Вскоре разошлась радостная весть: Соломон вновь женился! Но с момента его развода Семён его не видел. А если говорить по правде, то и не хотел видеть. Ибо Семён не мог себе представить, как он будет смотреть Соломону в глаза, как сможет скрыть своё сочувствие от этого достойного, но, наверное, по-грузински гордого человека.
Тем не менее, судьба свела их вновь через несколько лет, на свадьбе дочери общего знакомого. Увидев друг друга, они очень обрадовались, сели за один стол и стали жадно общаться. Соломон сильно изменился, постарел, его лицо казалось измождённым, хотя он разговаривал с таким же весёлым и жизнерадостным азартом, как и раньше. Семёна удивило, что от раньше не курившего Соломона крепко несло куревом. По иронии судьбы, сбылось приветствие, с которым Семён раньше обращался к Соломону: «Сигарети хомар агагт?»
- Как поживает Булат? Давно его не видел, - спросил Семён.
- Я не в курсе. Мы почти не видимся - только если на какой свадьбе или бар-мицве … А я слышал, что он перед гоями выступает, поёт, - есть чем заниматься.
- А что, евреям он уже не интересен? Знаешь, вы оба напоминаете мне грузин, именно грузин, а не грузинских евреев. Грузинские евреи - они гораздо более сдержанные, даже немного закрытые, скрытные, "квадратные" такие...
- Ты прав. И я, и Булат в Грузии почти не общались с грузинскими евреями. Это совсем другой мир. Кроме языка, меня с ними почти ничего не объединяет. Всё грузинское во мне и в Булате – не от них, а от грузин, неевреев.
«"Ложные грузины"», - опять вспомнил Семён.
- Соломон, а это правда, что в Грузии совершенно нет антисемитизма? - спросил Семён.
- И правда, и неправда. Не знаю, как тебе объяснить. Восток – дело тонкое, Петруха! - засмеялся Соломон.
- Соломон! Я всё-таки не понимаю: почему вы с Булатом не поддерживаете контакт? Ведь вы же были такими друзьями!
- Не знаю. Так получилось. У каждого своя жизнь.
- А я думаю, что знаю, почему. Ведь ты же не профессор какой, на фоне которого он будет эффектно выглядеть. Раньше, когда он был пустым местом, а ты - уважаемым аврехом, - ему было приятно держаться за тебя, как за подол маменькиной юбки. Мне жена как-то сказала, что на Востоке знают только выгоду, просто так там не дружат.
В ответ на эту Семёнову тираду Соломон только пожал плечами. Огульное обвинение в адрес Востока в целом и Грузии в частности показалось ему несправедливым.
Соседи или враги
(Декларативные качества национального характера)
C момента окончания консерватории Семён регулярно музыкой уже не занимался, за исключением нескольких проектов, таких, как диск Булата. Но читая перед сном в кровати, он всегда включал наушники, знакомясь с произведениями симфонической музыки, которые не входили в консерваторскую программу. Так он, не теряя времени, совершенствовал своё музыкальное образование.
Однажды он решил сравнить три варианта оркестровки оперы Мусоргского "Борис Годунов". В музучилище им преподнесли эту оперу в оркестровке Римского-Корсакова, а оркестровки Мусоргского и Шостаковича Семён до того времени вообще не слышал. Исполнение "Годунова" в редакции Мусоргского Семён нашёл под управлением дирижёра Валерия Гергиева, и оно его потрясло. Семён решил побольше узнать об этом дирижёре. Оказалось, что он осетин. "Интересно, что это за народ такой – осетины?" – подумал Семён. Поискав информацию об осетинах в электронной библиотеке, он набрёл на книгу Инги Кочиевой о грузино-осетинской войне. Вот, что он там прочитал:
«История № 1. Соседи.
