Мою театральную постановку прервало шипение яичницы. Люцифер хмыкнул, по-доброму, с милой усмешкой, мечтательно разглядывая, как я насыпаю кофе в турку.
— Тебе нельзя кофе, — он стал серьезным.
— Люцифер, — я грохнула посудой о столешницу и развернулась к нему, упирая руки в бока. — Давай договоримся, — от моего тона он аж в лице поменялся. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне, в мелочах и не только. Но я люблю кофе, и я хочу кофе. И я буду его пить, — я примирительно подняла руки перед собой.
Люцифер смешно замер с лопаткой в руке, растерявшись от моего уверенного тона.
— Не надо так на меня смотреть, — пользуясь замешательством, начала вновь наступать. — Сам вчера мне про ответственность затирал, — я налила в турку воды и поставила греться. — Вот, пожалуйста, ответственно порчу свой организм кофеином.
Я рассчитывала на лекцию о здоровье или упреки, пусть и шуточные, и приготовилась обороняться.
— Затирал, — он разложил яичницу по тарелкам и кинул на горячую сковороду хлеб. — Тебе придется выпустить трехтомник.
— Кейт Уилсон и узник жаргонизмов, — я начала хохотать как ненормальная.
Люцифер тоже начал смеяться, прижимая хлеб лопаткой.
— Уилсон, ты прелесть.
Щеки вспыхнули. Я залилась румянцем до кончиков ушей. Внезапные комплименты до сих пор действовали на меня смущающе. Начала суетливо переставлять тарелки на столе, искать в холодильнике масло и молоко, стремясь занять руки.
— Я ждал, — Люцифер вдруг стал серьезным.
— Чего? — я так и застыла с бутылкой молока.
— Двенадцать лет ждал. В Азкабане.
— Люци... — я согнулась пополам от смеха. — Люциф... — мои попытки сказать не увенчались успехом. Я ухахатывалась, махая руками перед лицом, пока он наливал мне молоко в кружку. — Люцифер, — произнесла наконец-то с большим трудом, хватая ртом воздух. — Ты меня удивил.
— Это я умею, — самодовольно заметил он.
Я села за стол, только сейчас понимая, как зверски проголодалась вследствие бурного утра.
— Ты и Гарри Поттер. В самое сердечко, — я приложила руку к груди.
— Хорошая сказка, — Люцифер выложил тосты на подготовленные тарелки. — Но она должна называться «Гермиона и два придурка».
Он снял с плиты кофе, разлил в кружки и сел за стол.
— Почему?
— Потому что эта девчонка тащит на себе всю историю. Если бы не она, эти двое умерли бы еще в первой части.
Он начал резать яичницу, воинственно ожидая моей реакции.
— Люцифер и его глубокий анализ сюжетов, — ответ, вопреки моим стараниям, прозвучал как вызов не популярному мнению.
— Сама посуди. Поттер как ученик посредственный. Вся суета вокруг него только потому, что он выжил, — Люцифер так проникся своей речью, что начал размахивать вилкой в непривычной для себя манере. — Это его главное достижение. Рон, — он пожал плечами, — вообще не понятно. Рыжий, — сделал задумчивую паузу, — и друг Поттера. Говорю тебе, вся история держится на Гермионе. Она могла выбрать кого-то получше в конце.
Люцифер махнул рукой, будто смиряясь с тем, что известная сказка закончилась не так, как ему хотелось бы.
— Кого же? — меня интересовала нить его рассуждения.
— Малфоя, к примеру.
— Малфоя? Севьефно? — я застыла с недожеванным тостом во рту.
— Он конечно трусоват. Но амбициозен. Они вместе весь магический мир поработили бы.
— Малфой и Гермиона, — мне с трудом представлялся такой странный союз. — Как ты до этого додумался?
— Посмотри на ситуацию под другим углом, — он повернул столовый нож боком, изображая тот самый угол.
— Я теперь боюсь смотреть с тобой фильмы. Ты мое представление о мире ломаешь.
— Всегда пожалуйста.
Люцифер улыбнулся во все тридцать два, наверняка жутко довольный собой и эффектом, производимым на меня. Некоторое время мы молча ели. Я переваривала нетипичный для меня взгляд на всем известную историю. Он, не без удовольствия, наблюдал за моим смятением и отпечатком долгих размышлений на лице.
