Мне продолжало дьявольски везти. Там была высота метра два, не больше. Я приземлилась на ноги, но не удержалась и села на пятую точку. На меня сверху посыпалось крошево, я зажмурилась, оберегая голову руками. После того как всё обсыпалось, я огляделась. Здесь не особо темно, но и не светло, я нашла себя в небольшой пещере, скорее всего, естественного происхождения. Кое-где виднелись камни и опоры фундамента. Свет проникал из дальнего конца пещеры, я направилась туда.
Я подумала, что там либо факел, либо лампа, либо источником был свет, проникающий с улицы, через канализационную или вентиляционную решётку. Свет был зеленоватым. Пещера изгибалась немного, и я вскоре вышла к источнику этого света. Он меня озадачил. Я очутилась в соседнем отсеке пещеры, где находился некий агрегат, напоминающий древнюю паровую машину, бронзового цвета, с кучей стрелок, кнопок, проводов и отходящих труб. Машина высотой с человека и по форме больше всего походила на шкаф. Свет испускал прожектор, находящийся на верхушке этого "шкафа". Точнее, это не свет, а направленный луч, как от лазера. Я проследила по направлению этого луча и обнаружила то, что сильно взволновало меня.
Свет, как мне изначально показалось, проецировался на дальнюю стену этой пещеры. Стараясь не попасть под этот луч, я прошла туда, чтобы всё разглядеть. Там клубился туман, тот самый туман, как и на улицах, только был гораздо насыщеннее и зеленее. А ещё чувствовался запах озона, исходящий от луча или тумана.
Когда я медленно приблизилась к туману ещё на пару шагов, туман внезапно заклубился быстрее и расступился, а свет стал бледнее. Мне в лицо ударил явный морской ветер, со всем остервенением, я услышала вдали шум бушующих волн. Туман продолжал расступаться, являя моему взору потрясающий пейзаж. Скалы, песчано-каменистый пляж и несколько хилых деревянных строений. Громадные буруны накатывали на берег, а над ними — пасмурное небо, и снова дул ветер, яростными порывами. До меня донеслись крики чаек!
Что это за фильм? Или это мираж? Откуда в пещере взяться этим домикам и небу? Я стала рассуждать логически. Картина, проявленная из тумана словно изображение на плёнке фотоаппарата, заняла всё моё внимание. Хоть в этой "картине" много неприглядного и скучного, пейзаж, если рассуждать, унылый, всё же я нутром почувствовала, что он словно бы... настоящий!
Меня затронула шальная мысль — что будет, если посмотреть поближе? Если пройти туда? Что это такое, продолжение Города Неизвестно-Когда-и-Где? Я сделала ещё несколько шагов вперёд. И затем увидела прямо перед собой плёнку — пелену словно бы плавящегося воздуха. Из-за этой пелены на меня снова дул ветер, а шум моря слышался приглушённо. Окончательно завороженная, я потеряла и голову, и осторожность. Но какой-то толики благоразумия хватило во мне, чтобы не шагать туда целиком, и я просто протянула вперёд руку, намереваясь потрогать пелену.
Тут же меня пронзила адская боль, я успела отдёрнуть руку до того, как она целиком превратилась бы в обугленный окровавленный кусок мяса. Мне повезло дотронуться до пелены не пальцами, а боковой частью правой ладони, и я испытала такие телесные страдания, что у меня на миг помутилось в глазах. Я издала стон, не в силах молча переживать боль, опустилась на карачки и, не выдержав, легла на бок. Инстинктивно я старалась отползти как можно дальше от этого дьявольского куска "иного мира", проецируемого таинственным зелёным лучом.
Я на короткое мгновенье потеряла сознание. Не помню, как, но я отползла к проклятому шкафу с зелёной лампой, покачиваясь, встала, всё ещё кусая до крови губы от боли в правой руке. Мне казалось, мой мизинец просто отваливается! Или уже отвалился. Тут было не светло, и моё сердце сковал такой ужас о том, что я потеряла часть руки и останусь инвалидом на всю жизнь, что я даже побоялась посмотреть на свою руку, ведь я могла увидеть самое страшное!