Феня Кокоева, которая по сегодняшний день с детьми, внуками и правнуком живет на турбазе «Осетия», до войны жила в селении Курта Цхинвальского района: «Работала я поваром здесь же, на турбазе, ездила сюда автобусом. С соседями в Курта жила очень дружно, но потом видела, что все, кто врывался к нам в дом, были наши соседи. Каждый раз мы думали, что утром обязательно уйдем в Цхинвал. Но утром приходила надежда, что теперь все кончилось, и мы опять оставались. Когда в селе узнали, что мы собираемся бежать, в ту ночь отняли у нас все, что могли унести. Утром мы убежали. Некоторые соседи уговаривали нас не уходить, муж мой Кочиев, но по паспорту он был Кочишвили, и они считали его грузином, но мы их не слушали. Да они уже делили наше имущество. Мне только за одну корову удалось получить 100 рублей. Дом скоро сожгли. Мы пришли в Цхинвал пешком и направились прямо к турбазе, больше мне и пойти было некуда. Муж совершенно потерял самообладание, был в шоке и даже не разговаривал. На турбазе располагались тогда русские военные, но я выпросила комнату. Всю войну мы провели здесь, под обстрелами: грузины знали, что здесь находятся военные, и обстреливали здание особенно сильно. Через несколько лет после войны муж умер от инфаркта, он так и не пришел в себя, все эти годы сидел на балконе и молчал. Документы я потеряла и не смогла оформить пенсию в Северной Осетии. Живем на гроши. В Курта я оставила двухэтажный дом, 8 коров, 18 овец, 14 пар постелей у меня было. ..
Очень часто нападавшими были соседи, хотя некоторые из них все же скрывали свои лица. Беженец Гено Хабалов из с. Ксуиси Цхинвальского района, в котором из 200 домов было лишь 40 осетинских, рассказал, как 28 января в дом пришли грузины с оружием: «Лица их были закрыты шарфами, вели себя уверенно, стали избивать нас с женой, требовать деньги. В тумбочке было 1800 рублей, они требовали больше, но больше не было. Стали избивать прикладами, женщина потеряла сознание. Потом нас обоих связали и ушли, а мы через полтора часа сумели освободиться. У супруги исчезли вставные золотые зубы». ..
…Дмитрий Валиев, беженец из села Цвери Горийского района Грузии, как и многие бывшие жители Карельского района, назвал имя некоего Пааты Гурджанидзе, безнаказанно совершившего немало кровавых преступлений против осетин: «В селе было 60 домов, все осетины, а рядом, в Нижнем Цвери, жили грузины. Жили мы с ними дружно, пока не начались антиосетинские события, и нам заявили, чтобы мы убирались из села. Руководил экстремистами Паата Гурджанидзе. Сначала у нас отбирали машины, потом имущество, потом уже избивали. Кто сопротивлялся, тех убивали. В тот период убили Вильгельма Валиева и Сосо Пухаева, хотя они были грузинскими зятьями. Их поймали и отвезли на грузинское кладбище. Заставили их сделать круг вокруг кладбища, затем отвезли на берег Куры и расстреляли. Похоронить не дали. К другим постоянно приходили требовать денег. 29 марта нам приказали идти в центр села, где якобы должен был состояться митинг. Там нас, 21 человека, поймали и загнали в кузов грузовой машины. Мы думали, что нас везут на расстрел. Но нас привезли в село Авневи Знаурского района, высадили там и передали другим вооруженным бандитам. Те избили нас, потом опять посадили в машину и повезли в сторону села Бекмар. Там нас обменяли на грузин. С тех пор мы остались здесь. В наших домах живут грузины».
Ах, опять соседи! Семён силился переварить эту информацию. После знакомства с очерком Рочко он думал, что такие вот "добрые соседи", такое вот животное предательство со стороны вчерашних друзей - это специфический удел еврейского народа. Ан не тут-то было! «Но всё-таки! Одно дело - латыши, но другое - грузины, гостеприимный и миролюбивый народ с богатейшей древней культурой! Народ, про который говорят, что он единственный в мире, в чьей стране вообще нет антисемитизма! И этот народ - он тоже принадлежит к разряду homo vulgaris?! Я не знаю, кто прав, а кто виноват в грузино-осетинском конфликте, пусть даже осетины трижды неправы, но homo sapiens - люди - так, как сделали грузины, со своими соседями не поступают!» - вертелось в воспалённом мозгу Семёна.
