Я крепче сжала Шустику рукав:
— Зелье, которое искусственно вызывает кошмары? Даже у тех, кто их не видит?.. Хм... Вот зачем оно было нужно этим гадам. Для Ростовщика и для этой чёртовой Машины-Часов!
Констанция вмешалась, взяв двумя руками меня и Шустика:
— Зелье. Есть одна мыслишка. Это чрезвычайно ценная штукенция! Её можно толкнуть. Продать Татуировщику. Вы же хотите попасть на Башню с Часами?
— Попасть на Башню с Часами? Мы хотим попасть домой! — не выдержал Йоко, крикнув.
— Тихо! — шикнула я на парня. — Блайми, рассказывай, я тебя слушаю. Что за татуировщик, он с нами?
— Он-то, может, и нет, но он поможет надыбить лодку и сварганить так, чтобы нас не засекли Основатели, когда мы пойдём на Башню с Часами. Вы не попадёте домой. Пока не попадёте на Башню с Часами. Сломать Машину-Часы до наступления Рассвета — тогда да, попадёте.
— А если не сломаем? Если просто, когда Беатрикс уже будет с нами, пойдём прямо, всё время прямо?! Если гора — перелезем, если дом — обойдём? — быстрой скороговоркой спросил Йоко. — Что тогда?
— Тогда... — Констанция многозначительно посмотрела на мою изуродованную и саднящую болью правую кисть. — Тогда вы все превратитесь вот в такое. С ног до головы. И подохните.
— Когда город перемещается после Ночи-Без-Тумана, появляется что-то вроде барьера. Его может пройти только Часовщик, — Шустик договорил.
Я сглотнула, мне стало не по себе. До меня дошло, что я видела в подвале. Это и был "барьер". Почувствовав, как у меня голова пошла кругом, я перехватила Шустика поудобнее за плечо и ласково потрепала мальчишку:
— Это отличный план, Шустик. Пусть это Зелье кошмарных снов будет пока у тебя. Если Блайми права, а я ей верю, — тут я многозначительно посмотрела на Констанцию, — то дело должно выгореть.
Йоко закатил глаза:
— О боже...
— Мы тут сами себе боги, Йоко, если ты ещё не понял. Крепись, — я твёрдо посмотрела ему в глаза. — Давайте решать задачи по мере их поступления. Нам сейчас нужно выручить Беатрикс.
Мы условились, что Шустик, которого никто не ищет, пойдёт пешком, заодно осмотрит всё сверху. Тот медальон, который у него, может дать ему пропуск в это заведение. Он будет действовать по обстоятельствам, но придерживаясь изначального плана. Констанция, которую искали сёстры Вайм, чтобы что-то сделать с её кишками, повела меня и Йоко по подземельям.
Идти по грязным вонючим клоакам пришлось гораздо дольше, чем до Совета Правления. Блайми несколько раз немного путалась, сворачивая не туда, и комментировала, что те или эти ответвления ведут в верхнюю часть города. При этом никаких ступенек там не наблюдалось, словно верхняя часть города не принадлежит этому плану бытия. Пока я ощущала, что мы попали во враждебную среду, и снова приходилось довольствоваться положением прячущейся и убегающей крысы. Меня это угнетало, я не привыкла постоянно прятаться и убегать от кого бы то ни было. Но в Городе Неизвестно-Когда-и-Где это было условием выживания.
Стараясь превозмочь усилием воли накатывающую боль в руке и подступающую тошноту, я думала об отвлечённых вещах. И шла за Констанцией, поглядывая назад через плечо, не отстал ли Риббок. В тот момент, когда я подумала, что неплохо бы нарисовать карту здешних тоннелей и разметить путь от точки А до Б, чтобы в следующий раз так не петлять часами, Констанция объявила:
— Мы пришли.
— Да неужели, — пробормотал приунывший Йоко.
Я украдкой посмотрела на него. В последнее время он замкнут, слова из него не вытянешь. Тёмная лошадка. Да, милый с виду, воспитанный, вежливый, даже умный парнишка. Не трус, не подлец и не негодяй. Но что-то в нём такое, от чего он мне стал казаться подозрительным.
