— К сожалению, — продолжала Анна со вздохом, — Энола не может вернуть душу в тело. Поэтому теперь она просто пустая оболочка.
— Погоди, зачем ты это сделала? — спросил Верлор, сощурив глаза.
— Разница невелика, в её голове абсолютно пусто. Она ничего не сделает, — равнодушно пожала плечами сестра.
— Я не это имею в виду. Зачем ты воскресила её? Для чего?
— Брат, после смерти Тии ты стал очень закрытым, — отвечала Анна с не присущей ей серьёзностью. — Я видела, как ты читал свитки по некромантии. А я не могу видеть, как ты страдаешь. Поэтому решила «вернуть» её, чтобы ты снова был счастлив. К тому же…
Анна подошла к Тии и схватила за волосы. Воскрешённая тихо пискнула. Садистка довольно улыбнулась.
— Её голосок такой милый, когда ей больно. А ещё, — Анна резко положила ладонь на одну из грудей девушки и сжала. Тиа тихо заскулила и попыталась освободиться от неприятных ощущений. — У неё грудь такая большая и мягкая, очень приятная. Она рождена для того, чтобы удовлетворять мужчин. Потрогай её, брат, тебе понравится! — Анна отпустила грудь Тии, но на белой коже остались красные следы.
Верлор подошёл к Тии, но не стал делать то же, что и Анна. Вместо этого он внимательно посмотрел на несчастную и повернулся к сестре.
— Ты точно уверена? Ты хочешь, чтобы она была со мной?
Анна ему ответила улыбкой. Её улыбка была спокойной, ужасающе спокойной. Она чётко передавала опасность.
— Я буду счастлива, если будешь счастлив и ты. А Тиа теперь твоя игрушка. Что с ней делать, решать только тебе.
Анна ответила спокойно, но Верлор ясно уловил в её словах яд и презрение. И тогда он всё понял.
Анна люто ненавидела людей и относилась к ним, как к игрушкам, которых с удовольствием ломала. И Тиа не была исключением. Анна любила лишь брата и была готова на всё ради него. Но она была слишком аморальна, её не волновала разница между живыми и мёртвыми. Для неё они были лишь развлечением. Без всякой совести она «воскресила» Тию, чтобы отдать брату только в качестве игрушки. Насколько злой и жестокой являлась Анна…
Многие боялись и ненавидели её, но Верлор всегда считал сестру особенной. Анна обладала невероятной красотой, коварным умом, силой зверя и огромной жестокостью. Под этой ангельской оболочкой и невинной улыбкой скрывался настоящий монстр с ледяным куском вместо сердца. Да, Анна совершенно не знала любви. Но Верлор был очарован и принимал её такой, какая она есть.
В конце концов, они брат и сестра.
Анна предложила брату развлечься с Тией и ушла, оставив их наедине.
Верлор приблизился к девушке, положил руку ей на голову и несвойственно ласково погладил волосы. Но Тиа продолжала смотреть безжизненным взглядом на него. На это было невыносимо глядеть!
Верлор ценил заботу сестры, какой бы странной она ни была. Но Анна заблуждалась. На самом деле, Верлору Тиа нужна была вовсе не для удовлетворения плотских желаний. Больше года он стремился воскресить её, чтобы снова увидеть счастливую улыбку, услышать звонкий смех и почувствовать прикосновения тёплых нежных рук.
Верлор любил Тию. Раньше его раздражали её жизнерадостный характер и постоянные шутки про его мрачность. Но со временем он всё сильнее и сильнее привязывался к ней, пока однажды не осознал свою любовь. Что больше его удивило — это ответные её чувства. Тиа тоже любила его. Так сильно, что была готова отдать свою светлую и чистую душу ему. Когда их тела соединились в жаркой страсти, Верлор получал удовольствие от объятий Тии, от её сладких стонов и нежных слов любви. Она подарила свою невинность ему.
Но когда Тиа погибла в тот ужасный день, в Верлоре что-то сломалось. Он понимал, что возлюбленная больше не вернётся, но упорно не хотел принимать это. Долгие месяцы он искал способ воскресить Тию и вернуть её душу в надежде вновь воссоединиться с ней. Однако реальность оказалась жестокой. Теперь Верлор воочию видел: тело можно вернуть, а вот душу — ни за что.