— Я уже спрашивал, — он прочистил горло, обращая на себя внимание. По тону стало понятно, что речь пойдет совсем не о кино. — Но предложу еще раз. Может уедешь в Чикаго без меня? Пока что. Поживешь у моих знакомых. Как закончу с расследованием, вернусь.
— Мы этот вопрос обсуждали, — я отложила приборы и откинулась на спинку стула, оборонительно сплетая руки на груди. — Без тебя я никуда не поеду.
— Ты согласилась на переезд. Твое присутствие здесь не обязательно теперь, — не унимался он.
— Твое, кстати, тоже.
Повисла тишина. Я деловито подняла брови в ожидании ответа.
— Я добился всего, что имею, не потому, что останавливался на полпути к цели, — Люцифер посуровел и сжал вилку.
— Самолюбие, — догадалась я. — Твое самолюбие и гордость не позволят тебе все бросить.
Он двинул челюстью, напрягаясь, словно его поймали на чем-то нехорошем.
— Это не в упрек, — пояснила я. — Упорство — хорошее качество. У меня вот его нет.
— Над этим можно поработать, — Люцифер вернул себе благостное расположение духа. — Есть в жизни вещи, ради которых стоит проявить настойчивость, — начал поучать меня с видом наставника.
— У нас философский баттл? — я задорно хрустнула тостом, возвращаясь к еде. — Отказаться от чего-либо не значит сдаться и проиграть. Иногда это лучшее решение.
Люцифер состроил кислую мину на мое замечание. Сама мысль о возможности отступить наверняка была для него оскорбительна и недопустима.
— И все же, — он помолчал, жуя свою яичницу, — подумай над моим предложением.
— Нет, Люцифер, — меня едва не укачало от того, как быстро я замотала головой. — Ты сам сказал мне, что я боюсь взять ответственность за свою жизнь в свои руки, — я выдержала длинную паузу. — Вот, беру.
Он прищурился, чуть ли не испепеляя меня взглядом за такую настойчивость, а я продолжила:
— Я останусь здесь, — я ткнула пальцем в стол, — с тобой, до конца, — ноготь клацал о деревянную поверхность, добавляя моим словам окрас решимости. — Если тебе так хочется, мы можем уехать вдвоем.
— И пустить ситуацию на самотек?
Люцифер неподдельно изумился. Для него подобная мысль была странной, недопустимой в разрезе жизненной философии, с которой он живет.
— Есть власти, — от негодования я махнула рукой, чуть не выронив вилку. — Они должны ловить преступника, а не ты.
— Кейт, — Люцифер отложил приборы. — Я конечно сменил место жительства после трагедии, и убийца о нем не знает. Да только работа у меня осталась прежняя, и он о ней в курсе. Он бывал у меня дома, изучал информацию обо мне. Ему ничего не стоит последить за мной от работы до нового дома. Когда мы, внезапно, уедем вдвоем, догадаться куда будет несложно. И найти нас — тоже.
Угнетающая тишина морозом побежала по коже. Нам не спрятаться, не скрыться. Обычная жизнь — лишь нелепая попытка закрыть глаза на очевидное. В любой момент ее могут разрушить, оборвать как нечто незначительное, нестоящее почти ничего. Иллюзия — вот чем будет возвращение в Чикаго сейчас. Иллюзия спасения. Глупое бегство, не меняющее нашего положения. Люцифер, конечно, прекрасный мужчина. Благородный, ответственный, взрослый, в отличие от меня. Да только все, что им сейчас движет — попытка спасти мою жизнь.
— Ты не хочешь жить в страхе, — ответ без труда читался в его глазах.
— Я хочу уходить из дома, не боясь по возвращении застать там твое бездыханное тело, — он попытался напустить на себя строгости, скрывая истинные опасения за маской суровости.
Аппетит пропал. Я опустила глаза на недоеденный завтрак, избегая встречаться взглядами. На сердце осела давящая печаль. От мужчины рядом мне нужно не только беспокойство о моей целостности.
— Будь я обычным человеком, то мог просто сменить работу, место жительства, штат, — он наклонился через стол и взял меня за руку.
