Но, увы, из-за пропавшего немца сегодня они не смогут покинуть город, а это означает, что Зайберт узнает о том, что он собирал информацию. Он много раз представлял нечто подобное, и всегда в своих мыслях, как-то выкручивался, но вот сейчас он не видел выхода. разумного выхода.
Подъем по лестнице стал для него словно восхождение на горную вершину, ноги просто отказывали. Станислав вспомнил о семье, и эта мысль мгновенно помогла преодолеть вязкое болото страха и растерянности, куда он угодил, как только услышал имя. Он сделает все возможное, чтобы не оказаться на допросе у Гюнтера. Шмультке уже давно поднялся и с насмешкой смотрел на полицая:Утомился за день? Ноги не идут?Да уж натоптался знатно.Барт и тот пошустрее тебя будет. Быстрее давай, а то до полуночи не закончим.Угу.
Доброжельский в несколько энергичных шагов преодолел оставшиеся ступени и пошелв указанном медсестрой направлении, опередив водителя.
Они проходили мимо закрытых дверей больничных палат, но в конце коридора одна из дверей была открыта и отутда доносились женские голоса. Один голос задавал произносил название и количество, второй отвечал цифрой. Шла сверка медикаементов. Полицай пропустил вперед Шмультке, тот вошел в складское помещение, Доброжельский остался у двери, но ему было прекрасно видно, что происходит внутри.
Клара с бледным лицом и немного потерянным видом доставала с полок коробки с лекарствами и показывала их Хельге, начальнику госпитального архива. Та только качала головой и что-то отмечала в увесистом журнале учета. Еще одна женщина в белом халате пересчитывала какие-то флаконы в правом шкафу.Фрау Хельга, - Шмультке обратился к архиваиусу, - у меня распоряжение герр Зайберта доставить Клару Нагель в комендатуру. Вот предписание.
Водитель протянул ей лист с печатью и подписью гестаповца, та бегло взглянула и указала на бледную клару.Вот она. Передайте герр Зайберту, что уже при половине сверенного запаса выявлено большое несоответствие.Фрау Хельга, я все могу объяснить, - залепетала Клара, но норвежка только фыркнула и обратилась ко второй работнице госпиталя:Продолжим без Нагель. Забирайте.
Доброжельскому показалось, что Клара сейчас упадет в обморок, ее качнуло и она вцепилась рукой в стеллаж так сильно, что костяшки пальцев побелели. Да, она страшно напугана, и Гюнтеру ее даже бить не придется. Он дождался момета, когда только Кларе станет его видно и приложил палец к губам, а затем ободряюще улыбнулся: мол, все будет в порядке. Шмультке уже сделал шаг в ее направлении, намереваясь отрывать женщину от полки, но она пошла сама.Можно мне в туалет?В комендатуре сходите, - Шмультке был вежлив, пока вежлив, так как решение о судьбе этой женщины еще не было объявлено гестаповцем.Мы уже давно здесь, а тут прохладно.
Водитель повернулся к полицаю:Станислав, сопроводи ее.
В иной ситуации полицай бы возмутился, но в тот момент он понял, что это шанс предупредить Клару и проинструктировать ее.Хорошо. Только где он?Напротив, - Хельга показала на деревянную дверь зеленого цвета. Там есть окно, без решетки.Я понял. Идем, - обратился он к Кларе, и та пошла в уборную, он последовал за ней, прикрыл дверь и начал быстро говорить:Сядем в машину, минут через пять я попрошу остановиться, сделаешь вид, что меня толкаешь, я притворюсь, что растерялся, а ты побежишь.Куда?К станции, там есть склад, спрячешься там, а утром я придумаю, как тебя вывезти из города.Но моя мама....ей ничего не будет. Она гестапо не интересна. Все поняла?
Клара кивнула, и ему пказалось, что она даже немного приободрилась:Так удачно, что прислали тебя.Да, а теперь иди, нам нельзя вызвать подозрения.Конечно.
