- А, понял, - сказал Семён.
Он осмотрелся. Ему показалось, что на женской галерее, которую снизу частично было видно, есть какая-то выставка. Он поднялся на второй этаж и понял, что не обманулся. Под стеклом лежали старые, довоенного выпуска, книги раввинов Литвы. Всё было оформлено, как музей, и Семён обратился к находившемуся там хабаднику:
- Я смотрю, тут у вас целый музей. Молодцы! Кто это всё устроил?
- Мы, хабадники. А книги мы нашли в синагогальной гнизе.
- А что, гниза еще существует? - спросил Семён.
- Да, конечно. Только ключи от неё у нас забрали, когда правление выгнало нас из нижних помещений синагоги, - с грустью сказал хабадник.
- А где эта гниза находится?
- На самом нижнем, полуподвальном этаже.
- А у кого ключи?
- У Кремерова, нового раввина. Я с ним не в ладах.
С прозелитом Кремеровым Семён был знаком. Но на утренней молитве в синагоге он его почему-то не заметил. Семён метеором ринулся вниз по лестнице. Внизу стоял Кремеров, который уже собирался уходить.
- Здравствуйте, я слышал, тут у вас есть гниза? - начал Семён без предисловий.
- Да-да, я давно уже хочу все эти книги из гнизы похоронить на кладбище. Думаю, что там, наверное, ничего ценного нет. Мне нужны эти помещения для уроков, а обветшалые книги занимают целых две комнаты, к тому же от них страшно несёт плесенью.
- Послушайте, книги пока не выбрасывайте. Я на два дня остановился в Каунасе, за это время я их отсортирую. То, что можно похоронить, я отложу отдельно, а то, что, может быть, имеет какую-то ценность – отдельно, - предложил Семён.
- А, спасибо, это идея, - ответил Кремеров.
- Вы бы не могли дать мне ключи от гнизы? - спросил Семён.
- Да, пожалуйста, - Кремеров протянул Семёну связку. - Если найдёте книги, которые вам понравятся, можете взять их себе.
- Спасибо. Где дверь гнизы?
- Вот здесь, – показал Кремеров.
Семён немедленно приступил к работе. Ужасный смрад, царивший в гнизе, его не остановил. В бешеном темпе, как угорелый, он вытаскивал книгу за книгой и поверхностно листал её, ища записи на полях. Он знал, что ищет: Бамбергер рассказал ему о том, что раньше раввины оставляли свои комментарии на полях фолиантов Талмуда и других святых книг, которые они изучали. При этом они могли нисколько не думать о публикации: просто письменное изложение своих мыслей в процессе учёбы помогало им лучше понять изучаемый материал. Семён понимал, что его время ограничено и поэтому не проверял методично книгу за книгой, а вынимал их выборочно, по наитию.
Уже в первые полчаса Семён набрёл на здоровенный том Талмуда, исписанный размашистым раввинским почерком. Не мешкая, Семён быстро, но внимательно пролистал фолиант, страницу за страницей, и вырвал все листы, на полях которых были комментарии, а саму книгу отложил в сторону. Вскоре в руки Семёна попало ещё несколько тонких книг, исписанных уже другим, аккуратным мелким почерком. Вырывать листы он уже не стал, а книги отложил. Семён работал, как заведённый, до позднего вечера, сделав лишь короткий перерыв на перекус. С собой у него были израильские питы и кашерные рижские шпроты. Измождённый и вконец обессилевший, Семён заночевал в синагоге на стульях.
Назавтра, сразу же после утренней молитвы, Семён продолжил работу. Через некоторое время в его руки попался здоровенный том Талмуда, в котором комментариев не было, но ими была исписана обложка. Семён оторвал обложку и положил её к себе в сумку. Всё это он делал очень быстро. Через несколько часов Семён набрёл на книгу без обложки, в которой, при поверхностном пролистывании, обнаружил всего лишь один комментарий. И эту книгу он тоже отложил. Стопка отложенных книг выросла до внушительных размеров.