Отдышавшись, я почувствовала, что боль улеглась. Ощущение схоже, как если бы я попала в раскалённую мясорубку с остро наточенными клинками, извлечёнными из печи. Бросив взгляд на руку, я увидела свою кисть в плачевном состоянии, но пальцы все вроде бы целы. Надеюсь, заживёт. Впрочем, шрам может остаться на всю жизнь. Шевелить правой рукой я вообще не могла. Нащупав в одном из карманов не первой свежести носовой платок, я кое-как замотала рану. Платок, соприкасаясь с израненной рукой, причинял ещё большую боль, но пришлось терпеть. Ещё не хватало, чтобы туда попала инфекция! То, что в этом городе по определению не существует врачей и больниц, я уже убедилась. Безумное местечко.
Я проковыляла в другую часть пещеры, чтобы исследовать её, и обнаружила проход, из которого дуло влагой и нечистотами. Проникнув туда, я попала в клоаки. Куда же идти? От боли я ничего не соображала. И поэтому пошла наугад. А ещё в мозгу вспыхнуло осознание, что мне эта машина показала Вьюрзбург. Настоящий Вьюрзбург, невинный захудалый рыбацкий городок о трёх деревянных домах, подтачиваемых штормами моря Блэкси. Как будто кто-то кошмарными ножницами вырезал Вьюрзбург, исказил пространство и поставил на место Вьюрзбурга этот город монстров.
И узнала я правду свою:
Она заставила меня ужаснуться.
Меня засосало в дыру,
Из которой нельзя вернуться!..
Они похищали сны детей,
Чтобы больше их сделался Город.
А на Рассвете одного из дней
Улетали в другую эпоху...
— Я достал! Держи, — Шустик кинул мне крошечную жестяную баночку через всю комнату. Я поймала её левой рукой. Мальчик добавил: — Вас ищут-рыщут по всему городу.
— Я не сомневаюсь, — пробурчала я.
— Ты можешь пересказать ещё раз, что с тобой было?
Любопытные и вороватые глазки мальчишки уставились на меня. Он присел на корточки. Рядом с ним, такая же заинтересованная, присела Констанция. Я устало выдохнула, начав разматывать полоску носового платка, чем была обвёрнута моя несчастная рука:
— Я попала в подвал здания Совета Правления, и там был потайной ход вниз. Там стояла какая-то машина, из металла, похожа на шкаф, а на ней была зелёная лампа. Эта лампа светила на другую стену и как будто показывали кино.
— Что такое кино? — сощурилась Констанция.
— Ну... это как театр, только... в общем, не важно, — я махнула рукой, вспомнив, что девочка, родившаяся более ста лет назад, ещё не застала расцвет кинематографа. — Как движущиеся картинки.
— Ого! А что там показывали? — спросил Шустик.
— Там показывали деревню, на берегу моря. Большой берег, горы и несколько домов. И море шумело.
— Ух ты! А люди там были?
— Нет. Людей не было. Был туман. Точь-в-точь такой же, как в Ночь Тумана. Только в подвале.
— Туман? Ого! Как интересно, — подметила Констанция.
Рана на моей руке при неясном свете, проникающим в крошечное окошко за моей спиной, выглядела неважнецки. Сильный ожог, но такой, что его можно принять и за сорванную живьём кожу. Как будто моя рука была репкой или редиской, которую почистили. Я полностью доверилась Шустику, ведь он сказал, что мазь поможет. Морщась, стала обрабатывать края раны.
— Что это такое было? — спросила я, стараясь отвлечься от щиплющей боли, и посмотрела поочерёдно на ребятишек.
Констанция и Шустик переглянулись. Оба пожали плечами. Шустик ответил:
— Мы ничего не знаем об этом.
— Да, и я первый раз слышу, чтобы в Совете Правления была подобная машина.
— А я не в первый раз слышу про машины. Сёстры Вайм и их компания говорили про Машину-Часы. Что это такое?