Меня отвлекла Блайми, подёргав за рукав и призывая лезть за ней по склизкой лестнице наружу. Мы вылезли через люк, ведущий в коллектор, посреди узкой улочки, расположенной между двумя высокими кирпичными домами без окон. Небо ещё больше серело и грозило превратиться во всепоглощающую чёрную дыру. Нас, по счастью, никто пока не видел. Мы выглянули за угол, и я узрела такую кучу народу, что изумилась. Я думала — в этом городе никто не живёт.
Улочка, из-под которой мы выползли, выводила на широкую площадь. Там всюду зажигались огни. Разные кареты, экипажи и старинные допотопные автомобили, в том числе кабриолеты, подъезжали, из них выходили разодетые в пух и прах мужчины и женщины. Большая толчея. Я взглянула на Блайми и увидела отразившееся на её лице небольшое замешательство.
— В чём дело?
— План усложняется, — деловито ответила девчонка. — Кабак Вига сегодня даёт концерт. Сюда приплёлся весь цвет общества.
— Что за цвет общества? Они что, помешают нам забрать Беатрикс? — не понял Йоко.
— Не помешают, — обрубила я все сомнения на корню. — Просто план усложнился.
— И что теперь? Где этот чёрный ход, через который ты хотела пройти? — посмотрел на меня Риббок.
Констанция махнула рукой, призывая идти за собой. Мы двинулись, стараясь держаться в тени на соседних улочек и не выходить на площадь. Я успела спросить:
— Что это за люди?
— Просто люди, которых мы с Шустиком и другими обворовываем. Люди, которые пришли в город, но не увидели кошмаров. Люди, которые забыли всё и остались тут обретаться и кантовать.
Иногда, когда мы прошмыгивали мимо площади, её краями, мне удавалось кидать глаза на толпу. Люди тут ходили самых разных полов, возрастов, даже наций, рас и вероисповеданий! Неужели для своего времени, родных и родины они оказывались пропавшими без вести? Я ещё до конца не уразумела, как тут что работало в этом Городе, но поняла совершенно чётко — это аномальная зона, дыра, в которую люди попадают и не возвращаются. А кое-кого ещё и ожидает худшая участь — тех, кто чересчур восприимчив к плохим снам.
Мы подобрались к чёрному ходу в кабак, но там нас ждал неприятный сюрприз. Возле чёрного хода стоял ещё один охранник, несмотря на то что Шустик и Констанция божились, что охрана будет только у главного хода! Этот охранник пропускал немногочисленные парочки и кучки людей, которые показывали ему особый медальон — такой же, какой был у Шустика.
— Похоже, у них тут аншлаг сегодня, — рассеянно пробормотала я.
Пропустив очередного человека, охранник лениво повёл глазами в нашу сторону, мы шмыгнули назад в тень. Констанция вела себя беспокойно, дёргалась и ёрзала, щурясь в гримасках как обезьянка.
— Что? — подтолкнула я легонько её.
— Я ничего не понимаю. Ещё Ночь Тумана, но Ростовщик и Часовщик, судя по всему, уже в городе! Они редко приходят до Ночи Без Тумана. Какие-то изменения.
— Из чего ты заключила, что тут эти два урода? — задал Йоко резонный вопрос.
— Такой большой концерт они дают только когда кто-то из Хозяев в городе.
— А ты видела их тут, среди толпы? — спросила я.
— Не-а, — покачала головой девчонка.
У меня быстро созрел другой план:
— Констанция! Найди Шустика и приведи его сюда, сможешь?
— Угу, — Блайми юркнула в сию же секунду от нас.
Риббок уточнил:
— Что ты задумала?
— Увидишь.
Мы продолжили наблюдать за охранником. А он продолжал пропускать людей. Сумерки сгущались. На улицы наползал туман. Едва первые клубы тумана показались, несколько человек, прогуливающихся по улице, поспешили убраться. Я услышала, как над нами красноречиво закрылись ставни окон и кто-то защёлкнул двери изнутри.
Охранник повёл носом, вошёл в здание, но через несколько секунд вышел обратно и стал смотреть по сторонам, не придёт ли кто из тумана. Возможно, кого-то поджидал, кому оговорено входить через чёрный ход.