Время заканчивалось, через несколько часов поезд. «Перед смертью не надышишься», - вспомнил Семён русскую пословицу, понимая, что работу надо прекращать. Все отложенные книги и вырванные листы он аккуратно сложил в свой рюкзак и в два прочных продуктовых пакета.
«Получилась внушительная ноша! – подумал Семён. – Как бы прихожане чего не заподозрили! Хотя Кремеров разрешил мне взять всё, что я хочу, и именно его правление назначило заведующим гнизой, тем не менее, всё это будет выглядеть очень подозрительно. И неизвестно, с какими последствиями».
Семён оставил свои манатки внизу и поднялся наверх, в зал синагоги. Там уже начали собираться на молитву минха-маарив . Семён стал фотографировать синагогу – на память. У задней стены зала стояли шкафы со старыми, довоенными книгами. «Их не положили в гнизу, наверное, потому, что они в сравнительно хорошем состоянии», - подумал Семён и стал фотографировать эти шкафы. Вдруг он заметил, что на шкафы повешены замки. «Вчера утром, кажется, этих замков не было, - подумал Семён. - Нет, не может быть такого; наверное, я просто не заметил».
Раздумья Семёна прервал раздражённый голос хабадника.
- Что ты тут фотографируешь? - спросил тот на иврите.
- На память. А что такое?
- Нет, я вижу, что ты фотографируешь книжные шкафы. Ты явно что-то ищешь.
- Что мне искать? Фотографирую на память.
- Нет, ты что-то ищешь!
Семён понял, что по синагоге уже распространился слух о том, что он рылся в гнизе, хотя до этого он думал, что, кроме Кремерова, его там никто не заметил.
После молитвы Семён отдал ключи Кремерову, поблагодарил его и объяснил, каким образом он сложил те книги, которые можно хоронить, а каким - те, которые, возможно, представляют собой какую-то ценность.
- Но, в принципе, работа по сортировке книг ещё не закончена, - сказал Семён.
- Приезжайте ещё, продолжите!
- Если удастся. Всего доброго! - ответил Семён.
Внезапно к нему подскочил хабадник.
- У тебя есть десять минут со мной поговорить?
- Да, конечно.
- Тогда поднимемся ко мне наверх.
Они поднялись по лестнице.
- Ты знаешь, что Кремеров – прозелит? - спросил хабадник.
- Да, знаю.
- А ты знаешь, что его гиюр и гроша ломаного не стоит? Этот гиюр он проходил в некашерном раввинском суде, и поэтому он недействителен. У меня есть все документы, подтверждающие это. Так что Кремеров - гой. И вообще, у него нет страха перед Небесами. Помоги мне вытурить его из синагоги. Я слышал, что ты охотишься за гоями.
- Насчет страха я не специалист, а вот документы, которые у тебя есть, пришли мне на электронную почту, - ответил Семён.
Хабадник записал адрес, и они распрощались.
Семён сошёл вниз, в зал синагоги, подождал там минут десять, чтобы прихожане успели разойтись, спустился по лестнице, взял свои вещи и пошёл к выходу. На выходе Семёна видел только сторож, проводивший его испуганным взглядом.
По дороге на вокзал Семён размышлял: «Ведь это же Провидение! Сколько людей передо мной - и Карпман, и хабадники - уже успели основательно порыться в гнизе и "почистить" там все ценные издания. Но они не знали, что кроме титульного листа, проверять надо и всю книгу на предмет написанных в ней комментариев! И всё это досталось мне! А вот ещё: почему вдруг правление забрало ключи от гнизы у хабадников и передало их Кремерову? Ведь хабадники не подпустили бы меня к гнизе и на милю! Да и любой другой еврей, наверное, тоже. Только Кремеров – простой русский парень, не вполне понимающий наши реалии – был способен совершить такое. Подсознательно ведь всё это для него вроде как чужое добро. Просто чудеса какие-то! Да, но ведь еще неизвестно, что я нашёл. Хотя это не имеет принципиального значения: даже если эти книги не имеют большой материальной ценности, я спас еврейские рукописи от уничтожения».