— Это... ну... помнишь, я тебе рассказывала про Ночь Тумана, Ночь Без Тумана и Рассвет? — напомнила Констанция; я кивнула. — Когда Ночь Без Тумана, Часовщик и Ростовщик у себя там на Башне включают Машину-Часы. А чтобы она заработала, им нужны кошмары. Или люди, которые видят кошмары.
— Это я поняла. Точнее, мало я что поняла, но... ох, как щиплет... — выдохнула я.
— Заживёт, — обнадёжил Шустик.
Всё-таки ходить мне с таким шрамом всю жизнь. Хоть бы мальчонка оказался прав, потому что правой кистью я двинуть вообще не могла, ни согнуть, ни разогнуть — вообще ничего.
Как я и предполагала тогда, по клоакам доковыляла до ближайшей дыры вверх, и вылезла из канализационного люка. Мне повезло вылезти неподалёку от пансиона сестёр Вайм. По счастью их там не было, и я без проблем добралась до лестницы и очутилась внизу, а там нашла сперва маяк, а потом, помня ориентировки, нашла читальню. Констанцию и Йоко не поймали, им удалось улизнуть. И они меня ждали в этой читальне. Узнав, что я ранена, Констанция вызвалась найти Шустика и попросить его своровать для меня мазь, останавливающую боль. Йоко же оставался со мной, я вкратце пересказала ему услышанный разговор негодяев.
Парень пребывал в прострации и ничего не понимал. Он стоял истуканом у входа в комнатушку, в коридоре. И думал, что стоит на стрёме. Или примерно такое думал, вообще был полностью углублён в себя. И я его понимала — стресс он пережил большой. Терпеливо дождавшись, пока я убаюкаю свою руку, Йоко заглянул с вопросом:
— Когда мы отправимся за Беатрикс?
Я глянула на детей:
— Констанция, Шустик, нужна ваша помощь. Вы знаете, где этот кабак?
— Знаем, — кивнула девочка. — Но тебе нельзя ходить по улице. Неряха всем разжужал, как ты выглядишь. И тебя ищут.
— А ещё они ищут тебя, — Шустик ткнул пальцем в подружку. Констанция кивнула:
— Но я могу прокрасться незаметно, куда угодно. Меня не поймают! — самоуверенно заявила она.
— Если не поймают тебя, то не поймают и меня, — заявила я. — Нам необходимо выручить нашу подругу Беатрикс из этого осиного гнезда. Опиши мне кабак Вига во всех подробностях.
— У, это большое заведение, — начал говорить Шустик. — Деревянная портовая таверна, стоит на берегу. В противоположной стороны от Тюрьмы. Чтобы туда попасть, надо показать вот это.
Шустик показал кулон, тот самый, о чём упоминала Констанция. Я взяла в руки металлическую бляху медальона, сделанную вроде бы из меди. Там были выгравированы песочные часы. Внезапно во мне мелькнула плохая мыслишка — а можно ли верить Шустику. Я перевела взгляд с медальона в его хитрые серые глазки и пристально посмотрела. Шустик ответил на мой взгляд прямо и смело, даже с вызовом. Я спросила в лоб:
— Не выдашь нас?
— Мне нет резона! — замотал он головой. И вырвал у меня из рук медальон, снова пряча его под кофточку. — Я же помогаю уже тебе, уже не выдал! Принёс тебе мазь. А мог бы сюда Неряху со Сторожем привести.
Он поджал губы, делая вид, что обиделся. Я хлопнула его по плечу:
— Не бери в голову. Доверяй, но проверяй, знаешь ли. Ты прямо как двойной агент.
Я начала формировать в голове план. Чтобы легче думалось, я встала и принялась ходить взад-вперёд по крошечной каморке, посторонив Йоко, чтоб не мешал. Больную руку я перехватила за запястье и, поморщившись, поместила за спину. Тут же подумала, что стрелять и пользоваться ножом, а также Иглой Демоуса придётся научиться левой рукой.
— Значит, чтобы войти туда, нужен медальон. Констанция, есть туда подземный ход?
— Его заколачивают, — с досадой покачала девочка головой.
— Насколько высокое здание?