И хотя они пробыли меньше пяти минут в уборной, Шмультке уже нервничал:Пора. Вот словно все сегодня вечером сговорились время тянуть. Я так хорошо спал, меня разбудили, пообещали, что дело на несколько минут, а мы еще не в комендатуре.Все, все скоро закончится.
Они шли по коридору, и водитель внезапно сказал:Не завидую я ей, Гюнтер уже вошел во вкус, так что ей достанется по максимуму.Ты так и не сказал, что случилось-то.Если коротко, то эта дамочка торговала ворованными лекарствами. Мы на хуторе нашли бабу, которая на допросе указала на нее.Ясно, - Доброжельский сумел скрыть радостную улыбку:значит, пока Зайберт не знает о том, что Нагель еще и информацию передавала. Но, черт возьми, из-за воровства лекарств она поставила под угрозу столько жизней. В том числе и его. Станислав знал, что работа в госпитале по городским меркам оплачивалась немцами щедро, так как они хотели, чтобы за ранеными был отличный и качественный уход. Из местного персонала оставили только самых проверенных и преимущественно тех, у кого были немецкие корни. Неужели Нагель не хватало на жизнь, что она решилась на кражу. Жаль, что он не догадался проверить ее сам. Это был фактор риска, который он не учел. Станислав оправдал свой просчет, что он в шпионы с детства не учился, но только эти оправдания были не очень нужны: пока еще его жизнь под угрозой.
Они миновали пост, и Франц не удержался от комментария:Зайберт вас за шлюхой прислал не в то место, он адресом ошибся. Здесь они все старые и скукоженные.
Теперь уже у Доброжельского возникло желание двинуть этому солдату в челюсть, но он не посмел даже ответить на хамство, а Шмультке промолчал: замечание не касалось его командира или лично водителя.
Доброжельский с Кларой разместились на заднем сидении, и немец завел двигатель:А дамочка странная. Даже не спросит , почему ее везут в комендатуру.
Полицай ответил:Она знает и без нас.
Он поймал себя на мысли, что разговаривает с водителем про женщину так,словно ее нет рядом или она не понимает немецкого. До комендатуры ехать было минут десять, и где-то на половине пути, у неосвещенного перекрестка Станислав попросил Шмультке:Останови, пожалуйста, что-то меня по-маленькому приперло.Ты издеваешься?Нет, говрю же, что не могу.Терпи.Я сейчас тебе в салон дел натворю.Да что ж это такое! - шмультке так резко ударил по тормозам, что Клара ударилась об спинку переднего сидения, а полицай чудом избежал такого же. - У вас, поляков, мочевые пузыри вообще не работают?Спасибо, - Доброжельский открыл дверцу и ощутил легкий толчок в плечо: Клара начала реализацию плана.Ах ты дрянь! - крикнул он, заставив водителя повернуться. Женщина распахнула дверь со своей стороны и неожиданно даже для полицая резво выскочила из салона, бросившись в темный переулок.Вот же! - на лице водителя появилось недоумение, но он уже автоматически доставал пистолет из кобуры, но доброжельский опередил его, вскинул карабин, прицелился в спину быстро удалявшейся Клары и надавил на спусковой крючок. Женщина вскрикнула и покатилась по земле. Он же подумал, что еще немного, и ей удалось бы исчезнуть в темноте. Потом ее бы обязательно поймали, и вот тогда Зайберт узнал бы всю правду.Дерьмо, курва! Шлюха! - Шмультке был в ярости:Ты зачем ее убил?Да может и не убил еще, - начал оправдываться Доброжельский, хотя надеялся, что выстрел был точным.Зайберт порвет нас. Меня на фронт, а тебя к стенке.Да брось ты! Она же сбежать пыталась!А по ногам стрелять не пробовал? - водитель перешел на визг, но полицай возразил:А ты в такой темноте вообще хоть в кого-нибудь попадешь?