Успокоение пришло свыше. Под рукой Семёна оказалась книга В. Соловея "Несостоявшаяся революция". Оттуда Семён узнал, что, оказывается, есть такое понятие - "декларативное качество национального характера". В качестве примера автор приводит то, что русские про себя говорят: «Мы - рубаха-парни», и это декларируется ими как чуть ли не главное национальное качество русских. На самом же деле, пишет Соловей, чем активнее декларируется качество, тем скорее следует предполагать, что подлинное национальное качество этого народа - прямо противоположное. То, что декларируется - это то, какими они хотят себя видеть, не более того. Внешне им, может, даже хорошо удаётся рисоваться.
Семён хорошо помнил, как латыши любят твердить о своём трудолюбии, а на самом деле он знал, что они по натуре ленивы. Даже если латыш тяжело вкалывает (и такое, правда, случается нередко), то это только от безыcходности. Латвийские товары бывают очень привлекательны на вид, но у них нередко низкое качество - даже янтарь на красивом сувенире бывает приклеен плохим клеем. А что касается грузин, заключил Семён, вот вам яркий пример, подтверждающий теорию проф. Соловея. Вот оно - декларируемое грузинское радушие и благородство!
В воспоминаниях известного рижского историка Петра Крупникова Семён прочитал интересную историю. Однажды, в брежневские времена, Крупников сопровождал свою супругу на съезд врачей, который проходил в Грузии. Грузины, как полагается, оказали очень радушный и щедрый приём. У Крупникова в Тбилиси жила знакомая армянская семья, к которой он с супругой зашли в гости. Здесь Крупниковым был оказан не менее достойный приём. В середине трапезы армянин - глава семьи - воскликнул, обращаясь к Крупникову:
- Как вам может нравиться этот народ? Ведь грузинские князья продавали своих крепостных девушек в гаремы турецким султанам!
- Но ведь посредниками между ними в этом грязном бизнесе были армянские купцы! - возразил Крупников.
- Одно дело - продавать чужих, совсем другое - продавать своих! - парировал армянин.
Нафтали читает судьбу Соломона
(«Грех коверкает еврейскую душу»)
В супермаркете Семён увидел Соломона. Тот стоял за стойкой кассы самообслуживания и проводил бар-коды купленных продуктов. Он был так сосредоточен на этом занятии, что не заметил Семёна.
- Соломон, привет, я вижу, ты очень занят, но у меня к тебе только один вопрос! Почему грузины так жестоко поступили с осетинами? Ведь говорят, что грузины такие благородные!
- Грузины?! Они - дикий народ! Дикий! Но осетины, наверное, ещё более дикие, - ответил Соломон.
Через некоторое время Семён вновь услышал страшную весть: Соломон развёлся вторично.
- Почему же, почему такой положительный человек так несчастен в семейной жизни? - спросил Семён своего друга Нафтали.
- Знаешь, Семён, у меня есть предположение. Один мой знакомый, хороший парень - сын еврейки и гоя - женился на чистокровной кавказской еврейке, у которой оба родителя евреи. По прошествии нескольких лет после свадьбы, она без видимых объективных причин стала устраивать ему настоящий террор. В одну прекрасную ночь парень проснулся из-за того, что жена стала душить его нитями цицит талит-катана , в котором тот спал. Парень вскочил, схватил мобильный телефон и так - в пижаме - выбежал на улицу и вызвал полицию. Я знаю ещё несколько подобных историй. Здесь явно прослеживается тенденция: неравный брак между евреем или еврейкой по двум родителям и полукровкой - обычно не заканчивается хорошо. Отец Соломона - гой, а его жёнами были чистокровные еврейки. Может, ты скажешь, что это мистика какая-то, но таковы реальные факты. Очевидно, что на духовном уровне такие души не подходят друг другу. И сваты, которые "шидухают " такие пары, на самом деле, – преступники. И объяснить им ничего невозможно.