— Три этажа. На первом — сам кабак, пьют, гуляют. Сцена, на ней выступают раздетые проститу... — начал Шустик пускаться в подробности, но Констанция, видимо по своим меркам чтущая мораль и хороший тон, упреждающе зашипела на него. — Ну, женщины голые. И самых красивых якобы потом отправляют Ростовщику. Вне зависимости, видят они кошмары или нет. У Ростовщика ведь нет жены.
— О боже... — Йоко закатил глаза. — Это какой-то извращенец, ваш Ростовщик!
— Говорят, что он ест их сердца и вгрызается в их мозги, — бойко продолжил Шустик.
— Так, мозги — это хорошо. Что на втором этаже, на третьем? Что с крышей? Какой формы здание? Что вокруг него? — засыпала я Шустика вопросами. — Сколько охраны? Что из себя представляют внутренности здания? Где они могут держать Беатрикс?
Я остановилась на пространстве, подсвеченном тусклым светом из окошка. Взяла небольшой булыжник в левую руку, склонилась над земляным полом и принялась на нём коряво набрасывать план-карту по рекогносцировке местности, со слов мальчонки. Отвечал он бойко, оказалось — обворовывал в том районе несколько соседних домов.
— Обычно я не ворую в домах, это хорошо делает она, — ткнул Шустик пальцем в Блайми. — Я по карманам в основном работаю.
— Угу, понятно, — кивнула я. — Так, а теперь тишина, мне нужно подумать.
Полутёмная комната погрузилась в тишину. Слышно только сбивчивое и возбуждённое от любопытства сопящее дыхание двоих сорванцов и нервное пошаркивание ботинок Риббока. Мои мозги заскрипели. Я привлекла на помощь весь двухлетний опыт секретных заданий, тренировок и практики. Я сознавала, что в этом городе я не просто обыватель и беспомощная жертва, которая может позволить себе пищать и отчаиваться. А человек, который должен стать опорой и поддержкой другим нуждающимся и попавшим в беду. Мысль, что Беатрикс где-то держат насильно, не известно как с ней обращаются, а через несколько дней и вовсе передадут в руки страшным типам, также меня беспокоила, как и Йоко.
Я подняла голову со своего рисунка. Я сидела над ним на корточках и ноги затекли. Посмотрев внимательно и поочерёдно на Йоко, Констанцию и Шустика, изрекла:
— У меня есть план.
Констанция проведёт нас по клоакам как можно ближе к кабаку Вига, чтобы мы как можно меньше привлекали внимания на улице. Мы подойдём с тыла и войдём через заднюю дверь — через кухню. Действовать будем быстро. Вырубим всех, кого встретим. Я покажу Йоко, как пользоваться степлером, стрелять будет он. Констанция будет нашим вскрывателем замков. Шустик по возможности отвлечёт на себя охрану, попытавшись обворовать кого-то из посетителей на глазах у привратников. Мы проберёмся на второй этаж, где, по словам Шустика, могут держать Беатрикс. Я буду стоять на стрёме и прикрывать лестницу, а Йоко с транквилизатором и Констанция с отмычками будут искать девушку. После чего мы освобождаем, при необходимости развязываем её и все быстро исчезаем опять же через чёрный ход и добегаем до ближайшего канализационного люка.
— Всё звучит гладко, — прокомментировал Шустик.
— Угу, вот только на деле может оказаться не так... — Йоко был настроен более пессимистически или... реалистически?
— Выше нос, Риббок, — подбодрила его я.
Шустик призадумался:
— Обворовать карманы гостям — мысль хорошая. Особенно хорошо это сделать во время концерта-кабаре, у них там часто это бывает. И подсыпать им сонное зелье в кружки... Всем подсыпать сонное зелье.
— Погоди... Сонное зелье? Откуда у тебя сонное зелье, что за зелье? — ухватилась я.
— Сонное зелье, на основе эссенций испражнений, которое я утащил у Неряхи! — задрав нос, похвастался паренёк.
Я несколько секунд врубалась.
— Так это ты украл зелье у Неряхи? Которое они со Сторожем искали? — от неожиданно нахлынувшего на меня потока потрясающих идей я левой рукой схватила Шустика за лацкан его заплатанной курточки.