Верлор поджал губы. Это признак горечи. Он взял девушку за плечи и крепко прижал к себе. Верлор понимал, что это не его возлюбленная, а всего лишь её пустая оболочка. Её тело не было тёплым. Тиа никак не реагировала на его объятия, только безучастно смотрела перед собой. Но ему хотелось, чтобы хоть какая-нибудь частичка Тии побыла с ним. Пускай даже если это её оболочка.
— Прости меня, Тиа. Я столько времени пытался вернуть тебя, но теперь вижу, что это бесполезно. Это наказание за все грехи, что я совершил. Я лишил столько жизней, а теперь не могу ещё раз ни увидеть твоей прекрасной улыбки, ни услышать твой голос. Больше мне этого не получить. Прошу, прости меня, — шептал Верлор, обнимая тело любимой. Но ответа так и не получил.
Глава 60. Похищение.
Гильдийцы вернулись в Маг-Питер тем же вечером. Всех всё ещё будоражили последние события. Они не раз пересказывали то, что случилось с каждым во время миссии в Сайтосе. Все эти сведения были нужны Мэрлине, чтобы восстановить полную картину событий. Внимательно выслушав каждого, глава пришла к выводу: Орден Зла всё заранее знал. Каким-то образом Древнее Зло прознала о задании гильдии от семьи Сайтосов. В Ордене же появилась Вероника, которая имела прямое отношение к семье заказчиков. Тогда Древнее Зло отправила Веронику и Маргариту, чтобы прикончить прогнившую семейку, а на гильдийцев наслать громадную стаю Акум. А Анна, выходит, пробралась туда тайком. Оставалось непонятной лишь цель Древнего Зла. Без сомнений, она за всем наблюдала и всё знала.
Но Ирии сейчас не об этом хотелось думать. В памяти она вновь и вновь прокручивала момент поцелуя с Винсентом и странное поведение Азиана. Он повёл себя неожиданно. Зная его вспыльчивый нрав, Ирия испугалась, что лис ударит инкуба и дело перейдёт к настоящей драке. Но ничего не случилось. Азиан лишь зло улыбнулся, сказал что-то и ушёл. Это было страшно. Лучше бы он накричал. И теперь Ирия чувствовала себя виноватой в произошедшем, хотя начал всё именно Винсент. Сам инкуб после этого к ней не приближался и не разговаривал. Ему тоже требовалось время, чтобы разобраться в себе.
Что больше всего удручало, так это то, что Азиан избегал её. Ирия пыталась уловить подходящий момент и объяснить ему, что он ошибся. Что между ней и Винсентом ничего не было, кроме злосчастного поцелуя. Несколько раз волшебница ловила себя на мысли: «Почему я так переживаю из-за этого? Ведь Азиан общается со мной только потому, что Мэрлина сказала защищать меня». Но от этого становилось лишь паршивее на душе. Ирия хотела, чтобы у них с Азианом были доверительные отношения. В ту ночь, когда они сидели вдвоём, наслаждались ночной красотой и разговаривали, ей казалось, что между ними начали завязываться узы понимания. И одна нелепая ошибка испортила то хрупкое доверие.
На завтраке ей кусок в горло не лез. Ирия ковыряла вилкой в еде и безучастно смотрела на столешницу. Сегодня, приводя себя в порядок перед зеркалом, она заплела волосы в косу и завязала конец лазурной ленточкой. Той самой, которую Азиан подарил ей в день основания Маг-Питера.
«Её цвет идентичен твоим глазам».
Ирия проглотила горький ком в горле и зажмурилась, сдерживая наворачивающиеся слёзы. То воспоминание было очень тёплым и счастливым. Теперь оно вызывало боль.
За завтраком не присутствовали Аками и Креволл, но это никого не удивило. Хранительница рассказала, что через Веронику смогла установить связь с Древним Злом и узнала у неё о Вархайте. Чудовище не раскрыло местонахождение божества, но сказало, что ему осталось жить семь дней. Прошло три дня, поэтому не следовало терять больше времени. Ранним утром, когда ещё все спали, хранительница с напарником собрались, тихо покинули гильдию и отправились на поиски.