Ещё через минуты две стало совсем тихо. Не слышно даже фырканья лошадей. Где-то в этой наступившей тиши поспешно удалялись семенящие шаги. Люди здесь, при всех своих разодетых одеждах, боялись тумана. Я вспомнила, что мы в той части города, где бродит патруль Пиовра. Неужели от него все поспешили убраться?
По счастью, Констанция и Шустик скоро подошли. Мы спрятались от охранника.
— План поменялся. Шустик, дай мне медальон. На время. А ты сам, Йоко и Констанция прячьтесь в канализации.
— Что... — запнулся Йоко под моим упреждающим строгим взглядом. Я перевела этот же взгляд на Шустика.
Мальчишка повиновался, но не от того, что решил послушаться меня как старшую, а от того, что ему стало любопытно. Схватив у него из рук медальон, я поспешно зажала его в ладони, пока маленький вор не передумал и не отобрал у меня обратно.
— Я выведу Беатрикс. Ждите под землёй.
— Э, а я?.. — начал, было, Йоко, но Констанция поддержала меня:
— Когда Клот будет улепётывать, мы должны ей помочь и отвлечь погоню!
Шустик внезапно замер:
— Ай-ай-ай, слышите? Машина едет... Фургон! Это патруль Пиовра. Они обычно начинают объезд с этого конца города!
— Кыш отсюда! — шикнула я на ребят, а сама, выйдя из-за тенистого угла, направилась к охраннику.
Он подозрительно напоминал того самого охранника, которого я чуть не тюкнула в здании Совета Правления. Он ощупал меня своими глазками, я показала ему медальон. Молча мне кивнув, он посторонился, пропуская.
Я не знала, успела ли троица моих союзников удрать, но машину я услышала совсем близко, она подъезжала, тарахтя. И останавливалась как раз рядом с дверью чёрного хода, через которую я только что зашла!
Кратко осмотрелась. Я в полутёмном коридоре, упёрлась в задник занавеса. Направо уводил изгибистый узкий тоннель, за которым слышался говор десятков людей, женских смех и повизгивания, возгласы мужчин, чоканье бокалов. Налево — приоткрытая дверь, и я увидела кусок настоящей актёрской гримёрки.
Пока я стояла и озиралась, те, кто подъехал на машине, уже входили в дверь чёрного хода. Я услышала подобострастный голос охранника:
— Добро пожаловать, монсеньоры! Милорд Крейн, мессир Бранч, ваши шляпы. Для вас уже всё готово, на самом высшем уровне! Мы вас ждали сегодня...
Рванувшись в гримёрку, я затаилась за дверью, прикрыв её так, чтоб наблюдать. В следующую секунду в коридорчик-закулисье вошли двое высоких мужчин в плащах. У одного из них седые волосы, пышно зачёсанные наверх, и он полон, грузен и широкоплеч, напоминал ожившую статую античного бога. Он и ходил как бог — величественно, неспешно, с достоинством утверждая каждым шагом власть над этим бренным миром. Второй чуть ниже ростом, худ и строен, явно моложе и имел чёрные прямые длинные волосы, ровно отстриженные сзади на уровне лопаток. Лиц я их не разглядела, потому что темно, а эти двое мужчин в масках. О чём-то тихо шебурша между собой, они прошли в другую сторону, откуда доносились голоса и смех. Скоро дверь за ними закрылась, и шум из зала сделался тише и приглушённее.
Я услышала другой звук — закрываемой изнутри двери чёрного хода. И увидела, как охранник заходит в коридор. Прежде чем он направился в мою сторону, я быстро спряталась за кринолином платья, развешенного на манекене. Кринолин был очень широким, и я успела полностью заползти под него. Охранник вошёл в гримёрку, и стал там находиться, покашливая, похмыкивая и притоптывая.
Скоро со скрипом открылась другая дверь, из другого конца гримёрки, и стуча каблуками, вошла какая-то девушка.
— Ах, Джордж, вы меня ждёте!
— Всегда, дорогая Джульетта! — голос охранника стал радостным.
Послышалось чмоканье. Джордж зашептал:
— Хозяева здесь!