На следующее утро Семён уже был в Риге. Он ещё раз просмотрел найденные книги и, на всякий случай, сфотографировал страницы, на которых фигурировали рукописные комментарии. «А вдруг на таможенном контроле книги отберут?» – подумал Семён. Хотя советские времена уже были позади, Семён решил подойти к делу с максимальной ответственностью – кто знает, что может произойти? Просматривая книги, он обнаружил, что часть из них он, очевидно, взял в спешке по ошибке – теперь он не находил в них ни одного комментария.
Хотя из Израиля в Ригу Семён прилетел налегке, теперь в его багаже явно намечался перевес. Поэтому книги, которые, как ему показалось, он взял по ошибке, он оставил храниться у своего друга в Риге. «Разберёмся с ними потом!» - решил он.
Из Риги в Израиль и Семён, и книги прилетели благополучно. Первым делом Семён сообщил о находке Бамбергеру. Тот немедленно поспешил к Семёну. Едва взглянув на вырванные листы, Бамбергер, как ненормальный, стал танцевать, держа их в руках:
- Это почерк раввина Шапиро! - его счастью не было предела. - Надо срочно опубликовать рукописи!
Семён вручил ему ксерокопии вырванных листов, а теперь решил поделиться радостной новостью со своими коллегами по колелю. Один из них посоветовал обратиться к представителю аукциона по продаже ценностей иудаики, Гринбергу. Семён позвонил ему и сказал, что нашёл рукописи раввина Шапиро. Гринберг ответил:
- Жаль, что ты вырвал эти листы. Это сильно уменьшает рукописи в цене. Книга, из которой ты их вырвал, где-то существует?
- Да, я взял её с собой, - сказал Семён.
- Тогда нет проблем. Можно будет так искусно вклеить листы, что никто и не заметит. Постой… В принципе, не нужно даже вклеивать! Просто вложи листы обратно в книгу. Мы придумаем версию, вроде той, что листы попали к тебе в руки в советское время, и ты их тайно переслал в Израиль, а теперь произошло их "счастливое воссоединение" с книгой, из которой они были вырваны. Ты ещё что-то нашёл в гнизе?
- Да.
- Принеси мне всё, что нашёл. Через два месяца у нас будет новый аукцион. Мы проверим всё, что у тебя есть, и предложим начальную цену. Чем ценнее книга, тем больше шансов, что цена во время торгов значительно вырастет. Поспеши, потому что мы сейчас готовим к изданию реестр книг и рукописей, которые будут выставлены на следующем аукционе. Если не успеешь, то придётся ждать ещё примерно год, когда будет следующий аукцион.
Драгоценные комментарии
Через несколько дней Семён принёс Гринбергу все привезённые с собой книги. После экспертизы тот подтвердил, что это действительно почерк рава Шапиро, а в остальных книгах – комментарии менее известных раввинов.
- Есть шанс, что цена на аукционе за рукопись рава Шапиро поднимется даже в два раза. А за остальные книги начальная цена будет маленькая, и вряд ли она вырастет. Слава Всевышнему, если их вообще купят. Но всё равно, я советую тебе продать их тоже, потому что так ты приближаешь эти комментарии к публикации. У нас покупают не только частные лица, но и библиотеки, и хранилища. Комментарии Шапиро, которые ты нашёл, не были раньше опубликованы?
- Мой сосед Бамбергер, который занимается его наследием, сказал, что не были, – ответил Семён.
- Тогда хорошо. А то это сильно влияет на цену.
За две недели до аукциона Семёну внезапно позвонил Гринберг. Его голос звучал обеспокоенно.
- Послушай, ты никому не давал копии комментариев?
- Подожди, надо поднапрячь память… Да, я давал соседу.
- Ну вот! Одно издательство разрекламировало в Интернете, что оно готовит к изданию свежие, только что обнаруженные комментарии раввина Шапиро. Это никуда не годится. Я написал в нашей предаукционной брошюре, что продаваемые нами комментарии ранее никогда не были опубликованы. Это будет скандал. Цена опубликованных рукописей всегда в несколько раз ниже, и она на торгах, как правило, сильно не возрастает. С нашей стороны это будет обманом.