— Люцифер. Я не прошу тебя все бросить ради меня. Это глупо, — я высвободилась от его прикосновений и откинулась на спинку стула. — Имей я дело, выстраданное кровью и по?том, тоже не смогла бы от него отказаться ради тебя, — определенно, говорить на чистоту было неприятно, но куда более эффективно.
Люцифер печально улыбнулся, зеркаля мою позу. Мы отдалились.
— Даже не знаю, радоваться или грустить.
— Конечно радоваться. Это значит, что я не совсем поехавшая, — я как можно более непринужденно улыбнулась и начала нервно крутить прядь волос.
Стоило дать понять ему вектор моих мыслей. Вчера я согласилась на переезд, видя его потерянность и одиночество. Сегодня я проснулась другой Кейт Уилсон. Мне недостаточно просто хорошей жизни, которую он хочет мне дать. Мне нужна лучшая жизнь с лучшим мужчиной. Мне нужна любовь. Жить плохо я могу и сама. Достаточно ничего не менять.
Во мне что-то щелкнуло. Кто-то склеил разрушенную мозаику совсем иначе, не так, как было и с довольно неплохим результатом. Я наклонилась вперед, отодвинула тарелку и протянула к Люциферу руку. Он сидел неподвижно, впрочем, не сопротивляясь моему порыву.
— Ты видишь во мне на шанс искупление, — я погладила пальцами чуть огрубевшую кожу рук. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня как на женщину, раз решил позвать с собой.
Он уставился на меня немигающим, растерянным взглядом. Я прекратила его гладить, кожей ощущая напряжение, исходящее от Люцифера. Он понял. Поспешно отвел глаза, непривычно для себя, суетливо и дергано поерзал на стуле, прокашлялся и схватился обратно за столовые приборы.
— Не все слабости в этом мире разрушительны, — захотелось сгладить эффект от своих слов.
— Мой опыт говорит об обратном, — Люцифер не дал мне ответить, подтолкнул тарелку с остывшим завтраком обратно. — Поешь. У тебя с питанием совсем беда.
Он пытался уйти от темы, смещая фокус моего внимания. Меня же от чего-то пробило на философию и размышления о жизни. Вчера стало точкой переосмысления жизненного пути.
— Тайлер был прав, — опять обратилась я к кинематографу. — Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу.
— Безответственная позиция, — Люцифер сморщился и недовольно фыркнул.
— Опять переосмысления фильмов.
Меня забавляла его реакция. Тот факт, что именно мне удавалось выводить обычно спокойного человека на эмоции, приятно раззадоривал.
— Дело не в фильме. Жить, когда у тебя ни за что нет ответственности, очень просто.
— Когда ее слишком много тоже не хорошо. Только благодаря такой свободе я здесь, — я развела руки в стороны, обозначая то ли квартиру, то ли город. — Достаточно было собрать вещи и уехать.
— Надеюсь, ты мыло по ночам не варишь.
— Тебе виднее, ты же спишь рядом со мной.
Люцифер качнул головой каким-то своим мыслям и сказал то, чего я никак не ожидала услышать:
— Пока ты прижимаешься ко мне холодными ногами посреди ночи и стаскиваешь одеяло, могу ответственно заявить, что нет.
Он с откровенным ликованием посмотрел на то, как мое лицо удивленно вытягивается. Боюсь об заклад, его порадовала мысль, что он знает обо мне какой-то столь личный факт.
— Я так делаю? В самом деле?
— Да. Видимо замерзаешь, — Люцифер пожал плечами. — Сначала греешь об меня ледяные пятки, — указал на себя рукой, — потом заворачиваешься в одеяло как в кокон и уползаешь на край кровати. Приходится разматывать тебя и обнимать, чтобы согреть, — он отставил пустую посуду в сторону и покрутил рукой. — И чтобы отвоевать одеяло обратно.
— Я не специально.
Я почему-то смутилась на эту историю, в красках предоставляя, как он негодующе закатывает глаза и воюет добрых пять минут за одеяло со спящей мной. Я чуть не умерла от умиления на месте.
Его позабавила моя реакция. Люцифер хохотнул, встал с места, начиная собирать пустую посуду.