Этот аргумент заставил Шмультке замолчать, но он явно не успокоился:Нам крышка ! Ты, понимаешь, Станислав, нам крышка!Успокойся, - руки у Доброжельского дрожали. Если бы в этой жизни была хоть капля справедливости, то на месте Клары должен был быть Шмультке. Но убить Шмультке означало подписать себе смертный приговор, а вот застрелить подозреваемую при попытке бегства вполне могло сойти за правду. Жаль, конечно, что выстрел сделал не водитель.Ты меня не успокаивай, - огрызнулся Шмультке, - пошли посмотрим, может, жива еще эта дрянь.
Полицай еле сдержался, чтобы не выстрелить в немца, но пробурчал:Пошли.
Водитель направился в сторону женщины, но Доброжельский оказался проворнее. Если она еще жива, то ему придется добивать ее и что-то делать с Шмультке, но все сложилось удачно. Клара была мертва: пуля угодила ей в шею, и возле тела разлилась приличная лужа крови. Он не был силен в анатомии, но видимо попал в артерию. Шмультке опять заныл6Снайпер, тебя Шульц заразил?В смысле? - не понял Станислав.В смысле — стреляете метко. Один выстрел — один труп.А... - протянул полицай. - Нет, мы с ним об этом не говорили.Вот пока сюда не попал, всегда думал, что врага надо насмерть валить, а тут, получается, что убил -делу навредил.Зайберт точно нас накажет?Даже не сомневайся. Он же параноик, начнет думать всякое. И еще: у него сегодня очень скверное настроение.С чего ты взял?Я в людях немного разбираюсь. Он весь день сам на себя не похож.Ты же его видел только после обеда и вечером.Этого достаточно. Говорю тебе, что получим мы гауптвахту в лучшем случае.Барта попросишь заступиться.Конечно попрошу, - Шмультке плюнул на тело Клары. - Тварь, теперь из-за тебя столько проблем!
Доброжельский понял, что уже наводит на него карабин, и неимоверным усилием воли заставил себя опустить оружие.Не глумись над мертвыми.Ей уже все равно, а нам страдать. Ты ей вообще услугу оказал: быстро этот мир покинула. Без мучений. Выстрел милосердия, так сказать.Удар, ты имел в виду?В твоем случае — выстрел.
Полицай про себя согласился, что Шмультке прав: Гюнтер не стал бы с ней церемониться, а после того, как вытащил бы всю информацию, ее бы вздернули на площади. И его рядом с ней. Но это говорил разум, а сердце Станислава кричало от боли и ужаса: он убил невинную женщину, вся вина которой была в том, что она пытался в меру сил помогать бороться с оккупантами, с ненавистными нацистами, которые обесчетили ее страну, ее родину. И он, чтобы спастись самому, застрелил ее, предварительно внушив надежду на спасение. Подлый и низкий поступок.
Однако он уже давно научился гасить в себе такие благородные позывы: в борьбе с нацистами в его положении были хороши все средства, а Клара могла указать на него, он бы точно не выдержал и рассказал бы про Петра, вот и начал бы разматываться клубок сопротивления, о котором даже Зайберт не знал. Нет, он поступил верно. Низко, мерзко, подло, но верно.
Так и будем здесь стоять?Курить хочется, - ответил Шмультке. - Да, ты прав, надо ехать докладывать.А с телом что?Ну, в салон я ее точно не потащу — отмывать потом, пусть из морга телегу присылают. А так, кому она теперь интересна?Родным только...Мне вообще плевать, - сказал водитель и пошел заводить двигатель, Доброжельский же подумал о том, что на выстрел никто не выглянул. Жители были слишком напуганы, а в комендатуре явно его не слышали. Еще раз промелькнула мысль — разобраться с Шмультке и исчезнуть, но он отогнал ее прочь. Это был путь к смерти, а у него семья и борьба с нацистами: за смерть Клары надо будет отомстить отдельно. Он верил, что такое время скоро наступит, так как дела на фронте у нацистов шли не очень, да и англичане с американцами вот-вот вступят в войну на полную мощность. И тогда у Польши пояится шанс вернуть себе независимость. Он знал, что обязательно это случится, а его задача — дожить до этого момента и по мере возможностей ускорить его наступление.
