Я знал о проклятье наследницы этой усадьбы в сороковом поколении Риамона. Всё, что я делал — насылал кошмары, чтобы она сюда никогда не приехала. Своим друзьям я ничем не мог помочь. В этот раз скорее всего всё повторится. Тем более, те, кто остался из нас — не верят мне.
— Я так не думаю. Во-первых, твои друзья отзывались о тебе с большим уважением. А во-вторых, я тебе верю, — в который раз произнесла я.
— Если ты проиграешь, ты не выйдешь отсюда уже никогда, даже если умрёшь. Лучшее, что с тобой может случится — ты станешь такой, как Анна Бони. Худшее — тебя поглотит Дагон. И я этому причиной. Ты сказала, что хочешь помочь мне. Я тоже хочу помочь тебе. Я дойду с тобой до конца. Но тогда ты помоги мне умереть.
— Умереть?! Ты хочешь сказать — обрести покой?
Шакс покачал головой:
— Мне больше двух тысяч лет. Я знаю, что покоя не существует. Но есть расплата. Я знаю ещё кое-что. Когда рабы Дагона убивают слуг Бафомета, Дагон пожирает их сущности, стирает их. Души переходят в ничто. Я самый первый из слуг Бафомета здесь и я знаю, почему Дагон не трогает меня. Как только он это сделает — он ослабеет. Я сражусь с Дагоном первым, заставлю его убить меня. Тогда тебе будет легче сразить его. Ты не должна вмешиваться, пытаться меня спасать.
— Я мало понимаю, о чём ты говоришь, но мне это по-любому не нравится. Ты предлагаешь стать камикадзе. Но я предлагаю найти способ справиться с Дагоном, при котором никто не пострадает.
Мысль о том, что Шакс принял такое решение — подставить себя под удар в решающем бою, заставила меня испугаться. Я мало понимаю, что творится в Лесном Сердце, только начала разбираться в перипетиях всех этих проклятий, только начала плотно знакомиться с союзниками. И на тебе — один из них говорит, что собрался умирать.
— И давай надеяться на лучшее. Я одна, конечно, не смогу победить Дагона. Для этого я и пытаюсь подружиться с вами и узнать, чем я смогу вам помочь. И если мы команда — мне нужен каждый.
— Будет тяжело. Ты не знаешь Дагона. Ты не знаешь катакомбу. Даже Икабод Неверри был осведомлён лучше, потому что я показывал ему в снах это место. Я пытался сообщить ему, чтобы он отсюда ушёл как можно дальше — он не понял.
— Шакс, ты же можешь мне показать в снах это место.
— Я не стану этого делать. Это сильно понизит твой боевой дух. Я лучше провожу тебя туда. Но чтобы мы смогли это сделать, нужно уничтожить стражников. Дагон оставил их, чтобы никто не мог к нему подобраться.
— Поняла. Мы снова возвращаемся к Медузе.
Я встала, взяла два зеркала. Шакс тоже встал.
— При мне она не сможет напасть на тебя. Тебе нужно установить зеркала так, чтобы она оказалась между ними. Если ты войдёшь туда одна — сразу умрёшь.
Шакс сказал это так, что я поверила ему. И сосредоточенно кивнула. Мы пошли в соседнюю ванную.
Из-за закрытой двери доносились булькающие звуки, как при неисправном водопроводе.
— Сделай это быстро.
Перед тем, как я собралась распахнуть дверь, Шакс внезапно положил мне руку на плечо:
— Со многими живыми людьми мы, слуги Бафомета, входили в контакт, пытались убедить помочь снять проклятье. Возможно, наша ошибка была в том, что мы выбирали не тех людей. С тобой в первый раз у нас затеплилась надежда.
— Не нужно меня переоценивать. Можешь разочароваться. Я, кажется, говорила, что я совершенно обычная.
— До тебя самой смелой была Карин. Но она никогда раньше не общалась с призраками и была шокирована. Она не справилась.
— А по мне так справилась блестяще. Во-первых, она выжила, а что я выживу — уже не факт, как вы мне говорите тут все. А во-вторых, она написала кучу романов, в которых подсказки. И благодаря которым я вас нашла.