— Сходим в магазин. Потом нужно уделить время расследованию.
— Угу, — я никак не могла выбросить из головы его слова.
«Уилсон, как мало тебе нужно для счастья».
На улице нас встретили бесцветное ноябрьское небо и пробирающий до костей ветер, сулящий пять месяцев холодов, с промозглой, сырой погодой. Я поежился, впервые поймав себя на мысли, что с удовольствием предпочел бы сейчас тот самый пляж на берегу океана, описанный Кейт. И ее рядом в бикини. Черт, было бы идеально.
— Люцифер? — вывел меня из задумчивости ее голос.
— Да.
— Откроешь? — Уилсон слегка удивленно смотрела на меня.
— А, да, — я нажал кнопку на брелоке. — Задумался.
— О чем? — пробубнила она, залезая внутрь.
— Список покупок составлял.
— Ты составляешь список покупок?
Она покрутилась на месте, пристегнула ремень, пока я усаживался за руль.
— Вообще да. Всегда составляю в заметках план, прежде чем идти в магазин, — я завел двигатель и включил обогрев. — Надо возвращать привычку. Здесь я несколько растерял свой обычный ритм.
Кейт сделала по-детски удивленное лицо.
— В самом деле? И в магазине ходишь со списком и берешь точно по нему?
— Могу, конечно, плюс-минус отклониться от плана. Но вообще да, — я не понял, почему она так изумилась. — Это удобно.
— Хм, — Уилсон начала тыкать пальцем в экран, выбирая песню. — Я, конечно, примерно планирую в голове, что взять. Правда меня всегда несет куда-то в сторону от этого плана.
— Попробуй списки. Это удобно.
— Ай! — она махнула рукой. — Мне лень. И, уверена, я не буду им пользоваться.
— Уилсон, — я наклонился к ней и поцеловал в лоб, погладив большим пальцем холодную кожу щеки. — Ты мой маленький хаос.
Ее рука, лежащая на сенсорном экране, дрогнула. Включилась песня, попавшая под неосторожное движение пальцев.
— Классная песня, — Кейт задумчиво рассмотрела строку с названием. — Где хранится твоя библиотека? Я бы накидала туда своих песен.
— Серьезное заявление.
Я нажал на газ, машина плавно покатилась вдоль пустынной дороги. Можно было бы сходить в магазин пешком, но идея тащить на себе пакеты с продуктами восторга не вызывала.
— Ну Люцифер, — она молитвенно сложила руки. — Ну пожалуйста-пожалуйста. Чуть-чуть хаоса в твоей музыке.
Черт, дать кому-то копаться в твоей музыкальной библиотеке все равно, что доверить хирургу свое тело. Очень личное и опасное.
— Ладно, — согласие прозвучало прежде, чем я осознал, как до этого дошел. — Здесь синхронизация с телефоном. Вся музыка в Apple Music.
— Ура! — Уилсон радостно задергала головой и начала напевать себе под нос слова песни, совсем не попадая в такт.
Как я до этого докатился? Я ведь всегда очень трепетно относился к личным вещам, порядку в них. И ладно, будь дело только в вещах. Я чуть не предал свои принципы, взгляды на жизнь, чуть не сдался и не отступил от дела, заботясь о ее сохранности. Предложил ей переезд во Флориду, сам планируя уехать, лишь бы ее здесь нечему было держать.
Нет, в самом деле, блять. Ради нее я готов был поступиться принципами. Позволил себе минуту слабости, поддавшись чувствам.
Что сказал бы отец?
«Надеюсь, она того стоила, сын?»
«Ты меня разочаровал, сын?»
«Женись на ней, сын?»
Я похлопал себя по карману, с облегчением обнаружив там сигареты и зажигалку. Приоткрыл окно и закурил, выдыхая горький дым, тонкой струйкой текущий наружу, в такую же серую действительность.
Where is my mind?
Where is my mind?
Where is my mind?
Повторял вокалист как заведенный.
«Вот уж в самом деле. Где мой разум?»
Точно знаю одно: женщину, выбивающую тебя из седла, надо держать как можно ближе.