— Но вы же, мой дорогой Джордж, уже выполнили свою работу, не так ли? Вы встретили их, проводили, заперли дверь. Что же нам теперь мешает насладиться друг другом?
Снова чмоканье. Я поняла, что попала в засаду. Тем временем, я слышала, что в зале что-то происходит, какое-то торжество. Раздались крики одобрения, овации, а также музыка. Старинная музыка живого оркестра, знакомая мне по историческим фильмам. Музыка начала двадцатого столетия. А рядом — очередное чмоканье.
Маленькая мышь выскочила откуда-то внезапно и очутилась вместе со мной под кринолином. Мы удивлённо посмотрели друг на друга, я отметила, что мышь чистенькая, белая, словно ручная. А мышь меня, похоже, совсем не испугалась. Пискнув, она ускакала мимо меня в сторону приоткрытой двери в коридор. Я осторожно приподняла кринолин и выглянула.
Двое возлюбленных, охранник Джордж и некая дама за тридцать, самозабвенно целовались, стоя рядом с гримёрным столиком. Их глаза томно и страстно закрыты. Я смекнула про себя: не такой уж и призрачный этот город, здесь кипят живые чувства. Любовь, флирт, горячие объятия мужчины и женщины. Возможно, здесь даже рождаются дети? Откуда этот Джордж прибыл, откуда прибыла его любовница, из какого времени, из какой эпохи?
Белая мышка чем-то напомнила мне Констанцию. Она бесшумно выскользнула в коридор. Я также доползла несколько метров до двери и выскочила через неё. Ни Джордж, ни Джульетта даже ничего не заметили! Мне снова везёт.
Мышка куда-то делась. Я уже забыла о её существовании и устремилась вглубь коридора, а там нашла полукруглую красивую дверь с витражом, изображающим цветы. Приглушённые огни мерцая играли в разноцветных стёклышках, создавая завораживающее зрелище. Я потрогала дверную ручку и обнаружила, что дверь открыта. Рискнула войти.
Большой зал, весь наполненный народом. В зале столики, много людей — те самые нарядные дамы и господа, которых мы видели накануне в подъезжающих экипажах. На меня никто не обратил внимание. Я приступила к осмотру. Дальше всего от меня сцена; зал сконструирован так, что сцена, находясь на высоте примерно метр, одним концом упиралась в тот занавес, что рядом с гримёркой. Всё в красно-багровых тонах, горели свечи на столах и тусклые лампочки на держателях и канделябрах. Ближе всего к сцене находился обособленный столик, за которым сидели те двое мужчин. Взглянув на них, я вздрогнула. Охранник ведь одного из них назвал "мессир Бранч"! Неужели это Заган Бранч и есть? Хозяева...
Ростовщик и Часовщик?!
На сцене играли пять музыкантов. Трубач, барабанщик, скрипач, пианист и флейтист. Они играли музыку, похожую на ранний джаз. Я плохо разбираюсь в музыкальных стилях столетней давности, но то что они играли — уже не классика и далеко не современность, а какое-то причудливое ретро. Официанты разносили вино, шампанское, закуски. Я увидела одну дверь на кухню за барной стойкой, а ещё спрятанную за бордовыми занавесками лестницу наверх — на второй этаж. Чтобы пробраться к этой лестнице, мне нужно пройти через весь зал. Возле лестницы — охранник, в точь-в-точь такой же форме, как и Джордж. Но этот, в отличие от Джорджа, не занят поцелуями с возлюбленной, а бдительно смотрит на публику. На несколько секунд его взгляд задержался на мне. Я поняла, что выделяюсь из этой толпы. Ведь я слишком молодого возраста, а моя одежда — чёрные старые кофта, штаны — совсем не походила на коктейльные вечерние платья леди и фраки джентльменов. Я на всякий случай сделала вид, что поправляю воротник, при этом ненавязчиво помелькала медальоном, и охранник "отстал", переключив внимание на то, что происходило на сцене.
Музыканты заканчивали партитуру, быстро расходились. Занавес открылся, и на сцену вышло несколько девушек, симпатичных, стройных, одетых в короткие чёрно-красные плиссированные юбочки, топики-маечки, высокие чулки в чёрно-красную полоску и туфли на высоком каблуке.
Мельком пробежалась взглядом по девушкам.