Я раскрыла дверь. Медуза, фиолетово-пурпурное существо, больше похожее на осьминога-мутанта, как и в первую ночь, отдыхала в ванной.
Увидеть такое в ванной можно только в фильмах ужасов. Зрелище казалось настолько сюрреалистическим и выпадающим из контекста моих представлений о мире, что я не успела испугаться. Да, я видела это здесь в первую ночь, но тогда моё сознание было воспалено, и я находилась в состоянии усталости, непонимания, куда я попала. Сейчас я чётко знала, что это — враг, один из рабов Дагона.
— Быстрее. Не стой! — Шакс почти крикнул на меня. Что за манера — лаять на людей? В целом-то он хороший парень. Ну да, был садистом-маньяком две тысячи лет назад, но ведь исправился же...
То, что я замешкалась, разглядывая Медузу, как она покачивалась в ванной, едва не стоило мне жизни. Медуза вдруг перестала покачиваться, приподнялась, вспучилась и моментально выпростала одно из щупалец в мою сторону. Щупальце оказалось непомерно длинным, оно кнутом замахнулось на меня. Шакс проявил себя как надёжный союзник и преданный друг — оттащил меня в сторону быстро. Щупальце ударило по стене, проехалось по ней, потом по кафельному полу. Втянулось обратно в Медузу. Она стала пучиться, со шмякающим звуком готовить следующее щупальце.
— Э... ты же вроде сказал, что оно не нападает в твоём присутствии, — пробормотала я, слишком обескураженная произошедшим, чтобы сообразить его поблагодарить.
— Это рабы Дагона. Они почуяли, что ты собираешься к нему. Они почуяли, что у нас с тобой появился план. Они будут бороться до последнего.
— Карамба. Почему-то я так и думала. И как бы мне расположить эти зеркала?
Шмяк! Медуза выпростала ещё одно щупальце в мою сторону. Но мы с Шаксом выскочили в коридор. Мне везло, что медуза не вылезала из ванной, не делала попыток передвигаться и бегать за мной по всему дому. Её щупальца имели ограниченную длину.
— Успей соорудить зеркальный коридор, пока я буду воздействовать на неё.
— Ты заставишь её испытывать кошмары? — уточнила я.
— И страдания.
— Уверен, что прокатит? Это не человек, который может страдать. Мне кажется, оно даже и боли не чувствует.
— Должно. Иначе ты не попадёшь к Дагону.
— Вообще-то, я не очень стремлюсь попасть к Дагону. Я стремлюсь убить Дагона. А потом разобраться заодно и с Бафометом, потолковать насчёт того, как он любит разбрасывать столовые приборы. Ладно, Шакс, валяй! Я готова.
Дух палача, бывший раньше злым духом, а сейчас ставший добрым, встал неподвижно. Его глаза засветились чёрным отсветом. Медуза подозрительно притихла, а ещё я ощутила на своей коже колоссальное напряжение, усилия — и физические, и моральные, и ментальные, и волевые. От Шакса даже пошёл красноватый дымок. Я спохватилась, осознав, что ему очень тяжело влиять на Медузу, и он долго не сможет это делать. Другие Существа Ночи говорили про него, что он значительно ослаб, пытаясь не пускать сюда Милену!
Я рискнула довериться духу и вбежала в ванную. Медуза пучилась, сжималась, издавала недовольное фырканье. Но щупальца больше не выбрасывала. Я поставила одно из зеркал на полочку, направила его на Медузу. Медуза это почувствовала. Она задрожала, завибрировала как струна.
— Быстрее, — сдавленный лай из-за двери.
Шаксу тяжело, очень тяжело. Я на миг растерялась — где размещать второе зеркало? Или... держать его в руках? В самый последний момент перед тем, как Медуза сбросила с себя воздействие Шакса, расправилась и собралась поразить меня щупальцем, я прыгнула в другой угол ванной, едва не снеся вешалку, и подняла руки с зеркалом таким образом, чтобы во втором зеркале отразилось первое. Мне пришлось приблизиться к ванной, а заодно и к Медузе.
Она издала нечеловеческий звук, напоминающий протяжный рёв раненого животного, и затряслась в агонии. Одно из её жирных склизких щупалец всё-таки дотронулось до меня. Я едва не выронила зеркало от отвращения. По мне будто прошёлся мешок с нечистотами или с чем-то более неприятным, липким. Я почувствовала шевеление в голове, будто кто-то пытался добраться до моих мозгов. А потом всё стихло. Медуза... исчезла.