Лейтенант находился в самом дурном расположении духа, Шульц тоже выглядел озабоченным и только Зайберт улыбался и даже насвистывал какую-то фривольную песенку, вспомнить точно какую Барт не мог, но память подсказывала, что текст там был очень вульгарным.
Из-за теплой погоды запах в комнатенке, где утром отыскали тело Плейне, стоял невыносимый: труп в районе головы и шеи облепили мухи, причем так плотно, что сразу было и не понять, что глаза отсутствуют. Убогая обстановка, заброшенный дом — что могло привести сюда молодого офицера? Какая неведомая сила затащила его в это помещение? У Барта был ответ: похоть. Банальная жажда плотского удовольствия привела к такому результату. Ипохоть — движущая сила безрассудного поведения. Доктор из госпиталя, который выезжал с ним на прошлый инцидент в присутствии Зайберта вел себя совсем иначе: тщательно осматривал тело и давал пояснения. Лейтенант же смотрел на лежащее на спине тело и размышлял, каково это получить смертельный удар, когда предвкушаешь страстную близость.
Шульц в этот раз тоже отнесся к осмотру места преступления не формально, а внимательно прошелся по всем уголкам комнатки.
Здесь убирались перед убийством. Пыли не много, да и полы относительно чистые. Это место готовили. Убийцы рассчитывали, что Плейне окажется здесь.
Сыщик говорил очевидные вещи, а Барт начал злиться: ну почему люди такие безответственные. Об убийствах пациентов предупреждали, так как скрыть их не было возможности, но каждый раз среди офицеров находились отчаянные головы, которые думали не голвой, а известно чем. И потом Барту приходилось наблюдать этих ловеласов лежащими на спине с вырезанными или вырванными глазами.
Удар нанесли чем-то вроде заточенного металлического штыря, этакое копье. Доктор, смерть наступила быстро? Думаю да. Пробиты мышцы, скорее всего находились расслабленном сотоянии, затем легкое и повреждено легкое. Можете оценить силу удара? В каком выражении оценивать? Предположим, мог ли нанести такой удар не мужчина? - Шульц никак не мог успокоиться со своей версией о психопатке, лейтеннат же подумал, что заманили сюда Плейне с помощью бабы, но вот пробить грудину мог только взрослый мужчина. Думаю, что вполне возможно: удар сильный, но не невероятный, плюс убийца точно знал, куда его нанести. Господа, я выйду на улицу — подышать, - Барт решил больше не мучить себя и дышать ароматами начинающего гнить трупа. Никто не стал возражать, и он выскочил на свежий воздух. Недавно прошел легкий дождик, так что воздух был чистым и влажным. Возле ворот стояли Шмультке и Доброжельский, два идиота, которые чуть не упустили воровку лекарств. Однако по мнению Зайберта ничего страшного не случилось: его информаторы не имели данных о контактах застреленной с подпольем. К тому же в ее доме при обыске были найдены почти все похищенные препараты, так что шанс того, что она снабжала лекарствами врагов Рейха минимален. Банальная жажда денег. Тем не менее Барт в резкой форме отчитал обоих, особенно досталось Шмультке, но тот был рад, что вообще так легко избежал серьезного наказания. Писковая группа, обнаружившая Плейне отправилась в госпиталь: Барт взял с них объяснения и поблагодарил за работу. Опрос живущих поблизости горожан не принес никакого результата. Вокруг этого дома были опустевшие жилища — война вносила изменения в модель проживания горожан. Таких районов сатновилось все больше, а проводить постоянные обыски по ним не представлялось возможным. Лейтенант обернулся и внимательно посмотрел на дом: стены из глины, крыша соломенная, во дворе покосившийся сарай из горбыля. Цивилизация не дошла до этого места. Он вспомнил свою родную деревушку: добротные домики из камня, черепичные крыши, ровные дороги, хозпостройки из кирпича. Нет, конечно, лачуги встречались и дома, но были исключением, а здесь, В Польше, это было вполне обыденным делом. Он никак не мог понять, почему местные не ценили собственный труд, свое время и предпочитали жить как скоты.