Кейт, жутко фальшивя, пела, театрально кривляясь, подвывая до смешного нелепо вместе с исполнителем.
— Тебе нельзя кофе, — он стал серьезным.
— Люцифер, — я грохнула посудой о столешницу и развернулась к нему, упирая руки в бока. — Давай договоримся, — от моего тона он аж в лице поменялся. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне, в мелочах и не только. Но я люблю кофе, и я хочу кофе. И я буду его пить, — я примирительно подняла руки перед собой.
Люцифер смешно замер с лопаткой в руке, растерявшись от моего уверенного тона.
— Не надо так на меня смотреть, — пользуясь замешательством, начала вновь наступать. — Сам вчера мне про ответственность затирал, — я налила в турку воды и поставила греться. — Вот, пожалуйста, ответственно порчу свой организм кофеином.
Я рассчитывала на лекцию о здоровье или упреки, пусть и шуточные, и приготовилась обороняться.
— Затирал, — он разложил яичницу по тарелкам и кинул на горячую сковороду хлеб. — Тебе придется выпустить трехтомник.
— Кейт Уилсон и узник жаргонизмов, — я начала хохотать как ненормальная.
Люцифер тоже начал смеяться, прижимая хлеб лопаткой.
— Уилсон, ты прелесть.
Щеки вспыхнули. Я залилась румянцем до кончиков ушей. Внезапные комплименты до сих пор действовали на меня смущающе. Начала суетливо переставлять тарелки на столе, искать в холодильнике масло и молоко, стремясь занять руки.
— Я ждал, — Люцифер вдруг стал серьезным.
— Чего? — я так и застыла с бутылкой молока.
— Двенадцать лет ждал. В Азкабане.
— Люци... — я согнулась пополам от смеха. — Люциф... — мои попытки сказать не увенчались успехом. Я ухахатывалась, махая руками перед лицом, пока он наливал мне молоко в кружку. — Люцифер, — произнесла наконец-то с большим трудом, хватая ртом воздух. — Ты меня удивил.
— Это я умею, — самодовольно заметил он.
Я села за стол, только сейчас понимая, как зверски проголодалась вследствие бурного утра.
— Ты и Гарри Поттер. В самое сердечко, — я приложила руку к груди.
— Хорошая сказка, — Люцифер выложил тосты на подготовленные тарелки. — Но она должна называться «Гермиона и два придурка».
Он снял с плиты кофе, разлил в кружки и сел за стол.
— Почему?
— Потому что эта девчонка тащит на себе всю историю. Если бы не она, эти двое умерли бы еще в первой части.
Он начал резать яичницу, воинственно ожидая моей реакции.
— Люцифер и его глубокий анализ сюжетов, — ответ, вопреки моим стараниям, прозвучал как вызов не популярному мнению.
— Сама посуди. Поттер как ученик посредственный. Вся суета вокруг него только потому, что он выжил, — Люцифер так проникся своей речью, что начал размахивать вилкой в непривычной для себя манере. — Это его главное достижение. Рон, — он пожал плечами, — вообще не понятно. Рыжий, — сделал задумчивую паузу, — и друг Поттера. Говорю тебе, вся история держится на Гермионе. Она могла выбрать кого-то получше в конце.
Люцифер махнул рукой, будто смиряясь с тем, что известная сказка закончилась не так, как ему хотелось бы.
— Кого же? — меня интересовала нить его рассуждения.
— Малфоя, к примеру.
— Малфоя? Севьефно? — я застыла с недожеванным тостом во рту.
— Он конечно трусоват. Но амбициозен. Они вместе весь магический мир поработили бы.
— Малфой и Гермиона, — мне с трудом представлялся такой странный союз. — Как ты до этого додумался?
— Посмотри на ситуацию под другим углом, — он повернул столовый нож боком, изображая тот самый угол.
— Я теперь боюсь смотреть с тобой фильмы. Ты мое представление о мире ломаешь.
— Всегда пожалуйста.
Люцифер улыбнулся во все тридцать два, наверняка жутко довольный собой и эффектом, производимым на меня. Некоторое время мы молча ели. Я переваривала нетипичный для меня взгляд на всем известную историю. Он, не без удовольствия, наблюдал за моим смятением и отпечатком долгих размышлений на лице.