- Это интересная гипотеза. Но мне на ум приходит другое объяснение. Соломон, при всей своей положительности, не лишён, однако, и грузинской "декларативности". Ведь что больше всего раздражало ленинградцев: все свои добрые дела он делал по-грузински напоказ. Супруге это тоже могло в какой-то момент надоесть. Если, конечно, она тоже не из Грузии, - заметил Семён. Теперь он понял, что не надо было удивляться неприезду Соломона на его свадьбу. Ведь Семён думал, что доброе отношение к нему со стороны Соломона абсолютно искреннее. Теперь, однако, к Семёну пришло осознание того, что в какой-то степени оно, наверное, всё же было "декларативным". А вот вечно угрюмые ленинградцы, наоборот, начисто лишены всякой "декларативности" - зато в нужный момент в них всегда проснётся еврейская душа. Как в тот раз, когда они почти все приехали на Семёнову свадьбу.
Семён обратился к Нафтали с ещё одним вопросом:
- А почему Булат так неадекватно, утрированно боготворит грузин? Ведь даже Соломон, грузин по отцу, относится к ним гораздо более сдержанно! Почему Булат стремится петь на публике даже в совершенно не подходящих для этого ситуациях? Почему его рассказы проникнуты самолюбованием? Почему он восхваляет не только положительные качества: благородство, щедрость, но и явно порочные: лицемерие и извлечение пользы из круговой поруки?
Ответ Нафтали был неумолим, как наковальня:
- Булат был женат на гоюхе, но по-настоящему не раскаялся - ведь он с ней не развёлся, а вместо этого всего лишь её обгиюрил. Любой грех, который человек совершает регулярно, существенно коверкает еврейскую душу и искажает её фибры, которыми она интуитивно чувствует истину. Булат был в двух шагах от настоящего, полного раскаяния - тогда, когда в Тбилиси ушёл из дома. Его брат, возомнивший себя в тот момент великим раввином и приказавший ему продолжать сожительствовать с гоюхой, оказал ему медвежью услугу!
Чужое добро
- Послушай, Семён, таких, как ты, надо отстреливать! Ты живёшь не по понятиям! - заявил однажды Булат.
- А что такое? - недоумённо отреагировал Семён.
- Вот, посмотри. Почти все аврехи нашей йешивы уже давно перешли в "колель усиленного питания", а ты всё ломаешься, как принцесса!
Руководство йешивы, постоянно страдавшее от финансовых трудностей, постигла большая удача. Еврей-миллиардер предложил проект: открыть при йешиве двухгодичные курсы будущих раввинов, учителей и лекторов - лидеров русскоязычных еврейских общин по всему миру. За это религиозный миллиардер будет платить студентам двукратную стипендию, а раввинам-преподавателям - трёхкратную зарплату. Обязательным условием для принятия студента на курсы должно быть его письменное обязательство по окончании курсов отработать по специальности два года.
Руководство йешивы смекнуло, что, помимо всего прочего, эти курсы - наилучший способ отыскать средства для выплаты стипендий своим женатым студентам. Поэтому, прежде чем набирать людей "с улицы", оно принялось активно агитировать поступить в этот "колель усиленного питания" своих же аврехов.
Долго агитировать не пришлось, ведь это предприятие со всех сторон выглядело как бриллиантовая жила: и деньги получишь, и диплом раввина/лектора/учителя; в общем, как в сказке. Только одно "но": в договоре студент подписывался под тем условием, что, если по окончании курсов сам не найдёт себе соответствующую работу, он будет обязан согласиться на такую, какую ему предложат миллиардер и его контора. Что-то вроде распределения, которое практиковалось после окончания советских вузов. На первый взгляд, даже очень мило. Чем плохо работать раввином/учителем/лектором? И притом тебе подносят эту работу "на блюдечке с голубой каёмочкой"!
