня, пронзая осенний сумрак единственным ярким пятном на всем пути. С наступлением холодов красок вокруг почти не осталось. Дни напоминали кадры нуарного кино. Отсутствие цвета, черно-белый мир с красными вкраплениями. Светофор, лента, туфли… кровь.
— Ты чего? — Уилсон взволнованно посмотрела на меня и дымящуюся сигарету между пальцев.
— Все в порядке.
Я зажал сигарету в углу губ и с непринужденным видом поехал прямо, как только загорелся зеленый.
Плюс столь маленьких городков — почти пустая парковка и ничтожно малое расстояние между объектами инфраструктуры.
В магазине было не очень многолюдно, хотя по факту это единственный продуктовый в городе. Хозяева, будучи монополистами и не будучи дураками, сделали его круглосуточным, а выбор довольно щедрым.
Я толкал перед собой небольшую тележку, в которую закидывал нужные мне продукты, то и дело замечая, как Кейт добавляет что-то свое.
— Помолись, чтобы у них был в наличии маскарпоне.
Она взглядом коршуна изучала содержимое холодильника.
— Никогда не думала заняться выпечкой профессионально?
— Думала, — Уилсон цапнула круглую банку и победно помахала ей в воздухе.
— Почему не попробовала? — я положил сыр в корзину.
— Это очень затратно, — в голубых глазах мелькнула тень сожаления. — Одно только оборудование и курсы стоят как крыло самолета. Мне такая роскошь не по карману.
— Понятно.
«Пора составлять список: "Занятия для Уилсон по возвращении в Чикаго"».
— Попробую найти савоярди. Если не будет, придется испечь самой.
Кейт осмотрела редких покупателей, поправила вязаный шарф нежно-голубого цвета, который намотала прямо поверх распущенных волос, чтобы скрыть засосы, и юркнула между полок. Я подошел к стеллажу с соусами, принимаясь изучать ассортимент.
От тщательного выбора меня отвлек недовольный голос, раздавшийся откуда-то сбоку.
— Это позор!
— Отец, перестань, — пререкался с ним более молодой.
Я весь обратился в слух.
— Ты портишь мою репутацию, — сердито шипел тот, что постарше. — Подрываешь авторитет в глазах города.
— Мы этот вопрос обсуждали, — молодой, в котором я узнал Джино, был подчеркнуто невозмутим. — Не желаю возвращаться к нему вновь.
— Горожане будут неоднозначного мнения, — голос наполнился визгливыми интонациями. — Нам такие мысли ни к чему, — добавил он уже тише.
— Тебя только и волнует, что мнение окружающих. Ты ведь пастор. Божий человек, — Джино не таил своего осуждения в сторону отца.
Такая рьяная защита своего статуса и авторитета не могла не привлечь мое внимание. Излишняя правильность в людях всегда настораживает и пугает. Никто не святой, даже священник. Я имел по жизни твердое убеждение, что грешки, пусть хоть самые мелкие, водятся за каждым.
— А ты мой сын и позоришь меня! Ты должен быть примером! — что-то громко звякнуло, пастор понизил голос. — Как это выглядит? Сын священника разливает алкоголь в местной цитадели блуда.
— Добрый день, — я обогнул стеллаж, являя себя святому семейству.
С Джино мы уже были знакомы. Он сжал челюсти и нахмурился на мое внезапное появление. Сегодня на нем были черные брюки и черное пальто, никоим образом не выделявшие его среди окружающих. Внешний вид парня казался странновато непривычным по сравнению с тем, что я видел в баре.
— Преподобный? — я обратился к его отцу и подал руку для приветствия.
— Гудси.
Пастор напустил на себя важности, протянул мне мозолистую широкую ладонь. Мы скрепили знакомство крепким рукопожатием.
«Священник, а руки как у рабочего».
Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрытым глубокими морщинами, и неестественно белыми от седины волосами, почти доходящими до плеч. Крючковатый нос и густые, слегка седоватые брови, что утяжеляли и без того суровый взгляд холодных серых глаз. Между бровей залегли две заметные морщины, будто мужчина был вечно хмур. Губы изогнуты в легком презрении. Внешне он походил на самого обычного жителя, в распахнутом двубортном пальто цвета мокрого асфальта. Выдавала его только колоратка под воротником-стойкой обычной, черной рубашки.
— Джино, — я поздоровался с парнем.