— Ага, после него спят как кони или как пьяные сурки! Очень спят, что и пушкой не разбудить. А так как там в основе лежат нечистоты, пробуждаются кошмары даже у тех, кто их не видит вообще!
Я подумала, что там либо факел, либо лампа, либо источником был свет, проникающий с улицы, через канализационную или вентиляционную решётку. Свет был зеленоватым. Пещера изгибалась немного, и я вскоре вышла к источнику этого света. Он меня озадачил. Я очутилась в соседнем отсеке пещеры, где находился некий агрегат, напоминающий древнюю паровую машину, бронзового цвета, с кучей стрелок, кнопок, проводов и отходящих труб. Машина высотой с человека и по форме больше всего походила на шкаф. Свет испускал прожектор, находящийся на верхушке этого "шкафа". Точнее, это не свет, а направленный луч, как от лазера. Я проследила по направлению этого луча и обнаружила то, что сильно взволновало меня.
Свет, как мне изначально показалось, проецировался на дальнюю стену этой пещеры. Стараясь не попасть под этот луч, я прошла туда, чтобы всё разглядеть. Там клубился туман, тот самый туман, как и на улицах, только был гораздо насыщеннее и зеленее. А ещё чувствовался запах озона, исходящий от луча или тумана.
Когда я медленно приблизилась к туману ещё на пару шагов, туман внезапно заклубился быстрее и расступился, а свет стал бледнее. Мне в лицо ударил явный морской ветер, со всем остервенением, я услышала вдали шум бушующих волн. Туман продолжал расступаться, являя моему взору потрясающий пейзаж. Скалы, песчано-каменистый пляж и несколько хилых деревянных строений. Громадные буруны накатывали на берег, а над ними — пасмурное небо, и снова дул ветер, яростными порывами. До меня донеслись крики чаек!
Что это за фильм? Или это мираж? Откуда в пещере взяться этим домикам и небу? Я стала рассуждать логически. Картина, проявленная из тумана словно изображение на плёнке фотоаппарата, заняла всё моё внимание. Хоть в этой "картине" много неприглядного и скучного, пейзаж, если рассуждать, унылый, всё же я нутром почувствовала, что он словно бы... настоящий!
Меня затронула шальная мысль — что будет, если посмотреть поближе? Если пройти туда? Что это такое, продолжение Города Неизвестно-Когда-и-Где? Я сделала ещё несколько шагов вперёд. И затем увидела прямо перед собой плёнку — пелену словно бы плавящегося воздуха. Из-за этой пелены на меня снова дул ветер, а шум моря слышался приглушённо. Окончательно завороженная, я потеряла и голову, и осторожность. Но какой-то толики благоразумия хватило во мне, чтобы не шагать туда целиком, и я просто протянула вперёд руку, намереваясь потрогать пелену.
Тут же меня пронзила адская боль, я успела отдёрнуть руку до того, как она целиком превратилась бы в обугленный окровавленный кусок мяса. Мне повезло дотронуться до пелены не пальцами, а боковой частью правой ладони, и я испытала такие телесные страдания, что у меня на миг помутилось в глазах. Я издала стон, не в силах молча переживать боль, опустилась на карачки и, не выдержав, легла на бок. Инстинктивно я старалась отползти как можно дальше от этого дьявольского куска "иного мира", проецируемого таинственным зелёным лучом.
Я на короткое мгновенье потеряла сознание. Не помню, как, но я отползла к проклятому шкафу с зелёной лампой, покачиваясь, встала, всё ещё кусая до крови губы от боли в правой руке. Мне казалось, мой мизинец просто отваливается! Или уже отвалился. Тут было не светло, и моё сердце сковал такой ужас о том, что я потеряла часть руки и останусь инвалидом на всю жизнь, что я даже побоялась посмотреть на свою руку, ведь я могла увидеть самое страшное!