Подъем по лестнице стал для него словно восхождение на горную вершину, ноги просто отказывали. Станислав вспомнил о семье, и эта мысль мгновенно помогла преодолеть вязкое болото страха и растерянности, куда он угодил, как только услышал имя. Он сделает все возможное, чтобы не оказаться на допросе у Гюнтера. Шмультке уже давно поднялся и с насмешкой смотрел на полицая:Утомился за день? Ноги не идут?Да уж натоптался знатно.Барт и тот пошустрее тебя будет. Быстрее давай, а то до полуночи не закончим.Угу.
Доброжельский в несколько энергичных шагов преодолел оставшиеся ступени и пошелв указанном медсестрой направлении, опередив водителя.
Они проходили мимо закрытых дверей больничных палат, но в конце коридора одна из дверей была открыта и отутда доносились женские голоса. Один голос задавал произносил название и количество, второй отвечал цифрой. Шла сверка медикаементов. Полицай пропустил вперед Шмультке, тот вошел в складское помещение, Доброжельский остался у двери, но ему было прекрасно видно, что происходит внутри.
Клара с бледным лицом и немного потерянным видом доставала с полок коробки с лекарствами и показывала их Хельге, начальнику госпитального архива. Та только качала головой и что-то отмечала в увесистом журнале учета. Еще одна женщина в белом халате пересчитывала какие-то флаконы в правом шкафу.Фрау Хельга, - Шмультке обратился к архиваиусу, - у меня распоряжение герр Зайберта доставить Клару Нагель в комендатуру. Вот предписание.
Водитель протянул ей лист с печатью и подписью гестаповца, та бегло взглянула и указала на бледную клару.Вот она. Передайте герр Зайберту, что уже при половине сверенного запаса выявлено большое несоответствие.Фрау Хельга, я все могу объяснить, - залепетала Клара, но норвежка только фыркнула и обратилась ко второй работнице госпиталя:Продолжим без Нагель. Забирайте.
Доброжельскому показалось, что Клара сейчас упадет в обморок, ее качнуло и она вцепилась рукой в стеллаж так сильно, что костяшки пальцев побелели. Да, она страшно напугана, и Гюнтеру ее даже бить не придется. Он дождался момета, когда только Кларе станет его видно и приложил палец к губам, а затем ободряюще улыбнулся: мол, все будет в порядке. Шмультке уже сделал шаг в ее направлении, намереваясь отрывать женщину от полки, но она пошла сама.Можно мне в туалет?В комендатуре сходите, - Шмультке был вежлив, пока вежлив, так как решение о судьбе этой женщины еще не было объявлено гестаповцем.Мы уже давно здесь, а тут прохладно.
Водитель повернулся к полицаю:Станислав, сопроводи ее.
В иной ситуации полицай бы возмутился, но в тот момент он понял, что это шанс предупредить Клару и проинструктировать ее.Хорошо. Только где он?Напротив, - Хельга показала на деревянную дверь зеленого цвета. Там есть окно, без решетки.Я понял. Идем, - обратился он к Кларе, и та пошла в уборную, он последовал за ней, прикрыл дверь и начал быстро говорить:Сядем в машину, минут через пять я попрошу остановиться, сделаешь вид, что меня толкаешь, я притворюсь, что растерялся, а ты побежишь.Куда?К станции, там есть склад, спрячешься там, а утром я придумаю, как тебя вывезти из города.Но моя мама....ей ничего не будет. Она гестапо не интересна. Все поняла?
Клара кивнула, и ему пказалось, что она даже немного приободрилась:Так удачно, что прислали тебя.Да, а теперь иди, нам нельзя вызвать подозрения.Конечно.
И хотя они пробыли меньше пяти минут в уборной, Шмультке уже нервничал:Пора. Вот словно все сегодня вечером сговорились время тянуть. Я так хорошо спал, меня разбудили, пообещали, что дело на несколько минут, а мы еще не в комендатуре.Все, все скоро закончится.