Я выпучила глаза на нормальную, пустую ванну. Не очень чистую — её давно не мыли, но всё-таки пригодную к основному использованию. Я так стояла и смотрела с минуту, пока Шакс не подошёл ко мне. Своим обычным голосом — не лающим, а отрывистым, он кратко объяснил:
— Она в зеркальном коридоре. Дело сделано. Теперь разбей зеркала, чтобы она не вышла оттуда.
— Спасибо, Шакс, — кивнула я. — Как ты?
— Я сделал своё дело, — ответил бывший палач.
Я швырнула зеркала в ванну. Одно треснуло, другое разбилось. Осколки уберу потом. Например завтра днём. Если, конечно, доживу. Ночка будет нелёгкой, а ведь она только началась.
— Разбей! — снова рявкнул Шакс, указывая на треснувшее.
Дубль два. Я снова кинула зеркало. На этот раз всё получилось.
— Нужно доводить всё до конца.
— Я не всегда понимаю тут в этом вашем доме, где начало, где конец. Но я надеюсь, что ты поможешь мне, — улыбнулась я.
Шаксу это понравилось. У него не было рта, чтобы тоже улыбнуться. Но в его глазах я прочла одобрение.
— Да, и я готова продолжать очищать дом от монстров. Кто на очереди?
— Начать и кончить.
— Ночь длинная, успеем. Я вспомнила. Ксанф. Осталось вспомнить, как стрелять из лука.
Мы вышли в коридор, я отправилась в мою комнату за луком и единственной стрелой.
— Стой. За тобой охотятся, — настороженно проговорил Шакс.
— Я в курсе, — кивнула я.
— Прямо сейчас. Близко. Рабы Дагона чуют твою кровь. Они будут стремиться убить тебя, защищая их господина. Кто-то понял, что Медузы больше нет.
— Да ты экстрасенс, — с лёгким сарказмом выдохнула я. — Чем их можно кокнуть? Только не говори ничего про осиновый кол, крест или серебряную пулю, иначе я решу, что попала на дешёвое хоррор-шоу в телевизоре!
Я услышала толчки, стуки. Они приближались. К ним примешивался ещё непонятный звук, похожий на рык неизвестного зверя. Они доносились, как мне показалось, где-то за пределами дома.
— Это Летучая Гончая. Мелькор и Астр должны были всех истребить! — в голосе Шакса — нескрываемое возмущение. — Идём со мной!
— Хоть на край света, — сострила я. — Погоди. Ты говоришь — Мелькор и Астр. Они — горгульи. И они истребляют этих гончих, верно? То есть их можно прибахнуть физическим оружием, да? Я имею в виду, гончих этих, а не Мелькора с Астром.
— Да! — Шакс почти забежал в свою комнату с камином. Я забежала туда тоже.
Звуки приближались. Здесь они слышались ещё отчётливее. Я мигом поняла, что нужно делать — схватила кочергу. Разбилось окно, и с улицы прямо в комнату запрыгнула собака. Я такую уже видела в первую ночь, на чердаке. Собака среднего размера, по туловищу. Но голова её - как у аллигатора, с несколькими рядами острых зубов, покрыта чешуёй.
— Как она летает? У неё крыльев нет... — "подвисла" я, разглядывая это чудо-юдо.
— Уничтожь её! — Шакс почти взмолился.
Я поняла, что Шакс, в силу своего проклятья, не может нападать на всех рабов Дагона, а только на некоторых. Но зато он знает, как кого убить, может поделиться толковыми советами. Может быть, эта собака-пересобака сделана из того же материала, что и Шакс, и если они сцепятся, будет стабильная бесконечная "ничья"? Хватая кочергу, я догадалась, что я права. За две тысячи лет нахождения здесь Шакс наверняка много раз дрался с этой Летучей Гончей. Раз говорит, что её могут побить только горгульи. Или только я.