Тем не менее, судьба свела их вновь через несколько лет, на свадьбе дочери общего знакомого. Увидев друг друга, они очень обрадовались, сели за один стол и стали жадно общаться. Соломон сильно изменился, постарел, его лицо казалось измождённым, хотя он разговаривал с таким же весёлым и жизнерадостным азартом, как и раньше. Семёна удивило, что от раньше не курившего Соломона крепко несло куревом. По иронии судьбы, сбылось приветствие, с которым Семён раньше обращался к Соломону: «Сигарети хомар агагт?»
- Как поживает Булат? Давно его не видел, - спросил Семён.
- Я не в курсе. Мы почти не видимся - только если на какой свадьбе или бар-мицве … А я слышал, что он перед гоями выступает, поёт, - есть чем заниматься.
- А что, евреям он уже не интересен? Знаешь, вы оба напоминаете мне грузин, именно грузин, а не грузинских евреев. Грузинские евреи - они гораздо более сдержанные, даже немного закрытые, скрытные, "квадратные" такие...
- Ты прав. И я, и Булат в Грузии почти не общались с грузинскими евреями. Это совсем другой мир. Кроме языка, меня с ними почти ничего не объединяет. Всё грузинское во мне и в Булате – не от них, а от грузин, неевреев.
«"Ложные грузины"», - опять вспомнил Семён.
- Соломон, а это правда, что в Грузии совершенно нет антисемитизма? - спросил Семён.
- И правда, и неправда. Не знаю, как тебе объяснить. Восток – дело тонкое, Петруха! - засмеялся Соломон.
- Соломон! Я всё-таки не понимаю: почему вы с Булатом не поддерживаете контакт? Ведь вы же были такими друзьями!
- Не знаю. Так получилось. У каждого своя жизнь.
- А я думаю, что знаю, почему. Ведь ты же не профессор какой, на фоне которого он будет эффектно выглядеть. Раньше, когда он был пустым местом, а ты - уважаемым аврехом, - ему было приятно держаться за тебя, как за подол маменькиной юбки. Мне жена как-то сказала, что на Востоке знают только выгоду, просто так там не дружат.
В ответ на эту Семёнову тираду Соломон только пожал плечами. Огульное обвинение в адрес Востока в целом и Грузии в частности показалось ему несправедливым.
Соседи или враги
(Декларативные качества национального характера)
C момента окончания консерватории Семён регулярно музыкой уже не занимался, за исключением нескольких проектов, таких, как диск Булата. Но читая перед сном в кровати, он всегда включал наушники, знакомясь с произведениями симфонической музыки, которые не входили в консерваторскую программу. Так он, не теряя времени, совершенствовал своё музыкальное образование.
Однажды он решил сравнить три варианта оркестровки оперы Мусоргского "Борис Годунов". В музучилище им преподнесли эту оперу в оркестровке Римского-Корсакова, а оркестровки Мусоргского и Шостаковича Семён до того времени вообще не слышал. Исполнение "Годунова" в редакции Мусоргского Семён нашёл под управлением дирижёра Валерия Гергиева, и оно его потрясло. Семён решил побольше узнать об этом дирижёре. Оказалось, что он осетин. "Интересно, что это за народ такой – осетины?" – подумал Семён. Поискав информацию об осетинах в электронной библиотеке, он набрёл на книгу Инги Кочиевой о грузино-осетинской войне. Вот, что он там прочитал:
«История № 1. Соседи.