— Люцифер, — как можно более непринужденно ответил он.
Лицо пастора вытянулось, сменяя палитру красок и эмоций от изумления до легкого шока.
— Имя настоящее, — я усмехнулся. Оно всегда производит впечатление.
— Не видел вас в церкви ни разу, — Гудси прошелся по мне изучающим взглядом.
Мой ответ застрял в горле, внезапно обрубленный громким женским криком.
— А-а-а-а, — раздалось сбоку от нас. — Ништя-я-я-як, — теперь к звуку добавились женские руки с пачкой печенья. Они неслись на нас с воплем победителя, не снижая децибел. — Хоть в чем-то я фартовая! — Кейт вывернула из-за полок, потрясая находкой. — Смотри, смотри, смотри! — она запрыгала вокруг меня. — Последнее урвала. Тирамису будет козырный, — ее восторг молниеносно оборвался, стоило ей ощутить на себе две лишние пары глаз. — Ой!
Гудси изогнул бровь, начиная напоминать злого школьного учителя.
— Здравствуйте, — высокомерно процедил он, поднимая подбородок кверху.
— Здрасте, — Кейт натянуто улыбнулась и сложила печенье в тележку. — Привет, — одарила она Джино куда более мягкой улыбкой.
— Вас я тоже не видел в церкви, — Гудси не терял своей надменности.
— А я не видела вас в баре, — дерзко заметила Уилсон и сплела руки на груди.
Я обомлел от такой перемены в ней. Куда делась моя скромница Кейт?
— Не пристало служителю церкви посещать подобные места, — он запнулся, понимая, что не знает ее имени.
— Кейт, — Уилсон сверкнула глазами. — Это всего лишь бар.
Стоило взять ситуацию в свои руки.
— Мы сможем поговорить? — я обратился к Гудси. — Не на бегу и в магазине.
— О чем? — он заметно занервничал, занимая руки застегиванием пальто.
— Вы ведь пастор. Знаете всех жителей города.
— Я не выношу грязное белье моих прихожан на люди, — священник дернул головой, смахивая на надменного голубя. — К тому же есть тайна исповеди, и я со всем уважением отношусь к жителям нашего города.
— Ни в коем случае не призываю вас рассказывать мне тайны ваших прихожан, — я примирительно поднял руки. — Простая беседа. Не более.
— Приходите в воскресенье на службу в церкви, — вмешался Джино.
Отец смерил его долгим, уничижительным взглядом, сунул руки в карманы, прижимая голову к плечам, будто хотел спрятаться.
— Да. Приходите, — пастор резко распрямился, переводя взгляд с меня на Кейт. — Я рад как жителям, так и гостям нашего города, в том числе.
— Мы придем, — заверил я.
— Увидимся, — Джино кивнул мне, тепло улыбнулся Уилсон. — Пойдем, отец.
Парень тронул Гудси за плечо. Они развернулись, удаляясь прочь от нас. Только когда расстояние стало достаточным, пастор наклонился к сыну и негодующе забубнил. Джино недовольно затряс головой, прибавляя шагу. Семейство вышло на улицу, где сын, не желая более общаться с отцом, сел за руль потрепанного серебристого «жука». Пастор забрался на пассажирское сиденье, похоже, продолжая бубнить в сторону сына. Они смотрелись смешно и нелепо в крошечной машинке, больше подошедшей какой-нибудь утонченной девушке, фанатке старого немецкого автопрома.
— Ты заснул? — Кейт тронула меня за руку.
— Я наблюдаю.
— А-а-а-а. Наблюда-а-аешь, — растянула она слово. — Машина смешная.
— Ага, — я проследил, как святое семейство покидает парковку. — У «жука» дизайн не менялся со времен третьего рейха.
— Что сразу Гитлер-то?
— Это часть истории, — я сбросил с себя сосредоточенность, как только серебристый кузов скрылся из виду. — Гитлер распорядился о его выпуске еще до того, как пришел к власти. Есть легенда, что он сам набросал эскиз авто.
Уилсон положила два пальца под нос и заговорила в резкой, отрывистой манере.
— Обергруппенфюрер Уилсон, почему не были на собрании партии в церкви?!
Я прыснул от смеха. Из-за полки на нас покосилась какая-то женщина.
— Ты разбираешься в званиях Вермахта?