Я напала первой. Больше от испуга и неожиданности. Я ударила по крокодилообразной собаке раз, другой. Сначала я попала ей по туловищу, потом в голову. Вместо того, чтобы заскулить и сморщиться от боли, собака ощерилась и изготовилась к прыжку. Я резко ушла в сторону и снова ударила — теперь в панике. Едва она дотронется до меня, от меня останется только истекающая кровью тушка или её половина! Собака вдруг покачнулась, упала на бок и исчезла. Просто, как будто её стёрло ластиком. Я даже не заметила, что кочерга, с которой я пустилась в бой с этим паранормальным животным, была адски тяжёлой.
Устало выронила её из рук. Почувствовала, как дрожат коленки. И не только коленки. Я сама вся дрожу.
— Ты не против, если я посижу немного в твоём любимом кресле? — не дожидаясь ответа Шакса, я, осторожно обойдя то место, где исчезла собака, переместилась к креслу и плюхнулась туда. Схватилась за виски. — Карамба! Шакс, где оно? Что это такое было?
— Летучая Гончая. Она там, где надо.
— Какой кошмар...
— Те, кого ты убила — низшие рабы. Я не могу убивать их, они не могут убивать меня, — Шакс подтвердил мою догадку. — Потому что я мёртв. Но ты можешь убивать их. Оружие в руках живого убивает. Сердце в груди живого убивает.
— У меня не такое уж и храброе сердце, — призналась я тихо.
— Для этой ночи сойдёт, — Шакс попытался меня ободрить. Его голос уже не лающий и не отрывистый — а тихий, мягкий. Такой, какой был, когда Шакс рассказывал про себя.
Поблагодарить его и продолжить разговор по душам я не успела. Мы услышали резкое хлопанье крыльев, и в разбитое окно влез Мелькор, занимая почти что полкомнаты.
— Мы преследовали её. Где она? — деловито спросил Мелькор, посмотрев на нас с Шаксом, будто мы его подчинённые.
Все тут стремятся командовать! Какой-то сброд лидеров. Что Шакс, что Мелькор, что Брабатус. Анна-то уж наверняка, она же капитан пиратских кораблей! Шакс указал своему товарищу на меня:
— Она убита ею.
— Доброй ночи, Мелькор, — помахала я ему.
Тут, похоже, Мелькор заметил и осознал моё существование:
— Ага, смельчак! Выполнила нашу работу. Что ж. Могу сказать только, что Летучие Гончие — это самая лёгкая работа. Грязная. Как уборка.
— Уборка — это не грязная работа! — я встала, поскольку моё самочувствие улучшилось и я немного успокоилась. — Между прочим, уборка - это приведение в порядок своего пространства. Создание своего мира, очищение от грязи. Я горю желанием тут убраться, выбросить такой мусор, как Дагон.
В окне показалась красная морда Астра:
— Всё в порядке? Вы поделили Летучую Гончую на троих, мне ничего не оставили?
— Никто не делил Гончую. Я её кокнула. Вон той кочергой, если интересно.
— Астр, не лезь сюда, тут тесно, — сделал замечание Мелькор. — Больше на улице Гончих нет, — повернулся он к нам с Шаксом.
— А что есть на улице? — мне стало любопытно. Я подошла к окну, выглянула, Астр посторонился. Я захотела проверить одну теорию.
— Ничего, — ответил Астр.
Когда я читала сегодня книгу об аномальных зонах, об излучениях, я узнала, что они бывают не ровной формы. Что они идут из земли как невидимые столбы, колонны, неровные в диаметре и периметре, поэтому аномальные зоны тоже имеют не ровные границы. То есть не круг или квадрат, в котором пропадают люди или творится всякая чертовщина, а именно зоны — в форме размытых пятен определённой площади.
Я догадалась, что усадьба Лесное Сердце заточена в одной из таких зон. И раз мои новые друзья запретили мне выходить и не могут выходить никуда сами за пределы усадьбы, значит, граница этой аномальной зоны проходит по двери. Но раз горгульи могут летать, немного тешить себя мнимой свободой, значит, я тоже могу, то есть территория Проклятой усадьбы распространяется всё-таки немного вовне её.
Милый сердцу снежный пейзаж. Темнота, луна, звёзды. Самая глубина ночи. странно, когда я выглядывала в окна в прошлую ночь — там была беспросветная чернота!