Отдышавшись, я почувствовала, что боль улеглась. Ощущение схоже, как если бы я попала в раскалённую мясорубку с остро наточенными клинками, извлечёнными из печи. Бросив взгляд на руку, я увидела свою кисть в плачевном состоянии, но пальцы все вроде бы целы. Надеюсь, заживёт. Впрочем, шрам может остаться на всю жизнь. Шевелить правой рукой я вообще не могла. Нащупав в одном из карманов не первой свежести носовой платок, я кое-как замотала рану. Платок, соприкасаясь с израненной рукой, причинял ещё большую боль, но пришлось терпеть. Ещё не хватало, чтобы туда попала инфекция! То, что в этом городе по определению не существует врачей и больниц, я уже убедилась. Безумное местечко.
Я проковыляла в другую часть пещеры, чтобы исследовать её, и обнаружила проход, из которого дуло влагой и нечистотами. Проникнув туда, я попала в клоаки. Куда же идти? От боли я ничего не соображала. И поэтому пошла наугад. А ещё в мозгу вспыхнуло осознание, что мне эта машина показала Вьюрзбург. Настоящий Вьюрзбург, невинный захудалый рыбацкий городок о трёх деревянных домах, подтачиваемых штормами моря Блэкси. Как будто кто-то кошмарными ножницами вырезал Вьюрзбург, исказил пространство и поставил на место Вьюрзбурга этот город монстров.
Глава 7. Кабак Вига
И узнала я правду свою:
Она заставила меня ужаснуться.
Меня засосало в дыру,
Из которой нельзя вернуться!..
Они похищали сны детей,
Чтобы больше их сделался Город.
А на Рассвете одного из дней
Улетали в другую эпоху...
— Я достал! Держи, — Шустик кинул мне крошечную жестяную баночку через всю комнату. Я поймала её левой рукой. Мальчик добавил: — Вас ищут-рыщут по всему городу.
— Я не сомневаюсь, — пробурчала я.
— Ты можешь пересказать ещё раз, что с тобой было?
Любопытные и вороватые глазки мальчишки уставились на меня. Он присел на корточки. Рядом с ним, такая же заинтересованная, присела Констанция. Я устало выдохнула, начав разматывать полоску носового платка, чем была обвёрнута моя несчастная рука:
— Я попала в подвал здания Совета Правления, и там был потайной ход вниз. Там стояла какая-то машина, из металла, похожа на шкаф, а на ней была зелёная лампа. Эта лампа светила на другую стену и как будто показывали кино.
— Что такое кино? — сощурилась Констанция.
— Ну... это как театр, только... в общем, не важно, — я махнула рукой, вспомнив, что девочка, родившаяся более ста лет назад, ещё не застала расцвет кинематографа. — Как движущиеся картинки.
— Ого! А что там показывали? — спросил Шустик.
— Там показывали деревню, на берегу моря. Большой берег, горы и несколько домов. И море шумело.
— Ух ты! А люди там были?
— Нет. Людей не было. Был туман. Точь-в-точь такой же, как в Ночь Тумана. Только в подвале.
— Туман? Ого! Как интересно, — подметила Констанция.
Рана на моей руке при неясном свете, проникающим в крошечное окошко за моей спиной, выглядела неважнецки. Сильный ожог, но такой, что его можно принять и за сорванную живьём кожу. Как будто моя рука была репкой или редиской, которую почистили. Я полностью доверилась Шустику, ведь он сказал, что мазь поможет. Морщась, стала обрабатывать края раны.
— Что это такое было? — спросила я, стараясь отвлечься от щиплющей боли, и посмотрела поочерёдно на ребятишек.
Констанция и Шустик переглянулись. Оба пожали плечами. Шустик ответил:
— Мы ничего не знаем об этом.
— Да, и я первый раз слышу, чтобы в Совете Правления была подобная машина.
— А я не в первый раз слышу про машины. Сёстры Вайм и их компания говорили про Машину-Часы. Что это такое?
— Это... ну... помнишь, я тебе рассказывала про Ночь Тумана, Ночь Без Тумана и Рассвет? — напомнила Констанция; я кивнула. — Когда Ночь Без Тумана, Часовщик и Ростовщик у себя там на Башне включают Машину-Часы. А чтобы она заработала, им нужны кошмары. Или люди, которые видят кошмары.