— Не, — она потерла нос, делая вид, что он зачесался, чтобы утаить откровенную улыбку. — В каком-то фильме слышала.
— Пойдем, — я взял ее за руку, возвращаясь к покупкам. — На воскресенье у нас запланировано нетипичное утро.
Когда с походом в магазин было покончено, я сложил пакеты в багажник и наметил мысленно следующую остановку. Сейчас стоило посетить полицейский участок.
— Ты сегодня в ударе, — я вывел машину на дорогу.
— О чем ты? — Кейт излучала уверенность и хорошее настроение.
— С самого утра дерзишь. Что случилось?
— Не знаю, — Уилсон пожала плечами. — Состояние странное.
— Странное?
— Вдохновленное. Воодушевленное. Возвышенное, — она сопроводила свои слова звонкими, ударными шлепками по колену.
Видеть ее такой удивительно и непривычно.
— У тебя закончились слова на «В»?
— Нет. Просто сегодня все по-другому, — она откинула козырек перед собой и поправила волосы в зеркальце.
— Это все волшебная порка.
— И волшебная палка, — Кейт бросила на меня красноречивый взгляд.
— Уилсон, — меня пробрал смех, да так, что я закашлялся. — Ты как ляпнешь что-нибудь.
— Волшебная палочка из дуба, — она изобразила крайнюю серьезность, выдумывая свойства на ходу. — Восемь дюймов, содержит в сердцевине частицу кожаной плети и пепел адских пустошей.
Я отвлекся от дороги и поглядел на нее, чувствуя, как брови уползли чуть ли не на затылок.
— Что? — Кейт суетливо забегала глазами. — Я рисую. У меня хороший глазомер.
— М-м-м, — мне больших усилий стоило не начать снова хохотать. — Глазомер.
— Да, — она спрятала смущенную улыбку в складках шарфа.
Я припарковался возле участка.
— Подождешь здесь?
— Еще чего! Я с тобой!
Уилсон выскочила из машины вперед меня и стремительно пошла ко входу. Неугомонная.
В участке не хватало только перекати-поля и реющего над пустотой степного орла. Секретарь с сонным видом раскладывала очередную партию пасьянса на старом компьютере, удостоив нас ленивого взгляда длиной в несколько секунд.
— Он у себя, — не скрывая важной надменности, небрежно бросила она.
Шериф снова погряз в семейных проблемах. Из-за приоткрытой двери кабинета долетали обрывки разговора, в который периодически вклинивалось очевидно нерабочее «дорогая».
— Шериф, — я бесцеремонно толкнул дверь, врываясь в личную беседу.
— Я перезвоню, — служитель закона нажал отбой, не дожидаясь ответа жены.
Наверняка дома ему влетит за такую выходку.
— А, детектив, — он сделал грудь колесом, вспоминая, что сейчас является представителем закона. — Кейт.
— Здравствуйте.
Уилсон присмирела и стала разглядывать обстановку кабинета, сосредотачиваясь на трех грамотах, украшавших стену. Кабинет был обставлен довольно минималистично, совсем ничего не рассказывая о своем владельце.
— Вы хотели поговорить о деле, — не хотелось тратить время на бессмысленные беседы.
Шериф сощурился, перевел взгляд на Кейт, но ничего не сказал.
— По делу Джонсон, — он вальяжно облокотился на стол, демонстрируя, кто тут главный. — Алиби ее парня подтвердилось.
Кейт обеспокоенно посмотрела на меня, похоже переживая, что я могу проговориться о дневнике.
— Шериф, это не мое дело, — я сел на потертый стул из темного дерева возле стены. — Касаемо жертв маньяка я не отказываюсь помогать в расследовании. Остальное, уж простите.
Я развел руками и покачал головой. Взваливать на себя все дела этого города в мои планы точно не входило. Достаточно того, что подвязался на основное дело, отступать от которого не позволит гордость.
Уилсон закончила с изучением обстановки и села на соседний стул для посетителей.
— Если убийца Джонсон кто-то другой, то у ее отца нет алиби.
К концу фразы тон его голоса стал тише, выдавая неприятный контекст разговора. Он обошел стол и, будто прячась, сел в свое кресло.
— Как нет? — Кейт испуганно подпрыгнула на месте.
Мысль, что ее начальник может быть убийцей, до сих пор вслух не озвучивалась.