Феня Кокоева, которая по сегодняшний день с детьми, внуками и правнуком живет на турбазе «Осетия», до войны жила в селении Курта Цхинвальского района: «Работала я поваром здесь же, на турбазе, ездила сюда автобусом. С соседями в Курта жила очень дружно, но потом видела, что все, кто врывался к нам в дом, были наши соседи. Каждый раз мы думали, что утром обязательно уйдем в Цхинвал. Но утром приходила надежда, что теперь все кончилось, и мы опять оставались. Когда в селе узнали, что мы собираемся бежать, в ту ночь отняли у нас все, что могли унести. Утром мы убежали. Некоторые соседи уговаривали нас не уходить, муж мой Кочиев, но по паспорту он был Кочишвили, и они считали его грузином, но мы их не слушали. Да они уже делили наше имущество. Мне только за одну корову удалось получить 100 рублей. Дом скоро сожгли. Мы пришли в Цхинвал пешком и направились прямо к турбазе, больше мне и пойти было некуда. Муж совершенно потерял самообладание, был в шоке и даже не разговаривал. На турбазе располагались тогда русские военные, но я выпросила комнату. Всю войну мы провели здесь, под обстрелами: грузины знали, что здесь находятся военные, и обстреливали здание особенно сильно. Через несколько лет после войны муж умер от инфаркта, он так и не пришел в себя, все эти годы сидел на балконе и молчал. Документы я потеряла и не смогла оформить пенсию в Северной Осетии. Живем на гроши. В Курта я оставила двухэтажный дом, 8 коров, 18 овец, 14 пар постелей у меня было. ..
Очень часто нападавшими были соседи, хотя некоторые из них все же скрывали свои лица. Беженец Гено Хабалов из с. Ксуиси Цхинвальского района, в котором из 200 домов было лишь 40 осетинских, рассказал, как 28 января в дом пришли грузины с оружием: «Лица их были закрыты шарфами, вели себя уверенно, стали избивать нас с женой, требовать деньги. В тумбочке было 1800 рублей, они требовали больше, но больше не было. Стали избивать прикладами, женщина потеряла сознание. Потом нас обоих связали и ушли, а мы через полтора часа сумели освободиться. У супруги исчезли вставные золотые зубы». ..
…Дмитрий Валиев, беженец из села Цвери Горийского района Грузии, как и многие бывшие жители Карельского района, назвал имя некоего Пааты Гурджанидзе, безнаказанно совершившего немало кровавых преступлений против осетин: «В селе было 60 домов, все осетины, а рядом, в Нижнем Цвери, жили грузины. Жили мы с ними дружно, пока не начались антиосетинские события, и нам заявили, чтобы мы убирались из села. Руководил экстремистами Паата Гурджанидзе. Сначала у нас отбирали машины, потом имущество, потом уже избивали. Кто сопротивлялся, тех убивали. В тот период убили Вильгельма Валиева и Сосо Пухаева, хотя они были грузинскими зятьями. Их поймали и отвезли на грузинское кладбище. Заставили их сделать круг вокруг кладбища, затем отвезли на берег Куры и расстреляли. Похоронить не дали. К другим постоянно приходили требовать денег. 29 марта нам приказали идти в центр села, где якобы должен был состояться митинг. Там нас, 21 человека, поймали и загнали в кузов грузовой машины. Мы думали, что нас везут на расстрел. Но нас привезли в село Авневи Знаурского района, высадили там и передали другим вооруженным бандитам. Те избили нас, потом опять посадили в машину и повезли в сторону села Бекмар. Там нас обменяли на грузин. С тех пор мы остались здесь. В наших домах живут грузины».
Ах, опять соседи! Семён силился переварить эту информацию. После знакомства с очерком Рочко он думал, что такие вот "добрые соседи", такое вот животное предательство со стороны вчерашних друзей - это специфический удел еврейского народа. Ан не тут-то было! «Но всё-таки! Одно дело - латыши, но другое - грузины, гостеприимный и миролюбивый народ с богатейшей древней культурой! Народ, про который говорят, что он единственный в мире, в чьей стране вообще нет антисемитизма! И этот народ - он тоже принадлежит к разряду homo vulgaris?! Я не знаю, кто прав, а кто виноват в грузино-осетинском конфликте, пусть даже осетины трижды неправы, но homo sapiens - люди - так, как сделали грузины, со своими соседями не поступают!» - вертелось в воспалённом мозгу Семёна.