Они шли по коридору, и водитель внезапно сказал:Не завидую я ей, Гюнтер уже вошел во вкус, так что ей достанется по максимуму.Ты так и не сказал, что случилось-то.Если коротко, то эта дамочка торговала ворованными лекарствами. Мы на хуторе нашли бабу, которая на допросе указала на нее.Ясно, - Доброжельский сумел скрыть радостную улыбку:значит, пока Зайберт не знает о том, что Нагель еще и информацию передавала. Но, черт возьми, из-за воровства лекарств она поставила под угрозу столько жизней. В том числе и его. Станислав знал, что работа в госпитале по городским меркам оплачивалась немцами щедро, так как они хотели, чтобы за ранеными был отличный и качественный уход. Из местного персонала оставили только самых проверенных и преимущественно тех, у кого были немецкие корни. Неужели Нагель не хватало на жизнь, что она решилась на кражу. Жаль, что он не догадался проверить ее сам. Это был фактор риска, который он не учел. Станислав оправдал свой просчет, что он в шпионы с детства не учился, но только эти оправдания были не очень нужны: пока еще его жизнь под угрозой.
Они миновали пост, и Франц не удержался от комментария:Зайберт вас за шлюхой прислал не в то место, он адресом ошибся. Здесь они все старые и скукоженные.
Теперь уже у Доброжельского возникло желание двинуть этому солдату в челюсть, но он не посмел даже ответить на хамство, а Шмультке промолчал: замечание не касалось его командира или лично водителя.
Доброжельский с Кларой разместились на заднем сидении, и немец завел двигатель:А дамочка странная. Даже не спросит , почему ее везут в комендатуру.
Полицай ответил:Она знает и без нас.
Он поймал себя на мысли, что разговаривает с водителем про женщину так,словно ее нет рядом или она не понимает немецкого. До комендатуры ехать было минут десять, и где-то на половине пути, у неосвещенного перекрестка Станислав попросил Шмультке:Останови, пожалуйста, что-то меня по-маленькому приперло.Ты издеваешься?Нет, говрю же, что не могу.Терпи.Я сейчас тебе в салон дел натворю.Да что ж это такое! - шмультке так резко ударил по тормозам, что Клара ударилась об спинку переднего сидения, а полицай чудом избежал такого же. - У вас, поляков, мочевые пузыри вообще не работают?Спасибо, - Доброжельский открыл дверцу и ощутил легкий толчок в плечо: Клара начала реализацию плана.Ах ты дрянь! - крикнул он, заставив водителя повернуться. Женщина распахнула дверь со своей стороны и неожиданно даже для полицая резво выскочила из салона, бросившись в темный переулок.Вот же! - на лице водителя появилось недоумение, но он уже автоматически доставал пистолет из кобуры, но доброжельский опередил его, вскинул карабин, прицелился в спину быстро удалявшейся Клары и надавил на спусковой крючок. Женщина вскрикнула и покатилась по земле. Он же подумал, что еще немного, и ей удалось бы исчезнуть в темноте. Потом ее бы обязательно поймали, и вот тогда Зайберт узнал бы всю правду.Дерьмо, курва! Шлюха! - Шмультке был в ярости:Ты зачем ее убил?Да может и не убил еще, - начал оправдываться Доброжельский, хотя надеялся, что выстрел был точным.Зайберт порвет нас. Меня на фронт, а тебя к стенке.Да брось ты! Она же сбежать пыталась!А по ногам стрелять не пробовал? - водитель перешел на визг, но полицай возразил:А ты в такой темноте вообще хоть в кого-нибудь попадешь?
Этот аргумент заставил Шмультке замолчать, но он явно не успокоился:Нам крышка ! Ты, понимаешь, Станислав, нам крышка!Успокойся, - руки у Доброжельского дрожали. Если бы в этой жизни была хоть капля справедливости, то на месте Клары должен был быть Шмультке. Но убить Шмультке означало подписать себе смертный приговор, а вот застрелить подозреваемую при попытке бегства вполне могло сойти за правду. Жаль, конечно, что выстрел сделал не водитель.Ты меня не успокаивай, - огрызнулся Шмультке, - пошли посмотрим, может, жива еще эта дрянь.