Сердце Семёна упало. Он вымолвил:
- Я поговорю с Бамбергером.
Семён позвонил своему соседу.
- Здравствуй, ты кому-нибудь давал копии комментариев?
- Да, конечно. Я же тебе сразу сказал, что наш долг - их опубликовать. Я послал их в издательство.
- Смотри, есть проблема. Прежде чем это сделать, ты был обязан посоветоваться со мной.
Семён изложил суть дела.
- Я не знаю, возможно ли теперь что-то изменить. Я попробую поговорить с издательством, - ответил Бамбергер.
Прошло несколько томительных дней ожидания. Наконец, позвонил Бамбергер:
- В издательстве согласились не печатать комментарии. Они не хотят, чтобы ты потерпел убыток.
Неожиданные претензии
Наконец состоялся аукцион, и начальная цена книги выросла не в два, а в три раза! Прошёл примерно месяц, пока выигравший на аукционе заплатил за книгу, и Семён получил свои деньги. Он смог покрыть две трети своего долга.
Ещё через две недели в квартире Семёна раздался неожиданный звонок.
- Здравствуйте, говорит Мордухов.
- А да, да, здравствуйте! Мне о вас говорил Бамбергер. Рад вас слышать! - ответил Семён. На проводе как будто не услышали этого дружелюбного приветствия.
- Я нахожусь в контакте с наследниками рава Шапиро. Они узнали о том, что его рукописи продаются на аукционе, и очень недовольны по этому поводу. По непроверенным данным, книга была украдена из библиотеки в одной из литовских синагог, и вы имеете к этому какое-то отношение. Наследники хотят обратиться в полицию. Они требуют, чтобы книга была возвращена в синагогу, из которой она была выкрадена. Может, я могу помочь вам прийти с ними к какому-то компромиссу?
- Я выясню этот вопрос. Если хотите, можете мне перезвонить через неделю. Всего хорошего, - Семён положил трубку. С подобным шантажом он столкнулся в жизни впервые и, не откладывая, позвонил Бамбергеру.
- Мордухов пытался взять тебя на понт. В принципе, у рава Шапиро нет наследников. Одна дочь умерла бездетной, а следы второй затерялись во время Второй мировой войны. Вся эта история придумана. И даже если у него и есть наследники, они никак не могут претендовать на книгу, найденную в гнизе. По еврейскому Закону, всё, что найдено в гнизе, является ничейным имуществом. Это во-первых. А во-вторых, рав Шапиро писал не на принадлежащих ему самому томах Талмуда, а на одолженных у других людей. Так мне рассказывали старики - выходцы из Литвы, которые удостоились видеть его при жизни. Так что при любой раскладке у наследников не может быть притязаний на этот фолиант. Очевидно, Мордухов хочет, чтобы ты ему продал книгу за бесценок. Вот и всё. А книга уже, благо, продана, так что он не сможет продолжать тебя шантажировать, - успокоил Семёна Бамбергер.
Через несколько месяцев Мордухов опубликовал новую статью о раве Шапиро, в которой, помимо прочего, написал о новой находке. По его версии, новая рукопись была найдена в одной из синагог Литвы посланником Бамбергера.
Очевидно, эта статья не осталась незамеченной каунасским хабадником, так как вскоре после этого Семён получил от него гневное электронное письмо:
«Нам стало известно, что из библиотеки нашей синагоги украден том с комментариями рава Шапиро. По слухам, к этому преступлению причастен ты. Книга немедленно должна быть возвращена в синагогу».
Семён не отреагировал.
С тех пор Семёна стал преследовать один и тот же сон в разных вариациях. Один раз Семён видел себя во сне на рижском взморье, покупающим в киоске на пляже еврейские святые книги. В другой раз - ночующим в лесу, неподалёку от Рижского залива, в шалаше, битком ими же наполненном. В третий - гуляющим по Риге и открывающим стоящий на тротуаре его личный пластмассовый сарай, опять же со святыми книгами. Семён решил, что всё это - реакция на чудо находки святых рукописей: его подсознание, видно, никак не может успокоиться.