Успокоение пришло свыше. Под рукой Семёна оказалась книга В. Соловея "Несостоявшаяся революция". Оттуда Семён узнал, что, оказывается, есть такое понятие - "декларативное качество национального характера". В качестве примера автор приводит то, что русские про себя говорят: «Мы - рубаха-парни», и это декларируется ими как чуть ли не главное национальное качество русских. На самом же деле, пишет Соловей, чем активнее декларируется качество, тем скорее следует предполагать, что подлинное национальное качество этого народа - прямо противоположное. То, что декларируется - это то, какими они хотят себя видеть, не более того. Внешне им, может, даже хорошо удаётся рисоваться.
Семён хорошо помнил, как латыши любят твердить о своём трудолюбии, а на самом деле он знал, что они по натуре ленивы. Даже если латыш тяжело вкалывает (и такое, правда, случается нередко), то это только от безыcходности. Латвийские товары бывают очень привлекательны на вид, но у них нередко низкое качество - даже янтарь на красивом сувенире бывает приклеен плохим клеем. А что касается грузин, заключил Семён, вот вам яркий пример, подтверждающий теорию проф. Соловея. Вот оно - декларируемое грузинское радушие и благородство!
В воспоминаниях известного рижского историка Петра Крупникова Семён прочитал интересную историю. Однажды, в брежневские времена, Крупников сопровождал свою супругу на съезд врачей, который проходил в Грузии. Грузины, как полагается, оказали очень радушный и щедрый приём. У Крупникова в Тбилиси жила знакомая армянская семья, к которой он с супругой зашли в гости. Здесь Крупниковым был оказан не менее достойный приём. В середине трапезы армянин - глава семьи - воскликнул, обращаясь к Крупникову:
- Как вам может нравиться этот народ? Ведь грузинские князья продавали своих крепостных девушек в гаремы турецким султанам!
- Но ведь посредниками между ними в этом грязном бизнесе были армянские купцы! - возразил Крупников.
- Одно дело - продавать чужих, совсем другое - продавать своих! - парировал армянин.
Нафтали читает судьбу Соломона
(«Грех коверкает еврейскую душу»)
В супермаркете Семён увидел Соломона. Тот стоял за стойкой кассы самообслуживания и проводил бар-коды купленных продуктов. Он был так сосредоточен на этом занятии, что не заметил Семёна.
- Соломон, привет, я вижу, ты очень занят, но у меня к тебе только один вопрос! Почему грузины так жестоко поступили с осетинами? Ведь говорят, что грузины такие благородные!
- Грузины?! Они - дикий народ! Дикий! Но осетины, наверное, ещё более дикие, - ответил Соломон.
Через некоторое время Семён вновь услышал страшную весть: Соломон развёлся вторично.
- Почему же, почему такой положительный человек так несчастен в семейной жизни? - спросил Семён своего друга Нафтали.
- Знаешь, Семён, у меня есть предположение. Один мой знакомый, хороший парень - сын еврейки и гоя - женился на чистокровной кавказской еврейке, у которой оба родителя евреи. По прошествии нескольких лет после свадьбы, она без видимых объективных причин стала устраивать ему настоящий террор. В одну прекрасную ночь парень проснулся из-за того, что жена стала душить его нитями цицит талит-катана , в котором тот спал. Парень вскочил, схватил мобильный телефон и так - в пижаме - выбежал на улицу и вызвал полицию. Я знаю ещё несколько подобных историй. Здесь явно прослеживается тенденция: неравный брак между евреем или еврейкой по двум родителям и полукровкой - обычно не заканчивается хорошо. Отец Соломона - гой, а его жёнами были чистокровные еврейки. Может, ты скажешь, что это мистика какая-то, но таковы реальные факты. Очевидно, что на духовном уровне такие души не подходят друг другу. И сваты, которые "шидухают " такие пары, на самом деле, – преступники. И объяснить им ничего невозможно.