Мэрлина заметила странное поведение Ирии. Со вчерашнего дня ученица ходила как в воду опущенная. Азиан и Винсент старались держаться от неё и друг от друга на расстоянии. Между ними тремя висело некоторое напряжение. Глава сразу поняла, что у них что-то произошло. Допускать разногласий между подопечными она не желала, ибо это потом могло сказаться на командной работе. Поэтому Мэрлина решила поговорить с каждым по отдельности.
После завтрака волшебницы, как обычно, пошли в кабинет главы для магических занятий. Но вместо практики заклинаний Мэрлина села за стол и сказала ученице сесть напротив. Ирия послушалась. Её лицо выражало удивление. Она поняла, что наставница собиралась поговорить с ней не о магии, а о чём-то другом. Догадка тут же подтвердилась.
— Ирия, у тебя что-то случилось.
Девушка нервно сжала ткань платья и заметно напряглась.
— Почему ты так решила?
— Ты со вчерашнего дня сама не своя. Винсент и Азиан зверем смотрят друг на друга и от тебя держатся в стороне. Это видят все, просто опасаются начать разговор. А я не хочу, чтобы в моей гильдии росло зерно раздора. Знаю, у каждого свой характер и представление о жизни, но совершенно разные личности могут объединиться, если найдут точки соприкосновения. Я люблю каждого из вас и хочу, чтобы между нами царила гармония. Расскажи всё, что накопилось у тебя на душе. Поверь, станет легче, и, возможно, мы решим проблему.
Слова наставницы помогли взбодриться и пробудили уверенность. Синие глаза смотрели с лаской, материнской заботой и желанием помочь. Ирия всегда верила учительнице и сейчас решила довериться. Она сделала глубокой вдох и начала выкладывать всё накопившееся в душе.
— Вышло недоразумение. Вчера Винсент позвал меня на разговор. Он признался мне в любви и предложил встречаться.
Ирия сделала паузу. Мэрлина кивнула, предлагая продолжать.
— Я отвергла его чувства потому, что считаю его лишь другом. И, похоже, этим ранила его. Я попыталась объясниться, но он… поцеловал меня.
Ирия снова замолчала, с опаской поглядев на главу. Следовало отдать Мэрлине должное, она сохраняла спокойствие, даже узнав о таком моменте.
— Думаю, Винсенту тоже сейчас тяжело. Он — инкуб. Чувства похоти и страсти для него служат пополнением энергии. Винсент привык от любой симпатии получать частичку силы. Не удивлюсь, если раньше он совокуплялся с женщинами без всяких чувств, только ради пополнения энергии. А тут он сам испытал чувства к тебе. Возможно, изначально Винсент тоже принимал тебя как объект для увеличения силы, но потом случилось что-то, что заставило его пересмотреть своё отношение к тебе, и он влюбился в тебя. А поцеловал потому, что сам хотел понять, что чувствует на самом деле: похоть или любовь.
Ирия вспомнила признание Винсента. Он рассказал, что начал привязываться к ней именно тогда, когда она защитила его от Азиана и помогла с ссадинами. Тогда пробудилась искренняя симпатия, которая со временем переросла в влюблённость. Доводы Мэрлины заставили её пересмотреть действия Винсента. Инкуб был честен в своих чувствах к ней, но сам не до конца понимал, что именно испытывает. Когда инкуба привлекает женщина, обычно он соблазняет её и вступает с ней в интимную связь, чтобы пополнить демоническую силу из страсти. Больше ни о каких чувствах не может быть и речи. А тут пришла любовь, и Винсент, ранее не испытывающий ничего подобного, в растерянности. Ему действительно было больно от отказа Ирии, потому что она лишила его возможности познать разницу между любовью и похотью.
— Винсенту отдалился потому, что хочет всё обдумать, — заключила Мэрлина. — А что насчёт Азиана?
Ирия поёжилась, вспоминая холодные алые глаза.