— Послушайте, я бы хотела прогуляться на крышу. Вы можете меня туда подбросить? — я пытливо переводила взгляд с Мелькора на Астра и обратно. Мне важна их реакция.
— Я так не думаю. Во-первых, твои друзья отзывались о тебе с большим уважением. А во-вторых, я тебе верю, — в который раз произнесла я.
— Если ты проиграешь, ты не выйдешь отсюда уже никогда, даже если умрёшь. Лучшее, что с тобой может случится — ты станешь такой, как Анна Бони. Худшее — тебя поглотит Дагон. И я этому причиной. Ты сказала, что хочешь помочь мне. Я тоже хочу помочь тебе. Я дойду с тобой до конца. Но тогда ты помоги мне умереть.
— Умереть?! Ты хочешь сказать — обрести покой?
Шакс покачал головой:
— Мне больше двух тысяч лет. Я знаю, что покоя не существует. Но есть расплата. Я знаю ещё кое-что. Когда рабы Дагона убивают слуг Бафомета, Дагон пожирает их сущности, стирает их. Души переходят в ничто. Я самый первый из слуг Бафомета здесь и я знаю, почему Дагон не трогает меня. Как только он это сделает — он ослабеет. Я сражусь с Дагоном первым, заставлю его убить меня. Тогда тебе будет легче сразить его. Ты не должна вмешиваться, пытаться меня спасать.
— Я мало понимаю, о чём ты говоришь, но мне это по-любому не нравится. Ты предлагаешь стать камикадзе. Но я предлагаю найти способ справиться с Дагоном, при котором никто не пострадает.
Мысль о том, что Шакс принял такое решение — подставить себя под удар в решающем бою, заставила меня испугаться. Я мало понимаю, что творится в Лесном Сердце, только начала разбираться в перипетиях всех этих проклятий, только начала плотно знакомиться с союзниками. И на тебе — один из них говорит, что собрался умирать.
— И давай надеяться на лучшее. Я одна, конечно, не смогу победить Дагона. Для этого я и пытаюсь подружиться с вами и узнать, чем я смогу вам помочь. И если мы команда — мне нужен каждый.
— Будет тяжело. Ты не знаешь Дагона. Ты не знаешь катакомбу. Даже Икабод Неверри был осведомлён лучше, потому что я показывал ему в снах это место. Я пытался сообщить ему, чтобы он отсюда ушёл как можно дальше — он не понял.
— Шакс, ты же можешь мне показать в снах это место.
— Я не стану этого делать. Это сильно понизит твой боевой дух. Я лучше провожу тебя туда. Но чтобы мы смогли это сделать, нужно уничтожить стражников. Дагон оставил их, чтобы никто не мог к нему подобраться.
— Поняла. Мы снова возвращаемся к Медузе.
Я встала, взяла два зеркала. Шакс тоже встал.
— При мне она не сможет напасть на тебя. Тебе нужно установить зеркала так, чтобы она оказалась между ними. Если ты войдёшь туда одна — сразу умрёшь.
Шакс сказал это так, что я поверила ему. И сосредоточенно кивнула. Мы пошли в соседнюю ванную.
Из-за закрытой двери доносились булькающие звуки, как при неисправном водопроводе.
— Сделай это быстро.
Перед тем, как я собралась распахнуть дверь, Шакс внезапно положил мне руку на плечо:
— Со многими живыми людьми мы, слуги Бафомета, входили в контакт, пытались убедить помочь снять проклятье. Возможно, наша ошибка была в том, что мы выбирали не тех людей. С тобой в первый раз у нас затеплилась надежда.
— Не нужно меня переоценивать. Можешь разочароваться. Я, кажется, говорила, что я совершенно обычная.
— До тебя самой смелой была Карин. Но она никогда раньше не общалась с призраками и была шокирована. Она не справилась.
— А по мне так справилась блестяще. Во-первых, она выжила, а что я выживу — уже не факт, как вы мне говорите тут все. А во-вторых, она написала кучу романов, в которых подсказки. И благодаря которым я вас нашла.
Я раскрыла дверь. Медуза, фиолетово-пурпурное существо, больше похожее на осьминога-мутанта, как и в первую ночь, отдыхала в ванной.