Он осмотрелся. Ему показалось, что на женской галерее, которую снизу частично было видно, есть какая-то выставка. Он поднялся на второй этаж и понял, что не обманулся. Под стеклом лежали старые, довоенного выпуска, книги раввинов Литвы. Всё было оформлено, как музей, и Семён обратился к находившемуся там хабаднику:
- Я смотрю, тут у вас целый музей. Молодцы! Кто это всё устроил?
- Мы, хабадники. А книги мы нашли в синагогальной гнизе.
- А что, гниза еще существует? - спросил Семён.
- Да, конечно. Только ключи от неё у нас забрали, когда правление выгнало нас из нижних помещений синагоги, - с грустью сказал хабадник.
- А где эта гниза находится?
- На самом нижнем, полуподвальном этаже.
- А у кого ключи?
- У Кремерова, нового раввина. Я с ним не в ладах.
С прозелитом Кремеровым Семён был знаком. Но на утренней молитве в синагоге он его почему-то не заметил. Семён метеором ринулся вниз по лестнице. Внизу стоял Кремеров, который уже собирался уходить.
- Здравствуйте, я слышал, тут у вас есть гниза? - начал Семён без предисловий.
- Да-да, я давно уже хочу все эти книги из гнизы похоронить на кладбище. Думаю, что там, наверное, ничего ценного нет. Мне нужны эти помещения для уроков, а обветшалые книги занимают целых две комнаты, к тому же от них страшно несёт плесенью.
- Послушайте, книги пока не выбрасывайте. Я на два дня остановился в Каунасе, за это время я их отсортирую. То, что можно похоронить, я отложу отдельно, а то, что, может быть, имеет какую-то ценность – отдельно, - предложил Семён.
- А, спасибо, это идея, - ответил Кремеров.
- Вы бы не могли дать мне ключи от гнизы? - спросил Семён.
- Да, пожалуйста, - Кремеров протянул Семёну связку. - Если найдёте книги, которые вам понравятся, можете взять их себе.
- Спасибо. Где дверь гнизы?
- Вот здесь, – показал Кремеров.
Семён немедленно приступил к работе. Ужасный смрад, царивший в гнизе, его не остановил. В бешеном темпе, как угорелый, он вытаскивал книгу за книгой и поверхностно листал её, ища записи на полях. Он знал, что ищет: Бамбергер рассказал ему о том, что раньше раввины оставляли свои комментарии на полях фолиантов Талмуда и других святых книг, которые они изучали. При этом они могли нисколько не думать о публикации: просто письменное изложение своих мыслей в процессе учёбы помогало им лучше понять изучаемый материал. Семён понимал, что его время ограничено и поэтому не проверял методично книгу за книгой, а вынимал их выборочно, по наитию.
Уже в первые полчаса Семён набрёл на здоровенный том Талмуда, исписанный размашистым раввинским почерком. Не мешкая, Семён быстро, но внимательно пролистал фолиант, страницу за страницей, и вырвал все листы, на полях которых были комментарии, а саму книгу отложил в сторону. Вскоре в руки Семёна попало ещё несколько тонких книг, исписанных уже другим, аккуратным мелким почерком. Вырывать листы он уже не стал, а книги отложил. Семён работал, как заведённый, до позднего вечера, сделав лишь короткий перерыв на перекус. С собой у него были израильские питы и кашерные рижские шпроты. Измождённый и вконец обессилевший, Семён заночевал в синагоге на стульях.
Назавтра, сразу же после утренней молитвы, Семён продолжил работу. Через некоторое время в его руки попался здоровенный том Талмуда, в котором комментариев не было, но ими была исписана обложка. Семён оторвал обложку и положил её к себе в сумку. Всё это он делал очень быстро. Через несколько часов Семён набрёл на книгу без обложки, в которой, при поверхностном пролистывании, обнаружил всего лишь один комментарий. И эту книгу он тоже отложил. Стопка отложенных книг выросла до внушительных размеров.