Полицай еле сдержался, чтобы не выстрелить в немца, но пробурчал:Пошли.
Водитель направился в сторону женщины, но Доброжельский оказался проворнее. Если она еще жива, то ему придется добивать ее и что-то делать с Шмультке, но все сложилось удачно. Клара была мертва: пуля угодила ей в шею, и возле тела разлилась приличная лужа крови. Он не был силен в анатомии, но видимо попал в артерию. Шмультке опять заныл6Снайпер, тебя Шульц заразил?В смысле? - не понял Станислав.В смысле — стреляете метко. Один выстрел — один труп.А... - протянул полицай. - Нет, мы с ним об этом не говорили.Вот пока сюда не попал, всегда думал, что врага надо насмерть валить, а тут, получается, что убил -делу навредил.Зайберт точно нас накажет?Даже не сомневайся. Он же параноик, начнет думать всякое. И еще: у него сегодня очень скверное настроение.С чего ты взял?Я в людях немного разбираюсь. Он весь день сам на себя не похож.Ты же его видел только после обеда и вечером.Этого достаточно. Говорю тебе, что получим мы гауптвахту в лучшем случае.Барта попросишь заступиться.Конечно попрошу, - Шмультке плюнул на тело Клары. - Тварь, теперь из-за тебя столько проблем!
Доброжельский понял, что уже наводит на него карабин, и неимоверным усилием воли заставил себя опустить оружие.Не глумись над мертвыми.Ей уже все равно, а нам страдать. Ты ей вообще услугу оказал: быстро этот мир покинула. Без мучений. Выстрел милосердия, так сказать.Удар, ты имел в виду?В твоем случае — выстрел.
Полицай про себя согласился, что Шмультке прав: Гюнтер не стал бы с ней церемониться, а после того, как вытащил бы всю информацию, ее бы вздернули на площади. И его рядом с ней. Но это говорил разум, а сердце Станислава кричало от боли и ужаса: он убил невинную женщину, вся вина которой была в том, что она пытался в меру сил помогать бороться с оккупантами, с ненавистными нацистами, которые обесчетили ее страну, ее родину. И он, чтобы спастись самому, застрелил ее, предварительно внушив надежду на спасение. Подлый и низкий поступок.
Однако он уже давно научился гасить в себе такие благородные позывы: в борьбе с нацистами в его положении были хороши все средства, а Клара могла указать на него, он бы точно не выдержал и рассказал бы про Петра, вот и начал бы разматываться клубок сопротивления, о котором даже Зайберт не знал. Нет, он поступил верно. Низко, мерзко, подло, но верно.
Так и будем здесь стоять?Курить хочется, - ответил Шмультке. - Да, ты прав, надо ехать докладывать.А с телом что?Ну, в салон я ее точно не потащу — отмывать потом, пусть из морга телегу присылают. А так, кому она теперь интересна?Родным только...Мне вообще плевать, - сказал водитель и пошел заводить двигатель, Доброжельский же подумал о том, что на выстрел никто не выглянул. Жители были слишком напуганы, а в комендатуре явно его не слышали. Еще раз промелькнула мысль — разобраться с Шмультке и исчезнуть, но он отогнал ее прочь. Это был путь к смерти, а у него семья и борьба с нацистами: за смерть Клары надо будет отомстить отдельно. Он верил, что такое время скоро наступит, так как дела на фронте у нацистов шли не очень, да и англичане с американцами вот-вот вступят в войну на полную мощность. И тогда у Польши пояится шанс вернуть себе независимость. Он знал, что обязательно это случится, а его задача — дожить до этого момента и по мере возможностей ускорить его наступление.