— Я рассматривал всех подозреваемых в связке трех убийств, — шериф задумчиво оглядел папки с материалами дел на столе. — Если есть алиби хотя бы на одно, значит подозреваемый не наш.
Служитель закона схватил ручку со стола и начал нервно теребить ее между пальцев.
— Джек работал в тот вечер, когда убили Линду, — припомнила Кейт. — И он ее отец, а значит вряд ли стал бы...
— Да, — шериф кивнул. — Остальных убили после закрытия, либо не в его смену. У меня есть только слова о том, что каждый из жителей, вроде как, — он недовольно подчеркнул эту фразу, — был дома.
— Не-е-ет, — Уилсон вцепилась в край парки, вытягиваясь как струна. — Джек не убийца. Он хороший. Самый лучший начальник из возможных.
Я успокаивающе накрыл ее руку своей. Джек явно относится к ней хорошо, по-отечески, учитывая их сходство с покойной дочерью. Может поэтому он принес ей дневник.
Шериф с досадой крякнул, начал перекладывать документы с места на место в ровные стопки. Уверен, необходимости в этом не было никакой.
— Какие-то еще новости?
Пока что смысл визита в участок был не понятен.
На обочине мелькнул дорожный указатель: «Чикаго 176 миль». Накатила липкая, тошнотворная тоска. Сейчас бы вывернуть руль, притопить газ в пол и умчаться прочь отсюда. Да только нихера это не изменит. Пустые фантазии — удел мечтателей.
Я доведу дело до логического конца. Поставлю жирную точку. Достигну цели. В один из дней действительно отправлюсь в сторону спокойной жизни. Буду расслабленно слушать музыку всю дорогу, Кейт начнет фальшиво петь, бороться со мной за то, какой трек включить следующим. Елозить на сиденье, постоянно спрашивая, сколько нам еще ехать, пока я ругаюсь на очередного тошнящего в левой полосе придурка. Будем пить посредственный кофе на автозаправках и разминать затекшие мышцы. На одной из них Уилсон прихватит пачку чипсов, начнет есть их, кроша на сиденье и пол под моим возмущенным взглядом. Когда доест, завозится в поисках салфеток, отыщет их где-то на дне своей сумки и продемонстрирует мне чистые руки как доказательство. И все равно, по приезде домой я обнаружу маленький, жирный отпечаток пальца на поверхности бардачка. Воплощение сумбура теперь будет жить в моем доме. А перед самым въездом в город она задремлет, пропустив все самое интересное. Я сделаю музыку потише и разбужу ее, только когда заглушу двигатель на подъездной дорожке. Она сонно захлопает глазами, пригладит растрепанные волосы и большими, круглыми глазищами уставится на наш дом.
— Люцифер!
Я вздрогнул, выныривая из размышлений, инстинктивно нажал тормоз, чуть не уронив сигарету.
— Светофор, — Кейт ошарашенно посмотрела на меня.
Дорога пуста. Опасности никакой. Здесь вообще трафика особого нет. Соблюдение правил это, конечно же, не отменяет. Машина остановилась на перекрестке прямо перед въездом на парковку магазина, занимающего отдельное, скорее всего специально построенное здание. Огромная стеклянная витрина с выставленными на ней товарами напоминала о жизни в большом городе.
Я поднял глаза наверх.
Красный сигнал укоризненно и предупреждающе смотрел на меня, пронзая осенний сумрак единственным ярким пятном на всем пути. С наступлением холодов красок вокруг почти не осталось. Дни напоминали кадры нуарного кино. Отсутствие цвета, черно-белый мир с красными вкраплениями. Светофор, лента, туфли… кровь.
— Ты чего? — Уилсон взволнованно посмотрела на меня и дымящуюся сигарету между пальцев.
— Все в порядке.
Я зажал сигарету в углу губ и с непринужденным видом поехал прямо, как только загорелся зеленый.
Плюс столь маленьких городков — почти пустая парковка и ничтожно малое расстояние между объектами инфраструктуры.
В магазине было не очень многолюдно, хотя по факту это единственный продуктовый в городе. Хозяева, будучи монополистами и не будучи дураками, сделали его круглосуточным, а выбор довольно щедрым.
Я толкал перед собой небольшую тележку, в которую закидывал нужные мне продукты, то и дело замечая, как Кейт добавляет что-то свое.
— Помолись, чтобы у них был в наличии маскарпоне.
Она взглядом коршуна изучала содержимое холодильника.