Время заканчивалось, через несколько часов поезд. «Перед смертью не надышишься», - вспомнил Семён русскую пословицу, понимая, что работу надо прекращать. Все отложенные книги и вырванные листы он аккуратно сложил в свой рюкзак и в два прочных продуктовых пакета.
«Получилась внушительная ноша! – подумал Семён. – Как бы прихожане чего не заподозрили! Хотя Кремеров разрешил мне взять всё, что я хочу, и именно его правление назначило заведующим гнизой, тем не менее, всё это будет выглядеть очень подозрительно. И неизвестно, с какими последствиями».
Семён оставил свои манатки внизу и поднялся наверх, в зал синагоги. Там уже начали собираться на молитву минха-маарив . Семён стал фотографировать синагогу – на память. У задней стены зала стояли шкафы со старыми, довоенными книгами. «Их не положили в гнизу, наверное, потому, что они в сравнительно хорошем состоянии», - подумал Семён и стал фотографировать эти шкафы. Вдруг он заметил, что на шкафы повешены замки. «Вчера утром, кажется, этих замков не было, - подумал Семён. - Нет, не может быть такого; наверное, я просто не заметил».
Раздумья Семёна прервал раздражённый голос хабадника.
- Что ты тут фотографируешь? - спросил тот на иврите.
- На память. А что такое?
- Нет, я вижу, что ты фотографируешь книжные шкафы. Ты явно что-то ищешь.
- Что мне искать? Фотографирую на память.
- Нет, ты что-то ищешь!
Семён понял, что по синагоге уже распространился слух о том, что он рылся в гнизе, хотя до этого он думал, что, кроме Кремерова, его там никто не заметил.
После молитвы Семён отдал ключи Кремерову, поблагодарил его и объяснил, каким образом он сложил те книги, которые можно хоронить, а каким - те, которые, возможно, представляют собой какую-то ценность.
- Но, в принципе, работа по сортировке книг ещё не закончена, - сказал Семён.
- Приезжайте ещё, продолжите!
- Если удастся. Всего доброго! - ответил Семён.
Внезапно к нему подскочил хабадник.
- У тебя есть десять минут со мной поговорить?
- Да, конечно.
- Тогда поднимемся ко мне наверх.
Они поднялись по лестнице.
- Ты знаешь, что Кремеров – прозелит? - спросил хабадник.
- Да, знаю.
- А ты знаешь, что его гиюр и гроша ломаного не стоит? Этот гиюр он проходил в некашерном раввинском суде, и поэтому он недействителен. У меня есть все документы, подтверждающие это. Так что Кремеров - гой. И вообще, у него нет страха перед Небесами. Помоги мне вытурить его из синагоги. Я слышал, что ты охотишься за гоями.
- Насчет страха я не специалист, а вот документы, которые у тебя есть, пришли мне на электронную почту, - ответил Семён.
Хабадник записал адрес, и они распрощались.
Семён сошёл вниз, в зал синагоги, подождал там минут десять, чтобы прихожане успели разойтись, спустился по лестнице, взял свои вещи и пошёл к выходу. На выходе Семёна видел только сторож, проводивший его испуганным взглядом.
По дороге на вокзал Семён размышлял: «Ведь это же Провидение! Сколько людей передо мной - и Карпман, и хабадники - уже успели основательно порыться в гнизе и "почистить" там все ценные издания. Но они не знали, что кроме титульного листа, проверять надо и всю книгу на предмет написанных в ней комментариев! И всё это досталось мне! А вот ещё: почему вдруг правление забрало ключи от гнизы у хабадников и передало их Кремерову? Ведь хабадники не подпустили бы меня к гнизе и на милю! Да и любой другой еврей, наверное, тоже. Только Кремеров – простой русский парень, не вполне понимающий наши реалии – был способен совершить такое. Подсознательно ведь всё это для него вроде как чужое добро. Просто чудеса какие-то! Да, но ведь еще неизвестно, что я нашёл. Хотя это не имеет принципиального значения: даже если эти книги не имеют большой материальной ценности, я спас еврейские рукописи от уничтожения».