— Зелье, которое искусственно вызывает кошмары? Даже у тех, кто их не видит?.. Хм... Вот зачем оно было нужно этим гадам. Для Ростовщика и для этой чёртовой Машины-Часов!
Констанция вмешалась, взяв двумя руками меня и Шустика:
— Зелье. Есть одна мыслишка. Это чрезвычайно ценная штукенция! Её можно толкнуть. Продать Татуировщику. Вы же хотите попасть на Башню с Часами?
— Попасть на Башню с Часами? Мы хотим попасть домой! — не выдержал Йоко, крикнув.
— Тихо! — шикнула я на парня. — Блайми, рассказывай, я тебя слушаю. Что за татуировщик, он с нами?
— Он-то, может, и нет, но он поможет надыбить лодку и сварганить так, чтобы нас не засекли Основатели, когда мы пойдём на Башню с Часами. Вы не попадёте домой. Пока не попадёте на Башню с Часами. Сломать Машину-Часы до наступления Рассвета — тогда да, попадёте.
— А если не сломаем? Если просто, когда Беатрикс уже будет с нами, пойдём прямо, всё время прямо?! Если гора — перелезем, если дом — обойдём? — быстрой скороговоркой спросил Йоко. — Что тогда?
— Тогда... — Констанция многозначительно посмотрела на мою изуродованную и саднящую болью правую кисть. — Тогда вы все превратитесь вот в такое. С ног до головы. И подохните.
— Когда город перемещается после Ночи-Без-Тумана, появляется что-то вроде барьера. Его может пройти только Часовщик, — Шустик договорил.
Я сглотнула, мне стало не по себе. До меня дошло, что я видела в подвале. Это и был "барьер". Почувствовав, как у меня голова пошла кругом, я перехватила Шустика поудобнее за плечо и ласково потрепала мальчишку:
— Это отличный план, Шустик. Пусть это Зелье кошмарных снов будет пока у тебя. Если Блайми права, а я ей верю, — тут я многозначительно посмотрела на Констанцию, — то дело должно выгореть.
Йоко закатил глаза:
— О боже...
— Мы тут сами себе боги, Йоко, если ты ещё не понял. Крепись, — я твёрдо посмотрела ему в глаза. — Давайте решать задачи по мере их поступления. Нам сейчас нужно выручить Беатрикс.
Мы условились, что Шустик, которого никто не ищет, пойдёт пешком, заодно осмотрит всё сверху. Тот медальон, который у него, может дать ему пропуск в это заведение. Он будет действовать по обстоятельствам, но придерживаясь изначального плана. Констанция, которую искали сёстры Вайм, чтобы что-то сделать с её кишками, повела меня и Йоко по подземельям.
Идти по грязным вонючим клоакам пришлось гораздо дольше, чем до Совета Правления. Блайми несколько раз немного путалась, сворачивая не туда, и комментировала, что те или эти ответвления ведут в верхнюю часть города. При этом никаких ступенек там не наблюдалось, словно верхняя часть города не принадлежит этому плану бытия. Пока я ощущала, что мы попали во враждебную среду, и снова приходилось довольствоваться положением прячущейся и убегающей крысы. Меня это угнетало, я не привыкла постоянно прятаться и убегать от кого бы то ни было. Но в Городе Неизвестно-Когда-и-Где это было условием выживания.
Стараясь превозмочь усилием воли накатывающую боль в руке и подступающую тошноту, я думала об отвлечённых вещах. И шла за Констанцией, поглядывая назад через плечо, не отстал ли Риббок. В тот момент, когда я подумала, что неплохо бы нарисовать карту здешних тоннелей и разметить путь от точки А до Б, чтобы в следующий раз так не петлять часами, Констанция объявила:
— Мы пришли.
— Да неужели, — пробормотал приунывший Йоко.
Я украдкой посмотрела на него. В последнее время он замкнут, слова из него не вытянешь. Тёмная лошадка. Да, милый с виду, воспитанный, вежливый, даже умный парнишка. Не трус, не подлец и не негодяй. Но что-то в нём такое, от чего он мне стал казаться подозрительным.