— Я уже спрашивал, — он прочистил горло, обращая на себя внимание. По тону стало понятно, что речь пойдет совсем не о кино. — Но предложу еще раз. Может уедешь в Чикаго без меня? Пока что. Поживешь у моих знакомых. Как закончу с расследованием, вернусь.
— Мы этот вопрос обсуждали, — я отложила приборы и откинулась на спинку стула, оборонительно сплетая руки на груди. — Без тебя я никуда не поеду.
— Ты согласилась на переезд. Твое присутствие здесь не обязательно теперь, — не унимался он.
— Твое, кстати, тоже.
Повисла тишина. Я деловито подняла брови в ожидании ответа.
— Я добился всего, что имею, не потому, что останавливался на полпути к цели, — Люцифер посуровел и сжал вилку.
— Самолюбие, — догадалась я. — Твое самолюбие и гордость не позволят тебе все бросить.
Он двинул челюстью, напрягаясь, словно его поймали на чем-то нехорошем.
— Это не в упрек, — пояснила я. — Упорство — хорошее качество. У меня вот его нет.
— Над этим можно поработать, — Люцифер вернул себе благостное расположение духа. — Есть в жизни вещи, ради которых стоит проявить настойчивость, — начал поучать меня с видом наставника.
— У нас философский баттл? — я задорно хрустнула тостом, возвращаясь к еде. — Отказаться от чего-либо не значит сдаться и проиграть. Иногда это лучшее решение.
Люцифер состроил кислую мину на мое замечание. Сама мысль о возможности отступить наверняка была для него оскорбительна и недопустима.
— И все же, — он помолчал, жуя свою яичницу, — подумай над моим предложением.
— Нет, Люцифер, — меня едва не укачало от того, как быстро я замотала головой. — Ты сам сказал мне, что я боюсь взять ответственность за свою жизнь в свои руки, — я выдержала длинную паузу. — Вот, беру.
Он прищурился, чуть ли не испепеляя меня взглядом за такую настойчивость, а я продолжила:
— Я останусь здесь, — я ткнула пальцем в стол, — с тобой, до конца, — ноготь клацал о деревянную поверхность, добавляя моим словам окрас решимости. — Если тебе так хочется, мы можем уехать вдвоем.
— И пустить ситуацию на самотек?
Люцифер неподдельно изумился. Для него подобная мысль была странной, недопустимой в разрезе жизненной философии, с которой он живет.
— Есть власти, — от негодования я махнула рукой, чуть не выронив вилку. — Они должны ловить преступника, а не ты.
— Кейт, — Люцифер отложил приборы. — Я конечно сменил место жительства после трагедии, и убийца о нем не знает. Да только работа у меня осталась прежняя, и он о ней в курсе. Он бывал у меня дома, изучал информацию обо мне. Ему ничего не стоит последить за мной от работы до нового дома. Когда мы, внезапно, уедем вдвоем, догадаться куда будет несложно. И найти нас — тоже.
Угнетающая тишина морозом побежала по коже. Нам не спрятаться, не скрыться. Обычная жизнь — лишь нелепая попытка закрыть глаза на очевидное. В любой момент ее могут разрушить, оборвать как нечто незначительное, нестоящее почти ничего. Иллюзия — вот чем будет возвращение в Чикаго сейчас. Иллюзия спасения. Глупое бегство, не меняющее нашего положения. Люцифер, конечно, прекрасный мужчина. Благородный, ответственный, взрослый, в отличие от меня. Да только все, что им сейчас движет — попытка спасти мою жизнь.
— Ты не хочешь жить в страхе, — ответ без труда читался в его глазах.
— Я хочу уходить из дома, не боясь по возвращении застать там твое бездыханное тело, — он попытался напустить на себя строгости, скрывая истинные опасения за маской суровости.
Аппетит пропал. Я опустила глаза на недоеденный завтрак, избегая встречаться взглядами. На сердце осела давящая печаль. От мужчины рядом мне нужно не только беспокойство о моей целостности.
— Будь я обычным человеком, то мог просто сменить работу, место жительства, штат, — он наклонился через стол и взял меня за руку.