— Никогда не думала заняться выпечкой профессионально?
— Думала, — Уилсон цапнула круглую банку и победно помахала ей в воздухе.
— Почему не попробовала? — я положил сыр в корзину.
— Это очень затратно, — в голубых глазах мелькнула тень сожаления. — Одно только оборудование и курсы стоят как крыло самолета. Мне такая роскошь не по карману.
— Понятно.
«Пора составлять список: "Занятия для Уилсон по возвращении в Чикаго"».
— Попробую найти савоярди. Если не будет, придется испечь самой.
Кейт осмотрела редких покупателей, поправила вязаный шарф нежно-голубого цвета, который намотала прямо поверх распущенных волос, чтобы скрыть засосы, и юркнула между полок. Я подошел к стеллажу с соусами, принимаясь изучать ассортимент.
От тщательного выбора меня отвлек недовольный голос, раздавшийся откуда-то сбоку.
— Это позор!
— Отец, перестань, — пререкался с ним более молодой.
Я весь обратился в слух.
— Ты портишь мою репутацию, — сердито шипел тот, что постарше. — Подрываешь авторитет в глазах города.
— Мы этот вопрос обсуждали, — молодой, в котором я узнал Джино, был подчеркнуто невозмутим. — Не желаю возвращаться к нему вновь.
— Горожане будут неоднозначного мнения, — голос наполнился визгливыми интонациями. — Нам такие мысли ни к чему, — добавил он уже тише.
— Тебя только и волнует, что мнение окружающих. Ты ведь пастор. Божий человек, — Джино не таил своего осуждения в сторону отца.
Такая рьяная защита своего статуса и авторитета не могла не привлечь мое внимание. Излишняя правильность в людях всегда настораживает и пугает. Никто не святой, даже священник. Я имел по жизни твердое убеждение, что грешки, пусть хоть самые мелкие, водятся за каждым.
— А ты мой сын и позоришь меня! Ты должен быть примером! — что-то громко звякнуло, пастор понизил голос. — Как это выглядит? Сын священника разливает алкоголь в местной цитадели блуда.
— Добрый день, — я обогнул стеллаж, являя себя святому семейству.
С Джино мы уже были знакомы. Он сжал челюсти и нахмурился на мое внезапное появление. Сегодня на нем были черные брюки и черное пальто, никоим образом не выделявшие его среди окружающих. Внешний вид парня казался странновато непривычным по сравнению с тем, что я видел в баре.
— Преподобный? — я обратился к его отцу и подал руку для приветствия.
— Гудси.
Пастор напустил на себя важности, протянул мне мозолистую широкую ладонь. Мы скрепили знакомство крепким рукопожатием.
«Священник, а руки как у рабочего».
Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрытым глубокими морщинами, и неестественно белыми от седины волосами, почти доходящими до плеч. Крючковатый нос и густые, слегка седоватые брови, что утяжеляли и без того суровый взгляд холодных серых глаз. Между бровей залегли две заметные морщины, будто мужчина был вечно хмур. Губы изогнуты в легком презрении. Внешне он походил на самого обычного жителя, в распахнутом двубортном пальто цвета мокрого асфальта. Выдавала его только колоратка под воротником-стойкой обычной, черной рубашки.
— Джино, — я поздоровался с парнем.
— Люцифер, — как можно более непринужденно ответил он.
Лицо пастора вытянулось, сменяя палитру красок и эмоций от изумления до легкого шока.
— Имя настоящее, — я усмехнулся. Оно всегда производит впечатление.
— Не видел вас в церкви ни разу, — Гудси прошелся по мне изучающим взглядом.
Мой ответ застрял в горле, внезапно обрубленный громким женским криком.
— А-а-а-а, — раздалось сбоку от нас. — Ништя-я-я-як, — теперь к звуку добавились женские руки с пачкой печенья. Они неслись на нас с воплем победителя, не снижая децибел. — Хоть в чем-то я фартовая! — Кейт вывернула из-за полок, потрясая находкой. — Смотри, смотри, смотри! — она запрыгала вокруг меня. — Последнее урвала. Тирамису будет козырный, — ее восторг молниеносно оборвался, стоило ей ощутить на себе две лишние пары глаз. — Ой!
Гудси изогнул бровь, начиная напоминать злого школьного учителя.
— Здравствуйте, — высокомерно процедил он, поднимая подбородок кверху.