Глава 20
Лейтенант находился в самом дурном расположении духа, Шульц тоже выглядел озабоченным и только Зайберт улыбался и даже насвистывал какую-то фривольную песенку, вспомнить точно какую Барт не мог, но память подсказывала, что текст там был очень вульгарным.
Из-за теплой погоды запах в комнатенке, где утром отыскали тело Плейне, стоял невыносимый: труп в районе головы и шеи облепили мухи, причем так плотно, что сразу было и не понять, что глаза отсутствуют. Убогая обстановка, заброшенный дом — что могло привести сюда молодого офицера? Какая неведомая сила затащила его в это помещение? У Барта был ответ: похоть. Банальная жажда плотского удовольствия привела к такому результату. Ипохоть — движущая сила безрассудного поведения. Доктор из госпиталя, который выезжал с ним на прошлый инцидент в присутствии Зайберта вел себя совсем иначе: тщательно осматривал тело и давал пояснения. Лейтенант же смотрел на лежащее на спине тело и размышлял, каково это получить смертельный удар, когда предвкушаешь страстную близость.
Шульц в этот раз тоже отнесся к осмотру места преступления не формально, а внимательно прошелся по всем уголкам комнатки.
Здесь убирались перед убийством. Пыли не много, да и полы относительно чистые. Это место готовили. Убийцы рассчитывали, что Плейне окажется здесь.
Сыщик говорил очевидные вещи, а Барт начал злиться: ну почему люди такие безответственные. Об убийствах пациентов предупреждали, так как скрыть их не было возможности, но каждый раз среди офицеров находились отчаянные головы, которые думали не голвой, а известно чем. И потом Барту приходилось наблюдать этих ловеласов лежащими на спине с вырезанными или вырванными глазами.
Удар нанесли чем-то вроде заточенного металлического штыря, этакое копье. Доктор, смерть наступила быстро? Думаю да. Пробиты мышцы, скорее всего находились расслабленном сотоянии, затем легкое и повреждено легкое. Можете оценить силу удара? В каком выражении оценивать? Предположим, мог ли нанести такой удар не мужчина? - Шульц никак не мог успокоиться со своей версией о психопатке, лейтеннат же подумал, что заманили сюда Плейне с помощью бабы, но вот пробить грудину мог только взрослый мужчина. Думаю, что вполне возможно: удар сильный, но не невероятный, плюс убийца точно знал, куда его нанести. Господа, я выйду на улицу — подышать, - Барт решил больше не мучить себя и дышать ароматами начинающего гнить трупа. Никто не стал возражать, и он выскочил на свежий воздух. Недавно прошел легкий дождик, так что воздух был чистым и влажным. Возле ворот стояли Шмультке и Доброжельский, два идиота, которые чуть не упустили воровку лекарств. Однако по мнению Зайберта ничего страшного не случилось: его информаторы не имели данных о контактах застреленной с подпольем. К тому же в ее доме при обыске были найдены почти все похищенные препараты, так что шанс того, что она снабжала лекарствами врагов Рейха минимален. Банальная жажда денег. Тем не менее Барт в резкой форме отчитал обоих, особенно досталось Шмультке, но тот был рад, что вообще так легко избежал серьезного наказания. Писковая группа, обнаружившая Плейне отправилась в госпиталь: Барт взял с них объяснения и поблагодарил за работу. Опрос живущих поблизости горожан не принес никакого результата. Вокруг этого дома были опустевшие жилища — война вносила изменения в модель проживания горожан. Таких районов сатновилось все больше, а проводить постоянные обыски по ним не представлялось возможным. Лейтенант обернулся и внимательно посмотрел на дом: стены из глины, крыша соломенная, во дворе покосившийся сарай из горбыля. Цивилизация не дошла до этого места. Он вспомнил свою родную деревушку: добротные домики из камня, черепичные крыши, ровные дороги, хозпостройки из кирпича. Нет, конечно, лачуги встречались и дома, но были исключением, а здесь, В Польше, это было вполне обыденным делом. Он никак не мог понять, почему местные не ценили собственный труд, свое время и предпочитали жить как скоты.