На следующее утро Семён уже был в Риге. Он ещё раз просмотрел найденные книги и, на всякий случай, сфотографировал страницы, на которых фигурировали рукописные комментарии. «А вдруг на таможенном контроле книги отберут?» – подумал Семён. Хотя советские времена уже были позади, Семён решил подойти к делу с максимальной ответственностью – кто знает, что может произойти? Просматривая книги, он обнаружил, что часть из них он, очевидно, взял в спешке по ошибке – теперь он не находил в них ни одного комментария.
Хотя из Израиля в Ригу Семён прилетел налегке, теперь в его багаже явно намечался перевес. Поэтому книги, которые, как ему показалось, он взял по ошибке, он оставил храниться у своего друга в Риге. «Разберёмся с ними потом!» - решил он.
Из Риги в Израиль и Семён, и книги прилетели благополучно. Первым делом Семён сообщил о находке Бамбергеру. Тот немедленно поспешил к Семёну. Едва взглянув на вырванные листы, Бамбергер, как ненормальный, стал танцевать, держа их в руках:
- Это почерк раввина Шапиро! - его счастью не было предела. - Надо срочно опубликовать рукописи!
Семён вручил ему ксерокопии вырванных листов, а теперь решил поделиться радостной новостью со своими коллегами по колелю. Один из них посоветовал обратиться к представителю аукциона по продаже ценностей иудаики, Гринбергу. Семён позвонил ему и сказал, что нашёл рукописи раввина Шапиро. Гринберг ответил:
- Жаль, что ты вырвал эти листы. Это сильно уменьшает рукописи в цене. Книга, из которой ты их вырвал, где-то существует?
- Да, я взял её с собой, - сказал Семён.
- Тогда нет проблем. Можно будет так искусно вклеить листы, что никто и не заметит. Постой… В принципе, не нужно даже вклеивать! Просто вложи листы обратно в книгу. Мы придумаем версию, вроде той, что листы попали к тебе в руки в советское время, и ты их тайно переслал в Израиль, а теперь произошло их "счастливое воссоединение" с книгой, из которой они были вырваны. Ты ещё что-то нашёл в гнизе?
- Да.
- Принеси мне всё, что нашёл. Через два месяца у нас будет новый аукцион. Мы проверим всё, что у тебя есть, и предложим начальную цену. Чем ценнее книга, тем больше шансов, что цена во время торгов значительно вырастет. Поспеши, потому что мы сейчас готовим к изданию реестр книг и рукописей, которые будут выставлены на следующем аукционе. Если не успеешь, то придётся ждать ещё примерно год, когда будет следующий аукцион.
Драгоценные комментарии
Через несколько дней Семён принёс Гринбергу все привезённые с собой книги. После экспертизы тот подтвердил, что это действительно почерк рава Шапиро, а в остальных книгах – комментарии менее известных раввинов.
- Есть шанс, что цена на аукционе за рукопись рава Шапиро поднимется даже в два раза. А за остальные книги начальная цена будет маленькая, и вряд ли она вырастет. Слава Всевышнему, если их вообще купят. Но всё равно, я советую тебе продать их тоже, потому что так ты приближаешь эти комментарии к публикации. У нас покупают не только частные лица, но и библиотеки, и хранилища. Комментарии Шапиро, которые ты нашёл, не были раньше опубликованы?
- Мой сосед Бамбергер, который занимается его наследием, сказал, что не были, – ответил Семён.
- Тогда хорошо. А то это сильно влияет на цену.
За две недели до аукциона Семёну внезапно позвонил Гринберг. Его голос звучал обеспокоенно.
- Послушай, ты никому не давал копии комментариев?
- Подожди, надо поднапрячь память… Да, я давал соседу.
- Ну вот! Одно издательство разрекламировало в Интернете, что оно готовит к изданию свежие, только что обнаруженные комментарии раввина Шапиро. Это никуда не годится. Я написал в нашей предаукционной брошюре, что продаваемые нами комментарии ранее никогда не были опубликованы. Это будет скандал. Цена опубликованных рукописей всегда в несколько раз ниже, и она на торгах, как правило, сильно не возрастает. С нашей стороны это будет обманом.