Увидеть такое в ванной можно только в фильмах ужасов. Зрелище казалось настолько сюрреалистическим и выпадающим из контекста моих представлений о мире, что я не успела испугаться. Да, я видела это здесь в первую ночь, но тогда моё сознание было воспалено, и я находилась в состоянии усталости, непонимания, куда я попала. Сейчас я чётко знала, что это — враг, один из рабов Дагона.
— Быстрее. Не стой! — Шакс почти крикнул на меня. Что за манера — лаять на людей? В целом-то он хороший парень. Ну да, был садистом-маньяком две тысячи лет назад, но ведь исправился же...
То, что я замешкалась, разглядывая Медузу, как она покачивалась в ванной, едва не стоило мне жизни. Медуза вдруг перестала покачиваться, приподнялась, вспучилась и моментально выпростала одно из щупалец в мою сторону. Щупальце оказалось непомерно длинным, оно кнутом замахнулось на меня. Шакс проявил себя как надёжный союзник и преданный друг — оттащил меня в сторону быстро. Щупальце ударило по стене, проехалось по ней, потом по кафельному полу. Втянулось обратно в Медузу. Она стала пучиться, со шмякающим звуком готовить следующее щупальце.
— Э... ты же вроде сказал, что оно не нападает в твоём присутствии, — пробормотала я, слишком обескураженная произошедшим, чтобы сообразить его поблагодарить.
— Это рабы Дагона. Они почуяли, что ты собираешься к нему. Они почуяли, что у нас с тобой появился план. Они будут бороться до последнего.
— Карамба. Почему-то я так и думала. И как бы мне расположить эти зеркала?
Шмяк! Медуза выпростала ещё одно щупальце в мою сторону. Но мы с Шаксом выскочили в коридор. Мне везло, что медуза не вылезала из ванной, не делала попыток передвигаться и бегать за мной по всему дому. Её щупальца имели ограниченную длину.
— Успей соорудить зеркальный коридор, пока я буду воздействовать на неё.
— Ты заставишь её испытывать кошмары? — уточнила я.
— И страдания.
— Уверен, что прокатит? Это не человек, который может страдать. Мне кажется, оно даже и боли не чувствует.
— Должно. Иначе ты не попадёшь к Дагону.
— Вообще-то, я не очень стремлюсь попасть к Дагону. Я стремлюсь убить Дагона. А потом разобраться заодно и с Бафометом, потолковать насчёт того, как он любит разбрасывать столовые приборы. Ладно, Шакс, валяй! Я готова.
Дух палача, бывший раньше злым духом, а сейчас ставший добрым, встал неподвижно. Его глаза засветились чёрным отсветом. Медуза подозрительно притихла, а ещё я ощутила на своей коже колоссальное напряжение, усилия — и физические, и моральные, и ментальные, и волевые. От Шакса даже пошёл красноватый дымок. Я спохватилась, осознав, что ему очень тяжело влиять на Медузу, и он долго не сможет это делать. Другие Существа Ночи говорили про него, что он значительно ослаб, пытаясь не пускать сюда Милену!
Я рискнула довериться духу и вбежала в ванную. Медуза пучилась, сжималась, издавала недовольное фырканье. Но щупальца больше не выбрасывала. Я поставила одно из зеркал на полочку, направила его на Медузу. Медуза это почувствовала. Она задрожала, завибрировала как струна.
— Быстрее, — сдавленный лай из-за двери.
Шаксу тяжело, очень тяжело. Я на миг растерялась — где размещать второе зеркало? Или... держать его в руках? В самый последний момент перед тем, как Медуза сбросила с себя воздействие Шакса, расправилась и собралась поразить меня щупальцем, я прыгнула в другой угол ванной, едва не снеся вешалку, и подняла руки с зеркалом таким образом, чтобы во втором зеркале отразилось первое. Мне пришлось приблизиться к ванной, а заодно и к Медузе.
Она издала нечеловеческий звук, напоминающий протяжный рёв раненого животного, и затряслась в агонии. Одно из её жирных склизких щупалец всё-таки дотронулось до меня. Я едва не выронила зеркало от отвращения. По мне будто прошёлся мешок с нечистотами или с чем-то более неприятным, липким. Я почувствовала шевеление в голове, будто кто-то пытался добраться до моих мозгов. А потом всё стихло. Медуза... исчезла.