— Это я поняла. Точнее, мало я что поняла, но... ох, как щиплет... — выдохнула я.
— Заживёт, — обнадёжил Шустик.
Всё-таки ходить мне с таким шрамом всю жизнь. Хоть бы мальчонка оказался прав, потому что правой кистью я двинуть вообще не могла, ни согнуть, ни разогнуть — вообще ничего.
Как я и предполагала тогда, по клоакам доковыляла до ближайшей дыры вверх, и вылезла из канализационного люка. Мне повезло вылезти неподалёку от пансиона сестёр Вайм. По счастью их там не было, и я без проблем добралась до лестницы и очутилась внизу, а там нашла сперва маяк, а потом, помня ориентировки, нашла читальню. Констанцию и Йоко не поймали, им удалось улизнуть. И они меня ждали в этой читальне. Узнав, что я ранена, Констанция вызвалась найти Шустика и попросить его своровать для меня мазь, останавливающую боль. Йоко же оставался со мной, я вкратце пересказала ему услышанный разговор негодяев.
Парень пребывал в прострации и ничего не понимал. Он стоял истуканом у входа в комнатушку, в коридоре. И думал, что стоит на стрёме. Или примерно такое думал, вообще был полностью углублён в себя. И я его понимала — стресс он пережил большой. Терпеливо дождавшись, пока я убаюкаю свою руку, Йоко заглянул с вопросом:
— Когда мы отправимся за Беатрикс?
Я глянула на детей:
— Констанция, Шустик, нужна ваша помощь. Вы знаете, где этот кабак?
— Знаем, — кивнула девочка. — Но тебе нельзя ходить по улице. Неряха всем разжужал, как ты выглядишь. И тебя ищут.
— А ещё они ищут тебя, — Шустик ткнул пальцем в подружку. Констанция кивнула:
— Но я могу прокрасться незаметно, куда угодно. Меня не поймают! — самоуверенно заявила она.
— Если не поймают тебя, то не поймают и меня, — заявила я. — Нам необходимо выручить нашу подругу Беатрикс из этого осиного гнезда. Опиши мне кабак Вига во всех подробностях.
— У, это большое заведение, — начал говорить Шустик. — Деревянная портовая таверна, стоит на берегу. В противоположной стороны от Тюрьмы. Чтобы туда попасть, надо показать вот это.
Шустик показал кулон, тот самый, о чём упоминала Констанция. Я взяла в руки металлическую бляху медальона, сделанную вроде бы из меди. Там были выгравированы песочные часы. Внезапно во мне мелькнула плохая мыслишка — а можно ли верить Шустику. Я перевела взгляд с медальона в его хитрые серые глазки и пристально посмотрела. Шустик ответил на мой взгляд прямо и смело, даже с вызовом. Я спросила в лоб:
— Не выдашь нас?
— Мне нет резона! — замотал он головой. И вырвал у меня из рук медальон, снова пряча его под кофточку. — Я же помогаю уже тебе, уже не выдал! Принёс тебе мазь. А мог бы сюда Неряху со Сторожем привести.
Он поджал губы, делая вид, что обиделся. Я хлопнула его по плечу:
— Не бери в голову. Доверяй, но проверяй, знаешь ли. Ты прямо как двойной агент.
Я начала формировать в голове план. Чтобы легче думалось, я встала и принялась ходить взад-вперёд по крошечной каморке, посторонив Йоко, чтоб не мешал. Больную руку я перехватила за запястье и, поморщившись, поместила за спину. Тут же подумала, что стрелять и пользоваться ножом, а также Иглой Демоуса придётся научиться левой рукой.
— Значит, чтобы войти туда, нужен медальон. Констанция, есть туда подземный ход?
— Его заколачивают, — с досадой покачала девочка головой.
— Насколько высокое здание?
— Три этажа. На первом — сам кабак, пьют, гуляют. Сцена, на ней выступают раздетые проститу... — начал Шустик пускаться в подробности, но Констанция, видимо по своим меркам чтущая мораль и хороший тон, упреждающе зашипела на него. — Ну, женщины голые. И самых красивых якобы потом отправляют Ростовщику. Вне зависимости, видят они кошмары или нет. У Ростовщика ведь нет жены.