— Здрасте, — Кейт натянуто улыбнулась и сложила печенье в тележку. — Привет, — одарила она Джино куда более мягкой улыбкой.
— Вас я тоже не видел в церкви, — Гудси не терял своей надменности.
— А я не видела вас в баре, — дерзко заметила Уилсон и сплела руки на груди.
Я обомлел от такой перемены в ней. Куда делась моя скромница Кейт?
— Не пристало служителю церкви посещать подобные места, — он запнулся, понимая, что не знает ее имени.
— Кейт, — Уилсон сверкнула глазами. — Это всего лишь бар.
Стоило взять ситуацию в свои руки.
— Мы сможем поговорить? — я обратился к Гудси. — Не на бегу и в магазине.
— О чем? — он заметно занервничал, занимая руки застегиванием пальто.
— Вы ведь пастор. Знаете всех жителей города.
— Я не выношу грязное белье моих прихожан на люди, — священник дернул головой, смахивая на надменного голубя. — К тому же есть тайна исповеди, и я со всем уважением отношусь к жителям нашего города.
— Ни в коем случае не призываю вас рассказывать мне тайны ваших прихожан, — я примирительно поднял руки. — Простая беседа. Не более.
— Приходите в воскресенье на службу в церкви, — вмешался Джино.
Отец смерил его долгим, уничижительным взглядом, сунул руки в карманы, прижимая голову к плечам, будто хотел спрятаться.
— Да. Приходите, — пастор резко распрямился, переводя взгляд с меня на Кейт. — Я рад как жителям, так и гостям нашего города, в том числе.
— Мы придем, — заверил я.
— Увидимся, — Джино кивнул мне, тепло улыбнулся Уилсон. — Пойдем, отец.
Парень тронул Гудси за плечо. Они развернулись, удаляясь прочь от нас. Только когда расстояние стало достаточным, пастор наклонился к сыну и негодующе забубнил. Джино недовольно затряс головой, прибавляя шагу. Семейство вышло на улицу, где сын, не желая более общаться с отцом, сел за руль потрепанного серебристого «жука». Пастор забрался на пассажирское сиденье, похоже, продолжая бубнить в сторону сына. Они смотрелись смешно и нелепо в крошечной машинке, больше подошедшей какой-нибудь утонченной девушке, фанатке старого немецкого автопрома.
— Ты заснул? — Кейт тронула меня за руку.
— Я наблюдаю.
— А-а-а-а. Наблюда-а-аешь, — растянула она слово. — Машина смешная.
— Ага, — я проследил, как святое семейство покидает парковку. — У «жука» дизайн не менялся со времен третьего рейха.
— Что сразу Гитлер-то?
— Это часть истории, — я сбросил с себя сосредоточенность, как только серебристый кузов скрылся из виду. — Гитлер распорядился о его выпуске еще до того, как пришел к власти. Есть легенда, что он сам набросал эскиз авто.
Уилсон положила два пальца под нос и заговорила в резкой, отрывистой манере.
— Обергруппенфюрер Уилсон, почему не были на собрании партии в церкви?!
Я прыснул от смеха. Из-за полки на нас покосилась какая-то женщина.
— Ты разбираешься в званиях Вермахта?
— Не, — она потерла нос, делая вид, что он зачесался, чтобы утаить откровенную улыбку. — В каком-то фильме слышала.
— Пойдем, — я взял ее за руку, возвращаясь к покупкам. — На воскресенье у нас запланировано нетипичное утро.
***
Когда с походом в магазин было покончено, я сложил пакеты в багажник и наметил мысленно следующую остановку. Сейчас стоило посетить полицейский участок.
— Ты сегодня в ударе, — я вывел машину на дорогу.
— О чем ты? — Кейт излучала уверенность и хорошее настроение.
— С самого утра дерзишь. Что случилось?
— Не знаю, — Уилсон пожала плечами. — Состояние странное.
— Странное?
— Вдохновленное. Воодушевленное. Возвышенное, — она сопроводила свои слова звонкими, ударными шлепками по колену.
Видеть ее такой удивительно и непривычно.
— У тебя закончились слова на «В»?
— Нет. Просто сегодня все по-другому, — она откинула козырек перед собой и поправила волосы в зеркальце.
— Это все волшебная порка.
— И волшебная палка, — Кейт бросила на меня красноречивый взгляд.