Я выпучила глаза на нормальную, пустую ванну. Не очень чистую — её давно не мыли, но всё-таки пригодную к основному использованию. Я так стояла и смотрела с минуту, пока Шакс не подошёл ко мне. Своим обычным голосом — не лающим, а отрывистым, он кратко объяснил:
— Она в зеркальном коридоре. Дело сделано. Теперь разбей зеркала, чтобы она не вышла оттуда.
— Спасибо, Шакс, — кивнула я. — Как ты?
— Я сделал своё дело, — ответил бывший палач.
Я швырнула зеркала в ванну. Одно треснуло, другое разбилось. Осколки уберу потом. Например завтра днём. Если, конечно, доживу. Ночка будет нелёгкой, а ведь она только началась.
— Разбей! — снова рявкнул Шакс, указывая на треснувшее.
Дубль два. Я снова кинула зеркало. На этот раз всё получилось.
— Нужно доводить всё до конца.
— Я не всегда понимаю тут в этом вашем доме, где начало, где конец. Но я надеюсь, что ты поможешь мне, — улыбнулась я.
Шаксу это понравилось. У него не было рта, чтобы тоже улыбнуться. Но в его глазах я прочла одобрение.
— Да, и я готова продолжать очищать дом от монстров. Кто на очереди?
— Начать и кончить.
— Ночь длинная, успеем. Я вспомнила. Ксанф. Осталось вспомнить, как стрелять из лука.
Мы вышли в коридор, я отправилась в мою комнату за луком и единственной стрелой.
— Стой. За тобой охотятся, — настороженно проговорил Шакс.
— Я в курсе, — кивнула я.
— Прямо сейчас. Близко. Рабы Дагона чуют твою кровь. Они будут стремиться убить тебя, защищая их господина. Кто-то понял, что Медузы больше нет.
— Да ты экстрасенс, — с лёгким сарказмом выдохнула я. — Чем их можно кокнуть? Только не говори ничего про осиновый кол, крест или серебряную пулю, иначе я решу, что попала на дешёвое хоррор-шоу в телевизоре!
Я услышала толчки, стуки. Они приближались. К ним примешивался ещё непонятный звук, похожий на рык неизвестного зверя. Они доносились, как мне показалось, где-то за пределами дома.
— Это Летучая Гончая. Мелькор и Астр должны были всех истребить! — в голосе Шакса — нескрываемое возмущение. — Идём со мной!
— Хоть на край света, — сострила я. — Погоди. Ты говоришь — Мелькор и Астр. Они — горгульи. И они истребляют этих гончих, верно? То есть их можно прибахнуть физическим оружием, да? Я имею в виду, гончих этих, а не Мелькора с Астром.
— Да! — Шакс почти забежал в свою комнату с камином. Я забежала туда тоже.
Звуки приближались. Здесь они слышались ещё отчётливее. Я мигом поняла, что нужно делать — схватила кочергу. Разбилось окно, и с улицы прямо в комнату запрыгнула собака. Я такую уже видела в первую ночь, на чердаке. Собака среднего размера, по туловищу. Но голова её - как у аллигатора, с несколькими рядами острых зубов, покрыта чешуёй.
— Как она летает? У неё крыльев нет... — "подвисла" я, разглядывая это чудо-юдо.
— Уничтожь её! — Шакс почти взмолился.
Я поняла, что Шакс, в силу своего проклятья, не может нападать на всех рабов Дагона, а только на некоторых. Но зато он знает, как кого убить, может поделиться толковыми советами. Может быть, эта собака-пересобака сделана из того же материала, что и Шакс, и если они сцепятся, будет стабильная бесконечная "ничья"? Хватая кочергу, я догадалась, что я права. За две тысячи лет нахождения здесь Шакс наверняка много раз дрался с этой Летучей Гончей. Раз говорит, что её могут побить только горгульи. Или только я.