- Это интересная гипотеза. Но мне на ум приходит другое объяснение. Соломон, при всей своей положительности, не лишён, однако, и грузинской "декларативности". Ведь что больше всего раздражало ленинградцев: все свои добрые дела он делал по-грузински напоказ. Супруге это тоже могло в какой-то момент надоесть. Если, конечно, она тоже не из Грузии, - заметил Семён. Теперь он понял, что не надо было удивляться неприезду Соломона на его свадьбу. Ведь Семён думал, что доброе отношение к нему со стороны Соломона абсолютно искреннее. Теперь, однако, к Семёну пришло осознание того, что в какой-то степени оно, наверное, всё же было "декларативным". А вот вечно угрюмые ленинградцы, наоборот, начисто лишены всякой "декларативности" - зато в нужный момент в них всегда проснётся еврейская душа. Как в тот раз, когда они почти все приехали на Семёнову свадьбу.
Семён обратился к Нафтали с ещё одним вопросом:
- А почему Булат так неадекватно, утрированно боготворит грузин? Ведь даже Соломон, грузин по отцу, относится к ним гораздо более сдержанно! Почему Булат стремится петь на публике даже в совершенно не подходящих для этого ситуациях? Почему его рассказы проникнуты самолюбованием? Почему он восхваляет не только положительные качества: благородство, щедрость, но и явно порочные: лицемерие и извлечение пользы из круговой поруки?
Ответ Нафтали был неумолим, как наковальня:
- Булат был женат на гоюхе, но по-настоящему не раскаялся - ведь он с ней не развёлся, а вместо этого всего лишь её обгиюрил. Любой грех, который человек совершает регулярно, существенно коверкает еврейскую душу и искажает её фибры, которыми она интуитивно чувствует истину. Булат был в двух шагах от настоящего, полного раскаяния - тогда, когда в Тбилиси ушёл из дома. Его брат, возомнивший себя в тот момент великим раввином и приказавший ему продолжать сожительствовать с гоюхой, оказал ему медвежью услугу!
Чужое добро
- Послушай, Семён, таких, как ты, надо отстреливать! Ты живёшь не по понятиям! - заявил однажды Булат.
- А что такое? - недоумённо отреагировал Семён.
- Вот, посмотри. Почти все аврехи нашей йешивы уже давно перешли в "колель усиленного питания", а ты всё ломаешься, как принцесса!
Руководство йешивы, постоянно страдавшее от финансовых трудностей, постигла большая удача. Еврей-миллиардер предложил проект: открыть при йешиве двухгодичные курсы будущих раввинов, учителей и лекторов - лидеров русскоязычных еврейских общин по всему миру. За это религиозный миллиардер будет платить студентам двукратную стипендию, а раввинам-преподавателям - трёхкратную зарплату. Обязательным условием для принятия студента на курсы должно быть его письменное обязательство по окончании курсов отработать по специальности два года.
Руководство йешивы смекнуло, что, помимо всего прочего, эти курсы - наилучший способ отыскать средства для выплаты стипендий своим женатым студентам. Поэтому, прежде чем набирать людей "с улицы", оно принялось активно агитировать поступить в этот "колель усиленного питания" своих же аврехов.
Долго агитировать не пришлось, ведь это предприятие со всех сторон выглядело как бриллиантовая жила: и деньги получишь, и диплом раввина/лектора/учителя; в общем, как в сказке. Только одно "но": в договоре студент подписывался под тем условием, что, если по окончании курсов сам не найдёт себе соответствующую работу, он будет обязан согласиться на такую, какую ему предложат миллиардер и его контора. Что-то вроде распределения, которое практиковалось после окончания советских вузов. На первый взгляд, даже очень мило. Чем плохо работать раввином/учителем/лектором? И притом тебе подносят эту работу "на блюдечке с голубой каёмочкой"!