— Люцифер. Я не прошу тебя все бросить ради меня. Это глупо, — я высвободилась от его прикосновений и откинулась на спинку стула. — Имей я дело, выстраданное кровью и по?том, тоже не смогла бы от него отказаться ради тебя, — определенно, говорить на чистоту было неприятно, но куда более эффективно.
Люцифер печально улыбнулся, зеркаля мою позу. Мы отдалились.
— Даже не знаю, радоваться или грустить.
— Конечно радоваться. Это значит, что я не совсем поехавшая, — я как можно более непринужденно улыбнулась и начала нервно крутить прядь волос.
Стоило дать понять ему вектор моих мыслей. Вчера я согласилась на переезд, видя его потерянность и одиночество. Сегодня я проснулась другой Кейт Уилсон. Мне недостаточно просто хорошей жизни, которую он хочет мне дать. Мне нужна лучшая жизнь с лучшим мужчиной. Мне нужна любовь. Жить плохо я могу и сама. Достаточно ничего не менять.
Во мне что-то щелкнуло. Кто-то склеил разрушенную мозаику совсем иначе, не так, как было и с довольно неплохим результатом. Я наклонилась вперед, отодвинула тарелку и протянула к Люциферу руку. Он сидел неподвижно, впрочем, не сопротивляясь моему порыву.
— Ты видишь во мне на шанс искупление, — я погладила пальцами чуть огрубевшую кожу рук. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня как на женщину, раз решил позвать с собой.
Он уставился на меня немигающим, растерянным взглядом. Я прекратила его гладить, кожей ощущая напряжение, исходящее от Люцифера. Он понял. Поспешно отвел глаза, непривычно для себя, суетливо и дергано поерзал на стуле, прокашлялся и схватился обратно за столовые приборы.
— Не все слабости в этом мире разрушительны, — захотелось сгладить эффект от своих слов.
— Мой опыт говорит об обратном, — Люцифер не дал мне ответить, подтолкнул тарелку с остывшим завтраком обратно. — Поешь. У тебя с питанием совсем беда.
Он пытался уйти от темы, смещая фокус моего внимания. Меня же от чего-то пробило на философию и размышления о жизни. Вчера стало точкой переосмысления жизненного пути.
— Тайлер был прав, — опять обратилась я к кинематографу. — Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу.
— Безответственная позиция, — Люцифер сморщился и недовольно фыркнул.
— Опять переосмысления фильмов.
Меня забавляла его реакция. Тот факт, что именно мне удавалось выводить обычно спокойного человека на эмоции, приятно раззадоривал.
— Дело не в фильме. Жить, когда у тебя ни за что нет ответственности, очень просто.
— Когда ее слишком много тоже не хорошо. Только благодаря такой свободе я здесь, — я развела руки в стороны, обозначая то ли квартиру, то ли город. — Достаточно было собрать вещи и уехать.
— Надеюсь, ты мыло по ночам не варишь.
— Тебе виднее, ты же спишь рядом со мной.
Люцифер качнул головой каким-то своим мыслям и сказал то, чего я никак не ожидала услышать:
— Пока ты прижимаешься ко мне холодными ногами посреди ночи и стаскиваешь одеяло, могу ответственно заявить, что нет.
Он с откровенным ликованием посмотрел на то, как мое лицо удивленно вытягивается. Боюсь об заклад, его порадовала мысль, что он знает обо мне какой-то столь личный факт.
— Я так делаю? В самом деле?
— Да. Видимо замерзаешь, — Люцифер пожал плечами. — Сначала греешь об меня ледяные пятки, — указал на себя рукой, — потом заворачиваешься в одеяло как в кокон и уползаешь на край кровати. Приходится разматывать тебя и обнимать, чтобы согреть, — он отставил пустую посуду в сторону и покрутил рукой. — И чтобы отвоевать одеяло обратно.
— Я не специально.
Я почему-то смутилась на эту историю, в красках предоставляя, как он негодующе закатывает глаза и воюет добрых пять минут за одеяло со спящей мной. Я чуть не умерла от умиления на месте.
Его позабавила моя реакция. Люцифер хохотнул, встал с места, начиная собирать пустую посуду.
— Сходим в магазин. Потом нужно уделить время расследованию.