Я напала первой. Больше от испуга и неожиданности. Я ударила по крокодилообразной собаке раз, другой. Сначала я попала ей по туловищу, потом в голову. Вместо того, чтобы заскулить и сморщиться от боли, собака ощерилась и изготовилась к прыжку. Я резко ушла в сторону и снова ударила — теперь в панике. Едва она дотронется до меня, от меня останется только истекающая кровью тушка или её половина! Собака вдруг покачнулась, упала на бок и исчезла. Просто, как будто её стёрло ластиком. Я даже не заметила, что кочерга, с которой я пустилась в бой с этим паранормальным животным, была адски тяжёлой.
Устало выронила её из рук. Почувствовала, как дрожат коленки. И не только коленки. Я сама вся дрожу.
— Ты не против, если я посижу немного в твоём любимом кресле? — не дожидаясь ответа Шакса, я, осторожно обойдя то место, где исчезла собака, переместилась к креслу и плюхнулась туда. Схватилась за виски. — Карамба! Шакс, где оно? Что это такое было?
— Летучая Гончая. Она там, где надо.
— Какой кошмар...
— Те, кого ты убила — низшие рабы. Я не могу убивать их, они не могут убивать меня, — Шакс подтвердил мою догадку. — Потому что я мёртв. Но ты можешь убивать их. Оружие в руках живого убивает. Сердце в груди живого убивает.
— У меня не такое уж и храброе сердце, — призналась я тихо.
— Для этой ночи сойдёт, — Шакс попытался меня ободрить. Его голос уже не лающий и не отрывистый — а тихий, мягкий. Такой, какой был, когда Шакс рассказывал про себя.
Поблагодарить его и продолжить разговор по душам я не успела. Мы услышали резкое хлопанье крыльев, и в разбитое окно влез Мелькор, занимая почти что полкомнаты.
— Мы преследовали её. Где она? — деловито спросил Мелькор, посмотрев на нас с Шаксом, будто мы его подчинённые.
Все тут стремятся командовать! Какой-то сброд лидеров. Что Шакс, что Мелькор, что Брабатус. Анна-то уж наверняка, она же капитан пиратских кораблей! Шакс указал своему товарищу на меня:
— Она убита ею.
— Доброй ночи, Мелькор, — помахала я ему.
Тут, похоже, Мелькор заметил и осознал моё существование:
— Ага, смельчак! Выполнила нашу работу. Что ж. Могу сказать только, что Летучие Гончие — это самая лёгкая работа. Грязная. Как уборка.
— Уборка — это не грязная работа! — я встала, поскольку моё самочувствие улучшилось и я немного успокоилась. — Между прочим, уборка - это приведение в порядок своего пространства. Создание своего мира, очищение от грязи. Я горю желанием тут убраться, выбросить такой мусор, как Дагон.
В окне показалась красная морда Астра:
— Всё в порядке? Вы поделили Летучую Гончую на троих, мне ничего не оставили?
— Никто не делил Гончую. Я её кокнула. Вон той кочергой, если интересно.
— Астр, не лезь сюда, тут тесно, — сделал замечание Мелькор. — Больше на улице Гончих нет, — повернулся он к нам с Шаксом.
— А что есть на улице? — мне стало любопытно. Я подошла к окну, выглянула, Астр посторонился. Я захотела проверить одну теорию.
— Ничего, — ответил Астр.
Когда я читала сегодня книгу об аномальных зонах, об излучениях, я узнала, что они бывают не ровной формы. Что они идут из земли как невидимые столбы, колонны, неровные в диаметре и периметре, поэтому аномальные зоны тоже имеют не ровные границы. То есть не круг или квадрат, в котором пропадают люди или творится всякая чертовщина, а именно зоны — в форме размытых пятен определённой площади.
Я догадалась, что усадьба Лесное Сердце заточена в одной из таких зон. И раз мои новые друзья запретили мне выходить и не могут выходить никуда сами за пределы усадьбы, значит, граница этой аномальной зоны проходит по двери. Но раз горгульи могут летать, немного тешить себя мнимой свободой, значит, я тоже могу, то есть территория Проклятой усадьбы распространяется всё-таки немного вовне её.
Милый сердцу снежный пейзаж. Темнота, луна, звёзды. Самая глубина ночи. странно, когда я выглядывала в окна в прошлую ночь — там была беспросветная чернота!
— Послушайте, я бы хотела прогуляться на крышу. Вы можете меня туда подбросить? — я пытливо переводила взгляд с Мелькора на Астра и обратно. Мне важна их реакция.