Меня отвлекла Блайми, подёргав за рукав и призывая лезть за ней по склизкой лестнице наружу. Мы вылезли через люк, ведущий в коллектор, посреди узкой улочки, расположенной между двумя высокими кирпичными домами без окон. Небо ещё больше серело и грозило превратиться во всепоглощающую чёрную дыру. Нас, по счастью, никто пока не видел. Мы выглянули за угол, и я узрела такую кучу народу, что изумилась. Я думала — в этом городе никто не живёт.
Улочка, из-под которой мы выползли, выводила на широкую площадь. Там всюду зажигались огни. Разные кареты, экипажи и старинные допотопные автомобили, в том числе кабриолеты, подъезжали, из них выходили разодетые в пух и прах мужчины и женщины. Большая толчея. Я взглянула на Блайми и увидела отразившееся на её лице небольшое замешательство.
— В чём дело?
— План усложняется, — деловито ответила девчонка. — Кабак Вига сегодня даёт концерт. Сюда приплёлся весь цвет общества.
— Что за цвет общества? Они что, помешают нам забрать Беатрикс? — не понял Йоко.
— Не помешают, — обрубила я все сомнения на корню. — Просто план усложнился.
— И что теперь? Где этот чёрный ход, через который ты хотела пройти? — посмотрел на меня Риббок.
Констанция махнула рукой, призывая идти за собой. Мы двинулись, стараясь держаться в тени на соседних улочек и не выходить на площадь. Я успела спросить:
— Что это за люди?
— Просто люди, которых мы с Шустиком и другими обворовываем. Люди, которые пришли в город, но не увидели кошмаров. Люди, которые забыли всё и остались тут обретаться и кантовать.
Иногда, когда мы прошмыгивали мимо площади, её краями, мне удавалось кидать глаза на толпу. Люди тут ходили самых разных полов, возрастов, даже наций, рас и вероисповеданий! Неужели для своего времени, родных и родины они оказывались пропавшими без вести? Я ещё до конца не уразумела, как тут что работало в этом Городе, но поняла совершенно чётко — это аномальная зона, дыра, в которую люди попадают и не возвращаются. А кое-кого ещё и ожидает худшая участь — тех, кто чересчур восприимчив к плохим снам.
Мы подобрались к чёрному ходу в кабак, но там нас ждал неприятный сюрприз. Возле чёрного хода стоял ещё один охранник, несмотря на то что Шустик и Констанция божились, что охрана будет только у главного хода! Этот охранник пропускал немногочисленные парочки и кучки людей, которые показывали ему особый медальон — такой же, какой был у Шустика.
— Похоже, у них тут аншлаг сегодня, — рассеянно пробормотала я.
Пропустив очередного человека, охранник лениво повёл глазами в нашу сторону, мы шмыгнули назад в тень. Констанция вела себя беспокойно, дёргалась и ёрзала, щурясь в гримасках как обезьянка.
— Что? — подтолкнула я легонько её.
— Я ничего не понимаю. Ещё Ночь Тумана, но Ростовщик и Часовщик, судя по всему, уже в городе! Они редко приходят до Ночи Без Тумана. Какие-то изменения.
— Из чего ты заключила, что тут эти два урода? — задал Йоко резонный вопрос.
— Такой большой концерт они дают только когда кто-то из Хозяев в городе.
— А ты видела их тут, среди толпы? — спросила я.
— Не-а, — покачала головой девчонка.
У меня быстро созрел другой план:
— Констанция! Найди Шустика и приведи его сюда, сможешь?
— Угу, — Блайми юркнула в сию же секунду от нас.
Риббок уточнил:
— Что ты задумала?
— Увидишь.
Мы продолжили наблюдать за охранником. А он продолжал пропускать людей. Сумерки сгущались. На улицы наползал туман. Едва первые клубы тумана показались, несколько человек, прогуливающихся по улице, поспешили убраться. Я услышала, как над нами красноречиво закрылись ставни окон и кто-то защёлкнул двери изнутри.
Охранник повёл носом, вошёл в здание, но через несколько секунд вышел обратно и стал смотреть по сторонам, не придёт ли кто из тумана. Возможно, кого-то поджидал, кому оговорено входить через чёрный ход.