— Уилсон, — меня пробрал смех, да так, что я закашлялся. — Ты как ляпнешь что-нибудь.
— Волшебная палочка из дуба, — она изобразила крайнюю серьезность, выдумывая свойства на ходу. — Восемь дюймов, содержит в сердцевине частицу кожаной плети и пепел адских пустошей.
Я отвлекся от дороги и поглядел на нее, чувствуя, как брови уползли чуть ли не на затылок.
— Что? — Кейт суетливо забегала глазами. — Я рисую. У меня хороший глазомер.
— М-м-м, — мне больших усилий стоило не начать снова хохотать. — Глазомер.
— Да, — она спрятала смущенную улыбку в складках шарфа.
Я припарковался возле участка.
— Подождешь здесь?
— Еще чего! Я с тобой!
Уилсон выскочила из машины вперед меня и стремительно пошла ко входу. Неугомонная.
В участке не хватало только перекати-поля и реющего над пустотой степного орла. Секретарь с сонным видом раскладывала очередную партию пасьянса на старом компьютере, удостоив нас ленивого взгляда длиной в несколько секунд.
— Он у себя, — не скрывая важной надменности, небрежно бросила она.
Шериф снова погряз в семейных проблемах. Из-за приоткрытой двери кабинета долетали обрывки разговора, в который периодически вклинивалось очевидно нерабочее «дорогая».
— Шериф, — я бесцеремонно толкнул дверь, врываясь в личную беседу.
— Я перезвоню, — служитель закона нажал отбой, не дожидаясь ответа жены.
Наверняка дома ему влетит за такую выходку.
— А, детектив, — он сделал грудь колесом, вспоминая, что сейчас является представителем закона. — Кейт.
— Здравствуйте.
Уилсон присмирела и стала разглядывать обстановку кабинета, сосредотачиваясь на трех грамотах, украшавших стену. Кабинет был обставлен довольно минималистично, совсем ничего не рассказывая о своем владельце.
— Вы хотели поговорить о деле, — не хотелось тратить время на бессмысленные беседы.
Шериф сощурился, перевел взгляд на Кейт, но ничего не сказал.
— По делу Джонсон, — он вальяжно облокотился на стол, демонстрируя, кто тут главный. — Алиби ее парня подтвердилось.
Кейт обеспокоенно посмотрела на меня, похоже переживая, что я могу проговориться о дневнике.
— Шериф, это не мое дело, — я сел на потертый стул из темного дерева возле стены. — Касаемо жертв маньяка я не отказываюсь помогать в расследовании. Остальное, уж простите.
Я развел руками и покачал головой. Взваливать на себя все дела этого города в мои планы точно не входило. Достаточно того, что подвязался на основное дело, отступать от которого не позволит гордость.
Уилсон закончила с изучением обстановки и села на соседний стул для посетителей.
— Если убийца Джонсон кто-то другой, то у ее отца нет алиби.
К концу фразы тон его голоса стал тише, выдавая неприятный контекст разговора. Он обошел стол и, будто прячась, сел в свое кресло.
— Как нет? — Кейт испуганно подпрыгнула на месте.
Мысль, что ее начальник может быть убийцей, до сих пор вслух не озвучивалась.
— Я рассматривал всех подозреваемых в связке трех убийств, — шериф задумчиво оглядел папки с материалами дел на столе. — Если есть алиби хотя бы на одно, значит подозреваемый не наш.
Служитель закона схватил ручку со стола и начал нервно теребить ее между пальцев.
— Джек работал в тот вечер, когда убили Линду, — припомнила Кейт. — И он ее отец, а значит вряд ли стал бы...
— Да, — шериф кивнул. — Остальных убили после закрытия, либо не в его смену. У меня есть только слова о том, что каждый из жителей, вроде как, — он недовольно подчеркнул эту фразу, — был дома.
— Не-е-ет, — Уилсон вцепилась в край парки, вытягиваясь как струна. — Джек не убийца. Он хороший. Самый лучший начальник из возможных.
Я успокаивающе накрыл ее руку своей. Джек явно относится к ней хорошо, по-отечески, учитывая их сходство с покойной дочерью. Может поэтому он принес ей дневник.
Шериф с досадой крякнул, начал перекладывать документы с места на место в ровные стопки. Уверен, необходимости в этом не было никакой.
— Какие-то еще новости?
Пока что смысл визита в участок был не понятен.