— Угу, — я никак не могла выбросить из головы его слова.
«Уилсон, как мало тебе нужно для счастья».
Глава 16. Хаос и порядок. Часть 2
На улице нас встретили бесцветное ноябрьское небо и пробирающий до костей ветер, сулящий пять месяцев холодов, с промозглой, сырой погодой. Я поежился, впервые поймав себя на мысли, что с удовольствием предпочел бы сейчас тот самый пляж на берегу океана, описанный Кейт. И ее рядом в бикини. Черт, было бы идеально.
— Люцифер? — вывел меня из задумчивости ее голос.
— Да.
— Откроешь? — Уилсон слегка удивленно смотрела на меня.
— А, да, — я нажал кнопку на брелоке. — Задумался.
— О чем? — пробубнила она, залезая внутрь.
— Список покупок составлял.
— Ты составляешь список покупок?
Она покрутилась на месте, пристегнула ремень, пока я усаживался за руль.
— Вообще да. Всегда составляю в заметках план, прежде чем идти в магазин, — я завел двигатель и включил обогрев. — Надо возвращать привычку. Здесь я несколько растерял свой обычный ритм.
Кейт сделала по-детски удивленное лицо.
— В самом деле? И в магазине ходишь со списком и берешь точно по нему?
— Могу, конечно, плюс-минус отклониться от плана. Но вообще да, — я не понял, почему она так изумилась. — Это удобно.
— Хм, — Уилсон начала тыкать пальцем в экран, выбирая песню. — Я, конечно, примерно планирую в голове, что взять. Правда меня всегда несет куда-то в сторону от этого плана.
— Попробуй списки. Это удобно.
— Ай! — она махнула рукой. — Мне лень. И, уверена, я не буду им пользоваться.
— Уилсон, — я наклонился к ней и поцеловал в лоб, погладив большим пальцем холодную кожу щеки. — Ты мой маленький хаос.
Ее рука, лежащая на сенсорном экране, дрогнула. Включилась песня, попавшая под неосторожное движение пальцев.
— Классная песня, — Кейт задумчиво рассмотрела строку с названием. — Где хранится твоя библиотека? Я бы накидала туда своих песен.
— Серьезное заявление.
Я нажал на газ, машина плавно покатилась вдоль пустынной дороги. Можно было бы сходить в магазин пешком, но идея тащить на себе пакеты с продуктами восторга не вызывала.
— Ну Люцифер, — она молитвенно сложила руки. — Ну пожалуйста-пожалуйста. Чуть-чуть хаоса в твоей музыке.
Черт, дать кому-то копаться в твоей музыкальной библиотеке все равно, что доверить хирургу свое тело. Очень личное и опасное.
— Ладно, — согласие прозвучало прежде, чем я осознал, как до этого дошел. — Здесь синхронизация с телефоном. Вся музыка в Apple Music.
— Ура! — Уилсон радостно задергала головой и начала напевать себе под нос слова песни, совсем не попадая в такт.
Как я до этого докатился? Я ведь всегда очень трепетно относился к личным вещам, порядку в них. И ладно, будь дело только в вещах. Я чуть не предал свои принципы, взгляды на жизнь, чуть не сдался и не отступил от дела, заботясь о ее сохранности. Предложил ей переезд во Флориду, сам планируя уехать, лишь бы ее здесь нечему было держать.
Нет, в самом деле, блять. Ради нее я готов был поступиться принципами. Позволил себе минуту слабости, поддавшись чувствам.
Что сказал бы отец?
«Надеюсь, она того стоила, сын?»
«Ты меня разочаровал, сын?»
«Женись на ней, сын?»
Я похлопал себя по карману, с облегчением обнаружив там сигареты и зажигалку. Приоткрыл окно и закурил, выдыхая горький дым, тонкой струйкой текущий наружу, в такую же серую действительность.
Where is my mind?
Where is my mind?
Where is my mind?
Повторял вокалист как заведенный.
«Вот уж в самом деле. Где мой разум?»
Точно знаю одно: женщину, выбивающую тебя из седла, надо держать как можно ближе.
Кейт, жутко фальшивя, пела, театрально кривляясь, подвывая до смешного нелепо вместе с исполнителем.