Ещё через минуты две стало совсем тихо. Не слышно даже фырканья лошадей. Где-то в этой наступившей тиши поспешно удалялись семенящие шаги. Люди здесь, при всех своих разодетых одеждах, боялись тумана. Я вспомнила, что мы в той части города, где бродит патруль Пиовра. Неужели от него все поспешили убраться?
По счастью, Констанция и Шустик скоро подошли. Мы спрятались от охранника.
— План поменялся. Шустик, дай мне медальон. На время. А ты сам, Йоко и Констанция прячьтесь в канализации.
— Что... — запнулся Йоко под моим упреждающим строгим взглядом. Я перевела этот же взгляд на Шустика.
Мальчишка повиновался, но не от того, что решил послушаться меня как старшую, а от того, что ему стало любопытно. Схватив у него из рук медальон, я поспешно зажала его в ладони, пока маленький вор не передумал и не отобрал у меня обратно.
— Я выведу Беатрикс. Ждите под землёй.
— Э, а я?.. — начал, было, Йоко, но Констанция поддержала меня:
— Когда Клот будет улепётывать, мы должны ей помочь и отвлечь погоню!
Шустик внезапно замер:
— Ай-ай-ай, слышите? Машина едет... Фургон! Это патруль Пиовра. Они обычно начинают объезд с этого конца города!
— Кыш отсюда! — шикнула я на ребят, а сама, выйдя из-за тенистого угла, направилась к охраннику.
Он подозрительно напоминал того самого охранника, которого я чуть не тюкнула в здании Совета Правления. Он ощупал меня своими глазками, я показала ему медальон. Молча мне кивнув, он посторонился, пропуская.
Я не знала, успела ли троица моих союзников удрать, но машину я услышала совсем близко, она подъезжала, тарахтя. И останавливалась как раз рядом с дверью чёрного хода, через которую я только что зашла!
Кратко осмотрелась. Я в полутёмном коридоре, упёрлась в задник занавеса. Направо уводил изгибистый узкий тоннель, за которым слышался говор десятков людей, женских смех и повизгивания, возгласы мужчин, чоканье бокалов. Налево — приоткрытая дверь, и я увидела кусок настоящей актёрской гримёрки.
Пока я стояла и озиралась, те, кто подъехал на машине, уже входили в дверь чёрного хода. Я услышала подобострастный голос охранника:
— Добро пожаловать, монсеньоры! Милорд Крейн, мессир Бранч, ваши шляпы. Для вас уже всё готово, на самом высшем уровне! Мы вас ждали сегодня...
Рванувшись в гримёрку, я затаилась за дверью, прикрыв её так, чтоб наблюдать. В следующую секунду в коридорчик-закулисье вошли двое высоких мужчин в плащах. У одного из них седые волосы, пышно зачёсанные наверх, и он полон, грузен и широкоплеч, напоминал ожившую статую античного бога. Он и ходил как бог — величественно, неспешно, с достоинством утверждая каждым шагом власть над этим бренным миром. Второй чуть ниже ростом, худ и строен, явно моложе и имел чёрные прямые длинные волосы, ровно отстриженные сзади на уровне лопаток. Лиц я их не разглядела, потому что темно, а эти двое мужчин в масках. О чём-то тихо шебурша между собой, они прошли в другую сторону, откуда доносились голоса и смех. Скоро дверь за ними закрылась, и шум из зала сделался тише и приглушённее.
Я услышала другой звук — закрываемой изнутри двери чёрного хода. И увидела, как охранник заходит в коридор. Прежде чем он направился в мою сторону, я быстро спряталась за кринолином платья, развешенного на манекене. Кринолин был очень широким, и я успела полностью заползти под него. Охранник вошёл в гримёрку, и стал там находиться, покашливая, похмыкивая и притоптывая.
Скоро со скрипом открылась другая дверь, из другого конца гримёрки, и стуча каблуками, вошла какая-то девушка.
— Ах, Джордж, вы меня ждёте!
— Всегда, дорогая Джульетта! — голос охранника стал радостным.
Послышалось чмоканье. Джордж зашептал:
— Хозяева здесь!
— Но вы же, мой дорогой Джордж, уже выполнили свою работу, не так ли? Вы встретили их, проводили, заперли дверь. Что же нам теперь мешает насладиться друг другом?