— Азиан видел наш поцелуй, но всё неправильно понял. Я хотела объяснить ему, но испугалась. Он выглядел очень злым. Обычно, когда Азиан злится, он кричит и бросается с кулаками, а тут ничего не сделал. Бросил что-то колкое и ушёл.
Мэрлина задумчиво постучала пальцами по столу.
— Да, это странно. Я несколько раз видела Азиана таким. Обычно, когда он ругается и готов сцепиться в драке, это вспышка гнева. Но вот что ты описала — это настоящая ярость. Когда я вижу его таким, мне становиться страшно. Даже боюсь представить, что его так разозлило.
Стоило Ирии вновь вспомнить лицо Азиана, не выражающее эмоций, и ледяной взгляд алых глаз, как холод пробежал по её спине. Ей не хотелось когда-нибудь снова увидеть ярость лиса. Даже страшно представить, на что он способен в таком состоянии.
Заметив дрожь ученицы, Мэрлина встала из-за стола, плавно подошла к ней и заключила в нежные объятия. Ирия расслабилась в тепле и плотнее прижалась к женщине. Мягкая рука принялась поглаживать её по голове, даря нежность и покой. Девушка глубоко вздохнула, уловив аромат цветов. Мэрлина старалась успокоить её, как любящая мать ребёнка. Ирия помнила кровную мать, её заботу и любовь к ней. Несомненно, она по-настоящему любила дочь. Увы, Ирия судила это по снам-воспоминаниям, которые некто или нечто насылал на неё, а сама ничего не помнила. Зато Мэрлина дарила ей именно то, что не успела дать родная мать.
— Всё обязательно образуется. Винсент разберётся в своих чувствах. А когда Азиан успокоится, поговори с ним по душам. Лучше всего решать проблемы помогают именно душевные разговоры. Согласна, вышло недоразумение. Ты должна ему всё объяснить, а он должен понять. Поверь, так будет лучше для вас.
Ирия кивнула. Слова наставницы придали ей уверенности. Она обязательно поговорит с Азианом, и они разрешат это недоразумение.
Мэрлина всё ещё обнимала Ирию и гладила по голове, а та не спешила отстраняться. Она хотела сполна ощутить ту материнскую ласку, которой не доставало ей с детства. Без сомнений, Мэрлина бы стала хорошей матерью. Она бы точно не стала поднимать руку на ребёнка, не отчитывала и не принижала бы его. Даже странно, что у такой доброй, умной и замечательной женщины нет родных детей.
Поймав себя на такой неожиданной мысли, Ирия подняла взгляд на главу.
— Мэрлина, можно спросить? Скажи, у тебя есть родная семья?
Улыбка тут же пропала с лица Мэрлины. Она какое-то время молчала. В синих глазах читались давняя боль и печаль. Ирия поняла, что задала вопрос о личном для главы. Похоже, о семье у Мэрлины были не самые лучшие воспоминания. И всё же она ответила:
— Мои родители давно умерли. И замужем я никогда не была.
— А дети?
Мэрлина снова помолчала. Внутри она вела борьбу с самой собой, словно пыталась решиться на серьёзный шаг. Ирия понятия не имела, что происходило в душе главы, но подозревала, что нечто важное. Кажется, своими вопросами о семье она пробудила у главы крайне тревожные воспоминания. Наконец Мэрлина глубоко вздохнула и заговорила:
— Ирия, я должна тебе кое-что рассказать. Правду. Это может ранить тебя, ты можешь возненавидеть меня, но я обязана тебе её раскрыть. Пожалуйста, выслушай меня, а решение принимай сама.
Ирия удивлённо смотрела на наставницу, не понимая, о какой правде шла речь. Что это за правда, после которой она могла возненавидеть Мэрлину, что практически заменила ей маму? Возможно, это об Идиллии? Или об её родителях? Девушка кивнула, готовая слушать. Про себя она решила, что ни за что не возненавидит Мэрлину, какой бы страшной правда ни была.
— Видишь ли, Ирия, я… — начала Мэрлина, но её речь прервал стук в окно. Волшебницы повернулись к нему. В стекло клювом стучал сизый голубь, держа в лапе конверт.