Сердце Семёна упало. Он вымолвил:
- Я поговорю с Бамбергером.
Семён позвонил своему соседу.
- Здравствуй, ты кому-нибудь давал копии комментариев?
- Да, конечно. Я же тебе сразу сказал, что наш долг - их опубликовать. Я послал их в издательство.
- Смотри, есть проблема. Прежде чем это сделать, ты был обязан посоветоваться со мной.
Семён изложил суть дела.
- Я не знаю, возможно ли теперь что-то изменить. Я попробую поговорить с издательством, - ответил Бамбергер.
Прошло несколько томительных дней ожидания. Наконец, позвонил Бамбергер:
- В издательстве согласились не печатать комментарии. Они не хотят, чтобы ты потерпел убыток.
Неожиданные претензии
Наконец состоялся аукцион, и начальная цена книги выросла не в два, а в три раза! Прошёл примерно месяц, пока выигравший на аукционе заплатил за книгу, и Семён получил свои деньги. Он смог покрыть две трети своего долга.
Ещё через две недели в квартире Семёна раздался неожиданный звонок.
- Здравствуйте, говорит Мордухов.
- А да, да, здравствуйте! Мне о вас говорил Бамбергер. Рад вас слышать! - ответил Семён. На проводе как будто не услышали этого дружелюбного приветствия.
- Я нахожусь в контакте с наследниками рава Шапиро. Они узнали о том, что его рукописи продаются на аукционе, и очень недовольны по этому поводу. По непроверенным данным, книга была украдена из библиотеки в одной из литовских синагог, и вы имеете к этому какое-то отношение. Наследники хотят обратиться в полицию. Они требуют, чтобы книга была возвращена в синагогу, из которой она была выкрадена. Может, я могу помочь вам прийти с ними к какому-то компромиссу?
- Я выясню этот вопрос. Если хотите, можете мне перезвонить через неделю. Всего хорошего, - Семён положил трубку. С подобным шантажом он столкнулся в жизни впервые и, не откладывая, позвонил Бамбергеру.
- Мордухов пытался взять тебя на понт. В принципе, у рава Шапиро нет наследников. Одна дочь умерла бездетной, а следы второй затерялись во время Второй мировой войны. Вся эта история придумана. И даже если у него и есть наследники, они никак не могут претендовать на книгу, найденную в гнизе. По еврейскому Закону, всё, что найдено в гнизе, является ничейным имуществом. Это во-первых. А во-вторых, рав Шапиро писал не на принадлежащих ему самому томах Талмуда, а на одолженных у других людей. Так мне рассказывали старики - выходцы из Литвы, которые удостоились видеть его при жизни. Так что при любой раскладке у наследников не может быть притязаний на этот фолиант. Очевидно, Мордухов хочет, чтобы ты ему продал книгу за бесценок. Вот и всё. А книга уже, благо, продана, так что он не сможет продолжать тебя шантажировать, - успокоил Семёна Бамбергер.
Через несколько месяцев Мордухов опубликовал новую статью о раве Шапиро, в которой, помимо прочего, написал о новой находке. По его версии, новая рукопись была найдена в одной из синагог Литвы посланником Бамбергера.
Очевидно, эта статья не осталась незамеченной каунасским хабадником, так как вскоре после этого Семён получил от него гневное электронное письмо:
«Нам стало известно, что из библиотеки нашей синагоги украден том с комментариями рава Шапиро. По слухам, к этому преступлению причастен ты. Книга немедленно должна быть возвращена в синагогу».
Семён не отреагировал.
С тех пор Семёна стал преследовать один и тот же сон в разных вариациях. Один раз Семён видел себя во сне на рижском взморье, покупающим в киоске на пляже еврейские святые книги. В другой раз - ночующим в лесу, неподалёку от Рижского залива, в шалаше, битком ими же наполненном. В третий - гуляющим по Риге и открывающим стоящий на тротуаре его личный пластмассовый сарай, опять же со святыми книгами. Семён решил, что всё это - реакция на чудо находки святых рукописей: его подсознание, видно, никак не может успокоиться.