Снова чмоканье. Я поняла, что попала в засаду. Тем временем, я слышала, что в зале что-то происходит, какое-то торжество. Раздались крики одобрения, овации, а также музыка. Старинная музыка живого оркестра, знакомая мне по историческим фильмам. Музыка начала двадцатого столетия. А рядом — очередное чмоканье.
Маленькая мышь выскочила откуда-то внезапно и очутилась вместе со мной под кринолином. Мы удивлённо посмотрели друг на друга, я отметила, что мышь чистенькая, белая, словно ручная. А мышь меня, похоже, совсем не испугалась. Пискнув, она ускакала мимо меня в сторону приоткрытой двери в коридор. Я осторожно приподняла кринолин и выглянула.
Двое возлюбленных, охранник Джордж и некая дама за тридцать, самозабвенно целовались, стоя рядом с гримёрным столиком. Их глаза томно и страстно закрыты. Я смекнула про себя: не такой уж и призрачный этот город, здесь кипят живые чувства. Любовь, флирт, горячие объятия мужчины и женщины. Возможно, здесь даже рождаются дети? Откуда этот Джордж прибыл, откуда прибыла его любовница, из какого времени, из какой эпохи?
Белая мышка чем-то напомнила мне Констанцию. Она бесшумно выскользнула в коридор. Я также доползла несколько метров до двери и выскочила через неё. Ни Джордж, ни Джульетта даже ничего не заметили! Мне снова везёт.
Мышка куда-то делась. Я уже забыла о её существовании и устремилась вглубь коридора, а там нашла полукруглую красивую дверь с витражом, изображающим цветы. Приглушённые огни мерцая играли в разноцветных стёклышках, создавая завораживающее зрелище. Я потрогала дверную ручку и обнаружила, что дверь открыта. Рискнула войти.
Большой зал, весь наполненный народом. В зале столики, много людей — те самые нарядные дамы и господа, которых мы видели накануне в подъезжающих экипажах. На меня никто не обратил внимание. Я приступила к осмотру. Дальше всего от меня сцена; зал сконструирован так, что сцена, находясь на высоте примерно метр, одним концом упиралась в тот занавес, что рядом с гримёркой. Всё в красно-багровых тонах, горели свечи на столах и тусклые лампочки на держателях и канделябрах. Ближе всего к сцене находился обособленный столик, за которым сидели те двое мужчин. Взглянув на них, я вздрогнула. Охранник ведь одного из них назвал "мессир Бранч"! Неужели это Заган Бранч и есть? Хозяева...
Ростовщик и Часовщик?!
На сцене играли пять музыкантов. Трубач, барабанщик, скрипач, пианист и флейтист. Они играли музыку, похожую на ранний джаз. Я плохо разбираюсь в музыкальных стилях столетней давности, но то что они играли — уже не классика и далеко не современность, а какое-то причудливое ретро. Официанты разносили вино, шампанское, закуски. Я увидела одну дверь на кухню за барной стойкой, а ещё спрятанную за бордовыми занавесками лестницу наверх — на второй этаж. Чтобы пробраться к этой лестнице, мне нужно пройти через весь зал. Возле лестницы — охранник, в точь-в-точь такой же форме, как и Джордж. Но этот, в отличие от Джорджа, не занят поцелуями с возлюбленной, а бдительно смотрит на публику. На несколько секунд его взгляд задержался на мне. Я поняла, что выделяюсь из этой толпы. Ведь я слишком молодого возраста, а моя одежда — чёрные старые кофта, штаны — совсем не походила на коктейльные вечерние платья леди и фраки джентльменов. Я на всякий случай сделала вид, что поправляю воротник, при этом ненавязчиво помелькала медальоном, и охранник "отстал", переключив внимание на то, что происходило на сцене.
Музыканты заканчивали партитуру, быстро расходились. Занавес открылся, и на сцену вышло несколько девушек, симпатичных, стройных, одетых в короткие чёрно-красные плиссированные юбочки, топики-маечки, высокие чулки в чёрно-красную полоску и туфли на высоком каблуке.
Мельком пробежалась взглядом по девушкам.