— О боже... — Йоко закатил глаза. — Это какой-то извращенец, ваш Ростовщик!
— Говорят, что он ест их сердца и вгрызается в их мозги, — бойко продолжил Шустик.
— Так, мозги — это хорошо. Что на втором этаже, на третьем? Что с крышей? Какой формы здание? Что вокруг него? — засыпала я Шустика вопросами. — Сколько охраны? Что из себя представляют внутренности здания? Где они могут держать Беатрикс?
Я остановилась на пространстве, подсвеченном тусклым светом из окошка. Взяла небольшой булыжник в левую руку, склонилась над земляным полом и принялась на нём коряво набрасывать план-карту по рекогносцировке местности, со слов мальчонки. Отвечал он бойко, оказалось — обворовывал в том районе несколько соседних домов.
— Обычно я не ворую в домах, это хорошо делает она, — ткнул Шустик пальцем в Блайми. — Я по карманам в основном работаю.
— Угу, понятно, — кивнула я. — Так, а теперь тишина, мне нужно подумать.
Полутёмная комната погрузилась в тишину. Слышно только сбивчивое и возбуждённое от любопытства сопящее дыхание двоих сорванцов и нервное пошаркивание ботинок Риббока. Мои мозги заскрипели. Я привлекла на помощь весь двухлетний опыт секретных заданий, тренировок и практики. Я сознавала, что в этом городе я не просто обыватель и беспомощная жертва, которая может позволить себе пищать и отчаиваться. А человек, который должен стать опорой и поддержкой другим нуждающимся и попавшим в беду. Мысль, что Беатрикс где-то держат насильно, не известно как с ней обращаются, а через несколько дней и вовсе передадут в руки страшным типам, также меня беспокоила, как и Йоко.
Я подняла голову со своего рисунка. Я сидела над ним на корточках и ноги затекли. Посмотрев внимательно и поочерёдно на Йоко, Констанцию и Шустика, изрекла:
— У меня есть план.
Констанция проведёт нас по клоакам как можно ближе к кабаку Вига, чтобы мы как можно меньше привлекали внимания на улице. Мы подойдём с тыла и войдём через заднюю дверь — через кухню. Действовать будем быстро. Вырубим всех, кого встретим. Я покажу Йоко, как пользоваться степлером, стрелять будет он. Констанция будет нашим вскрывателем замков. Шустик по возможности отвлечёт на себя охрану, попытавшись обворовать кого-то из посетителей на глазах у привратников. Мы проберёмся на второй этаж, где, по словам Шустика, могут держать Беатрикс. Я буду стоять на стрёме и прикрывать лестницу, а Йоко с транквилизатором и Констанция с отмычками будут искать девушку. После чего мы освобождаем, при необходимости развязываем её и все быстро исчезаем опять же через чёрный ход и добегаем до ближайшего канализационного люка.
— Всё звучит гладко, — прокомментировал Шустик.
— Угу, вот только на деле может оказаться не так... — Йоко был настроен более пессимистически или... реалистически?
— Выше нос, Риббок, — подбодрила его я.
Шустик призадумался:
— Обворовать карманы гостям — мысль хорошая. Особенно хорошо это сделать во время концерта-кабаре, у них там часто это бывает. И подсыпать им сонное зелье в кружки... Всем подсыпать сонное зелье.
— Погоди... Сонное зелье? Откуда у тебя сонное зелье, что за зелье? — ухватилась я.
— Сонное зелье, на основе эссенций испражнений, которое я утащил у Неряхи! — задрав нос, похвастался паренёк.
Я несколько секунд врубалась.
— Так это ты украл зелье у Неряхи? Которое они со Сторожем искали? — от неожиданно нахлынувшего на меня потока потрясающих идей я левой рукой схватила Шустика за лацкан его заплатанной курточки.
— Ага, после него спят как кони или как пьяные сурки! Очень спят, что и пушкой не разбудить. А так как там в основе лежат нечистоты, пробуждаются кошмары даже у тех, кто их не видит вообще!
